Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Антропоморфиты Египетской пустыни. Житие блаженного апа Афу. Предисловие [агиография]


"Житие блаженного Афу", египетского отшельника, а впоследствии — епископа Пемдже (Оксиринха), впервые опубликовано Эженом Ревилью в 1883 году по туринской рукописи. Ревилью осознавал важность этого агиографического документа и собирался рассмотреть его во всех подробностях. Но он не закончил своей работы — успел только напечатать коптский текст (на саидском наречии) с кратким вступлением. В 1886 году "Житие" по той же рукописи опубликовал Франческо Росси, с итальянским переводом, но без всяких пояснений или комментариев. В том же году В. В. Болотов публикует русский перевод издания Ревилью с простран­ным предисловием. Болотов подчеркивает значительность этого документа: "Скромный агиологический памятник египетской церкви, "житие блаж. Афу", — по нашему мнению — должно занять выдающееся место в истории догматов: оно проливает совершенно новый свет на исто­рию антропоморфитского спора (разрешившегося в ори-генистический)... Только теперь история антропоморфитов становится действительно понятною". Болотов плани­ровал специальное исследование по этой теме — но вторая часть его статьи так и не появилась в печати, и мы не знаем, что хотел поведать нам величайший ученый. Единственное исследование, посвященное "Житию Афу", принадлежит Э. Дриотону. Его интересует прежде всего история антропоморфитов. В своей статье Дриотон при­водит по изданию Росси соответствующую часть коптско­го текста и ее французский перевод. К несчастью, Дриотон придерживается ложного мнения, что египетские антропоморфиты на самом деле были авдианами; эта ошибка значительно снижает ценность его анализа.

Хорошего палеографического описания туринских па­пирусов мы не найдем даже в каталоге Росси. Датировкарукописей остается спорной, а их происхождение загадочным. Впрочем, то же можно сказать о многих других собраниях. Зоэга в знаменитом каталоге коллекции Борджиа горестно заметил: "В каких местах Египта или в каких библиотеках некогда хранились кодексы, фрагменты которых находятся сейчас в Борджианском музее, совершенно неизвестно... По-видимому, они были похищены из мо­настырей арабами или, скорее, найдены на развалинах разграбленных монастырей... Так невероятно хаотические пачки вскоре были привезены из Египта и переданы мне, чтобы я привел их в порядок". Известно, что туринские папирусы были найдены Бернардино Дроветти, французс­ким консулом в Египте и куплены для туринского музея. Амедео Пейрон, первым описавший рукописи вскоре после прибытия их в Турин (в 1821 году), не смог сказать о них почти ничего. Они были в ужасном состоянии: перепутанные, разорванные на мелкие куски (piccolissimipezzi). При перевозке их просто свалили в ящик: "Открыв, я увидел это безобразие и оплакал судьбу рукописей", — элегически восклицает Пейрон. Он, однако, сумел сложить разрозненные фрагменты воедино и накле­ить их на прозрачную бумагу. К несчастью, от лака, использованного при этой операции, папирус с течением време­ни стал еще более ломким, и читать текст становилось всё трудней. Поэтому Росси так спешил с публикацией.

Среди рукописей — "en tete de la masse de ces papyrus" [сверху этого вороха папирусов] — Ревилью обнаружил надпись на отдельном клочке, очень его заинтересовав­шую. Согласно ей, собрание папирусов пожертвовано в "храм св. Иоанна Крестителя" некоей благочестивой дамой, имя которой знает Господь, с тем чтобы за нее и ее семейство возносились молитвы. В заметке нет даты; мы не знаем даже, относится ли она ко всему собранию или к каким-то отдельным документам. Необходимо помнить, что рукописи попали в Турин, будучи в жалком виде и полном беспорядке. Ревилью, однако, принял на веру, что всё собрание было пожертвовано храму в первых десятиле­тиях пятого века или, во всяком случае, до монофизитского раскола. Храм св. Иоанна в Александрии — конечно, знаменитый Серапион. Феофил превратил его в церковь, и в 398 году мощи св. Иоанна Предтечи были перенесены в новый мартирион. По этой причине церковь стали назы­вать храмом св. Иоанна. В этом храме находилась библио­тека. Однако есть мнение, что туринские папирусы относятся к более позднему времени, возможно, к седьмомустолетию.Еслиэтодействительнотак,то датировка Ревилью несостоятельна.

Болотов оспаривает раннюю датировку по своим причи­нам. Некоторые документы в собрании, как, например, подложное житие свт. Афанасия, явно принадлежат к более позднему времени. Также едва ли возможно, чтобы во времена свт. Кирилла и Диоскора в александрийский сборник были включены многочисленные (подлинные или подложные) беседы свт. Иоанна Златоуста. Болотов предполагает, что собрание Дроветти — часть составлен­ного в каком-то монастыре коптского менолога, то есть Четиих-Миней. До наших дней сохранились месяцы тоут и паопи — первые месяцы литургического года. "Житие блаженного Афу" читалось в двадцать первый день месяца тоут, что соответствует восемнадцатому сентября. Зоэга показал, что большинство документов на мемфисском (богейрском) диалекте в собраниях Борджиа и Ватикана представляют собой disjecta membra [разрозненные части] Четиих-Миней, составленных в монастыре преп. Макария Великого в Ските: "Olim pertinuisse videantur ad lectionarium, quod secundum menses diesque digestumadservabatur in monasterio S. Macarii in Scetis" [По-видимому, некогда они были собраны в менолог, который, разделенный по месяцам и дням, использовался в монастыре преп. Мака­рия в Ските]. Болотов предполагает, что подобные Четии-Минеи существовали и на саидском наречии. По своей структуре и содержанию они, как кажется, весьма отличаются от макарьевской версии. Во всяком случае, имя Афу, как и многие другие имена, ни разу не встречается в позднейших арабских синаксарях Коптской Церкви. Так или иначе, документы менолога вполне могут иметь различную датировку, и не исключено, что среди них встречается и более ранний материал. Но коллекция в целом — весь менолог—едва ли была составлена к 444 или 451 году, вопреки предположению Ревилью.

Итак, датировка каждого отдельного документа должна устанавливаться особо. Датировка всего собрания может дать лишь terminus ante quem [верхний предел]. А в нашем случае, когда этот предел весьма размыт и неопределенен, он даже не представляет интереса.

"Житие блаженного Афу" написано вскоре после его смерти — едва ли близким современником, но в такое время, когда память о святом была еще свежа. Стиль автора наивен и патетичен, однако в то же время весьма трезв и прост, без легендарных вставок и без ударения на сверхъе­стественном, столь характерного для позднейшей копт­ской агиографии. Болотов рассматривает "Житие" как вполне надежный источник. Дриотон придерживается того же мнения: "Le papyrus porte en lui-meme un cachet indubitable cThistoricite" [Папирус несет отпечаток несом­ненной исторической достоверности]. Он предполагает, что агиограф пользовался какими-то официальными документами: его описание спора между Афу и Феофилом, возможно, основано на протокольной записи епископско­го писца — un proces-verbal de quelque notaire episcopal. С другой стороны, автор не знаком со сложной и противоре­чивой ситуацией, в которой возник этот спор, и потому не имеет причин для тенденциозности: он, по выражению Дриотона, повествует со "слепой аккуратностью" — une exactitude aveugle. Можно добавить, что его описание епископства Афу в последней части жития носит характер исторического рассказа.

Единственная надежная дата в биографии Афу — дата его диспута с Феофилом. Он мог произойти только в 399 году. В то время Афу был уже известным отшельником, человеком в летах. Согласно "Житию", через три года после этого Феофил сделал его епископом, и в сане Афу прожил еще довольно долго. Скончался он в глубокой старости, значит — самое раннее — во втором десятиле­тии пятого века. А "Житие", по всей видимости, написано в то время, когда в монастырях забылись бурные события времен Феофила. Еще какое-то время должно было прой­ти, прежде чем "Житие" включили в менолог. Итак, можно предположить, что всё собрание составлено во второй половине пятого века.

II

Афу был простым, неученым человеком и общался в основном "с дикими зверями". Он не жил с людьми и старательно избегал любого общества. Только в день Пасхи он появлялся в городе — в Оксиринхе — и слушал проповедь в храме. Он вел отшельническую жизнь среди диких зверей, и животные были его друзьями. Звери даже заботились о нем. Холодной зимой они собирались вокруг и согревали его своим дыханием. Порой они приносили ему пищу. Когда позднее Феофил решил назначить Афу епископом Оксиринха, отшельника нигде не могли найти. Жители города его не знали. Стали расспрашивать местных монахов, и тогда нашелся один, знавший его в былые годы. Он посоветовал искать Афу в глуши, ибо "живет он не с людьми, а с животными", и предупредил, что отшельник, скорее всего, убежит, если узнает, зачем его ищут. В конце концов Афу поймали в сеть, которую использовали обык­новенно при охоте на крупного зверя. Всё это мы узнаём из "Жития блаженного Афу" — складывается суровая и в то же время идиллическая картина.

Интересный эпизод находим мы в "Рассказе монаха Иезекииля о жизни учителя его Павла". Этот коптский текст, храня­щийся в собрании Борджиа, впервые опубликовал еще Зоэга, снабдив его латинским пересказом; вторично он издан Амелино — вместе с переводом на французский. Апа Павел из Тамвы (Тмуи) был известен своими аскети­ческими подвигами, порой носившими почти самоубий­ственный характер. Жил он на горе Антиноэ. В последние годы жизни Павел поддерживал связь с апой Бишаем (Псоем), старейшим насельником Скита и основателем одного из главных его монастырей. Иезекииль, верный ученик апы Павла, описал их совместное путешествие по пустыне, во время которого они повстречались с Афу. Амелино склонен отметать этот рассказ как плод фанта­зии, "начисто выдуманное произведение". Имя Иезекииля — фикция, книга написана гораздо позже. Однако Амелино признает, что отдельные эпизоды книги имеют интерес для истории развития идей. Но, что бы ни говорилось о литературной форме повествования, нет причин отрицать его реалистическую основу. Путешествие в пустыню — это, возможно, литера­турный прием, имеющий целью связать воедино отдель­ные dicta [изречения] и случаи; но сами изречения и случаи вполне могут быть достоверными. Сейчас нас интересует лишь один эпизод из книги Иезекииля — встреча апы Павла с апой Афу. Он подтверждает повество­вание "Жития".

Мы шли на юг от горы Тераб, пока не достигли горы Тероташанс, к югу от Коса. Там в долине мы увидели нескольких антилоп, а среди них — монаха. Отец мой подошел, поприветствовал его и спросил: "Как зовут тебя?". Тот отвечал: "Мое имя Афу. Помяни меня, отец мой апа Павел, и да приведет Господь мою жизнь к благому концу". Отец мой сказал ему: "Сколько лет пребываешь ты на этом месте?". Тот ответил: "Пятьдесят четыре года". Тогда отец мой спросил: "Кто облачил тебя в схиму?". Тот отвечал: "Апа Антоний из Скита". Отец мой сказал ему: "Как же ты жил, скитаясь с антилопами?". Тот произнес в ответ: "Пища моя одинакова с пищей этих антилоп — плоды и травы полевые". Отец мой удивился: "И ты не мерзнешь зимой и не страдаешь от жары летом?". Тот отвечал: "Зимой я сплю среди антилоп, и они согревают меня теплом уст своих. Летом они собираются и встают вместе, чтобы тень их падала на меня и жара не мешала мне". Отец мой сказал ему: "Верно тебя прозвали: апа Афу-Антилопа". И в этот миг раздался глас: "Таково имя его на веки вечные". Мы были поражены сим внезапным чудом. Затем, попрощавшись с ним, мы ушли.

Не один Афу практиковал в египетской пустыне такую форму аскетической ξενιτεία— отчуждения. Отшельники, обитающие в пустыне с животными, часто встречаются в агиографических документах того времени.

(Продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования