Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Татьяна Сенина. ПОСЛЕДНИХ ВРЕМЕН СТРАСТОТЕРПЕЦ. Священномученик Александр Жарков (+1997) ЧАСТЬ III: АГНЕЦ ПОСРЕДИ ВОЛКОВ. 5. Иуда


5. Иуда

Иуда был братом Апостолов и ученик Христов; после же предательства сделался он братом диавола, учеником Денницы и стал как один из других диаволов. Это случилось с ним потому, что Апостолы, исполняя на деле слова Христовы, сделались столпами райскими, Иуда же, хотя и внимал словам Христовым, но не слушал их с готовностию и не имел решимости, чтобы исполнять их на деле, и как бы оторвался и отвалился от части Господней и Апостолов.
Св. Нил Мироточивый Афонский

Но на этом бедствия нашего прихода не кончились. Митрополит, в связи с болезнью настоятеля, временно прислал в храм в качестве помощника... о. Стахия Савицкого, которого в это время о. Владимир Фортунатов как раз выгнал из Шуваловского храма — видимо, перестарался о. Стахий в своем усердии к доносам и сплетням...

Мы все были в возмущении. Никто не мог представить, как после всего, что было, этот клеветник и сплетник войдет в этот храм, будет тут служить, как посмотрит в глаза всем... Он вошел. Служил. Как ни в чем не бывало. Еще и всякие гадости говорил, скандалил, так что даже и Недайхлебов как-то сказал: "Скорей бы его отсюда перевели куда-нибудь!"

Первый раз о. Стахий служил в храме 22 февраля, на отдание Сретения Господня. В тот день Апостол на литургии был как раз такой: "Сие же веждь, яко в последния дни настанут времена люта. Будут бо человецы самолюбцы, сребролюбцы, величави, горди, хульницы, ...неблагодарни, неправедни, нелюбовни, непримирительны, клеветницы, невоздержницы, некротцы, неблаголюбцы, предателе, нагли, напыщени, сластолюбцы паче нежели боголюбцы, имущии образ благочестия, силы же его отвергшиися. И сих отвращайся. ...сии противляются истине, человецы растленни умом и неискусни о вере" (II Тим. 3:1–5,8).

Отец Стахий вел себя довольно нагло, поскольку бояться ему было, в сущности нечего. Выгнать его было нельзя — митрополит ведь прислал. Сказать ему "пару ласковых" — так ему все, как с гуся вода... Он еще и требовал от нас, чтоб у него непременно руку целовали, когда прикладывались ко Кресту после службы. Батюшка по этому поводу заметил:
— Вы ему скажите: целовать руку надо у священника, а не у сплетника!

Как-то раз он стал скандалить у прилавка, прямо при прихожанах, сказал свечнице:
— Вы эти вот книжечки, которые тут продаете, покупаете за копейки, а потом ставите цену в несколько раз больше, на людях наживаетесь!
Это было неправдой. Мы действительно ставили цену больше закупочной, как это и везде делается, но вовсе не в несколько раз. Но о. Стахию, кажется, только и мерещилось везде, как Батюшка "наживается"...

Татьяна Сенина: "Придя в храм после своего назначения к нам и не найдя там Недайхлебова, который куда-то отлучился, о. Стахий заявился в часовню. Поначалу он был весь красный и выглядел смущенно, но недолго. Под благослове­ние к нему я не стала подходить. Он сказал: "Что, не рады?" Я промолчала. "Да, — говорит, — кто знал, что еще придется встретиться..." Я не догадалась ему сказать: "Не плюй в колодец!"... Он спросил, где Батюшка лежит, что за операция была, я отвечала односложно. Он сказал: "Да... теперь будем вместе молиться". Я ничего не ответила. Он еще посидел, поиграл браслетом от часов и ушел.
Он прослужил у нас почти месяц. На прощание решил нас "умаслить" — купил бутылку кагора, орехов и изюма и угощал нас — Людмилу, Ирину и меня. В тот день он куда-то уходил после службы, а потом вернулся; я как раз был в пономарке, когда он зашел и сказал:
— Танечка, ты не убегай, надо выпить византийского напитка!" — это вина с водой.
— В честь чего это?
— В честь моего отбытия.
Этот разговор происходил, когда Батюшка уже выписался из больницы, и о. Стахий собирался к митрополиту на прием за новым назначением.
— Может, вас еще здесь оставят, — сказала я.
Мы действительно этого боялись: вроде назначили временно, а там, глядишь... Ведь неизвестно, что митрополиту могло взбрести в голову.
— Впрочем,— я посмотрела на о. Стахия в упор, — за ваше отбытие я выпью!
— Ну вот, видишь, — улыбнулся он, — как мы с тобой хорошо друг друга поняли!
Он еще потом разглагольствовал о том, что он здесь и сам служить не хочет, что его мечта — попасть в собор в Петродворец... Говорил, что не может служить в храме при морге, т.к. ему покойники по ночам снятся… В общем, заговаривал нам зубы, и расстались мы довольно мирно. И потом его именно в тот собор и назначили, куда он хотел. Мы думали: может, он хоть теперь успокоится... Но не тут-то было. Батюшка был прав: о. Стахий действительно стремился быть епархиальным осведомителем, причем "сведения" состояли из грязной клеветы и сплетен..."

На нашем приходе было принято, что когда люди приносили освящать крестики или иконки, то если они что-то могли пожертвовать на храм, то опускали в кружку, а если не могли, то никто с них ничего не требовал. Но о. Стахий заявил, что если он освящает что-либо людям, то хорошо бы, если б они "жертвовали" ему лично. Свечница сказала:
— Но у нас все идет на храм.
— Нет, — настаивал о. Стахий, — должна быть благодарность батюшке.

Когда об этом рассказали Батюшке, он строго сказал:
— Он — иерей! Какая ему еще благодарность?!
Но видимо, о. Стахию казалось, что быть иереем — это слишком маленькая награда...

Предыдущая глава.

Следующая глава.

В начало книги.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования