Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Желтые страницы Киев
Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Свт. Кирилл Александрийский. Толкование на Евангелие от Иоанна. Часть вторая (глава 1) [патристика]


I, 29. Во утрий виде Иисуса грядуща к себе.

В весьма малое время Креститель оказывается вместе и пророком и апостолом, ибо о Ком недавно предвозвещал, как об имеющем прийти, теперь объявляет Его уже пришедшим. Посему и превзошел меру пророков, как Сам Спаситель гово­рит в одном месте к иудеям, рассуждая о нем так: чесо изыдо-сте в пустыню видети? ... Пророка ли? Ей глаголю вам, лишше пророка (Мф. 11, 7 и 9). Те (пророки) некогда проро­чествовали, что явится Христос, а он (Предтеча) не только восклицал, что приидет, но и указал Пришедшего, ибо во ут­рий, говорится, видит Иисуса грядуща к нему.

I, 29. И глагола: се Агнец Божий вземляй грехи мира.

Теперь уже несвоевременно было (говорить) "приготовь­те путь", когда явился уже и был пред очами Тот, для Кого совершается приготовление (пути). Положение дела требо­вало других слов. Надлежало раскрывать, Кто был Пришед­ший и зачем совершает нисшествие Пришедший к нам с не­бес. Итак, се, сказано, Агнец Божий вземляй грехи мира, на Коего указал пророк Исайя в словах: яко овча на заколение ведеся и яко агнец пред стрегущим его безгласен (Ис. 53, 7), и Коего, сказано, некогда предобразовал закон Моисеев. Но тогда Он спасал только отчасти, не простирая милость на всех, ибо был образом и тенью, — теперь же Тот, Кто некогда живописуем был посредством загадок, Истинный Агнец, Не­порочная Жертва, ведется на заклание за всех, дабы отогнать грех мира, дабы низвергнуть губителя вселенной, дабы Своею за всех смертью упразднить смерть, дабы разрешить прокля­тье, бывшее на нас, дабы прекратилось наконец (наказание, выраженное в словах Бога) "земля еси и в землю отыдеши" (Быт. 3, 19), дабы явился Второй Адам— не от земли, но с неба (1 Кор. 15, 47) — и стал для человеческой природы началом всякого блага, разрушением внесенного (грехом) тления, виновником вечной жизни, основанием преобразова­ния (человека) по Богу, началом благочестия и праведности, путем в Царство Небесное. Един за всех умре Агнец, спасая Богу и Отцу весь сонм людей,— Един за всех, дабы всех подчинить Богу, — Един за всех, дабы всех приобрести, дабы наконец все не ктому себе живут, но Умершему за них и Воскресшему (2 Кор. 5, 15). Поскольку мы находились во многих грехах и посему были повинны смерти и тлению, то Отец дал Сына в избавление за нас (1 Тим. 2, 6), Одного за всех, так как и все в Нем, и Он выше всего. Один умер за всех, дабы все жили в Нем, ибо смерть, поглотив Агнца за всех, в Нем и с Ним и извергла всех: все мы были во Христе, ради нас и за нас умершем и воскресшем. А с упразднением греха разве не необходимо принять, что упразднена и явив­шаяся из него и по причине его смерть? Со смертью корня разве уже могла уцелеть отрасль из него? По какой причи­не мы должны будем умирать, когда уже уничтожен грех? Посему мы торжествуем заклание Агнца Божия и говорим: где пря твоя, смерте? где остен твой, аде (Ос. 13, 14; 1 Кор. 15, 55); ибо всякое беззаконие,— как сказал в одном месте Псалмопевец,— заградит уста своя (Пс. 106, 42), будучи уже не в силах обвинять согрешивших по своей немощи. Ведь Бог оправдаяй, кто осуждаяй (Рим. 8, 33-34)? — Христос ны искупил от клятвы законныя, быв за нас клятва (Гал. 3, 13), дабы все мы избегли проклятия греха.

I, 30. Сей есть, о Немже (аз) рех.

Приводит слушателям на память свои слова и уступает Христу первенство в славе, совершая дело не любви, но более истины или даже необходимости; ибо должно подчиняться Творцу, даже если бы и не желало сего, творение, Владыке -рабы, Подателю — получающие. А каким образом позади был Иоанна Христос, но впереди стал, потому что первый был, как он исповедует, — о сем мы уже достаточно сказали в пред­шествовавшем рассуждении.

I, 31. И аз не ведех Его: но да явится Израилеви, сего ради приидох аз водою крестя.

В утробе матери своей взыгравший при гласе Святой Девы, еще чревоносившей Господа (Лк. 1, 41),— пророк прежде своего рождения,— ученик (находясь еще) в состо­янии зародыша — говорит о Спасителе, что он не знал Его, - и истину говорит, не лжет. Бог знает все Сам о Себе и без научения, тварь же — чрез научение. Вселяющийся во свя­тых людей Дух восполняет в них недостающее и дарует человеческой природе Собственное благо, разумею видение будущего и знание сокровенных тайн. Посему и блаженный Креститель, говоря о своем неведении Господа, отнюдь не лжет, поскольку это относится к свойству человечества и подобающей творению способности, но усвояет всеведение одному только Богу, чрез Духа Святого световодствующему человека к восприятию сокровенного. И весьма благополез-но указывает на то, что он не знал Христа сам собою, но что пришел однако же для того собственно, чтобы соделать Его явным Израилю, дабы не казался самовольно пришедшим для свидетельства, ни считался кем-либо за служителя соб­ственных пожеланий, но деятелем Божественного Промыс­ла, слугою Вышней Воли, открывающей ему Агнца, вземлю-щего грех мира. Итак, дабы иудеи легче пришли к вере во Спасителя Христа и имели о Нем достодолжное понятие, он и говорит, что не знал Его. Ввиду этого они должны были наконец понимать, что открыл это Сам Бог,— ужасаясь выш­него суда, принимать слово о Нем — и, видя такого (велико­го) слугу, соответственно соразмерять достоинство Влады­ки. Ведь если говорит, что пришел для того, чтобы явным соделать Его Израилю, то разве не указывает на подобаю­щее рабу служение?

ГЛАВА I

О том, что не по причастию и не как привзошедший

присущ Сыну Святой Дух, но существенно и по природе

пребывает в Нем

I, 32—33. И свидетелъствова Иоанн, глаголя,

яко видех Духа сходяща яко голубя с небесе,

и пребысть на Нем. И аз не ведех Его, но Пославши

мя крестити водою, Той мне рече: над Него же

узриши Духа сходяща и пребывающа на Нем,

Той есть крестяй Духом Святым.

Сказав в предшествующих словах о своем незнании Его, считает теперь нужным подробнее изложить и открыть Боже­ственную тайну, объявляя, что Бог Отец указал ему Его, и сообщая самый способ этого указания. Всячески старается о пользе для души слушателей и, говоря людям о том, что тайну о Христе он узнал от Бога, тем самым супостатов своих являет врагами Вышней Воли и дерзкими противниками верховного определения Отца. Таким образом он убеждал их отказаться от своей суетности и принять Пришедшего по благоизволению Отца для спасения всех. Итак, свидетельствует, что и Духа видел сходящаго с неба, в виде голубя, и что Он пребыл на Нем, Потом, кроме того, говорит, что он самолично слышал от Пославшего его на крещение водою, что Тот есть крестяй Духом Святым, на Ком пребудет нисходящий Дух. Вот - достоверный Свидетель, сверхъестественное знамение, показав­ший его Превышний Отец.

Это, конечно, так. Но склонный к обвинениям еретик, мо­жет быть, возразит с насмешкой: что же опять, любезнейшие, вы скажете нам на это или какой придумаете способ для перетолкования этих слов Писания? Вот говорится, что Дух нис­ходит на Сына. Вот помазуется от Бога и Отца, то есть полу­чает, очевидно, то, чего не имеет, как свидетельствует о сем и Псалмопевец, как бы говоря к Нему: сего ради помаза Тя Боже Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих (Пс. 44, 8). Каким же образом мог бы быть в единосущии с совер­шенным Отцом Сын, который не таков (несовершен) и потому помазуется?

На это, полагаю, надо сказать извратителям честных дог­матов Церкви и правильного смысла Писаний: утрезвитеся пиянии от вина своего (Иоил. 1, 5), дабы могли вы, узрев пресветлую красоту истины, вместе с нами воскликнуть к Сыну: воистину Божий Сын еси (Мф. 14, 33). Ведь если вполне веруешь, что Он есть Бог по природе, то как Он может не иметь совершенства? Вам поэтому надо нечествовать и на Са­мого Отца, ибо откуда Он, как говоришь ты, по необходимости будет иметь совершенство и каким образом не должен будет снизиться соответственно утверждаемому вами несовершен­ству и умалению Сына, если раз будет принята возможность несовершенства Божественной сущности в Сыне, по вашему невежественному и неразумному мнению? В самом деле, не можем же мы ту великую и несложную Природу разделять так, чтобы в одном отношении, например, она являлась несовер­шенною, а в другом совершенною, когда и определение челове­чества остается единым во всем и равным во всех нас. Разве бывает кто менее (другого) человеком, поскольку он человек? Но и более другого не может быть мыслим. Так же и один Ангел, думаю, ни в чем не отличается от другого по отношению к бытию тем, что суть Ангелы, кои, принадлежа к одному виду бытия, имеют все одну природу. Каким же поэтому образом Божественная и все превышающая Природа по своим каче­ствам может оказаться ниже тварных бытии и допускать то, чего не допускает тварь? Как она будет и простою и неслож­ною, если ей окажется присущим совершенное и несовершен­ное? Она будет слагаться из того и другого, так как несовер­шенное не подобно совершенному; ибо если подобно и между ними нет никакого различия, то все совершенное безразлично будет и несовершенным, как и несовершенное — совершен­ным. Посему и в Сыне не будет никакого недостатка, хотя бы в нашем уме Он не являлся имеющим совершенство, — но так­же и Сам Отец, хотя совершенство Его и несомненно, не будет превосходить Сына, и таким образом опять разрешается воп­рос. Если же великое различие есть между совершенным и несовершенным и Божественная природа допускает в себе вме­сте то и другое, то она окажется сложною и не простою.

Но, быть может, скажет кто, что действительно не могут существовать вместе в одном предмете противоположности, как, например, одно и то же тело не может быть вместе и белого и черного цвета. Прекрасно, любезнейший,— ты впол­не подтвердил наши слова. В самом деле, если Божественная природа едина и кроме нее нет другой, то каким образом, скажи мне, она могла бы допустить в себе противоположности? Как в одном и том же предмете может совмещаться неподоб­ное одно другому? Поэтому если Отец есть Бог по природе, то и Сын есть Бог по природе,— ничем, следовательно, Он не различается по совершенству от Отца, как рожденный из Бо­жественной Его и совершеннейшей сущности. Разве не необходимо быть совершенным Тому, Кто от Совершенного Роди­теля, если Он есть Его точный образ и начертание ипостаси, как написано (Евр. 1, 3)? В этом, думаю, всякий должен согла­ситься с нами, или же пусть опять ясно выскажет пред нами, каким образом будет точным начертанием Сын, не имеющий в Своей природе совершенства бытия, по неразумному учению некоторых? Поскольку же Он есть начертание и образ, то, следовательно, совершен и Он, как и Тот, Кого есть Он образ. На видел, сказано, Иоанн Духа, с неба сходящаго на Сына; следовательно, получает освящение и приемлет, очевидно, как не имеющий. Таким образом очевидно должен называться Он творением, едва отличающимся от других малым преимуще­ством, наравне с прочими тварями посвящаемым, и освящае­мым, и получающим подаяние благ. И в таком случае не ока­жется ли Евангелист говорящим ложь в словах, что от полно­ты Его мы все приняли (1, 16)? Каким образом Он будет полным в Своей природе, если Сам получает от другого? Или как Бог может быть мыслим Отцем, если Единородный Сын есть творение, и не более? Лжеименным будет, если это так, и Сам Отец, не окажется истинным и Сын, имея в Себе подлож­ное достоинство и наименование (Сына) на одних только сло­вах. Все тогда обратится у нас в ничто, если Отец не есть Истинный Отец, ни Сын не будет по природе таковым, как называется. Если же Бог есть Истинный Отец, то, без сомне­ния, имеет Того, Кого Он есть Отец, то есть Сына, сущего из Него (Отца).

Потом, каким образом святое по природе Божество может породить из Себя то, что лишено святости, и произвести Свой плод не имеющим присущих Ему свойств? Ведь если Он получает освящение, как болтают те еретики, то им предстоит вся необходимость, даже и против воли, вместе с тем признать, что Он не всегда был свят, а сделался таковым впоследствии, ког­да сошел на Него Дух, как говорит Иоанн. Но каким же обра­зом в таком случае Сын был свят и прежде воплощения, как славословили Его Серафимы, трижды подряд произнося "свят" (Ис. 6, 3)? А если был свят и прежде вочеловечения, даже более - всегда пребывал с Отцем, то как мог нуждаться в Освящающем, и это в последующие времена, когда стал чело­веком? Удивляюсь, как и это ускользнуло от их внимания, хотя они и очень любят изыскания. И разве не необходимо мыслить, что Сын мог бы, пожалуй, и отвергнуть освящение, если Он не имеет святости по самому существу Своему, по получил ее, как и мы и другое какое-либо из разумных созда­ний? Таким образом не неизменным окажется Сын и выска­жет ложь Псалмопевец, вопия в Духе как бы к Нему: Ты же тойжде еси (Пс. 101, 28).

Кроме сказанного должно обратить внимание и на следу­ющее, сходное с предыдущими, рассуждение. Необходимо, без сомнения, признавать, что сообщаемое есть по природе нечто другое, отличное от того, чему сообщается. В противном слу­чае, то есть если то и другое ничем не отличаются между собою и есть одно и то же, то получающее что-либо будет получающим само себя, что нелепо даже и мыслить только, ибо каким образом кто-либо мог бы быть мыслим причаству-ющим себе самому? Если же то и другое имеют различную между собою природу и необходимо разделять это, то пусть увидят дающие Духа Сыну по причастию, в какое нечестие они незаметно впадают. Ведь если Сын имеет Духа по причастию, а Дух свят по природе, то Сам Он не будет свят по природе, но едва оказался таковым чрез причастие к Друго­му, преобразовываемый по благодати к лучшему состоянию, чем в каком был сначала. Но пусть опять видит богоборец, в какое нечестие впадает он чрез это. И во-первых, в Сыне должно будет оказаться, как уже ранее сказал я, некое изме­нение и превращение, а изменившись, по вашему мнению, и Достигши лучшего состояния, Он есть не то чтобы меньше Отца, но уже должен оказаться и как бы ставшим больше. Но скажем это словами Божественного Писания. Божественный Павел говорит о Нем в одном месте: сие мудрствуйте каж­дый в вас (себе) самих, еже и во Христе Иисусе: Иже, в образе Божий сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв и образом обретеся якоже человек: смирил Себе (Флп. 2, 5-8). Когда, таким образом, и прежде воплощения был во образе и равенстве Отца, а после времени воплоще­ния, получив Духа с неба, был освящен, по учению их, то лучшим и вместе большим Себя Самого Он является по этой причине, то есть превосходит наконец и меру Родившего. И если Он, получив Духа, восшел в превосходящее Отца досто­инство, то, следовательно, Дух есть выше и Самого Отца как дарующий Сыну превосходство пред Ним. Кто не ужаснется и перед одним только слышанием этого? Поистине тяжело даже и выражать это в словах. Но ведь иначе невозможно отклонить вред от нечестия их. Посему опять скажем им: если когда стало человеком Божие Слово, тогда и освящается, прияв Духа, а прежде вочеловечения было во образе и в равенстве Отца, еще не освященное, по их учению, то им необ­ходимо будет дерзостно говорить, что Бог и Отец не свят, как скоро всецело сообразное и во всем равное Ему Слово не было вначале свято, но едва стало таковым в последующие времена. И еще: если собственно Само Слово Божие прини­мает Духа и освящается в Своей природе, то пусть противни­ки наши скажут нам, стало ли Оно больше Себя, или меньше, или же осталось при этом тожественным Себе? Если Оно ничего большего не имеет от Духа, но остается тем же самым, каким было, то нечем соблазняться тебе, когда слышишь, что Он (Дух) сошел на Него. Если же чрез приятие (Духа) Оно потерпело вред и стало меньше, то ты должен будешь признать Слово подверженным недостаткам и обвинять сущность Отца, как более причиняющего вред, чем освящающего. Если же с приятием Духа Оно оказалось лучшим, а ведь Оно было во образе и равенстве с Отцом уже и до своего улучшения, как утверждаете вы, то Отец не достигает последней вершины славы, но будет находиться в тех же пределах, в каких был сообразный с Ним и Ему равный Сын, достигший (в приятии Духа) высшего состояния. Посему почитаю благовременным сказать к невежественным еретикам: вот народ глупый и бессердечный, очи у него, а не видит, — уши у него, а не слышит (Иер. 5, 21), ибо действительно ослепил бог века сего разумы неверных, во еже не возсияти (им) свету благовествования славы Христовы (2 Кор. 4, 4). Их скорее должно оплакивать, чем гневаться на них, ибо не понимают, что читают.

А что мы говорим истину, это будет ясно также и из ниже­следующего, хотя уже и в прежних рассуждениях мы дали немаловажное доказательство. Возьмем опять изречение Пав­ла: сие мудрствуйте, говорит, каждый в вас самих, еже и во Христе Иисусе, Иже, во образе Божий сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв и образом обретеся, яко чело­век: смирил Себе (Флп. 2, 5-8). Вот здесь он очень удивляет­ся Сыну, как равному и сообразному Богу и Отцу, отнюдь не похитившему это по любви к нам, а исшедшему в унижение чрез образ раба, уничиженному ради человечества. Но если, любезнейшие, прияв Духа, Он освятился более, когда стал че­ловеком, и по причине этого освящения оказался выше Себя Самого, то в какое же унижение увидим Его нисшедшим? Как могло быть унижением это возвышение? Как могло быть нис­шествием это освящение? Или как могло оно не быть скорее восшествием и возвышением к лучшему? Может ли быть ка­ким-либо уничижением исполнение Духом? Как вообще мог бы быть мыслим вочеловечившимся ради нас, если получил от сего столь великую пользу для Самого Себя? Каким образом обнища ради нас Богатый (2 Кор. 8, 9), обогатившийся ради нас? Мог ли быть богатым и до пришествия (на землю) Тот, Кто получил в нем (воплощении), по учению их, то, чего не имел, то есть Духа? И не должен ли, напротив, Сам Он по справедливости воздавать нам благодарения за то, что полу­чил пользу Себе ради нас? — Ужасеся, по написанному, небо о сем и вострепета по премногу зело, глаголет Господь: два бо и зла действительно сотворил народ (Иер. 2, 12 и 13) иномы-слящих, не уразумев ни яже глаголют, ни о нихже утверж­дают (1 Тим. 1, 7), и не почитают тяжким безрассудно обра­щаться со столь важными предметами. В противном случае и сами они, проливая горькие слезы из глаз и испуская к небу великий глас, обратились бы с такими словами: положи, Гос­поди, хранение устном моим и дверь ограждения о устнах моих: не уклони сердце мое в словеса лукавствия (Пс. 140, 3-4). Поистине словеса лукавствия суть речи их, причиняющие величайший вред слушателям. Мы же, изгнав из сердца своего их пустословие, обратимся к правому учению веры, памятуя слова Писания: помышления низлагающе и всяко возношение взимающееся на разум Божий, и пленяюще всяк разум в по­слушание Христово (2 Кор. 10, 5). Подчиним же свой разум, пленяя его в предложенных нами умозрениях, славе Еди­нородного, благоразумно относя все (толкуемое изречение) к послушанию Его, то есть к образу вочеловечения, ибо богат сый, обнища ради нас, да мы Его нищетою обогатимся (2 Кор. 8, 9).

Можешь также принять, если угодно, и далее нами предла­гаемое доказательство, предоставив нашим словам терпеливое внимание. Божественное Писание свидетельствует, что чело­век сотворен по образу и по подобию сущего над всеми Бога. Так, составивший нам первую книгу Библии Моисей, знаемый Богу паче всех (Исх. 33, 17), говорит: и сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его (Быт. 1, 27). А что он был отпечатлен во образ Божий посредством Духа, этому также научил нас в словах: и вдуну в лице его дыхание жизни (Быт. 2,7). Дух вместе и жизнь вложил в тварь и боголепно отпечат­лел в ней Свои черты. Так создав разумное на земле животное, Верховный Художник Бог даровал ему спасительную запо­ведь. И пребывал в раю, как написано, еще продолжая сохра­нять данное и украшаясь Божественным образом Творца чрез вселенного в него Святаго Духа. Но когда, соблазненный лес­тью дьявола, презрел Создателя и, поправ определенный ему закон, оскорбил Благодетеля и отверг данную ему благодать, тогда созданный для жизни впервые услышал: земля еси и в землю отыдеши (Быт. 3, 19); тогда же чрез привзошедший грех исказилось уже и подобие с Богом и черты (образа Божия) стали уже не светлыми, но как бы потускнели в нем и потемнели по причине преступления. Поскольку же род чело­веческий стал распростираться до весьма великого множества, а между тем всеми владел грех, разнообразно пленяя душу каждого; то природа (человека) лишалась (все более) изна­чальной благодати; Дух отступает всецело и разумный чело­век впадает в крайнее неразумие, не знает даже Самого Созда­теля своего. Но Творец всего, долготерпев продолжительное время, умилостивился наконец над погибавшей вселенной и, будучи благ, поспешил снова собрать блуждавшее по земле стадо. Он благоволил снова преобразовать человечество в пре­жний" образ посредством Духа, ибо иначе невозможно было воссиять в нем Божественным чертам такими же, какими они были и прежде.

Что же совершает для этого Бог, как даровал нам преизо-бильную благодать, или как снова вкоренен был в людях Дух и каким образом природа человеческая преобразована была в прежнее состояние— обо всем этом следует сказать. Первый человек, будучи перстен и от земли (1 Кор. 15, 47), обладая находившимся в его власти свободным выбором добра и зла и будучи господином влечения к тому или другому, увлечен был горькой лестью и, склонившись к непослушанию, падает в ту мать-землю, откуда произошел, подвергается уже тлению и смерти и передает эту порчу всему роду. А с возрастанием в нас и умножением зла и при постоянном нисхождении нашего ума все к худшему царствовал грех, и таким образом природа человеческая оказывалась наконец лишенною вселенного в нее Святаго Духа: Святый бо Дух премудрости отбежит льсти­ва, — как написано,— и не обитает в телеси повиннем греху (Прем. 1, 5 и 4). Когда, таким образом, первый Адам не сохра­нил дарованной ему от Бога благодати, то Бог и Отец опреде­лил нам с неба Второго Адама (1 Кор. 15, 45) и посылает в подобие с нами Своего неизменного и непреложного по при­роде Сына, совершенно не ведевшаго греха (2 Кор. 5, 21), дабы как чрез непослушание первого мы подверглись Божественно­му гневу, так чрез послушание Второго мы и клятвы избегли, и упразднились бы бедственные последствия ее (Рим. 5, 19). Поскольку Слово Божие стало человеком, то и приемлет Оно Духа от Отца, как один из нас, не для Себя собственно получая что-либо, ибо Само Оно было Подателем Духа,— но что­бы, прияв как человек, сохранить это для нашей природы и чтобы Неведавший греха снова внедрил в нас отошедшую бла­годать. По сей-то, полагаю, причине святой Креститель и при­соединил благополезно слова: яко видех Духа сходяща с не­бесе и пребывающа на Нем. Он отлетел от нас по причине греха, а Неведавший греха стал как один из нас, дабы Дух непрестанно пребывал в нас, не имея никакого повода к удале­нию или уменьшению в Нем.

Итак, для нас получает чрез Себя Духа и обновляет в нашей природе прежнее благо. Так и обнищавшим ради нас называется Он (2 Кор. 8, 9), ибо, как Бог будучи богат и не нуждаясь ни в каком благе, Он стал нуждающимся во всем человеком, к коему весьма хорошо говорится в одном месте: что бо имаши, еже неси приял (1 Кор. 4, 7). Как, будучи жизнью по природе, Он умер по плоти ради нас, дабы победить смерть за нас и совоскресить с Собою всю природу, ибо все мы были в Нем, поскольку Он стал человеком; так и Духа прием­лет ради нас, дабы освятить всю природу, так как не для Своей пользы пришел, но дабы соделаться для всех нас дверью, нача­лом и путем небесных благ. Ведь если бы Он не явил Себя приемлющим (Духа), как человек, или и страждущим, как один из нас, то как бы мог оказаться уничижившим Себя? Или каким образом в Нем сохранен бы был зрак раба, если бы о Нем не было написано чего-либо свойственного рабу? Да не подвергается же поэтому порицанию премудрое домостроительство, коему и сам божественный Павел справедливо удив­ляется, восклицая так: дабы стала известною ныне началам и властям на небесах чрез Церковь многоразличная премуд­рость Бога, по предвечному предопределению, которое со­вершил во Христе Иисусе Господе нашем (Еф. 3, 10-11). Поистине премудростью и притом Божественной оказывается великая тайна вочеловечения!

Такое представление о Спасителе надлежит, по моему мне­нию, иметь нам, избравшим благочестие и любящим правиль­ность догматов. Отнюдь не снизойдем (вместе с ними) и мы до такого неразумия, чтобы утверждать, что Дух по причастию присутствует в Том, Кто есть Сын по природе, а не наоборот - существенно пребывает в Нем, так же как, без сомнения, и в

Самом Отце. Как Отца, так и Сына есть Дух Святый, как прочли мы об этом в Божественных Писаниях: пришедше в Мисию, сказано, покушахуся в Вифинию пойти: и (по) не остави (допустил) их Дух Иисуса (Деян. 16, 7).

Если же кто из любви к спору станет возражать против этих рассуждений и опять будет утверждать, что Дух присут­ствует в Сыне по причастию или Он (Дух), прежде в Нем не бывший, только тогда соединился с Ним, когда был крещен, во время вочеловечения,— тот пусть снова посмотрит, в какие нелепости впадет он. И во-первых, Спаситель говорит, что в рожденных женами не возста вопий Иоанна Крестителя (Мф. 11, 11). И истинно слово это. Но вот он, достигший вершины славы и свойственной нам доблести, чтит Христа несравненными достоинствами, говоря: Я недостоин, чтобы, наклонившись, развязать ремень обуви Его (Мк. 1, 7). Посе­му не нелепо ли, даже более — уже не нечестиво ли относительно Иоанна веровать, что от чрева уже матери своея он исполнился Святого Духа, как это написано о нем (Лк. 1, 15),— а о Владыке и Господе его (Предтечи), даже более - (Господе) всех— думать, что Он только тогда впервые полу­чил Духа, когда крестился, хотя святой Гавриил и говорил к Святой Деве: Дух Святый найдет на тя и сила Вышняго осенит тя, темже и раждаемое свято наречется Сын Бо­жий (Лк. 1, 35). И пусть любознательный обратит внимание на глубочайший смысл этих слов. Об Иоанне сказано, что "Духа Святаго исполнится", ибо был данным в нем, а не по существу, Святой Дух. А о Спасителе говорит уже не "испол­нится", но — "раждаемое свято", не прибавляя "будет", ибо всегда был таковым по природе, как Бог.

Но как нам надлежит отовсюду уловлять полезное, то, раз приведши слова Архангела, порассудим теперь о них несколь­ко. Дух, говорит, Святый найдет на тя и сила. Вышияго осенит тя, темже и раждаемое свято наречется Сын Бо­жий (Лк. 1, 35). Пусть же теперь скажет нам восстающий по великому невежеству своему на правые догматы Церкви: Слово Бога и Отца было ли Сыном уже и до вочеловечения или же Оно имело это достоинство только по одним именовани­ям, а на самом деле было неистинным (Сыном) и лжеименным? Ведь если он говорит, что Оно (Слово) не есть Сын, то должен будет отрицать Отца, ибо кого же Он будет отцом, когда нет сына? И в таком случае он станет в противоречие со всеми Божественными Писаниями. Если же признает (Сло­во) Сыном и что Оно и до вочеловечения было и называется Сыном, то как же Архангел говорит нам, что имеющее ро­диться от Святой Девы назовется Сыном Божиим, хотя Он уже и прежде был таковым по природе? Как Сын, вечно существующий с Отцом, назначается быть Сыном Божиим, имеющим начало бытия во время воплощения по причине явления Его в мир с телом; так и об имеющем по существу в Себе своего Духа говорится, что Он получает Его, как чело­век, сохраняя подобающее человечеству свойство и вместе с человечеством усвояя ради нас и его свойства. В противном случае возможно ли представлять Слово без собственного Духа? Ведь и о человеке разве не нелепо говорить, что суще­ствующий в нем дух отделен от него, противореча этим ис­тинному и полному понятию природы человека. Но это, пола­гаю, для всех совершенно ясно. Каким же образом станем от Сына отделять Дух, столь существенно и природно объеди­ненный с Ним, чрез Него исходящий и природно в Нем существующий, так что не считается другим, отличным от Него, как по тожеству действенности, так и по самому един­ству природы? Послушай, что говорит Спаситель Своим уче­никам; аще любите Мя, заповеди Моя соблюдите, и Аз умолю Отца, и Иного Утешителя даст вам. Дух истины Егоже мир не может прияти (Ин. 14, 15-17). Вот ясно называет Святаго Духа Духом истины. А что Сам Он (Сын), а не другой кто от Него отличный, есть истина, о сем послу­шай опять Его, говорящего: Аз есмъ истина (Ин. 14, 6). Ког­да, таким образом, Тот, Кто Сын по природе, есть и называется истиною, то смотри, какое единство имеет с Ним Дух, если Иоанн, ученик Спасителя нашего, говорит о Нем в одном месте: Сей есть пришедый водою и кровию и духом, Иисус Христос, не водою точию, но водою и кровию: и Дух есть свидетелъствуяй, яко Дух есть истина (1 Ин. 5, 6). Вот почему и когда живет в нас Святой Дух во внутреннем чело­веке (Еф. 3, 16), то говорится, что вселяется Сам Христос (ст. 17),— и это так должно быть по самой природе вещей. Кроме того блаженный Павел ясно поучает этому в словах: вы же песте во плоти, но в дусе, понеже Дух Божий живет в вас: аще же кто Духа Христова не иматъ, сей несть Его: аще же Христос в вас, плоть убо мертва греха ради, дух же жизнь для правды (Рим. 8, 9-10). Обрати на эти слова тщательное внимание. Назвав Дух Христов живущим в нас, тотчас же присовокупил: аще же Христос в вас, указуя тем самым на полное подобие Сына с Собственным Его и от Него по природе изливающимся Духом. Вот почему и Духом сыноположения называется, и мы о немже вопием: Авва, Отче (Рим. 8, 15) и, как блаженный Иоанн говорит: о сем разумеем, яко в нас есть, яко от Духа Своего дал нам (1 Ин. 4, 13).

Сказанного почитаю достаточным для того, чтобы чада Церкви могли отклонить вредное учение иномыслящих. Если же кто-либо оказывается погруженным в необузданное не­истовство невежества и думает, что Сын тогда впервые по­лучил Духа, когда стал человеком, тот пусть докажет, что Слово Божие не было свято до вочеловечения, и тогда мы умолкнем.

Со всею справедливостью надо подивиться святому Еван­гелисту в том, что он повсюду с величайшей осторожностью и точностью употребляет выражения, соответствующие Боже­ственной природе. Так как он сказал перед этим, что Бога никто не видал никогда (Ин. 1, 18), а теперь говорит, что блаженный Креститель видел Духа, сходящего на Сына с неба, то и почитает необходимым присоединить, что видех Духа, впрочем, в виде голубя, то есть не в чистой Его природе, каким существует Он Сам в Себе, но принявшим образ кротчайшего животного. И это для того, чтобы и чрез это опять сохранить Его соприродность с Сыном, говорящим: научитеся от Мене, яко кроток есмъ и смирен сердцем (Мф. 11, 29). Таким обра­зом, Дух не престанет быть Богом по природе, так как при Нем сохраняется невозможность видеть Его когда-либо, кроме только в видимом образе голубя, для пользы ученика (Предтечи). В качестве знамения и указания, говорит блаженный Креститель, дано было ему нисшествие Духа (на Христа), как это видно из присоединенных им далее свидетельств о Спасителе нашем, что Пославый мя крестити в воде, Той мне рече: над Негоже узриши Духа сходяща и пребывающа на Нем, Той есть крестяй Духом Святым. Посему-то особенного осмеяния дос­тойными я почитаю несмысленных еретиков, кои данное в ка­честве знака принимают за сущность предмета, хотя это было, как уже прежде сказано, промыслительно — для пользы чело­вечества.

I, 34. И аз видех и свидетельствовах, яко Сей есть Сын Божий,

Достоверен свидетель, что действительно видел, то и го­ворящий. Быть может, не не ведал он написанное: яже видеста очи твои, глаголи (Притч. 25, 8). Я видел, говорит, зна­мение и уразумел значение его: свидетельствую, что Сей есть Сын Бога, возвещенный законом Моисеевым и пропове­данный гласом святых пророков. И мне кажется опять, что блаженный Евангелист с некоей великой твердостью сказал: Сей есть Сын Бога, то есть Один и Единственный по приро­де, Наследник свойств Родителя, по коему и мы (сыны) по усыновлению образуемся и чрез Коего призываемся по бла­годати к достоинству сыноположения. Как из Бога и Отца всяко отечество на небеси и на земли именуется (Еф. 3, 15), потому что Он есть Отец в собственном, первоначальном и истинном смысле, так и всякое сыновство из Сына, потому что Он Один только есть Сын в собственном и истинном

смысле, не подложный или лжеименный, но из сущности Бога и Отца, не по отсечению, или истечению, или отделению, ибо всецело бесстрастна Божественная природа, — но как Один из Одного, всегда сосуществующий, и совечный, и соприрод-ный Родителю, и в Нем сущий, и из Него происшедший нераз­дельно и беспространственно, так как Божество не имеет те­лесности, не ограничивается местом и не совершает простран­ственных передвижений. Напротив, как из огня происходит ему присущая теплота, которая в наших мыслях представля­ется как бы отделяющейся от него и существующей как нечто другое, от него отличное, хотя и существующая из него и в нем по природе и из него происходящая, отнюдь не претерпе­вая при этом отсечения, или отделения, или истечения, ибо вся она во всем огне сохраняется; так должны мы мыслить и о Божественном рождении (Сыне), принимая сообразное Бо­жеству умопредставление о Нем,— веруя, что Сын имеет собственное существование, отнюдь не полагая Его вне еди­ного и неизреченного Божества и не почитая Его иносущным Отцу. В противном случае Он уже не должен бы почитаться за истинного Сына и окажется для нас недавним (сотворен­ным) богом— другим, отличным от истинного и единого Бога. В самом деле, разве то, что не единосущно Богу по природе, может быть истинным Богом? Поскольку же полного дове­рия заслуживает блаженный Креститель, а между тем он сви­детельствует, что Сей есть Сын Бога, то мы должны испове­довать Сына Богом истинным и из сущности Отца. Вот на это, а не на другое что, и указует нам имя сыновства.

I, 35—36. Во утрий паки стояше Иоанн, и от ученик его два. И узрев Иисуса грядуща, глагола: се Агнец Бойкий (вземляй грех мира).

Уже ранее указал на Него блаженный Евангелист. Но вот и опять, повторяя те же слова, показывает Иисуса своим уче­никам, называет Агнцем Божиим и говорит, что Он вземлет грех мира, как бы приводя слушателей к воспоминанию Его слов у пророков: Аз есмъ, Аз есмъ заглаждаяй беззакония твоя, и не помяну (Ис. 43, 25). Впрочем, не напрасно повторяет Евангелист свою речь о Крестителе. Дело учительской доблести — еще не усвоенное научение внедрять в души уче­ников посредством неустанного и терпеливого повторения для пользы учеников. Посему-то и блаженный Павел говорит: таяжде говорить вам, мне убо не леностно, вам же твердо (Флп. 3, 1).

I, 37. Слышаста его оба ученика глаголющаго, и по Иисусе идоста.

Замечай, как скоро учение дало свой плод. Смотри, какая польза оказалась от повторения. Пусть же тот, кому вверено учение, научается отсюда препобеждать всякую косность и счи­тать молчание вредным более для себя самого, чем для слуша­телей, и не зарывать в ленивое бездействие, как бы в землю, Владычний талант (Мф. 25, 18), но раздавать сребро торжни-кам (ст. 27). Ведь Спаситель получит Свое с прибылью и, как бы некое семя, произрастит брошенное слово. Здесь имеешь ты наилучшее доказательство сказанного. Не укоснил Крести­тель указать Господа своим ученикам и вторично сказать: се Агнец Божий (вземляй грех мира), и вот такую принес им пользу, что наконец и убедил их последовать и охотно стать уже Его (Спасителя) учениками.

I, 38. Обращъся Иисус и видев я по Себе идуща, глагола има: чесо ищета?

Благополезно обращается Господь к следовавшим за Ним, дабы на деле узнал ты воспеваемое Псалмопевцем: взысках Господа, и услыша мя (Пс. 33, 5). Пока мы посредством добродетельной жизни и правой веры не взыскуем Бога, дото­ле мы находимся как бы позади от лица Его. Когда же, жаж­дая Божественного закона Его, следуем святому и изрядному пути праведности, тогда Он непременно призирает на нас, взывая к нам словами Писания: обратитеся ко Мне и обращуся к вам, глаголет Господь Вседержитель (Зах. 1, 3). А если говорит им: что ищете, то не по неведению конечно, ибо как Бог Он знает все, — но чтобы этим вопросом положить начало беседе.

I, 38. Она же респга Ему; Равви, где живеши?

Спрошенные отвечают благовоспитанно, ибо называют Его уже учителем, ясно этим выражая свое желание научиться чему-либо. Потом они желают узнать Его местопребывание, чтобы там удобно говорить о том, что им было нужно. Как кажется, они не считали достойным вести мимоходом беседу о важных предметах. Сказанное также должно служить нам полезным примером.

I, 39. Глагола има: приидита и видита.

Не указывает жилище Свое, хотя последовавшие за Ним и просили Его об этом,— но повелевает им тотчас же войти в него. Чрез это Он, как бы посредством примера, научает, во-первых, тому, что нехорошо замедлять и откладывать искание добра, ибо медлительность в полезных предметах весьма вред­на. А потом, кроме того, и тому (научает), что не знающим еще святой дом Спасителя нашего Христа, то есть Церковь, для своего спасения недостаточно узнать только то, где он нахо­дится, но должно прийти в него чрез веру и увидеть совершаемые в нем таинства.

I, 39. Приидоста же и видеста, где живяше, и у Него пребыста день той. Час бе яко десятый.

Прилежно научались ученики познанию Божественных тайн, ибо любителям науки, полагаю, подобает иметь ум не скоропресыщающийся, но трудолюбивый, препобеждающий малодушие добрыми трудами и во все время жизни отлича­ющийся полным прилежанием. На это, думаю, как бы посред­ством загадки указывает выражение: у Него пребыли день тот. А относительно слов: час бе яко десятый, применяя к ним полезное для каждого толкование, скажем, что посред­ством этого столь точного указания времени Богослов опять научает нас тому, что великая тайна Спасителя нашего была открыта не в начале настоящего века, но когда время уже достигло конца, ибо в последние дни, как написано (Ис. 54, 13), все мы оказываемся наученными Богом. Кроме того, если святой Евангелист говорит, что ученики пребывали у Спасителя до времени около десятого часа, то это для того, чтобы входящие чрез веру в дом Божий и приступающие здесь к Самому Христу знали, что должно оставаться при Нем, а не удаляться опять от Него, возвращаясь ко греху или неверию.

I, 40-42. Бе Андрей, брат Симона Петра,

един от сбою слышавшею от Иоанна и по нем

шедшею, Обрете сей прежде брата своего Симона

и глагола ему: обретохом Мессию. И приведе

его ко Иисусови.

Только что приявшие талант тотчас же получают прибыль с него и приносят Владыке. Поистине таковыми оказываются любознательные и прилежные души, для своей пользы не тре­бующие многих слов и не в течение многих месяцев и годов производящие плод от поучения, но вместе с началом учения соединяющие и конец разумения: даждъ, сказано, премудрому вину, и премудрейший будет; сказуй праведному, и прило­жит приимати (Притч. 9, 9). Так Андрей приводит своего брата ко спасению, — а это был Петр, — вкратце открыв ему всю великую тайну: нашли мы, говорит, Иисуса, сокровище сокрытое в поле или как единую многоценную жемчужину, по евангельским притчам (Мф. 13, 44 и 46).

I, 42, Воззрев нанъ Иисус рече:

ты еси Симон, сын Ионин, ты наречешися Кифа, еже сказается Петр.

Боголепно взирает Видящий сердца и утробы (Пс. 7, 10; Иер. И, 20 др.). Он видит, какого благочестия достигнет уче­ник и до какого совершенства в добродетели дойдет он, ибо Он есть сведый вся прежде бытия их (Дан. 13, 42). Этим особен­но Он и научает призванного ученика тому, что, будучи ис­тинным Богом, Он обладает знанием без научения, ибо, не сказав ни одного слова и не спросив, кто или откуда пришел к Нему сей муж, от какого родился отца, Он говорит, кто он и как именуется. И уже приобретши его под свою власть и соделав Своим, не позволяет ему впредь называться Симо­ном, но переименовывает его в Петра, дав это имя от скалы, так как намеревался основать на нем Свою Церковь (Мф. 16, 18).

I, 43. Во утрий восхоте изыти в Галилею, и обрете Филиппа и глагола ему Иисус:

гряди по Мне.

Одного образа мыслей с предшествующими учениками был Филипп и был вполне расположен к следованию за Христом. Господь знал, что и он будет добрым учеником, а потому и говорит: следуй Мне, этими словами указуя на благодать, да­руемую ему,— и тем, что повелевает ему следовать за Собою, свидетельствуя о добродетельной жизни его. Ведь Он не из­брал бы такого, кто не был бы вполне достоин этого.

I, 45. Обрете Филипп Нафанаила и глагола ему:

Егоже писа Моисей в законе и пророцы, обретохом

Иисуса сына Иосифова, иже от Назарета.

Ученик сей весьма быстро приносит плод, так что являет­ся чрез это родственным по духу прежним ученикам. Обре­тает Нафанаила, не просто и случайно встретив его идуще­го, но после тщательного искания его, ибо знал его как весьма трудолюбивого и любомудрого. Потом говорит ему, что об­рел Христа, возвещаемого во всем Божественном Писании, беседуя с ним не как с невеждой, но как с отличным знато­ком знамений премудрого Моисея и пророков. У иудеев же господствовало неверное мнение о Спасителе нашем Иисусе Христе, что Он происходил из города или селения Назарет, хотя Божественное Писание ясно называет Его вифлеемляни-ном; и ты, сказано, Вифлееме доме Ефрафов, еда мал еси, еже быти в тысящах Иудипых? из тебе мне изыдет (Ста­рейшина), еже быти в князя во Израили, и исходи Его из начала от дней века (Мих. 5, 2). Он был только воспитан в Назарете, о чем в одном месте засвидетельствовал и Еван­гелист, сказав: и прииде в Назарет, идеже бе воспитан (Лк. 4, 16). Но Он был не оттуда, но откуда — уже сказали мы, а вернее - засвидетельствовал глас пророка. Итак, следуя мнению иудеев, Филипп говорит: Иисус иже от Наза­рета.

I, 46. И глагола ему Нафанаил: от Назарета может ли что добро быти?

Легко соглашается Нафанаил с тем, что появление ожида­емого из Назарета есть дело великое и славное. Впрочем, не один только Назарет принимает он в качестве доказательства, но, обладая знанием закона и пророков, он, как многоученый человек, быстро уразумевает это.

I, 46. Глагола ему Филипп: Прииди и виждь.

Для удостоверения, говорит, будет достаточно только по­смотреть Его, и как только вступишь в беседу с Ним, сейчас же признаешь и без колебания скажешь, что Он действительно есть Ожидаемый (Христос). Некая Божественная и несказан­ная благодать, как надо верить нам, изливалась в словах Спа­сителя и пленяла слушателей, о чем написано так: вси дивляхуся о словесех благодати, исходящих из уст Его (Лк. 4, 22), так как слово Его обладало действенной силой и было в состо­янии убеждать (Мф. 7, 28-29).

I, 47. Виде Иисус Нафанаила грядуща к Себе и глагола о нем: се воистину израильтянин,

в немже льсти несть.

Еще не употребив доказательства посредством знамений, другим способом Христос старается убедить Своих учеников, и именно наиболее благоразумнейших из приходивших к Нему,— в том (убедить), что Он хотя и есть Сын и Бог по природе, но пришел в человеческом образе для спасения всех. Какой же это способ употребил Он для удостоверения? Оче­видно - Божеское знание, так как всеведение свойственно одному только Богу. Посему Он и Нафанаила принимает, не лестью увлекая его к расположению к Себе, но удостоверяя его в том, что Он знает сердца, как Бог.

I, 48. Глагола Ему Нафанаил: како мя знаеши?

Начинает удивляться Нафанаил и призывается к вере уже твердой. Но он еще желает знать, откуда Он имеет знание о нем, ибо весьма точны любомудрые и боголюбивые души. А может быть, подозревает он и то, что Господь узнал что-либо о нем от Филиппа.

I, 48. Отвеща Иисус и рече ему: прежде даже не возгласи тебе Филипп, суща под смоковницею видех тя.

Спаситель рассеял подозрение его, сказав, что еще прежде встречи и беседы с Филиппом Он видел его под смоковницей, хотя и отсутствовал телом. Весьма благополезно называются и смоковница и место, служа удостоверением того, что его ви­дел Христос, ибо, точно узнав это, он легко мог принять и все связанное с этим.

I, 49. Отвеща Нафанаил и глагола Ему: Равви, Ты еси Сын Божий, Ты Царь еси Израилев.

Знал Нафанаил, что один только Бог испытует сердца и никому из людей не дано знать помышления другого, при этом имея, вероятно, в виду изречение псалма: испытаяй сердца и утробы Бог (Пс. 7, 10), где это свойство (всеведение) Псалмо­певец исключительно относит к одной только Божественной природе, и ни к кому другому. Итак, когда узнал, что Господь видит еще не выраженные звуками и только в уме вращавши­еся мысли, тотчас же называет Его учителем и, охотно стано­вясь учеником Его, исповедует Сыном Божиим и Царем Изра-илевым, Богом по природе признавая Того, Кому принадлежат свойства Божества.

I, 50. Отвеща Иисус и рече ему: зане рех ти, яко видех тя под смоковницею, веруеши: больша сих узриши.

Ты соделаешься, говорит, еще более твердым в вере, когда увидишь больше сего. И в самом деле, кто уверовал по одному только знамению, как не соделается гораздо более твердым в вере, когда пред ним будут явлены уже достопримечательнейшие чудеса?

I, 51. Аминь, аминь глаголю вам: узрите

небо отверсто и Ангелы Божия восходящия

и нисходящия над Сына Человеческого.

Запечатлевая веру Нафанаила, обращает речь уже ко всем. Когда узрят, говорит, Ангелов Божиих, восходящих и нисходящих на Сына Человеческого, то есть служащих Ему и исполняющих Его повеления относительно спасения имеющих уве­ровать (людей), тогда-то особенно и откроется Он как Сын Божий по природе. Ведь не друг другу, но конечно Богу слу­жат эти духовные Силы. Мы не отрицаем подчинения между Ангелами, но это было бы несправедливо называть служением, относительно же Христа Спасителя мы слышали от святых Евангелистов, что Ангелы приступиша, и служаху Ему (Мф. 4, 11; Мк. 1, 13).

II, 1-4. И в день третий брак быстъ

в Кане Галилейстей, и бе Мати Иисусова ту.

Зван же быстъ и Иисус и ученицы Его на брак.

И недоставшу вину, глагола Мати Иисусова

к Нему: вина не имут. И глагола ей Иисус;

Благовременно приступает наконец к началу знамений, хотя, кажется, и не по Своей воле призывается к этому. На совер­шавшемся, без сомнения вполне приличным образом, брачном торжестве присутствовала Матерь Спасителя. Также и Сам Он, будучи позван, пришел на это торжество с учениками Сво­ими, более для чудотворения, чем для пиршества, а еще и для того, чтобы освятить самое начало человеческого бытия, разу­меем по отношению к плоти. Кто возглавлял саму природу человека и всю ее преобразовывал к лучшему, Тому надлежа­ло не только уже призванным к существованию раздавать благословение, но и еще только имевшим родиться предуго­товлять благодать и соделывать святым их переход в бытие. Можешь присоединить сюда и третье основание. Ведь сказано было жене от Бога: в болезнех родиши чада (Быт. 3, 16). Разве поэтому не надлежало отстранить от нас и это самое Проклятие? Или как в противном случае можно бы было из­бегнуть осужденного брака? Вот это и разрешил человеколю­бивый Спаситель. Своим присутствием почтил брак Тот, Кто есть радость и веселье всех, дабы удалить исконную скорбь чадородия: аще кто во Христе, нова тварь, и древняя мимоидоша, как говорит Павел, быша же нова (2 Кор. 5, 17). А приходит Он на брак вместе со Своими учениками, ибо люби­телям созерцать чудеса подобало присутствовать при Чудот­ворце для того, чтобы из совершаемого чуда получить для своей веры как бы некую пищу. Когда же у пировавших ока­зался недостаток вина, то Мать стала призывать благого Гос­пода к обычному Ему человеколюбию, говоря: вина не имеют. Таким образом побуждает Его к чуду, так как в Его власти было творить все, что бы ни восхотел.

II, 4. Что Мне и тебе, жено? не у прииде час Мой.

В этих словах Спаситель указывает нам на то, что не подо­бало спешить в совершении сего чуда и казаться как бы само­вольным чудотворцем, но приступать к сему только уже тогда, когда призывают, сообщая этим благодать нужде, а отнюдь не зрителям. Да и получение желаемого кажется более прият­ным, когда оно дается просящим не сразу и не без труда, но когда через небольшое замедление вызывает тем лучшую на­дежду. А кроме того Христос показует чрез это и достоприме­чательное почтение, подобающее (от детей) родителям, из ува­жения к Матери приступая к совершению того, чего совершать еще не желал.

II, 5, Глагола Мати Его слугам: еже аще глаголет вам, сотворите,

Своим материнским влиянием Жена склонила Господа, как сына, к совершению чуда. Сама начинает дело, подготов­ляя служителей торжества исполнить то, что повелит им Гос­подь.

II, 7—10. Глагола им Иисус: наполните водоносы

воды. И наполниша до верха. И глагола им:

почерпите ныне и принесите архитриклинови.

И принесоша. Якоже вкуси архитриклин вина

бывшаго от воды, и неведяше, откуда есть.

Слуги же ведяху почерпшии воду. Пригласи жениха

архитриклин и глагола ему: всяк человек прежде

доброе вино полагает, и егда упиются, тогда

худшее, ты соблюл еси доброе вино доселе.

Слуги исполняют приказание, а вода неизреченною силой (в это время) превращалась в вино. Может ли быть что труд­ное для Могущего все? Призывающий несуществующее к бы­тию может ли встретить затруднение при преобразовании уже сотворенного во что бы Он ни пожелал? Удивляются этому делу, как необычайному, ибо иным и не могло быть то, что совершено Христом. Распорядитель пира порицает жениха за то, что он тратит лучшее (вино) при окончании пира, — и небезосновательно, как мне кажется, по отношению к историческому смыслу повествования.

II, 11. Се сотвори начаток знамением Иисус в Кане Галилейстей и яви славу Свою. И вероваша в Него ученицы Его,

Многое, вместе прекрасное совершалось в этом одном и первом знамении. Брак честный освящался, проклятие на жену устранялось, ибо уже не в скорбях будет рождать детей, если Христос благословил самое начало (брак) нашего рождения. Подобно солнечному лучу воссияла слава Спасителя нашего, и ученики от удивления пред таким знамением еще более укреп­ляются в вере.

На этом пусть остановится объяснение исторического смыс­ла повествования. Но, думаю, должно применять к этому пове­ствованию и другое созерцание и сказать, что оно означает в духовном смысле. Слово Божие, как Само Оно говорит в од­ном месте (Ин. 6, 38 и др.), сошло с небес для того, чтобы, подобно жениху, усвоив природу человеческую, заставить ее чревоносить духовные семена мудрости. Поэтому и человече­ство справедливо называется невестой, а Спаситель — Жени­хом (Ин. 3, 29 и др.), причем Божественное Писание употребляет подобие от нас к уразумению того, что выше нас. Праз­днуется же брак в третий день, то есть в последние времена настоящего века, ибо число три указывает нам на начало и средину и конец. Так ведь измеряется все время. Нечто по­добное сему, кажется, сказано одним из святых пророков: уяз­вит и уврачует ны, исцелит ны по двою дню в день третий: и воскреснем и живи будем пред Ним и увемы, поженем еже уведети Господа: яко утро готово обрящем Его (Ос. 6, 2-3). Поразил ради преступления в Адаме, сказав: земля еси и в землю отыдеши (Быт. 3, 19). Но, поразив тлением и смертью, Он снова исцелил нас в третий день, то есть не в первые и не в средние, но в последние времена, когда, став ради нас челове­ком, явил всю природу здравою, воскресив ее в Себе Самом из мертвых, почему и называется начатком усопших (1 Кор. 15, 20). Итак, названием третьего дня, в который совершался брак, указует на последнее время. Обозначает и место, говоря, что в Кане Галилейской (это было). И на это да обратит свое вни­мание любознательный. Не в Иерусалиме совершается торже­ство, но вне Иудеи был пир, в стране язычников, которую про­рок называет Галилеею язык (Ис. 9, 1; Мф. 4, 15). Для всех конечно очевидно, что синагога иудейская отвергла Небесного Жениха, а Церковь из язычников, напротив, приняла Его, и очень охотно. На брак Спаситель приходит не без зова, но был зван многими голосами святых. Но у пировавших оказался недостаток в вине, ничто же бо совершил закон (Евр. 7, 19) и писания Моисеева недостаточно для сообщения полной радо­сти; впрочем, и мера врожденной трезвенности не имела сил спасать нас, почему и о нас справедливо сказать, что вина не имут. И Щедродатель наш Бог не презирает природу, страж­дущую недостатком благ, — вино нам явил лучшее прежнего, писъмя бо убивает, а дух животворит (2 Кор. 3, 6). Закон не имел совершенства в благах, а Божественные заповеди еван­гельского учения приносят полное благословение. Распоряди­тель пира удивляется новому вину, так и каждый, думаю, из тех, Кто облечен Божественным священнослужением и кому вверен дом Спасителя нашего Христа, поражается учением Его, превышающим закон. Ему (распорядителю) первому по­велевает Христос подать вино, потому что, по слову Павла, труждающемуся делателю прежде подобает от плодов вкусити (2 Тим. 2, б),— и слушатель пусть опять уразумевает, что говорю.

II, 14. И обрете в церкви продающих волы и овцы и голуби, и пеняжники седящия.

И здесь опять изобличаются иудеи в том, что они презирали данные им законы и не обращали внимания на Моисеевы писа­ния, сосредоточиваясь на одном только любостяжании. Так, хотя тем, кои намеревались войти в Божественный храм, закон и повелевал наперед очищаться разными способами, но власть имущие у них нисколько не препятствовали осквернять свя­той двор и даже сами повелевали как бы немытыми ногами входить в него менялам, или пеняжникам, и другим подобным людям, у коих лихоимство есть промысел и коих сердцами владеет прибыль и корысть, ибо на этом сосредоточиваются все стремления торгашей. Таким образом, истинным является сказанное о них Богом: пастырие мнози растлиша виноград мой, оскверниша часть мою, дата часть желаемую мою в пустыню непроходную, стала в потребление пагубы (Иер. 12, 10-11). Действительно, растлен был Господень виноград­ник, научаемый попирать самое даже богопочитание и корыс­толюбием предстоятелей отчуждаемый во всякое невежество.

II, 15. И сотворив яко бич от вервий, вся изгна из церкве.

Справедливо негодует Спаситель на неразумие иудеев, ибо Божественный храм не подобало делать домом торговли, но - домом молитвы, как написано (Мф. 21, 13; Ис. 56, 7; Иер. 7, 11). И не в одних только словах являет Свой гнев, но ударами и бичом изгоняет из священных оград, применив к ним подо­бающее рабам наказание, ибо они имели не принять Сына, освобождающего чрез веру. Заметь, пожалуйста, и то, что как бы в образе начертал Павел в словах: аще кто храм Божий растлит, растлит сего Бог (1 Кор. 3, 17).

II, 16. Возмите сия отсюду: не творите дому Отца Моего дому купленаго.

Повелевает как Владыка, руководствует к должному как Учитель и наказанием раскрывает преступления, уважением к этому не дозволяя оскорблять Наказывающего. Должно обра­тить внимание на то, что опять называет Бога Своим Отцем в исключительном смысле, как единственный по природе и истин­но рожденный из Него. Если бы это было не так и Слово есть действительно сын вместе с нами как один из нас, то есть по усыновлению и только но желанию Отца; то чего же ради Он одному только Себе присвояет общее и всем принадлежащее достоинство, говоря так: не делайте дом Отца Моего (домом торговли), а не дом Отца нашего? Ведь так бы следовало, кажется, сказать, если бы Он признавал и Себя одним из тех сынов (Божиих), кои суть таковы не по природе (а по благода­ти). Поскольку же Слово признает Себя не одним из сынов по благодати, но Сыном из сущности Бога и Отца, то полагает Себя вне других, называя Бога Своим Отцем. Призванным к сынов-ству и имеющим это достоинство по благодати приличествует взывать в молитвах: Отче наш иже еси на небесех (Мф. 6, 9), а Тому, Кто есть Единый и Единственный от Единого Единород­ный (Сын), подобает называть Бога Своим Отцом.

Но кроме вышеприведенного толкования к этому пове­ствованию можно применить и другое умозрение.

И обрете (сказано) в церкви продающих овцы и волы и прочее.

Заметь опять, что все домостроительство о нас выразил посредством двух предметов. С жителями Каны Галилеяна­ми Христос и сопиршествует, и сожительствует, и Своими сотрапезниками делает призвавших Его и чрез то почтивших, также посредством знамений приносит им пользу и недоста­ток восполняет им к веселью, да и какого из благ щедро не подает им? Этим как посредством образа Он научает тому, что приимет к Себе жителей Галилеи, то есть язычников, как призванный к ним чрез их веру,— и введет их в небесный храм, очевидно в церковь первородных (Евр. 12, 23), и поме­стит их со святыми, ибо святые ученики совозлежали с пиро­вавшими,— и будут они соучаствовать в божественном и духовном празднестве, как и Сам в одном месте говорит, что мнози от восток и запад приидут и возлягут со Авраамом и Исааком, и Иаковом (Мф. 8, 11), причем у них не будет недостатка в веселье, ибо радость вечная над главою их (Ис. 35, 10). А неуверовавших иудеев изгонит из святых мест и поставит вне священной ограды святых. Но и приносящих жертвы не приимет, напротив — накажет и бичеванию подвергнет их, связанных цепями своих прегрешений (Притч. 5, 22). Послушай, что говорит: возмите сия отсюда. Это для того, чтобы ты разумел также и то, что древне сказано гласом пророка Исайи: всесожжении овних и тука агнцев и крови юнцов и козлов не хощу, ниже приходите явитися ми: кто бо изыска сия из рук ваших? ходити по двору моему не приложите: аще принесете семидал, всуе: кадило, мерзость ми есть: новомесячий ваших и суббот и дне великаго не потерплю: поста и праздности и праздников ваших ненави­дит душа моя: бысте ми в сытость, ктому не стерплю грехов ваших (Ис. 1, 11-14). Вот на это-то образно и указует им, употребив бич из веревок, ибо бичи суть знамение нака­зания.

II, 17. Помянуша ученицы Его, яко писано есть: жалость дому Твоего снесть мя,

Ученики мало-помалу усовершенствуются в познании и, сравнивая Писание с совершавшимися событиями, обнару­живают уже высокую степень разумения.

II, 18. Отвещаша же Иудее и реша Ему: кое знамение являвши нам, яко сия твориши?

Толпа иудеев изумляется такой необычайной власти (Хри­ста), а находившиеся в храме (начальники) заявляют свое неудовольствие, так как лишались немалых прибылей. Одна­ко ж не могут обличить Его в том, что нехорошо говорит, повелевая, что Божественный храм не должно обращать в дом торговли. Таким образом, устрояют замедление для удаления торговцев под тем предлогом, что не следует так скоро повино­ваться Ему и так неосмотрительно принять Его за Сына Бо-лсия, без удостоверения каким-либо знамением.

II, 19. Разорите церковь сию.

Тем, кои просят благ из благого произволения, Бог подает их благосердно; тем же, кои приступают с искусительной це­лью, не только не подает щедро того, чего просят, но и подвер­гает их обвинению в лукавстве. Так, когда фарисеи, по извес­тию других евангельских мест, требовали знамения, то Спаси­тель обличил их, сказав: род лукав и прелюбодей знамения ищет, и знамение не дастся ему, токмо знамение Ионы пророка: якоже бо бе Иона во чреве китове три дни и три нощи, тако будет и Сын Человеческий в сердце земли три дни и три нощи (Мф. 12, 39-40). Что сказал тем, то и этим, только с малым изменением, ибо они, как и те, требуют, ис­кушая. Но имеющим такое настроение отнюдь конечно не было бы дано и это знамение (Ионы пророка), если бы оно (воскресение Христа) не должно было быть для спасения всех нас.

Надлежит знать, что это (изречение Господа) они сдела­ли предлогом обвинения Его, облыжно говоря пред Понтием Пилатом, чего не слыхали: сей рече, говорят, могу разорити церковь Божию (Мф. 26, 61). Посему-то и сказал о них Хри­стос у пророков: возставше на мя свидетеле неправеднии, яже не ведях, вопрошаху мя (Пс. 34, 11),— и опять: яко возсташа на мя свидетеле неправеднии, и солга неправда себе (Пс. 26, 12). Конечно, не побуждает их к убийству, когда говорит: разрушьте храм сей, но поскольку знал, что они непременно сделают это, прикровенно указал на это должен­ствовавшее случиться событие.

II, 20. Четыредесятъ и шестию лет

создана быть церковь сия, и Ты ли треми денми

воздвигнеши ю?

Осмеивают знамение, не понимая глубины таинства, и не­дуг своего невежества обращают в благовидный повод к не­послушанию Ему. Представляя себе трудность такого дела, они относятся к обещанию Его более как к пустословию, чем к чему-либо достижимому, дабы оказалось истинным написанное о них: да помрачатся очи их, еже не видети, и хребет их выну сляцы (Пс. 68, 24). Как бы нагнувшись всегда вниз и склоняясь к одним только земным предметам, они не могут иметь созерцания высоких догматов благочестия христиан­ского, — и это не потому, чтобы человеколюбивый Бог завидо­вал им в этом, но потому, что совершивших тяжкие преступле­ния Он подвергает соразмерному им наказанию.

Заметь, сколь неразумно надмеваются, не щадя своих душ. Господь наш Иисус Христос называл Бога Своим Отцом, гово­ря: не делайте дом Отца Моего домом торговли (2, 16). Но хотя им и надлежало уже считать Его Сыном и Богом, как от Бога и Отца явившегося, они, однако ж, еще думают, что это - простой и подобный нам человек. Поэтому и указывают время, употребленное на построение храма, говоря: тридцать и шесть лет строился храм сей, и Ты в три дня воздвигнешь его? Но почитаю справедливым сказать вам, погрузившимся во всякое безумие, следующее: если в вас обитает мудрый ум и если вы верите, что находящийся у вас храм есть дом Божий, то каким образом можно истинным Богом по природе не считать Того, Кто смело дерзнул сказать: "не делайте дом Отца Моего домом торговли"? Неужели же, скажи мне, Ему потребовалось бы продолжительное время для построения одного дома? Или разве вообще мог бы оказаться бессильным в чем бы то ни было Тот, Кто в седмеричное только число дней неизреченной силой устроил весь этот мир и одним только хотением Своим может все? Вот это надлежало разуметь людям, знавшим Свя­щенные Писания.

II, 21-22. Он же глаголаша о церкви тела Своего.

Егда убо возста от мертвых, помянуша ученицы Его,

яко се глаголаше, и вероваша Писанию и словеси,

еже рече Иисус.

Удобоприемлемо для премудрого слово премудрости и познание наук гораздо легче внедряется в людях разумных: как на не очень твердом воске хорошо начертываются знаки печатей, так и Божественное слово легко внедряется в нежных сердцах людей. Посему-то жестокосердый и называется лука­вым. Так и ученики, будучи добрыми, умудряются и размышля­ют над словами Божественного Писания, воспитывая себя к точнейшему познанию и твердо приходя отсюда (от познания) к вере. Итак, если тело Христово названо храмом, то как не будет Богом по природе обитающее в нем (теле) Единородное Слово, как скоро нельзя допускать, чтобы обитающим в храме назывался Тот, Кто не есть Бог? В противном случае пусть скажут нам, какого же из когда-либо бывших святых храмом названо было тело? Никто, полагаю, не укажет такого святого. Итак, утверждаю, — и это окажется вполне истинным, при тща­тельном исследовании Божественного Писания, — что никому из, святых не может быть присвоена такая честь. Даже и бла­женный Креститель, хотя и достиг вершины всякой добродете­ли и никому не уступал первенства в благочестии, подверг­шись усечению главы благодаря безумию Ирода, однако же и о нем не говорится ничего подобного. Напротив, Евангелист упот­ребил об останках его выражение, указывающее на их грубую плотяность, сделав это, как мне кажется, с тою предусмотри­тельной целью, чтобы одному Христу сохранить это достоин­ство. Пишет он так: и послав убийца, то есть Ирод, Иоанна обезглавил в темнице. И пришедши ученики его взяли труп

его (Мф. 14, 10 и 12). Если тело Иоанна называется трупом, то кого же будет оно храмом? Правда, и мы называем­ся храмами Божиими (1 Кор. 3, 16; 6, 19; 2 Кор. 6, 16 и 19), но в другом смысле, по причине живущего в нас Духа Святаго, — и притом называемся храмами Бога, а не себя самих.

Но, быть может, возразит кто-либо: как же, скажи мне, и Сам Спаситель называет Свое тело трупом? Идеже бо, говорит, аще будет труп, тамо соберутся орли (Мф. 24, 28). На что ответим: правда, Христос сказал это о собственном теле, но в виде притчи и образно Он указывает этим на будущее собрание святых к Нему в то время, когда Он снова явит­ся с небес к нам со святыми Ангелами во славе Отца Своего (Мф. 16, 27). Как стаи, говорит, плотоядных орлов быстро слетаются к трупам, таким же образом и вы соберетесь ко Мне, что и Павел ясно высказал нам в словах: вострубит бо, и мертвии возстанут нетленни (1 Кор. 15, 52),— и в другом месте: и мы на облацех восхищени будем в сретение Господне на воздух, и тако всегда с Господом будем (1 Фес. 4, 17). Таким образом, употребление сравнения и подобия нисколько не может повредить истинному значению выражения.

II, 23. Егда же бе в Иерусалимех в Пасху

в праздник, мнози вероваша во имя Его, видяще Его

знамения, яже творяше.

Не перестает спасать и пользовать Христос. Одних при­влекает Он мудрыми словами, а других, удивляя Божествен­ной силой, уловляет к вере, так что, видя Его совершающим чудеса, склонялись к убеждению, что Совершитель столь досточудных дел действительно должен быть Богом.

II, 24. Сам же Иисус не вдаяше Себе в веру их.

Непостоянно бывает настроение только что уверовавших и не утвержден еще ум их недавно бывшими чудесами: имея слово оглашения еще как бы незрелым, как же могут они быть твердыми в благочестии? Поэтому Христос еще не вверяет Себя новоуверовавшим, являя тем самым, что близость к Богу есть дело великое и достолюбезнейшее, и что оно не легко дается всякому желающему взять, но достигается стремлением ко благу, старательностью и временем.

Из этого пусть научаются хранители таинств Спасителя, что преждевременно не подобает допускать человека вовнутрь священных завес и дозволять приступать к Божественным трапезам тем новообращенным, которые поспешно крещены и

которым до надлежащего срока сообщена вера во Владыку всех Христа. Таким образом, и это служит для нас образным указанием на то, кому всего приличнее подобает быть посвя­щаемым, ибо хотя и принимает уверовавших, но еще не наде­ялся на них, потому что не вверял Себя (им), откуда ясно следует, что новоприходящим должно немалое время пребы­вать в оглашении, и только уже после сего они должны при­ниматься в число верных.

II, 24-25. Зоне сам ведяше всех, и яко

не пгребоваше, да кто свидетельствует о человеце,

сам бо ведяше, что бе в человеце.

Рядом с другими и это достоинство Христа есть Боже­ское и неприсущее ни одному из тварных бытии; ибо Псал­мопевец усвояет его одному только истинному Богу, говоря так: создавый на едине сердца их, разумеваяй (на) вся дела их (Пс. 32, 15). Если же и Христу принадлежит это свойство одного только Бога — знать то, что в нас, то каким же обра­зом не будет Богом по природе сокровенных Ведателъ (Дан. 13, 42) и Сведый глубокая и сокровенная, как написано (Дан. 2, 22)? Кто бо весть от человек яже в человеце, точию дух человека, живущий в нем (1 Кор. 2, 11)? Между тем как никто не ведает, Бог не не знает, ибо Он отнюдь не находится в числе всех тех, о коих справедливо употребляется "никто", но вне всего и все в Его власти. Это и Павел засвидетель­ствует словами: живо бо Слово Божие и действенно, и ост-рейше паче всякаго меча обоюдоостра, и проходящее даже до разделения души (же) и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным: и несть тварь неявлена пред Ним, вся же нага и объявлена пред очима Его (Евр. 4, 12-13). Ведь как Насаждей ухо, Он все слышит,— и, как Создавый око, Онсматряет (Пс. 93, 9). Также и в книге Иова Он приводится говорящим такие слова: кто сей скрываяй от Мене совет, содержай же глаголы в сердце, Мене ли мнится утаити (Иов 38, 2)? Итак, дабы мы признавали Сына Богом по природе, Евангелист считает нужным сказать, что Он нужды не имел, чтобы кто свидетельствовал о чело­веке, ибо Сам знал, что было в человеке.

III, 1—2. Бе же человек от фарисей,

Никодим имя ему, князь Иудейск. Сей прииде

к Нему нощию и рече Ему.

Никодим был весьма готов к вере, но под влиянием лож­ного стыда и по заботе о славе у людей не обладает смелостью и разделяется в своем настроении надвое, колеблется в своем решении, и храмлет, как написано, на обе плесне (3 Цар. 18, 21), обличениями совести побуждаемый к вере по причине величия чудес и в то же время не желая повредить своей должности, ибо был начальником иудейским. Из желания и сохранить свою славу у них, и быть тайно верующим он при­ходит к Иисусу, пользуясь прикрытием ночной темноты для своей цели и этим тайным прихождением обличаясь в двой­ственности своего настроения.

III, 2—3. Равви, вемы, яко от Бога пришел еси

Учитель: никтоже бо сих знамений может

творити, яже Ты твориши, аще не будет

Бог с ним. Отвеща Иисус и рече ему.

В этих словах думал он иметь все благочестие и для свое­го спасения считает достаточным одного только удивления пред тем, что заслуживает удивления, — и ничего другого кро­ме этого он не ищет. А называя Его Учителем от Бога (при­шедшим) и от Него вспомоществуемым, Никодим еще не знал, что Он есть Бог по природе, то есть не разумел тайны богово-площения, но еще приходит к Нему, как к простому человеку, и имеет о Нем малое и природе Его не соответствующее пред­ставление.

III, 3. Аминь, аминь глаголю тебе: аще кто не родится свыше, не может видети Царствия Божия.

Не в том, говорит, Никодиме, в чем думаешь, состоит вера: для праведности недостаточно тебе слова и не пустыми слова­ми можешь достигнуть благочестия, ибо не всяк глаголяй Ми: Господи! Господи! внидет в Царствие Небесное, но теорий волю Отца Моего, иже (есть) на небесех (Мф. 7, 21). Воля же Отца состоит в том, чтобы человек оказался причастным Святаго Духа и из земного соделался небесным гражданином. А употребляя слово свыше о возрождении чрез Духа, ясно указывает этим на то, что Дух (исходит) из сущности Бога и Отца, в каковом смысле, без сомнения, и Сам говорит о Себе в одном месте: Аз от вышних есмъ (Ин. 8, 23), как и премудрый Евангелист говорит опять о Нем: свыше грядый над всеми есть (3, 31).

Впрочем, в свое время мы подробнее расскажем о том, что Дух несомненно исходит из сущности Бога и Отца.

III, 4—5. Како может человек родитися, стар сый? Еда может в утробу матере своея второе (вторицею) внити и родитися? Отвеща Иисус.

Этими словами Никодим изобличается в том, что он - человек еще душевный, почему и не приемлет яже Духа Бо­жия (1 Кор. 2, 14), ибо считает безумием столь святое и дос­тославное таинство. Слыша о новом и духовном рождении, он воображает еще телесную утробу возвращающейся к родам уже рожденных людей,— не возвышаясь над законом нашей природы, определяет им Божественные предметы,— найдя высоту учения этого недоступной для своего ума, ниспадает и устремляется долу. И это потому, что как предметы, при силь­ном бросании ударяющиеся о твердые камни, снова отскакива­ют назад, так, думаю, и невежественный ум, сталкиваясь с уче­нием, которого не может осилить, в изнеможении отступает назад и, следуя всегда свойственным ему мерам, бесчестит выс­шее и совершеннейшее разумение. Находясь в таком состоя­нии, и начальник иудейский не принимает духовного рож­дения.

III, 5. Аще кто не родится водою и Духом, не может внити во Царствие Божие.

Человека, не понимающего надлежащим образом, что оз­начает рождение свыше, Господь наставляет более ясными вразумлениями и полнее открывает ему познание таинства. Господь наш Иисус Христос называл возрождение чрез Духа рождением свыше, указывая этим на то, что превышающую все сущность имеет Дух, чрез Коего мы становимся общника-ми Божественной Природы (2 Пет. 1, 4), когда получаем Духа, существенно из Нее происходящего, и чрез Него и в Нем преобразуемся соответственно Первообразной Красоте, таким образом возрождаемся в обновление жизни и получаем Бо­жественное всыновление (Рим. б, 4; Еф. 1, 5). Но не так поняв слово "свыше — опять", Никодим вообразил, что им означается имеющее быть вторичное рождение именно по телу, так что оказывался неразумным и вместе невежествен­ным, подумавшим о невозможном. Поэтому Спаситель и об­ращается с ним, как еще с немощным, весьма нежно и, сняв со Своей речи прикровенность, говорит уже ясно: если кто не родится чрез воду и Дух, не может войти в Царство Бо­жие. Так как человек по своей природе есть нечто сложное и не простое, составленный из двух - чувственного тела и духовной души, то и для своего возрождения нуждался в двойном средстве, которое должно быть сродственно обеим сторонам его природы. Духом освящается именно дух чело­века, а водой, со своей стороны также освященной, - тело. Как вода, наливаемая в котлы, от соединения с сильным ог­нем воспринимает в себя его силу (теплоту), так и чувствен­ная вода чрез действие Духа преобразуется в некую Боже­ственную и неизреченную силу и освящает уже всех, в ком она будет.

III, 6. Рожденное от плоти плоть есть, и рожденное от Духа дух есть,

Также и посредством другого основания убеждает его дойти до более высокого разумения и при слышании о ду­ховном рождении не представлять его в своем уме имеющим свойства телесного рождения. Как порождениям плоти, гово­рит, необходимо, конечно, быть плотью, так, очевидно, и рож­дениям от Духа — духом. Что имеет различный образ бытия, у того не одинаков конечно должен быть и способ рождения. При этом надлежит знать, что дух человека мы называем рождением Духа не в том смысле, что он (дух человека) из Него (Духа Божия) по природе (рождается),— это не воз­можно,— но, во-первых и главнейшим образом, потому, что чрез Него не сущее призвано к бытию; во-вторых, потому, что чрез Него Промысл дарует нам преобразование по Богу, так как Он впечатлевает нам Свои черты и преобразует ум как бы в Собственное Свое качество. Так, полагаю, надлежит пра­вильно разуметь и слово Павла к Галатам: чадца моя, ими же паки болезную, дондеже вообразится Христос в вас (4, 19), — и еще: о Христе бо Иисусе благовествованием аз вы родих (1 Кор. 4, 15).

III, 7-8. Не дивися, яко рех ти: подобает вам

родитися свыше. Дух, идеже хощет, дышет,

и глас его слышиши, но не веси, откуда

приходит и камо идет: тако есть всяк

рожденный от Духа.

В том состоит достоинство учителя, когда он различными способами наставляет ум слушателей и посредством многих рассуждений представляет доказательства трудного предме­та. Так и Христос дает ясное представление о таинственном предмете посредством сравнения. Дух, говорит, то есть этот воздушный и стихийный ветер дует вокруг всей вселен­ной, — и там, где он свободно пробегает, присутствие его обо­значается одним только шумом, но он скрывается от всех глаз и сообщается более тонкому чувству телесного слуха, производя ощущение присущей ему по природе действенно­сти. Таким же образом, говорит, ты должен понимать и Мое учение о возрождении чрез Духа, от малых примеров руководимый к большим и в приведенных словах, как в образе, разумея сверхчувственные предметы.

Ш, 9-10. Отвеща Никодим и рече Ему:

како могут сия быти? Отвеща Иисус

и рече ему.

Продолжительная речь не принесла, однако же, пользы для ничего не понимающего. Таким образом, оказывается премуд­рым написанное в Книге Притчей: во уши послушающих гово­ри (Сир. 25, 12; ср. Притч. 23, 9). Истинность этого на деле показал Спаситель, и в этом представляя Себя образцом для нас. Не должно обвинять учителя в неспособности убеждать, если он научает тому, что считает хорошим, а между тем не приносит никакой пользы благодаря неразумию слушателей. Об этом узнаем и из других мест: яко ослепление от части быстъ Израилю (Рим. 11 , 25), ибо слухом слыша, не разумеют (Ис. б, 9;Мф. 13, 14).

III, 10. Ты еси учитель Израилев, и сих ли не веси?

В лице одного Христос обличает всех, украшенных учи­тельским званием и обладающих одним только голым знанием законодательства, но имеющих ум, исполненный невежества, и не могущих ничего разуметь из того, что им надлежит не толь­ко знать самим, но и учить других. И если таков наставник, то каковы же ученики, как скоро ученик не превышает учителя, по слову Спасителя: несть ученик выше учителя (Мф. 10, 24). Поскольку же они были столь невежественны, то Христос уподобляет их гробам побеленным (Мф. 23, 27), также и Па­вел справедливо сказал начальнику иудейскому: бити тя иматъ Бог, стено поваленная (Деян. 23, 3).

III, 11. Аминь, аминь глаголю тебе, яко, еже вемы, глаголем, и еже видехом, свидетельствуем.

Невосприимчивым к учению и весьма невежественным находит человека этого и по причине большой дебелости своего ума уже никоим образом не способным воспринять руковод­ство к пониманию Божественных учений, хотя и после про­должительной речи и при разнообразных сравнениях. Поэтому Христос почитает нужным прекратить точное изъяснение пред­мета и советует ему уже простою верой принять то, чего разу­меть не может. О Себе же свидетельствует, что ясно знает то, о чем говорит, указывая тем на крайнюю опасность еще проти­воречить Ему; ибо не естественно было Никодиму забыть о том, что, по его утверждению, он знал о Спасителе нашем Иисусе Христе, именно что Он от Бога пришел учитель (3, 2). А противление Тому, Кто от Бога, и Богу разве не исполнено крайней опасности? Ведь это уже оказывается богоборством. Притом нам, имеющим власть учить, надлежит отсюда узнать, что для только что приходящих к вере гораздо лучше вера (выраженная) в простых изложениях, чем какое-либо глубо­кое рассуждение и более трудное изъяснение. Так и Павел млеком поил тех, кои еще не могли усвоять более твердой пищи (1 Кор. 3, 2), как и премудрый Соломон говорит к нам в одном месте: разумне разумевай души стада твоего (Притч. 27, 23), не безразлично, говорит, предлагая учительное слово всем приходящим, но соответственным образом применяясь к мере (восприемлемости) каждого.

III, 11. И свидетельства нашего не приемлете.

Как природно имеющий в Себе Отца и Духа, Спаситель говорит от лица многих свидетелей, дабы, некоторым образом согласно Моисееву закону, при устех двою и триех свидете­лей утвердилось сказанное. Показывает здесь, что иудеи со­вершенно не желали получить спасение, но неудержимо и без­рассудно устремлялись в глубокую пропасть погибели. В са­мом деле, если по великому невежеству своему оказываются не в состоянии уразуметь проповеди (Христовой), ни верой не хотят воспринять; то какой же другой путь спасения мог бы быть придуман? Посему прекрасно и вполне справедливо Спа­ситель сказал, что Иерусалим будет безответен, как сам по своей воле навлекший на себя погибель: Иерусалиме, Иеруса­лиме, говорит, избивый пророки и камением побиваяй послан-ныя к нему, колъкраты восхотех соврати чада твоя, якоже кокош собирает птенцы своя под криле, и не восхотесте! Се оставляется вам дом ваш (Мф. 23, 37-38).

III, 12—13. Аще земная рекох вам, и не веруете:

како, аще реку вам небесная, уверуете? И никтоже взыде на небо, токмо с небесе сшедый Сын Человеческий (сый на небеси).

Если, говорит, учение, не превышающее свойственную лю­дям способность разумения, вы, по своему чрезмерному нера­зумию, не принимаете, то как могу Я вам изъяснить Боже­ственные тайны? Если вы невежественны в своих собственных предметах, то можете ли быть мудрыми в том, что превышает вас? Оказываясь бессильными в малом, как можете снести большее? И если, говорит, не верите словам Одного Меня, но во всем требуете многих свидетелей, то какого же зрителя небесных тайн представлю вам? Ведь никто не восшел на небо, как только с неба сшедший Сын Человеческий. И хотя с неба сошло собственно Слово Божие, однако же говорит, что сошел Сын Человеческий, не желая разделять Его после воче­ловечения на два лица и никому не позволяя говорить, что один Сын есть Тот, Кто стал воспринятым от Девы для спасе­ния людей храмом, а другой — То Слово, Которое явилось из Бога Отца, причем, однако же, необходимо различать свойства Его природ (как Сына Божия и Человеческого). Как Сло­во - рождается от Бога, так и человек - от жены, Один, однако же, из обоих Христос, неделимый по сыновству и по Божественной славе. В противном случае, каким образом Он относит к храму от Девы такие свойства, кои приличествуют собственно одному только Слову, и наоборот — усвояет Себе

то, что принадлежит одной только плоти? Вот и теперь гово­рит, что с неба сошел Сын Человеческий. Он испытывает страх, ужасается и изнемогает во время страдания и Ему приписыва­ются страдания, свойственные одному только человечеству, как бы Он Сам страдал.

III, 14-15. И якоже Моисей вознесе змию

в пустыни, тако вознестися подобает Сыну

Человеческому, да всяк веруяй в Онь (в Него)

не погибнет, но иматъ живот вечный.

Достаточно уяснив причину, по которой слово учения к нему не восходит к безмерно превышающим его разумение предметам, опять нисходит (Христос) к бывшим некогда при Моисее прообразам, так как знал Он, что Никодим, хотя и с трудом, может дойти до познания истины под руководством образов скорее, чем духовного и точного исследования. Долж­но, говорит Он, Ему быть вознесену, подобно змею при Моисее, указывая этим на необходимость исследования истории и как бы говоря непонимающему то же, что потом сказал: испытай­те Писаний, яко та суть свидетельствующая о Мне (Ин. 5, 39). Змеи стали нападать в пустыне на израильтян, кои падали подобно колосьям и, страшно пораженные неожиданно постиг­шею их опасностью, скорбными голосами призывали спасение свыше от Бога. Тогда Бог, будучи благ и человеколюбив, пове­левает Моисею воздвигнуть для них медного змея. В нем Он предуказует спасение чрез веру, так как лекарство для уку­шенного состояло в том, чтобы посмотреть прямо на змея,— таким образом, вера в соединении со взглядом на змея достав­ляла смотревшим освобождение от смерти. Таков историче­ский смысл этого повествования (Чис. 21, 6 и дал.). Но в этом событии, как в прообразе, начертана также и вся тайна вочело­вечения. Змей указует на мучительный и человекоубийственный грех, который угнетал всех людей на земле, многообразно кусая человеческую душу и изливая разнообразный яд зла. И избежать так владевшего нами греха для нас невозможно было иначе, как посредством одной только помощи с небес. Посему-то Бог Слово и явился в подобии плоти греха, дабы осудить грех во плоти, как написано (Рим. 8, 3), и явить Себя Виновни­ком вечного спасения для тех, кои устремляют на Него свои взоры посредством или сильной веры, или и исследования Бо­жественных догматов. А если змей был прибит на высоком столбе, то это, без сомнения, указывает на всемирную славу Христа, так что никому не безызвестен был Он, или же на вознесение с земли, как и Сам в одном месте говорит (Ин. 12, 32), при страдании на кресте.

III, 16. Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына

Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй

в Онь не погибнет, но имать живот вечный.

В этих словах ясно указует на то, что Он есть Бог по природе, если воссиявшего из Бога Отца необходимо также мыслить, как Бога, имеющего это достоинство не по приобрете­нию, как мы, но действительно и истинно существующего та­ким, в какого веруем. Весьма предусмотрительно говорит об этом, присоединяя указание на любовь к нам Бога и Отца и искусно переходя к речи об этом. Подлинно, Он пристыжает неверующего Никодима, даже более — являет его повинным в нечестии. В самом деле, неохотно идти к вере тому, чему научает Бог, чем другим уже будет это, как не навлечением на истину обвинения во лжи? Потом кроме того говоря, что Сам Он дан за жизнь мира, сильно убеждает этим подумать о том, какому наказанию должны быть повинны те, кои по своему недомыслию нисколько не ценят столь досточудную благодать Бога и Отца. Ведь так, говорит, возлюбил Бог мир, что и Сына Своего Единородного дал.

Пусть же опять внимает еретический христоборец и ска­жет: в чем состоит величие любви Бога и Отца или за что справедливо подобает удивляться ей? Без сомнения, скажет, что досточудность любви открывается в отдании за нас Сына, и притом Единородного. Таким образом, чтобы любовь Бога и Отца пребывала и оставалась великою, для этого Он должен быть мыслим Сыном, а не тварью,— Сыном же разумею из сущности Отца, то есть Единосущным Родившему и Богом по существу и истинно. Если же, как учишь ты, Он не имеет бытия из сущности Бога и Отца и отметает от Себя бытие Сыном и Богом по природе, то тогда должна уже упраздниться и величайшая досточудность любви Отца, ибо тварь Он отдал бы за тварей, а не истинного Сына. Тщетно будет устрашать нас и блаженный Павел, говоря: отверглся кто закона Моисе­ева, без милосердия при двоих или триех свидетелех умира­ет: колико мните горшия сподобится муки иже Сына Божия поправый (Евр. 10, 28~29)? Попирает Его, без сомнения, тот, кто унижает Его и считает не за истинного Сына, но за сораба Моисеева, так как одна тварь есть, конечно, брат (родственна) другой твари, именно по своей тварности, хотя бы она и пре­имуществовала пред другой большей или меньшей славой. Но истинно слово Павла. А поправший Сына подвергнется страш­ному наказанию, как согрешающий не против твари и не про­тив одного из сорабов Моисея (но против истинного Сына Божия). Итак, поистине велика и сверхъестественна любовь Отца, отдавшего за жизнь мира. Своего Собственного и из Него сущего Сына.

III, 17. Не бо посла Бог Сына Своего в мир, да судит миру, но да спасется мир Им.

Ясно назвав Себя Сыном Бога и Отца, не почитает долж­ным оставлять эту речь без удостоверения, но из самых, так сказать, дел приводит доказательство этого качества, тем самым возводя слушателей к более твердой вере. Не послан Я, говорит, подобно священноначальнику Моисею, чтобы судить вселенную по закону или вводить заповедь для обличения греха, — нет, Я освобождаю раба как Сын и Наследник Отца — преобразую осуждающий закон в оправдывающую благодать, связанного цепями собственных прегрешений освобождаю от греха,— пришел Я для спасения вселенной, а не для осужде­ния. Да, поистине надлежало, говорит, Моисею, как рабу осуж­дающего закона, быть служителем, а Мне как Сыну и Богу освободить вселенную всю от проклятия закона и безмерным человеколюбием исцелить немощь мира. Если же оправдыва­ющая благодать выше осуждающего закона, то разве не следу­ет поэтому думать, что Обладающий такой Божеской властью и Освобождающий человека от уз греха превосходит рабское состояние?

Таков один, как думаю, небесполезный смысл данного из­речения. Но можно по любознательности находить здесь и другой смысл, вращающийся в тех же представлениях и содер­жащий родственное прежним умозрение. Спаситель усматри­вал в Никодиме приверженность к Моисеевым узаконениям и твердую преданность исконным заповедям, а к возрождению чрез Духа -- боязнь и к новой евангельской жизни -- кос­ность, так как он, вероятно, думал, что она будет тяжелее уже данных постановлений. Как Бог, зная этот, овладевший им, страх, Спаситель единым и решительным рассуждением осво­бождает его от этих опасений и показывает, что закон Моисеев, как данный для осуждения мира, гораздо труднее (Евангелия), а Себя Самого являет Подателем милости, говоря так: ибо не послал Бог Сына в мир, чтобы судить мир, но чтобы спасен был мир чрез Него.

III, 18, Веруяй в Сына не судится,

а неверуяй уже осужден есть, яко не верова

во имя Единородного Сына Божия.

Удостоверив самим делом, что Он есть Сын Бога и Отца и что Он сообщает миру благодать, превосходящую служение Моисея, ибо оправдание благодатью конечно лучше осужде­ния законом, — Он как Бог удумал для нас другой способ, приводящий к вере, отовсюду собирая погибших к спасению. Верующему Он предлагает в качестве награды освобождение от суда, а неверующему — наказание, чрез то и другое сред­ство приводя на один и тот же путь и одних — стремлением к благодати, других - страхом пред страданиями ревностно призывая идти к вере. Вину же неверия являет тяжкой и великой, так как Он есть Сын и Единородный; ибо чем боль­шей веры заслуживает Тот, Кому наносится оскорбление, тем за тягчайшее прегрешение будет осужден тот, кто бесчестит. Неверующий, говорит, уже осужден, как сам себе присудивший должное наказание тем, что знал, что отвергает Освободителя от суда.

III, 19. Сей же есть суд, яко свет прииде в мир, и возлюбиша человецы паче тьму, неже свет.

Не оставляет без исследования суд над неверующими, но присоединяет вины и ясно показывает, что, по приточному из­речению, не без правды простираются мрежи пернатым (Притч. 1, 17). Если они, говорит, имея возможность быть ос­вещаемыми, предпочли находиться во тьме, то не должны ли по справедливости оказаться сами себе определяющими зло? Не добровольно ли подвергают сами себя тому, чего можно было избежать, если бы они правильно оценивали предметы, свет предпочитали тьме и заботились более о добродетели, чем о пороке? Но опять предоставил человеку свободу от уз необхо­димости в стремлении к тому и другому, дабы он по справедли­вости принимал похвалу за доброе и наказание за злое, как высказал это и в другом месте: аще хощете и послушаете Мене, благая земли сиесте: аще же не хощете, ниже послу­шаете Мене, мечъ вы пояст (Ис. 1, 19-20).

III, 20, Всяк бо делаяй злая

ненавидит свет и не приходит к свету,

да не обличатся дела его.

Подробнее изъясняет сказанное и обличает косность в добре, происходящую из любви к пороку и свой корень имеющую в нежелании узнать то, чрез что можно стать мудрым и добрым. Делатель зла, говорит, избегает и отказывается быть в свете Божественном и не покрывается стыдом ради порока, если бы он подвергся сему, то спасся бы, — но предпочитает остать­ся в неведении должного, дабы за свой грех не подвергаться тяжелым обличениям совести, и таким образом чрез это свое познание добра доставляет Судье тягчайшее против себя об­винение, так как не желал делать то, что угодно Богу.

III, 21. Творяй же истину (то есть любитель и творец дел истины) грядет к свету, да явятся дела его, яко о (в) Бозе суть соделана.

Он не отказывается от просвещения Духом, будучи руко­водим Им, конечно не насильственным образом, к разумению того, не преступил ли он Божественную заповедь и все ли сделал по закону Божию.

Таким образом, нежелание узнать то, чрез что можно дойти до лучшего, служит ясным доказательством необузданного стремления ко злу, а жажда быть просвещаемым и закон Бо­жий делать как бы правилом и руководителем к богоугодной жизни (служит доказательством) влечения к добру. Зная, что это так, и досточудный Псалмопевец воспевает: закон Госпо­день непорочен, обращали души: свидетельство Господне вер­но, умудряющее младенцы: оправдания Господня права, весе­лящая сердце: заповедь Господня светла, просвещающая очи (Пс. 18, 8-9).

III, 22-24. И по сих прииде Иисус в Иудейскую

землю с учениками Своими. Бе же Иоанн крестя

во Еноне близ Салима, яко воды многи бяху ту:

и прихождаху и крещахуся: не у бо бе всажден

в темницу Иоанн.

По окончании беседы с Никодимом досточудный Еван­гелист приводит другое благополезное повествование. Световодимый Божественным духом к изложению достодолж­ных предметов, он сознавал, что весьма большую пользу окажет читателям ясное познание о том, какое преимуще­ство имеет и сколь возвышается крещение чрез Христа пред крещением Иоанна. Действительно, в недалеком будущем можно было ожидать появления таких (лжеучителей), ко­торые по неразумию дерзнут утверждать, что между ними нет совершенно никакого различия и что они должны почи­таться в равной мере,— или даже дойдут до столь дикого невежества, что крещение чрез Христа лишат превосходства, а крещение водой с бесстыдным нахальством поставят выше. Да, до какой дерзости не доходят и какой хулы не измышля­ют те, которые восстают на священные догматы Церкви и вся правая развращают, как написано (Мих. 3, 9)? Чтобы предотвратить их дерзкие основания, премудрый Евангелист и вводит перед нами самого святого Крестителя предлага­ющим решение вопроса своим ученикам. Итак, Христос кре­стит чрез Своих учеников, подобно же и Иоанн, но не по­средством других и не в тех же самых источниках, в коих совершал это Христос, а вблизи Салима, как написано, и в одном из окрестных и соседних источников. Вот посред­ством этого различения водных источников, думаю, Еванге­лист и представляет различие в крещении и как бы чрез загадку указывает на то, что крещение чрез Иоанна не одно и то же с крещением от Спасителя нашего Христа, хотя, впрочем, и близко к нему, как некое предварение и предуготовление более совершенного крещения. Как закон Моисе­ев, сказано, имеет тень будущих благ, а не самый образ вещей (Евр. 10, 1), ибо писание Моисеево, заключая внутри себя скрывающийся зародыш истины, есть предначертание и предвозвещение служения в духе; так надлежит понимать и крещение в покаяние.

III, 25—25. Быстъ же стязание от ученик Иоанна со иудеем? о очищении, И приидоша ко Иоанну и рекоша ему.

Будучи не в состоянии отстоять подзаконные омовения и не имея возможности защитить очищение посредством пепла телицы, иудеи измышляют против учеников Иоанновых не­что такое, чрез что думали сильно досадить им, хотя и были ниже их (по своему учению и жизни). Так как находившиеся при блаженном Крестителе ученики оказывались выше фа­рисеев по добродетели и по разуму, благоговея пред креще­нием у своего учителя и восставая против подзаконных очи­щений, то фарисеи досадовали на них за это, способные толь­ко к порицанию и готовые на всякое худое дело. И вот они лицемерно восхваляют крещение чрез Христа не потому, что­бы искренно были расположены, и не с тем, чтобы расточать истинные похвалы этому делу, но имея единственную цель - досадить и делая это вопреки своему действительному на­строению, лишь бы только довести свое намерение до испол­нения. При этом они оказываются не в состоянии ни пред­ставить какое-либо доказательство от разума, ни защитить Христа посредством Священных Писаний (откуда могло бы быть такое благоразумие у невежд?), но для подтверждения своих слов выставляют только то, что весьма мало число приходящих к Иоанну, ко Христу же идут все толпою. Быть может, они весьма безрассудно надеялись одержать победу и доставить торжество подзаконным очищениям тем, что сооб­щаемое чрез Христа приходившим к Нему крещение ставили выше крещения рукою Иоанна. И действительно, они досаж­дают тем, к кому была речь (ученикам Иоанновым), но сами в свою очередь отступают и уходят от Иоанновых учеников, потерпев большое поражение вследствие своего неосмотри­тельного словопрения, ибо вынужденными похвалами и про­тив своей воли прославляют Господа.

III, 26-27. Равви, Иже бе с тобою об он пол Иордана,

Ему же ты свидетельствовал, се Сей крещает, и вси

грядут к Нему. Отвеща Иоанн и рече.

Уязвленные словами фарисеев и имея в виду самую при­роду дела, ученики были не в состоянии обличить лжецов и потому, естественно, приходят в недоумение. Не зная великого достоинства Спасителя нашего, они весьма опасаются за ума­ление Иоанна и по любви к нему в почтительном и благого­вейном вопросе желают от него узнать, чего ради Тот, Кто засвидетельствован его словом, упреждает его в славе, превос­ходит и благодатью и крещением привлекает к Себе не часть только всего Иудейского народа, но уже всех. А предлагали они этот вопрос, надо думать, не без Божественного внушения, ибо чрез это Креститель призывается к точному и продолжи­тельному изъяснению о Спасителе и указует наияснейшее раз­личие между обоими крещениями.

III, 27. Не может человек приимати ничесоже, аще не будет дано ему с небесе.

Нет, говорит, в людях ничего доброго, что не было бы дано Богом, ибо что имеешь, чего не получил (1 Кор. 4, 7)? -подобает слышать твари. При этом, полагаю, надо довольство­ваться уделенной (каждому) мерой (блага) и утешаться с неба назначенными почестями, но отнюдь не простираться за (на­значенные) пределы и неблагодарным стремлением все к боль­шему бесчестить Вышнее Определение и вооружаться против судов Господних из-за стыда не показаться получающим ме­нее совершенное благо. Но чем бы ни благоугодно было Богу почтить нас, это и должно ценить выше всего. Посему да не скорбит, говорит, мой ученик, если я не выхожу из данной мне меры, если не помышляю о большем и ограничиваюсь свой­ственной человеку славой.

III, 28. Вы сами мне свидетельствуете,

яко рех: аз несмь Христос, но яко послан

есмь пред Ним,

Приводит на память своим ученикам слова, которые они уже часто слышали, вместе с тем и благородно обличает их в том, что они поддались забвению столь необходимых предме­тов и оказались нерадивыми к столь важному учению, а также убеждает их, как воспитанных на изучении Священного Писа­ния, припомнить, каким возвещает оно Христа и каким предве­стника-Крестителя. Так получив о каждом должное знание, они отнюдь не должны печалиться, видя в каждом подобающее ему. Итак, я не имею, говорит, нужды для этого в других свиде­телях, я имею самолично слышавших это своих учеников, я исповедал свое рабство, я послан предвозвестить, я — не Хри­стос. Да торжествует же, да возрастает и да прославляется Он как Владыка и Бог.

III, 29. Имеяй невесту жених есть: а друг

женихов, стоя и послушан его, радостию радуется

за глас женихов: сия убо радость моя исполнися.

И здесь взятая от подобия с нами речь ведет к уяснению тонких умозрений, ибо чувственно осязаемые предметы могут служить образами предметов духовных и примеры, взятые от явлений вещественно-телесных, часто представляют доказатель­ство явлений духовных. Итак, говорит, Христос есть жених и виновник торжества, а я — созыватель на пир и доверенный жениха, полагающий величайшую радость и высочайшее до­стоинство в том, чтобы быть только в числе друзей и слышать голос Торжествующего (жениха). И вот я уже имею желаемое и мое старание исполнилось. Ведь я возвестил не только то, что приидет Христос, но вижу Его уже и присутствующим и ощущаю в своих ушах самый голос Его. Вы же, мои мудрей­шие ученики, видя обрученное Христу человечество идущим к Нему и созерцая удалившуюся и уклонившуюся от любви к Нему природу восходящей к духовному общению с Ним чрез святое крещение, не печальтесь, говорит, тому, что уже не ко мне, а к духовному Жениху поспешают все. Это так и должно быть, ибо имеющий невесту жених есть, то есть не на мне ищите венец жениха и не мне, ликуя, говорит Псалмопевец: слыши, дщи, и виждъ, и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и дом отца твоего, яко возжела Царь доброты твоея

(Пс. 44, 11-12). Не мой чертог ища, невеста говорит: возвести ми, его же возлюби душа моя, где пасеши, где почиваеши в полудне (Песн. 1, 6)? Она имеет Небесного Жениха, я же увеселяюсь тем, что, превысив честь, подобающую рабу, и по имени, и на самом деле оказываюсь другом Жениха.

Думаю, что я хорошо истолковал мысль данного изрече­ния. А о духовном браке я уже достаточное дал разъяснение, так что считаем излишним еще что-либо писать о нем.

III, 30. Оному подобает расти, мне же малитися.

Обличает учеников в том, что они уже беспокоятся о пред­метах незначительных и уже соблазняются, чем не следовало, а между тем еще не знают, Кто и откуда Еммануил. Не этим, говорит, Он должен вызывать удивление к Себе и мою славу Он превосходит не тем только одним, что у Него крестится более людей, но Он достигает такой степени славы, какая при­личествует Богу. Ему подобает достигать возрастания славы и с ежедневным прибавлением знамений восходить все к боль­шему и являться миру все славнее. А мне подобает умень­шаться, оставаясь с тем, что получил, и не превышая однажды данной мне меры, между тем как Он всегда восходит к умно­жению славы,— уменьшаясь по мере Его возвышения.

Это изъясняет нам блаженный Креститель. Но полезным считаю посредством примеров яснее раскрыть значение ска­занного. Пусть, например, стоит на земле дерево двух локтевой высоты. А рядом находится растение, только что вышедшее из земли, простирающее зеленые ветви в воздух и сильно гони­мое от корня вверх все больше и больше. Если бы можно было сообщить дереву дар слова и потом оно сказало бы о себе и о соседнем растении: сему должно возрастать, мне же умень­шаться, то этим, конечно, указывалось бы не на причинение ему какого-либо вреда или отнятие у него принадлежащей ему меры (высоты), но утверждалось бы уменьшение его по одному только виду, поскольку оно оказывается меньше постоянно все увеличивающегося растения. Подобным же образом, на­пример, и какая-либо из значительнейших звезд может ска­зать о солнце: ему должно увеличиваться (вырастать), а мне Уменьшаться. Пока воздушное пространство покрывается мра­ком ночи, денница, испуская золотой блеск и сияя великолеп­ным светом, справедливо может вызывать удивление к себе.

Но когда солнце пред своим восходом уже начинает осиявать мир умеренным светом, она (денница) побеждается сильней­шим (светом) и постепенно уступает преимуществующему (сол­нцу),— тогда она справедливо могла бы сказать о себе слово Иоанна, как испытавшая то же самое, чему, говорит, подвергся и он (Креститель).


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования