Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

И.А. Кремлева. Религиозность купечества и других сословий по материалам духовных завещаний [история Церкви]


Этнография изучает все стороны народной жизни, поэтому можно зара­нее сказать, что нет таких архивных дел, которые не представляли бы интерес для этнографа. Однако, когда перед исследователем стоит кон­кретная задача — добыть необходимые сведения по определенной теме, — бывает очень нелегко. Ученого, работающего в архивах Духовных консисто­рий, ожидают многие трудности, так как нужный материал приходится разы­скивать буквально по крупицам. Задача настоящей статьи, таким образом, показать, какого рода сведения могут быть извлечены из архивных фондов, в частности — из материалов духовных завещаний.

Статья основана прежде всего на документах Государственного архива Вологодской области (ГАВО), фонда Духовной консистории второй полови­ны — конца XIXв. В фонде встречается много копий и выписок из духовных завещаний, полностью соответствующих оригиналам.

Духовное завещание было официальным документом, признаваемым Российским законодательством. Иногда встречаются завещания, представ­ляющие собой уникальный образец достаточно полной картины жизни про­шлых столетий. В них мы находим сведения о многообразных проявлениях повседневной жизни (внутрисемейные отношения, связь с родными места­ми, положение в обществе, сословная принадлежность и т.п.), включая и религиозно-нравственный аспект. Духовные завещания — это необыкновенно интересный источник, из которого можно почерпнуть также информацию о строительстве и существовании на данный период церквей, монастырей, их названия, фамилии священников, архимандритов, а также о том, каким свя­тым угодникам и их мощам поклонялись прихожане, какие вклады делали в церкви и монастыри.

В особую категорию хотелось бы выделить факты, относящиеся к похоронно-поминальным обычаям: пожелания быть похороненным внутри церкви, при монастыре, в семейном склепе, рядом с предками; распоряжения, связан­ные с поминанием. Традиция составления такого рода духовных завещаний является давней. Так, нам известно завещание XVIIв. Фетиева Гавриила Мартыновича, уроженца г. Вологды, умершего в 1683 г. Гавриил Фетиев был "гость", т.е. его род принадлежал к торговцам высшего разряда, торговое де­ло вел в Архангельске и других городах; умер он в Холмогорске, а похоронен по завещанию при Вологодской Владимирской церкви. Завещание писано по-старинному, на ленте длиною 18 аршин. Оно настолько полно, что мож­но представить жизнь Вологды того времени: указывается расположение улиц, лавок, обрисовываются экономические условия, домашняя обстановка, утварь, одежда, хозяйственный инвентарь и пр. Отрывки из этого завещания были напечатаны священником С. Непеиным в книге "Вологда прежде и те­перь" в 1905 г.

Но такие полные завещания встречаются крайне редко. Чаще основное содержание документов, разъясняющее порядок раздела имущества между родственниками, включало наказы, в том числе и религиозного характера. И даже при вполне светском содержании документов они обычно окрашены мироощущением христианина. Пример — завещание 1867 г. мещанина Доримедонта Алексеева Серебреникова (г. Устюжна). Он сделал завещание на имя сына, а потом, как он пишет, "рассудил" сделать второе Духовное заве­щание жене своей Екатерине Николаевне. В нем он, обеспокоенный тем, что жена остается при сыне, хотя и уверенный в покорности и послушании пос­леднего, тем не менее из представленного сыну капитала приказывает: "от­дать жене моей (своей матери) 1000 руб. ассигнациями по соглашению в два или три раза заплатить и притом, чтобы ей в покое не делать утеснения, со­держание стола иметь общее при готовом отапливании ... родительницу свою не давать в обиду, помни Слово Божие ... Бог благословит тя во вся дни живота твоего ... Не обижайся, друг мой, и не огорчайся, что завещаю — будь доволен всем. Довольствуйся святые иконы и две серебряные ризы и других икон много, книг разных духовных и гражданских". И заканчивает свое по­слание таким образом: "Простите, святые отцы духовные и мирские, жена, друг мой, прости Бога ради все мои огорчения ... Простите, родные и нерод­ники, ближние и дальние и убогие, помолитесь о мне грешном. Прости, лю­бимый сын Яков Доримедонтов. Да помилует тебя Господь Бог, Аминь". И (подпись): "грешной и убогий Доримедонт Алексеев Серебреников".

Перед нами вырисовывается образ не только даровитого хозяина, лю­бящего мужа и отца, образованного человека, но и глубоко верующего хри­стианина.

Духовные завещания должны были иметь определенный образец. Все они обязательно начинались словами: "Во имя Отца и Сына и Святаго Духа ... Находясь в здравом уме и твердой памяти..." и заканчивались подписями свидетелей или, как их называли, душеприказчиков. Часто при составлении духовных завещаний присутствовал священник или духовник. Так, при со­ставлении завещания верховажской мещанки Анны Васильевой Савинской в конце его записано: "...Распоряжение по выше описанному за неимением близких родственников поручаю Вельскому 2-ой гильдии купцу Григорию Алексееву Чудинову, которого и прошу исполнить мою волю в точности..." Далее идут подписи свидетелей, и заканчивается завещание словами: "... оно написано со слов завещательницы в здравом уме и твердой памяти, в том сви­детельствует духовный ее отец Верховажского Собора священник Вениамин Слепицын. 1868 г. октября 9 дня".

Многие завещания включают в себя распоряжения, основанные исключи­тельно на религиозных воззрениях. В значительной их части такого рода наказы преобладают. Екатерина Петровна Казакова, вдова вологодского купца 2-й гильдии Алексея Яковлевича Казакова, оформила завещание в 1880 г. В нем она завещала в монастыри и церкви на поминовение мужа и себя (перечислены 36 церквей и 3 монастыря) огромные суммы: "Прошу Михайлов монастырь делать обо мне и муже моем вечное поминовение, служить каждонедельно 2 заупокойные обедни по субботам и воскресеньям и каждодневно поминать на проскомидии. За это завещаю 9 тыс. руб., на похороны и шестинедельное поминовение завещаю 4 тыс. руб.; ... в Булдаковскую богадель­ню завещаю 3 тыс. руб. на улучшение жизни призреваемых; положить в го­родскую думу 3 тыс. руб. в дополнение к положенным прежде 5 тыс. руб. с тем, чтобы проценты с этого капитала расходовались на 1000 чел. бедных по равной части; ... дом мой в Архангельске, всю мебель и посуду продать и на вырученные деньги вызолотить главы в монастыре, где буду погребена".

Хотелось бы также уделить внимание вопросу — что может дать такой источник, как духовные завещания, для изучения похоронно-поминальной обрядности. Можно ли из него узнать, на чем сосредоточены мысли завеща­телей? Каковы их главные заботы перед завершением жизненного пути? Почему так, а не иначе они поступают в своих наказах, в связи с чем такое большое внимание уделяется поминовению умершего и его рода и т.д. Мы мо­жем выделить три основных аспекта, тесно связанных между собой: 1) дос­тойное погребение по христианскому обряду, 2) совершение богоугодных поступков, 3) поминовение души завещателя, всего его рода и близких. Рас­смотрим подробнее каждый из этих пунктов.

Погребение. Православная традиция придавала большое значение погре­бению по установленному чину. Церковь разъясняла верующим, что погребе­ние умерших приносит пользу и живым, и усопшим. Живым похороны напо­минают о неминуемой телесной смерти, укрепляют веру в бессмертие души и воскресение мертвых. Умершие православные христиане не перестают быть членами Святой Церкви, сохраняя с ней реальное живое общение. Похороны, кроме того, — это последняя возможность выразить ушедшим из мира лю­бовь, не доданную им при жизни: "Погребение светлость есть, живых утеше­ние". Богослужение и молитва (как учит Церковь) являются той сферой, где верующие вступают в теснейшее и возвышеннейшее таинственное единение со Святой Церковью и друг с другом.

Погребение не по православному обряду было в условиях дореволюцион­ной России делом почти невозможным, поэтому само соблюдение церковно­го обряда в завещаниях не оговаривается, здесь все было ясно само собой. За­бота завещателей — предусмотреть такие обстоятельства погребения, кото­рые наделят усопшего особой благодатью. Издавна считалось достойным быть похороненным в монастыре, потому что усопшие, "яко сосуди честнии, не удаляются от домов Божьих. Мощи святых охраняют свои храмы". По этой причине православные русские люди стремились быть похороненными в пределах церкви или рядом с ней.

Духовные завещания людей разных сословий полны указаниями на вкла­ды, которые оговорены пожеланием быть погребенным в церкви или монасты­ре. Вологодский купец Алексей Яковлевич Казаков завещал "после ... смерти на погребение и поминовение души употребить три тысячи руб. и передать в Архангельский мужской монастырь, похоронить в означенном монастыре", что и было сделано, а его вдова через несколько лет завещает: "когда моя ду­ша отойдет в вечность, тело мое похоронить в церкви Архангельского Михай­ловского мужского монастыря, позади могилы мужа моего, то есть к другому простенку, и прошу Михайлов монастырь делать обо мне и муже моем вечное поминовение ... если же не будет почему-либо дозволено похоронить тело в са­мой церкви; в таком случае отдать в тот же монастырь вместо 9 тыс. только 3 тыс. с тем, чтобы служить заупокойную обедню каждонедельно по суббо­там..."

Купеческая вдова Татьяна Кузнецова из г. Устюга Великого в своем заве­щании, составленном, как она пишет, "будучи в совершенном рассудке, памя­ти, но помня час смертный, когда богоугодно будет Всеблагому и милосерд­ному Богу от суетного сего мира призвать по разлучении от тела многогреш­ную душу", говорит: "желание мое заключается в том, чтобы тело мое много­грешное предать земле по церковному чиноположению при кладбищенской церкви". Настоятель Спасо-Суморинского монастыря архимандрит Нафанаил Тотемский сообщал в расписке, что по Духовному завещанию тотемского мещанина В.Д. Черепанова им получена Тихвинская икона Божией Мате­ри и 250 руб. при погребении В.Д. Черепанова в монастыре.

Из наказов о том, где должно быть предано земле тело оставившего заве­щание человека, нам раскрывается еще недавно сохранявшее силу представ­ление о необходимости погребения в родных местах. В "Вологодских губерн­ских ведомостях" читаем: "Всякий умирающий не на своей родине почитает для себя даже наказанием Божьим, что ему приводится "лечь", т.е. быть похороненным, на чужой стороне, при незнакомой церкви (т.е. не в своем при­ходе), врозь со своими". Русский человек ощущал свою духовную связь с прошлым, со своей малой родиной, где погребены были его предки. Имеется большое количество завещаний, в которых выражается желание быть похоро­ненным там, откуда родом умирающий, несмотря на то, что он давно уже покинул свои края. Приведем в пример завещание купца С.С. Кудрина, кото­рый числился мещанином г. Вельска и временно состоял московским куп­цом. Жил он в Москве, в Мещанской части, в своем доме. Еще при жизни Кудрин изъявил желание построить на свои средства в г. Вельске каменный однопрестольный храм и хотел вместе с тем устроить себе и своей жене могилы между стенами церковного здания. Долго шла переписка (в это время, с 1833 г., уже не разрешалось хоронить в больших городах при церквах), но в конце концов было сделано исключение и разрешение дали. Строительство храма купец начал в 1905 г. К сожалению, не дожил он до торжества освяще­ния построенного им храма. Умер Кудрин в Москве, останки его были пере­везены и погребены в особо устроенном под новой церковью склепе в г. Вель­ске. В своем завещании он особо подчеркивал, что ему хочется быть захоро­ненным там, где лежат его предки.

В некоторых завещаниях нет указания похоронить в родных местах, но названы пожертвования причту или бедным — как дань благодарной памяти о родном крае. Малая родина — это не пустые слова для мирянина XIXв. Покидая родные места, он не порывал со своими корнями, постоянно чувст­вовал себя неотрывной частичкой и принадлежностью "своих мест".

Из завещаний четко просматривается, что побудительной причиной та­ких поступков, как передача определенных сумм в пользу церкви, для не­имущих сограждан служило сильное чувство уходящего из жизни человека о своей причастности и принадлежности к тем родным местам, обществу, от­куда он или его предки вышли. Хотя бывало, что места эти он покидал в ранней молодости. Так, почетный гражданин Московский, 1-й гильдии ку­пец и кавалер Иван Алексеевич Колесов послал в Вологодскую городскую думу билет сохранной казны Московского воспитательного дома в 3 тыс. руб. серебром, прося принять сей билет на вечные времена и получаемые с капитала проценты употреблять ежегодно перед праздником Пасхи на пла­теж казенных подушных податей за бедных вологодских граждан по рас­смотрению общества. Объяснил он свой поступок так: "с давних времен предки мои были гражданами Вологды и я по смерти родителей моих, до пе­речисления в Москву принадлежал обществу того же города. Сохраняя при­ятные воспоминания о месте рождения в душе моей и добром расположении ко мне Вологодских граждан, я вознамерился принести из собственного достояния некоторую часть в пользу неимущих, прежде бывших моих со­граждан".

Богоугодные поступки и поминовение души. Из учения Церкви право­славные люди знали, что после смерти их ожидают два места: рай со всеми его благами и ад с его обитателями — злыми духами и мучениями. Рай уго­тован для людей, праведно проживших на земле, ад - людям грешным. Но не все люди умирают уже совершенными грешниками или совершенными праведниками. И церковь учит, что есть люди, и их много, которые, хотя и умерли во грехах, но вместе с тем положили здесь, на земле начало покаяния и имели в глубине души своей "семена добра и добрые дела творили". Священ­ное Писание и практика православной церкви давали надежду на прощение грехов и избавление от адских мук. Существовавшая разнообразная литература и публичные проповеди священников отводили большую роль помино­вению усопших.

Польза молитвы, как общественной, так и частной (домашней), о душах, находящихся даже в аду, описана в житиях святых и подвижников, в свято­отеческих писаниях. Панихиды и домашние молитвы за усопшего — все по­лезно для умерших. Но особенно полезно им поминовение на Божественной литургии в храме. И Церковь учила, что ничего лучшего или большего мы не можем сделать для усопших, чем молиться о них, поминая на литургии.

Подчеркивая необходимость поминовения умерших, Церковь указывала на то обстоятельство, что усопшие продолжают общение с живыми. Пока ве­рующие не разделены последним Страшным судом, все они, живые и умер­шие, составляют единую Церковь.

Церковь молится постоянно о всех, "прежде почивших отцех и братиях наших", но она также совершает особое молитвенное поминовение о каждом усопшем, если есть к тому желание. Такое поминовение называется частным, к нему относятся третины, девятины, сорочины и годовщины, а также дни именин почившего. Здесь нет смысла останавливаться и подробно объяснять, почему поминовение осуществляется в эти дни, существует обширная литера­тура на эту тему, к которой можно обратиться.

Кроме поминовения каждого умершего в отдельности, Церковь на том же основании творит в определенные дни года поминовение всех от века преста­вившихся, сподобившихся христианской кончины и тех, которые, будучи за­стигнуты внезапной смертью, не были напутствованы в загробную жизнь мо­литвами Церкви. Такие дни следующие: 1) суббота мясопустная (суббота за две недели до начала Великого поста), 2) суббота Троицкая, 3) родительские субботы 2-й, 3-й и 4-й седмицы святой Четыредесятницы (Великого поста). Кроме указанных выше суббот, есть еще некоторые дни, а именно: Радоница — общее поминовение умерших, которое совершается в понедельник или вторник Фоминой недели (1-я неделя после пасхальной седмицы). Помино­вение воинов, убиенных за Отечество совершается 29 августа (ст. ст.) и в субботу Дмитриевскую (перед 26-м днем октября (8 ноября нов. ст.)). Сами усопшие уже не могут ходатайствовать о себе перед Богом, и поэтому только родные и помнящие их могут совершать "всякое мертвым творение пособия еже есть молитвы, жертвы, милостыня и иныя благодеяния о оставлении со­грешений их". Кроме молитв рекомендовалось заказывать обедни "для при­несения о спасении их бескровной жертвы на Божественной литургии, жерт­вовать часть нажитого добра на устроение храмов в виде денег или другими способами". Вот почему у православных верующих по всей Руси была глубокая вера в силу церковного поминовения. Книги, объединившие в себе имена умерших, получили название синодиков, "помянников" и хранились при мо­настырях и церквах. Епископ Смоленский Никанор писал, что с давних вре­мен существовал "особый приказ, заведовавший делами поминовения, и на средства, получавшиеся за поминовения, основывались и содержались тыся­чи монастырей. Литургическое священнодейство в монастырях начиналось сначала общим поминовением всех усопших настоятелей, братии, царей, кня­зей, митрополитов, патриархов, а потом поминались все лица, присылавшие вклады (независимо от того, большие или маленькие) на вечное поминовение.

Духовные завещания лишний раз подтверждают, как глубоко проникло учение Православной Церкви в души прихожан. Эти документы, составленные людьми разных сословии, пестрят наказами о вкладах, поминовениях не только своей души, но и всего рода. Потому и совершали православные по своему разумению и благодаря религиозному воспитанию богоугодные (боль­шие и маленькие, в зависимости от "состояния") поступки.

К таким поступкам они относили дары церкви или монастырю деньгами или вещами, а также благотворительную деятельность. Практически в каждом документе находятся указания на пожертвование храму в виде денег, земли, домов, разных предметов или животных. Приведем несколько примеров.

В завещании крестьянской вдовы д. Стеблево Грязовецкого уезда Гаврильцевской вол. П.С. Пластининой сказано: "Мою собственную деревянную келью, находящуюся при погосте Вологодской Комельской церкви, отдаю по­сле смерти в пользу означенной церкви". Вдова почетного гражданина г. Вельска купца Грудина исполнила закрепленную в завещании волю покой­ного мужа и передала банковские билеты 1860 г. общей суммой 2750 руб. на богоугодные и благотворительные дела. Эта сумма была предназначена глав­ным образом перечисленным в списке 22 церквам, каждой по 100 руб. Отец купца С.С. Кудрина пожертвовал церкви большой 2-этажный дом, в который была помещена церковноприходская школа (г. Вельск).

Выше отмечалось, что завещания имели определенный образец, но про­сматривая их в большом количестве, удивляешься их разнообразию. Это не просто пожелтевшие бумаги, перед нами встают живые образы ушедших лю­дей со своими характерами, со своей манерой говорить, со своими представ­лениями. Для примера приведем выдержку из завещания вольноотпущенного крестьянина Ильинской вол. Кадниковского уезда Василия Петрова (напи­сано в 1864 г.): "...хотя имею 40 с небольшим лет от роду, но чувствую сла­бость своего здоровья, не имея никого детей, но помня час смертный, забла­горассудил составить духовное завещание в следующем: все мое недвижимое имущество ... 15 десятин отдать в приходскую нашу Ильинскую Чевецкую церковь с тем, так как для церкви доход ... незначителен, то по смерти моей без всякого промедления продать с аукционного торга при церкви и выручен­ные деньги употребить ни на что-нибудь другое, а собственно на украшение и благолепие храма". По завещанию вологодской мещанки Дарьи Акимовой Поповой-Тестовой ее душеприказчиком доставлено было в Вологодскую городскую Афанасьевскую церковь главное облачение священническое и дья­конское из черного бархата (1864 г.), а по распоряжению покойного брата крестьянская девица Улита Вязниковская из д. Погорелово Никольского уез­да пожертвовала (не написано, по какой причине) в пользу церкви и причта 337 тыс. руб. (билетом и процентами).

Богатые купцы могли целиком построить храмы или внести для их стро­ительства крупные суммы. Так, уже упоминавшийся именитый человек Гав­риил Фетиев в своем завещании распорядился: "Да у Владимирской же Богородицы построить церковь каменная теплая о дву шатрах, а в ней учи­нить два престола: одна церковь во имя Архангела Гавриила, а другая цер­ковь во имя преподобного отца Феодосия общежитий начальника. Да у той церкви сделать колокольня особая, против образца соборной колокольни: а денег на церковное и колокольное строение дать две тысячи рублев; да в но­вый колокол в двести пуд, ценою за пуд почему будет". Упоминаемые в завещании шатры существовали около ста лет. После пожара в г. Тотьме (в 1744 г.) была предпринята попытка построить на месте сгоревшего каменный Богоявленский собор. Благоустройству собора содействовали тогдашние купцы Пановы, Нератовы, Протопоповы, Потемины и другие, которые вели торговлю с Сибирью.

Приведем в этой связи в качестве примера небольшую выдержку из "Вологодских епархиальных ведомостей" о пожертвованиях, поступивших в монастыри и церкви епархии в 1908 г.:

"... — во Владимирскую Заоникееву пустынь от томского купца Дм. Ма­лышева 1200 руб. на ремонт крыши монастырской ограды;

- от московского купца Степана Кудрина 200 пуд. листового железа на 450руб.;

— от вологодского купца Андрея Буторова священническое облачение в 100 руб.;

— от вологодской купчихи Евстолии Вахромеевой священническое обла­чение в 100 руб.;

— от купца Засимы Хаминова 100 руб. в Сольвычегодский Введенский монастырь на благоустройство обители..."

Многие жертвователи объясняли причину своей благотворительности: "от усердия к храмам Божьим". Интересно, что за такие большие заслуги Цер­ковь представляла светских людей к благословению Святейшего Синода с выдачею установленных грамот. Указы об этом также печатались в "Вологод­ских епархиальных ведомостях".

При пожертвованиях, предназначенных Церкви или же на благотвори­тельные цели, нередко не оговариваются условия, сопровождающие передачу суммы денег или имущества. Пожертвования были добровольными и беско­рыстными. Тем не менее при этом, несомненно, подразумевались и молитвы поминовения души дарителя (его рода, близких и т.д.) в соответствии с пра­вославными обычаями.

"Вологодские епархиальные ведомости" ежегодно печатали на своих страницах не только списки многочисленных пожертвований, в том числе по духовным завещаниям, "больших и малых людей" для украшения церквей, монастырей, но и отмечали тех, кто пожертвовал "вечным вкладом" на поми­новение своего рода и близких людей. Так, в газете за 1909 г. читаем, что поступило "по Духовному завещанию в Николаевско-Высоковскую церковь Грязовецкого у. от крестьянина Якова Мещанинова 400 р., от крестьянина Дмитрия Васильева 30 р., от крестьянской девицы Ирины Короблевой 50 р. на вечное поминовение; ... в Вологодский Успенский женский монастырь от торгового дома И. Никуличева с сыновьями 1000 руб. за совершение заупо­койной литургии на каждой неделе в четверг" и т.д.

Как мы видим из духовных завещаний, пожертвования в церкви и мона­стыри еще при жизни считались богоугодными поступками. Но когда человек умер, что можно сделать для усопшего? Как отмечалось выше, поминовение по усопшим совершали на 3-й, 9-й, 20-й и 40-й дни и в годовщину. Помино­вение выражалось в служении панихид и литургии, посещении могил, поминальных обедах и раздаче милостыни. Состоятельные люди служили каждо­дневные обедни в продолжение сорока дней после смерти. Так учили Цер­ковь, святые подвижники. Вот отрывок из письма к мужу умирающей сестры епископа Феофана Затворника: "Я думаю, самый действительный показа­тель любви Вашей к усопшей будет то, если с минуты отхода души погрузи­тесь в молитву о ней в новом ее состоянии... Начав так, непрестанно молитесь Богу о помощи ей, особенно в продолжение 6-ти недель, да и далее. В сказа­нии Феодоры — мешок, из которого ангелы брали, чтобы отделаться от злых духов, были молитвы ее старца, то же будут и Ваши молитвы..." А оптинский старец схиигумен Антоний в одном из писем своих говорит: "Имена всех родных Ваших вписал я в келейный свой синодичек для повседневного поминовения... Мы будем поминать, как умеем, на земле, а отошедшие души бу­дут поминать нас на небеси... И не только праведники, коих души в руце Божией, молятся ко Господу о нашем спасении, но и души грешных тоже забо­тятся о нас, чтобы мы не попали туда же, где и они..."

Поэтому неудивительно, что почти во всех духовных завещаниях услови­ем передачи Церкви денег или имущества называлось молитвенное поминове­ние души завещателя или всего его рода. Так, черносошный крестьянин Фе­дор Михайлович Большаков, житель д. Шилове Никольского уезда (не имея наследников), "пожелал о возношении молитв за спасение своей души пожертвовать церкви имение: 1 — дом с принадлежащими ему строениями; 2 — ло­шадь серую, корову серую, десять мер ржи, столько же ячменя, овса..." и т.п. Вдова крестьянская д. Стеблева Грязовецкого уезда Параскева Степа­новна Пластина из денег в количестве 400 руб., лежащих в банке г. Вологды, завещала "в Богородицкую Комельскую церковь 50 руб. в пользу причта на вечное поминовение" ее и ее рода, "в Никольско-Слободниковскую церковь в пользу причта — 3 руб., в Никольскую церковь — 10 руб. и в Арсениево-Комельский монастырь — 5 руб. серебром".

Николаевско-Кузнецовская церковь в с. Никольском Грязовецкого уезда получила на свое благоустройство разного рода вещи на сумму 100 руб. сере­бром, а церковнослужители этой церкви получили 100-рублевый пятипроцентный билет под условием вечного поминовения души крестьянина Иусти-на Карпова за проценты с капитала.

Духовное завещание тотемской мещанки Веры Александровны Мальце­вой содержит такой наказ: "после смерти моей муж мой обязан отдать в Град­скую Успенскую церковь принадлежащую мне икону Николая Чудотворца в серебряной ризе с условием, чтобы священнослужители совершали в течение года надо мною поминовение, и шерстяную шаль положить в Тотемский Спасо-Суморинский монастырь с тем же условием".

Любопытна выписка из духовного завещания устюжской купеческой вдовы Анны Ивановны Костровой: "Принадлежащий мне деревянный одноэтажный дом в первой части г. Устюга, в котором я живу, со всеми постройками и землею при нем завещаю в собственность церкви Воскресения Христова в г. Устюге для помещения в нем квартир для священноцерковнослужителей сей церкви. Из ос­тавшегося после моей смерти наличного капитала прошу гг. душеприказчиков внести процентными государственными билетами в разные церкви в г. Устюге с тем, чтобы капиталы эти оставались навсегда неприкосновенными, а проценты поступали: одна половина в пользу сих церквей, а другая в пользу причта за веч­ное поминовение души моей и моих родственников". И дальше перечисляются больше десяти церквей и вклады в них на сумму свыше 3500 руб.

Духовные завещания "больших именитых" купцов состоят из огромного количества перечислений церквей и монастырей, куда они хотели бы сделать пожертвования на вечное поминовение своих родов. Как правило, перечисля­ются более 25—30 церквей и монастырей и очень большие суммы денег. Хо­телось бы привести Духовное завещание тотемской купеческой жены Анны Федоровны Новосельцевой. В нем она оставляет все недвижимое имущество своему сыну и просит "получаемые с вышеозначенных земель доходы упот­реблять на богоугодные дела и на поминовение за упокой родителей и родст­венников и ее души и для того платить ежегодно: во 1-ых, как было и при жизни моей... Имеющиеся при тех церквах поминальные от меня записки с означением имен усопших просмотреть, исправить и по смерти моей вписать мое имя, а впоследствии вписать имена мужа и детей моих по их кончине с обозначением в тех записках ... кроме отправляемых заупокойных обеден еженедельно и в дни смерти отправляли при Мироносицкой как приходской церкви рода Саблиных — заупокойные обедни: в дни рождения и смерти по­койных родителей моих, братьев, сестер (перечисляется много имен. -И.К.)". Далее идет перечисление приходских церквей, к которым принадле­жали Новосельцевы и она сама. А.Ф. Новосельцева просит душеприказчи­ков своих, а вернее "вменяет в обязанность им в дни рождения свекра и свек­рови, а впоследствии, когда умрет муж мой и дети, в те же дни их памяти ис­правлять заупокойные обедни и заутрени и на могилках означенных лиц, нахо­дящихся при той церкви, петь панихиды... а остатки от вырученных за доходы денег ... употреблять на пособие бедным и нуждающимся в каких-либо не­обыкновенных случаях неурожая или градобития и тому подобных случаях..." И вклады такого рода пополнялись по мере вновь скончавшихся.

Духовные завещания, содержащие сведения о многих сторонах жизни рус­ских, в том числе религиозной, прежде всего свидетельствуют о глубоком про­никновении православия в сознание представителей разных слоев общества. Эти данные особенно важны в наши дни, когда мы с отчетливостью осознали, какое важное место занимает Православная Церковь в духовной культуре рус­ского народа. Строительство церквей, богаделен, вклады в монастыри и церк­ви деньгами и разного рода имуществом отражали стереотип поведения, в ос­нове которого лежало представление о религиозно-нравственных нормах пра­вославного человека. Свидетельства духовных завещаний вносят свой вклад в изучение этой проблемы, в частности — похоронно-поминальных традиций.

Источник: Православная вера и традиции благочестия у русских в XVIII-XX веках. Этнографические исследования и материалы. М., Наука, 2002. cc. 128-139. Сноски опущены.

 

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования