Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Епифаний Премудрый. Слово о житии и учении святого отца нашего Стефана, епископа Пермского [агиография]


Преподобный отец наш Стефан родом был русин, из славянского народа, из северной страны, называ­емой Двинской, из города Устюг. Сыном был одно­го христолюбца, верного христианина, по име­ни Симеон, клирика великой соборной церкви Святой Богородицы, что на Устюге. Мать его была тоже христианкой, по имени Мария. Еще ребенком, с малолетства отдан он был учиться грамоте, и скоро всю грамоту изучил так, что через год читал каноны и стал чтецом в собор­ной церкви. Он превосходил многих сверстни­ков хорошей памятью, остроумием и быстро­той мысли, в учении преуспевал, рос отроком благоразумным, возрастая разумом душе­вным, телом и благодатью. К играющим де­тям не подходил. Тех, кто суетным занимался и за тщетным гнался, не слушал, и не играл с ними. От детских обычаев и игр, нравов отворачивался, и упражнялся только в славо­словии Бога, и грамотой занимался, а также изучением всяких книг. И.так скоро с Божьей помощью многое постиг, благодаря природ­ной остроте ума.

Научился в городе Устюге всей граммати­ческой премудрости и книжной силе. Когда же вырос в девственности, и чистоте, и целомуд­рии, и много книг прочитал Ветхого и Нового Завета, то через них взглянул на жизнь этого света, кратковременную и мимо проходящую, скороминующую, как речная стремнина или как цветение трав. Как говорит апостол: "Вся­кая плоть — как трава, и всякая слава челове­ческая — как цвет на траве: засохла трава, и цвет ее опал; но слово Господне пребывает вовек" '; и как во святых Евангелиях Господь говорит: "Если кто оставит отца и матерь, жену и детей, братьев и сестер, дома и имуще­ство, Имени ради Моего, сторицею примет и вечную жизнь наследует" . Пришла к нему Божия любовь, и он оставил Отечество и все имущество; отрок этот был украшен всеми добродетелями, и рос в страхе Божьем. И еще молодым посвятил свою юность Богу, еще в отроческом возрасте постригся в чернецы в городе Ростове, в монастыре святого Григо­рия Богослова, прозванного "в затворе", возле епископии, потому что там было много со­брано книг для чтения при епископе ростовс­ком Парфении.

Постриг его один старец, просвитер, саном священник, по имени Максим, игумен, по про­звищу Калина. От него облекся Стефан в мона­шеский чин и добро потрудился в иноческом житии. И подвизался в добродетели постом и частою молитвою, и смирением, воздержа­нием и трезвостью, терпением и беззлобием, послушанием и любовью, а больше всего вни­манием к Божественным Писаниям. Много и часто читал святые книги и благодаря им всякую добродетель приобретал, и плоды спа­сения выращивал.

У него был обычай прилежно читать книги, сильно замедляя чтение, чтобы правильно уяс­нить смысл каждого слова в стихе, то есть о чем говорится; и так с молитвою сподоблен был разума. И если видел человека мудрого и книжного, и старца разумного и духовного, то его расспрашивал и беседовал с ним, пребы­вая с ним ночью и днем, расспрашивая тщате­льно о непонятном. Разумная притча не уско­льзала от него, и трудно понимаемое толкова­ние он отыскивал и уяснял смысл, всякое боже­ственное повествование стремился услышать. От слов и речей и поучений старцев не от­ступал, всегда подражая житиям святых отцов, и от этого большего разума набирался.

Когда он иночествовал, его доброму о Хри­сте житию дивились многие, не только иноки, но и простые люди. Он подвизался день за днем, как земля плодородная, на которой под­нимают борозды разума, и она приносит мно­гообразные плоды благоизволения Богу. Он прежде всех приходил в церковь на молитву и после всех выходил. Слушал разумно чистые повествования и учительные слова и ими про­свещался, возводимый к новому знанию любо­вью к мудрости.

Он никогда не бывал празден, всегда любо­вно трудился, святые книги переписывая искус­но и умело и быстро. И об этом до сих пор свидетельствуют его книги, те, что он своими руками написал, трудолюбиво составил, те, что были его работой. За многую свою до­бродетель он был поставлен в дьяконы князем Арсением и епископом Ростовским. После пре­ставления митрополита Алексияповелением митрополичьего наместника Михаила, про­званного Митяем, был поставлен Стефан в пресвитеры от Герасима, епископа Коло­менского.

Желая большего разума, научился он лю­бомудрию, то есть философии, и греческой грамоте и книги греческие изучил, и хорошо читал их и постоянно хранил у себя. Говорил на трех языках и три грамоты знал: русскую, греческую и пермскую. Тут сбылись известные слова, как говорится: "И на новых языках заго­ворят" , и еще: "На других языках заговорить заставил". Им овладела мысль пойти в пермс­кую землю и просветить ее. Ради этого он собрался изучить пермский язык и ради этого грамоту пермскую создал, потому что очень хотел идти в Пермь и учить людей некрещеных и обращать неверных людей, приводя их ко Христу Богу, к вере христианской. Не только подумал, но и сделал. Услышал преподобный о пермской земле, что живут в ней идолослужители, что действо дьявольское царствует в ней. Потому что в Перми люди приносили жертвы глухим идолам-кумирам и бесам мо­лились, волховованием одержимы были, вери­ли в бесование, и в чарование, и в дела кудес­ников — кудесы.

И об этом жалел раб Божий и очень печа­лился об их обольщении. И начал говорить: "Какие народы живут рядом в прилежащих северных странах, имею в виду части Хамо­вы?Ведь земля Пермская осталась в первона­чальном идольском обольщении, не просве­щенной святым крещением, не наученной вере христианской. Ни от кого они не слышали, чтобы им кто-нибудь проповедовал Господа нашего Иисуса Христа. Ни апостолы не захо­дили к ним, ни учителя, ни проповедники, и ни­кто не благовестил им слова Божьего. Но ска­жет кто-нибудь: "Как это не заходили апосто­лы в пермскую землю, а пророк Давыд гово­рит: "По всей земле проходит звук их, и до пределов вселенной слова их" ?"— "Я же ска­жу: не обленились апостолы, не пренебрегали проповедью, а много потрудился каждый из них до последнего вздоха своего. Окончили путь свой, беспрестанно во всех народах про­поведуя Христа. Из них один Павел 14 народов научил. Также и другие апостолы, ученики Господни, хотя и в Перми не были, по многим другим землям проходили, и во многих стра­нах проповедовали слово Божие, и многие на­роды были крещены и научены ими. Потому что не один пермский народ на земле в подне­бесной, но и многие другие, кроме Перми, их и крестили апостолы. Но когда Сам небесный владыка, Господь Бог наш, Своей благодатью захотел призреть Свое творение, то не дал им до конца погибнуть в обольщении идольском, а после многих лет помилосердовал о Своем создании".

Поистине весь день, то есть все дни своей жизни, все годы пребывали в неверии пермяки, в идолослужении, потому что не приходил к ним никто, кто бы благовестил слово Божие. Но когда благословил Спаситель наш в по­следние дни, в окончание лет, в последние вре­мена — на исходе седьмой тысячи летпоми­лосердовал о них Господь наш, не дал им погибнуть в обольщении идольском, но воз­двиг угодника Своего Стефана, в те времена и сделал его проповедником и служителем Слова Истинного, строителем Его тайн и учи­телем Перми. Как в древности в Израиле Веселеила , наполнил его мудростью, и разумом, и искусством. Ими исполнился и сильным же­ланием, и теплотой веры Христовой разгорел­ся, загорелся пойти в пермскую землю и на­учить их православной вере христианской.

И задумав это, пришел к вышеупомянуто­му владыке Герасиму, епископу Коломенско­му, когда тот был наместником в Москве, старцу долголетнему и прекрасному, святите­лю, поставившему его в священники. Стефан хотел у него благословиться, чтобы его благо­словил на благой этот путь и на доброе проповедание, потому что в это время в Москве не было никакого митрополита, Алексий уже ото­шел к Богу, а другой еще не пришел . Ему же подобало с должным доброчестием испросить благословения, и молитв, и грамот, и отпуще­ния у старейшин святительских. И однажды, войдя к Герасиму, он сказал: "О епископе, отче, господине! Благослови меня, владыко, пойти в языческую землю, называемую Пермь, к народам заблудшим, к людям неверным, некрещеным. Хочу научить и крестить их, если Бог поспособствует мне, и поможет, и посодей­ствует, и твои молитвы помогут мне".

Преподобный старец, епископ Герасим, боголюбивый святитель, это видя и слыша, ве­сьма удивился и сильно изумился, слыша его благочестивое предложение и добрую сме­лость. И, побеседовав с ним много о душе­спасительном, собираясь же его отпустить, по­вел в святую церковь и, сотворив молитву и осенив честным крестом напрестольным,

благословил. Отпуская же, сказал: "Чадо мое, Стефан, о Святом Духе сын нашего смирения, сослужитель наш и сопресвитер! Иди, чадо, с миром. И сохранит тебя Божия благодать. И да будет благодать Господа нашего Иисуса Христа, сына Божия, которого благовестить собираешься, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа пребудет с тобою ныне, и всегда и во веки веков. Аминь!" Преподобный раб Божий Стефан отвечал епископу: "Ныне от­пускаешь раба Твоего, владыко! Пусть будет мне по слову Твоему с миром!"

И после этих слов вышел преподобный от епископа, радуясь, как подарку, получив то, что хотел, Давыд говорит: "Ты дал ему, чего желало сердце его" . Взял с собой мощи свя­тых, и антиминсы , и остальное необходимое, что нужно для освящения святой церкви, и свя­тое миро, и священное маслои отправился. Смело устремился в путь и обратился к земле Пермской. И как восхотел, пошел к вышеупо­мянутой земле, к земле забвенной, непроходи­мой, безвременной, к земле пустой, голодом охваченной. Голод — не голод хлебный, но го­лод, когда не слышат слова Божия, как и Давыд говорил: "И во дни голода будут сыт­ны" . И прежде, чем войти в эту землю, помо­лился ко Господу Богу.

Помолившись Богу и по молитве смелости исполнившись, преданный Господу Вседержи­телю, дерзая по вере и по благочестию борясь, усердием божественным разгорелся, крепко препоясал бедра свои, осмелившись, вошел в нее, как овца посреди волков. И начал учить их познавать Бога и вере христианской, чтобы познали Творца своего, истинного Бога Вседержителя, который сотворил небо и землю и всю тварь, видимую и невидимую. И другие многие слова им говорил из Божественного писания, приводя из святых книг, вразумляя, чтобы веровали и крестились. А одни, услышав проповедь веры христианской, хотели веровать и креститься, а другие не хотели и тем, хоте­вшим, запрещали веровать. А те немногие, что уверовали сразу и были им крещены, часто приходили к нему и постоянно сидели с ним, беседуя и спрашивая, и всегда держались его и очень любили. А те, что не веровали, не любили его и избегали, и даже убить хотели.

Сперва Стефан много зла перенес от невер­ных пермяков, от некрещеных: озлобление, ро­птание, поругание, хулу, укоры, унижение, до­саждение, поношение и пакость, иногда смер­тью грозили ему. Иногда убить его хотели, иногда обступали его со всех сторон с пали­цами и с большими дубинами, смерти его предать задумав. В другой раз собралась тол­па крамольников и принесли множество охапок сухой соломы. И когда огонь принесли, и солома вокруг него была сложена, хотели уже запалить ее и этим огнем жестоко убить намеревались раба Божия. И когда это ее совершалось, раб Божий, видя приближающуюся смерть, вспомнил слово Давыда, глася "Обступили меня, окружили меня; но именем Господним я низложил их. Окружили менякак пчелы, и угасли, как огонь в терне; именем Господним я низложил их".

В печали, словно в мучении огненном и словно посреди нестерпимого пламени стоя, Бога призывал, говоря "Поспеши, Щедре, и прииди на помощь, Милостивый, да будет воля Твоя. Господи! пред Тобою вся желания моя,а все делание мое — обратить народ пермский изобольщения идольского потому что "обрушились народы в яму, которую ископалша; в сеть, юже скрыша себе, увязе нога их..." . Господи, Всемогущий человеколюбче, виждь немощь мою, посли мощь Свою в помощь мне, помоги ми, поди Боже мой, и спаси меня милости ради Твоея! Господи,спасиже,Господи, помоги в благовествовании, помогими, Господи, и пособи обратити людей и привести их к Тебе. Собери, Господи, людей Своих разбросанных и призови овец Своих заблудших, ибо Сам сказал, Господи: "И других овец имею, что не от двора Моего, и тех мне подобает привести. И голосМой услышат ибудет одно стадо и одинпастух" .Ты — истинныйпастырь душ наших, Ты - Един кроме греха, не презри дела руку Твоею, свободи рабов Твоих от уз диявольских, от идолослужения, просвети умныя очи и даждь им разум, дабы ощутили и знали Тя, единого истинного Бога! И несть Бога, кроме Тебя, и инаго Бога не вымы, Имя Твое призываем, да прославится имя Твое во веки веком. Аминь!"

Раб божий Стефан, помолясь Богу, решил заложить святую церковь Божию. Когда была основана и поставлена, то вознес ее премногою верою и теплотой избытка любви: воздвиг ее чистой совестью, украсил ее всяк: украшениями, как невесту прекрасную. Она истине дивна, поэтому и Давыд свидетельствует, говоря: "Свята церковь Твоя и дивна истину". Дивна же премногих ради похвал а многими похвалами хвалят ее не ради того, что человеческим искусством создана или поощрениями мастеров, и замыслами, и знанием приукрашена, но прекрасна Божией славой и добродетелями, и Божественными славословиями возвышена, и спасением людей преисполнена, и православной красотой приодета.

Поставил эту церковь на месте, названном Усть-Вымь, там где Вым-река впадает в Вычегду-реку, где впоследствии была создана оби­тель его большая, где потом основана его епископия. Когда освятил церковь, то назвал ее во имя Пресвятой Пречистой Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и вечной девы Марии во имя честного ее Благовещения .

Стефан не переставал, согласно заповеди апостола, учить и наставлять, молить и запре­щать , указывать пермякам путь истинный и наставлять на стезю правую, а суету кумирскую обличать и обольщение идольское посра­млять, желая их привлечь в разум Божествен­ный. Но люди, прежде омраченные, народ, не понимающий Божьей благодати, как лишенное смысла принимали то, что было им на пользу: не только не веровали и не слушались, что им говорил, но и гневались на благодетеля, и не­навидели делающего им добро, и роптали на учителя неблагодарные люди. Однажды нашли раба Божия уединившимся, и пришло множе­ство перми, неверной и некрещеной, и напада­ли на него с яростью, с гневом и воплем. Убить и погубить хотели, ополчились на него единодушно и, как хор став вокруг него, натя­гивая, натянули луки, и стрелы смертоносные были в луках, и прямонаправленными стрела­ми своими застрелить его жаждали, и так сме­рти предать хотели. А Божий страстотерпец нисколько не побоялся нападающих на него и их устремлений, не побоялся их выстрелов, как сказано: "Не убоишься ужасов в ночи стре­лы, летящей днем" . И когда стреляли, не побоялся и как на детские стрельбы смотрел на их выстрелы. Раб Божий обратился к людям пермским и сказал им: "Мне ваших стрел не велено опасаться Владыкою моим, так пишет­ся в Святом Евангелии: "Идите, вот я посылаю вас как овец посреди волков" . "Не бойтесь тех,ктоубиваеттело,а душупогубитьне может,небойтесьбольше того,кто может и душу, и тело погубить и по убиении в геенну огненнуюввергнуть:ей, говорювам,Того, бойтесь" .Смерть, стрелами наносимая, — кратковременная, и малозначительная, и ско­ропреходящая, даже не смерть, но начало жиз­ни. А горе и зло — умереть человеку душевной смертью. Смерть, как сказано, грешников лю­та,тоестьдушевнаясмерть,потомучто смерть души — мука вечная".

Однажды преподобный раб Божий, помолясь Богу, сотворил молитву и вошел в некое место, где была их знаменитая кумирница, иначе капище, и собрался разорить идолов. И опрокинул жертвенники, и богов сравнял с землей, и с Божьей помощью знаменитую их кумирницу поджег, огнем запалил ее. Все это сделал один, когда идолослужители не знали и кумирников не было, и не было ни спасающих, ни защищающих. Одержав эту победу, он не убежал тут же с этого места, никуда не ушел, а сидел на том месте, как будто ничего не ожидая надвигающегося на него, и укре­плялся Божьей благодатью. Вдруг узнали об этом, рассказали друг другу, и тогда сбежалось целое сборище. И когда они примчались с яро­стью, с великим гневом и воплями, то, как дикие звери, устремились на него, одни с дре­кольем, другие похватали топоры в руки и об­ступили его отовсюду. И жестоко острием то­поров хотели его сечь, крича и непристойное выкрикивая и бесчинственные крики испуская. И, окружив его, стали вокруг и замахнулись своими секирами, а он находился меж ними, как овца среди волков. Не ругался, не бился с ними, а с кротостью проповедовал им слово Божие, уча их вере Христовой и наставляя во всякой добродетели. И, воздев руки, словно к смерти приготовившись, со слезами говорил Богу: "Владыко, в руки Твои предаю дух мой..." И так, молясь Богу, остался цел, и ник­то не поднял на него руки, никто не ударил, не ранил его, Божией благодатью был сохранен, остался цел и невредим. И так прошел среди них, потому что Бог сохранил своего угодника и служителя, как сказал Давыд-пророк: "Ибо не оставит Господь жезла нечестивых над жре­бием праведных" .

Тогда раб Божий помолился Богу и собрал­ся опять учить их. И, став на ровном и примет­ном месте, начал учить о царствии Божьем и обратился к ним с апостольскими словами: "О люди, что вы делаете! И я такой же человек, но благовествую вам слово Божие и велю вам, говоря — отступитесь от этого пустого идольского служения, оставьте обольщение кумирское, и тогда избегнете суда и огня вечного! Ради чего поклоняетесь идолам и почитаете их, и статуи, высеченные, вырубленные, богами называете? Ваши кумиры — дерево бездуш­ное, дело рук человеческих. Губы имеют, а не говорят, уши имеют, а не слышат, глаза име­ют, а не видят, ноздри имеют — а не чувству­ют запаха, руки имеют — а не осязают, ноги имеют — а не идут. И не ходят, и не сойдут с места, и не заговорят, и не обоняют, ни жертв, приносимых не принимают, не пьют, не едят. Такими же будут и творцы их и все, надеющиеся на них. А Тот, в Кого веруют христиане, и чтут, и славят, Того и я вам проповедую, Тот — истинный Бог, и нет иного бога, кроме Него. Люди пермские, братья, от­цы и дети мои, послушайте меня, добра вам желающего, веруйте в Господа нашего Иисуса Христа, которого я вам сейчас проповедую: это Христос, истинный Бог наш, это Спаситель всем христианам, верующим в него".

И неоднократно учил, и многих уговорил оставить пустое пермское обольщение идольс­кое и веровать в Господа нашего Иисуса Хри­ста. Хотя с яростью и гневом раньше броса­лись на него, но обычно смирялись перед его кротостью. Хотя с оружием и с дрекольем раньше нападали на него, но обычно, благода­ря благим его словам и святому учению, дела­лись кроткими и становились тихими и мирно говорили, расходясь, не делали ему никакого зла. И многие крестились. И так понемногу увеличивалось стадо Христово, постепенно прибывало христиан: не сразу, говорят, строит­ся город. А прочие оставались некрещеными.

И был у них обычай собираться вместе и сходиться в одно место. Шли пермяки к нему к новопоставленной церкви, или он к ним, в какое-нибудь назначенное место для вопросов и состязаний. Но обычно, с тех пор, как была построена церковь, каждодневно приходили пер­мяки и некрещеные тоже. Не на молитву прихо­дили, и не как жаждущие спасения, и не ради молитвы прибегали, но чтобы увидеть красоту и величие церковного строения, и так сидели, наслаждаясь видом, а потом уходили. А расхо­дясь, неверные между собой говорили друг другу: "Действительно велик этот Бог христианский".

Кумирники ненавидели христиан и не пе­реставали хулить и бранить преподобного и новопросвещенных христиан, ругаясь, и пе­редразнивая, и пакостя. Узнавая, что христиан становится все больше, свирепели и не давали им жить спокойно, но причиняли беды и не­малые обиды. И это видя, преподобный не мог терпеть, как христианам досаждают, и из-за этого печалился и часто о том со слезами молил человеколюбца Бога день и ночь, чтобы обратил их от кумирского обольщения в Свою истину.

И еще много раз собирались некоторые из пермяков, суровейшие мужи, неверные люди и еще не крещенные. Одни из них волхвы, другие кудесники, иные чаротворцы и прочие старцы, которые стояли за веру пермскую и старые обычаи и хотели уничтожить веру христианскую; сильно смущая, люто спорили с ним, хваля свою веру, хуля и укоряя веру христианскую. И часто досаждали ему, сопро­тивляясь в вере. А Стефан Божией благодатью и своим умением всех их переспорил.

Когда восхотел Бог Своею благодатью просветить пермскую землю святым крещени­ем, услышал Он молитву и слезы угодника Своего Стефана и не забыл обращения его. Услышал Господь плач его и не презрел моле­ние и просьбу его. Тогда захотели креститься еще не крещенные пермяки, и собралось к нему много народа, мужчины, и женщины, и дети, как на поучение. А он, видя, что они идут на крещение, обрадовался их обращению и с весе­лым сердцем и с усердием принял их, и опять учил их как обычно, и много говорил им о Боге и о законе Его. И все били Стефану челом, припадая к его ногам, прося святого крещения и знамения Христова крестного. Он же, ознаме­новав их, каждого своей рукой перекрестил, и огласив , и молитву сотворив, и благосло­вив, отпустил их с миром восвояси. Заповедовал же им каждый день приходить в святую церковь Божию, особенно оглашенным. И каждый день молитву творил над ними и, в назначенное время помолившись о них, научил их преславной вере христианской; и с женами, и с детьми крестил их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. И научил их грамоте пермской, которую до того впервые сложил, и всем их новокреще­ным мужчинам, и юношам, и мальчикам, и ма­леньким детям велел учить грамоту, часословец, и восьмигласник, и песни царя Давыда , и все остальные книги. Среди учившихся грамо­те выбирал тех, кто изучил святые книги, одних для поставления в священники, других в диако­ны, других в иподиаконы, чтецы и певцы. Песно­пения им напевал и переводил, и научил их писать пермские книги: и сам, помогая им, переводил с русских книг на пермский, а книги отдавал им. И так с тех пор учили друг друга грамоте, и с книг сами книги переписывали.

Видя это, преподобный радовался душой и не переставал благодарственно молиться день и ночь за спасение и за обращение людей. Всегда учил, чтобы стадо Христово росло и умножалось каждый день, а стадо неверных умалялось, убывало и оскудело. И так с Бо­жьей помощью, Его благоволением и содейст­вием поставил другую святую церковь, хоро­шую и чудную, по образу вышеупомянутой церкви, и для нее иконы и книги написал. И да­же третью церковь поставил. И так довелось ему не одну церковь поставить, а много, пото­му что люди пермские, которых крестили, не в одном месте жили, а здесь и там, одни близ­ко, а другие далеко. Потому и следовало раз­ные церкви в разных местах ставить — по ре­кам и погостам, где какой подобает, как он сам считал. И так святые церкви ставились в Пер­ми, а идолы сокрушались.

Какое рвение было у преподобного против статуй, которых называли кумирами, как воз­ненавидел он их из-за непомерной мерзости! И совершенной ненавистью возненавидел их, и до конца их ниспроверг, и идолов попрал, и кумиров сокрушил, богов с землей сравнял. Те статуи, высеченные, изваянные, выдолблен­ные, вырезанные, ниспроверг, и топором посек, и огнем испепелил, и пламенем пожег, и без остатка их истребил. Неленостно сам со своими учениками по лесам обходя, и по погостам выспрашивая, и в домах ища, и в лесу находил, и здесь и там всюду находил, пока все кумирницы не уничтожил и до основания их не искоре­нил, и ни одной из них не осталось. А то, что было повешено возле идолов, или как кровля над ними, или как приношение, или как украше­ние: соболя, или куницы, или горностаи, или ласки, или бобры, или лисицы, или медведи, или рыси, или белки, то, все это собрав, в одну кучу складывал и огню предавал. А кумира сначала обухом в лоб бил, а потом топором сек на маленькие полена и, разведя огонь, обоих сжи­гал, — и кумира, и кучу с куницами. А себе этого богатства не брал, но огнем сжигал, говоря, что это имущество дьявола. И этому очень удивля­лись пермяки, говоря: "Как он не берет все это как добычу, не ищет в этом прибыли, как он отверг и презрел столько имущества, как бросил и потоптал ногами столько богатства?" И сказа­ли друг другу: "Поистине он — раб Божий! Это — Божий угодник, он поистине для нашего спасения Богом послан, и все это делает ради него и нашего ради спасения, а не ради своей прибыли или приобретения сокровищ".

Пришел однажды волхв, чародей-старец, лукавый внушитель наваждений, знаменитый кудесник, волхвам начальник, знахарям ста­рейшина, который в волшебных искусствах всегда упражнялся, в кудесном чаровании усердный был помощник, имя ему — Пам со­тник. А его раньше некрещеные пермяки чтили больше всех прочих чародеев, наставником и учителем своим называли и говорили о нем, что его волхованием держится пермская земля, что его учением утверждается идольская вера. Он и тогда не был верным, некрещеный, нена­видел христианскую веру и не любил христиан.

Кудесник, часто приходя иногда тайно, иногда явно, развращал новокрещеных людей, говоря: "Братья пермяки, отеческих богов не оставляйте, а жертв им и треб не забывайте, а старый исконный обычай не покидайте, дав­ней веры не отметайте. Как делали отцы наши, так и вы делайте, меня слушайте, а не слушай­те Стефана, который пришел от Москвы. А от Москвы может ли добро придти? Не оттуда ли к нам тягости приходят, дани тяжкие и наси­лие, тиуны, и доводчики, и приставы?Поэто­му не слушайте его, но меня слушайте, — до­бра хочу вам. Я ведь вашего рода и одной земли с вами, один род и единоплеменник, и одно колено, и один язык. Лучше вам меня слушать, потому что я ваш давний учитель, и подобает вам меня слушать, старца, как от­ца. А этот русин, пришедший к тому же из Москвы, младше меня, малолетний и юный телом, по годам мне годится в сыновья или внуки. Поэтому не слушайте его, но меня слу­шайте, и моего предания держитесь, и крепитесь, чтобы не вас победили, а вы бы победили его".

А люди новокрещеные отвечали: "Не мо­жем бороться со Стефаном против его разума. Когда он с нами крепко боролся словами еван­гельскими, апостольскими, пророческими, а больше всего отеческими и учительными, побеждены были словами его, и пленены уче­нием его, и как будто ранены любовью его. И как стрелы вонзились в нас, и утешением его, как сладкой стрелой ранены, и потому не можем, не хотим ни слушать, ни сопротив­ляться, потому что не можем преступить ис­тины, но желаем жить согласно истине".

И был этот кудесник лютым противником преподобного, и злым ратоборцем, великим неукротимым супостатом и борцом, хотевшим разрушить веру христианскую. И люто воз­мущал верных, постоянно спорил со Стефа­ном, часто возражал ему, как в древности Анний и Замврий в Египте спорили с Моисеем . Кудесник, хотя и много поучений слышал, но ни одному не верил, и не слушал, что ему говорили, и не принимал сказанного, но спо­рил и отвечал, говоря: "Это все представляется мне баснями, и ложью, и кощунством, вами выдуманными, и я не поверю, пока не испытаю веры". И вышло по этим словам. Когда кон­чились все разговоры после многих споров и возражений, решили они оба, и избрали вдвоем, и захотели предпринять испытание ве­ры. И сказали друг другу: "Прийдем и зажжем огонь, и войдем в него, и сквозь огонь пламен­ный пройдем посреди пламени горящего. Вме­сте, вдвоем пройдем, ты и я, и тут примем испытание, и здесь увидим проявление веры: кто выйдет цел и невредим, того вера правая и тому все последуем. И в другой раз другой искус примем таким же образом: приидем оба, взявшись за руки, и войдем вместе в одну прорубь, и спустимся в глубину реки Вычегды, и пустимся вниз подо льдом. После ниже из одной проруби оба опять вынырнем. Тот, чья вера правой будет, цел выйдет и невредим, и тому все прочие подчинятся". Всему народу понравилась эта речь, и сказали люди: "По­истине, это хорошие слова сказали вы сегодня".

Когда сошлось множество людей, Стефан сам посреди них стал и обратился к людям, сказав: "Благословен Господь! Возьмите огонь и принесите его сюда и зажгите эту крайнюю постройку, которую открыли. И подожгите как следует, пока не разгорится". И когда это было сделано, преподобный сотворил молитву. И сотворив молитву, сказал "аминь!" — и по­сле этого сказал людям: "Мир вам, спасайтесь!

зырянская азбукаПростите и молитесь обо мне, потому что мы с терпением идем на предстоящий подвиг, взирая на основателя веры свершителя Ии­суса". И так собирался смело войти в огонь, и обратился к волхву, и сказал ему: "Пойдем оба вместе, взявшись за руки, как обещались". А он не пошел, устрашившись шума огнен­ного, испугавшись, туда не вошел. Народ в это время стоял, люди собрались, и видели воочию свидетели, как огонь горел и пламя распа­лялось. Преподобный же опять устремился, схватил его, принуждая, рукой взяв волхва за одежду и крепко сжав ее, силой волок в огонь, чародей же все время назад пятился. И сколько раз это происходило, столько раз он, когда его быстро тащили, вопил, говоря: "Не трогайте меня, оставьте в покое". После третьего принуждения преподобный обратился к нему, говоря: "Пошли, войдем в огонь, как ты сказал, по решению твоему, как ты хотел". А он не хотел идти, и сказал ему Стефан: "Не твои ли это слова, которые раньше го­ворил, не сам ли ты выбрал это и так захотел испытать Бога живого? Как же сейчас сделать этого не хочешь?" А он, бросившись, бил челом, и, припадая к его ногам, объявлял свою вину и говорил о своей немощи, пустоту и обман свой обличая. Преподобный Стефан, победив волхва в этом деле, еще раз другим образом одержал над ним победу.

И привел его к реке, и сделали две большие проруби, одну выше, а другую ниже. В ту, которая была верхней, должны были оба вме­сте нырнуть, взявшись за руки, а из нижней, дойдя до нее подо льдом, вынырнуть. Чародеец-волхв и там побежал, осрамился. Но и там три раза его заставляли, и много раз отказы­вался, говоря: "Не могу это сделать, хоть и ты­сячу раз виноватым меня считайте". А люди спросили: "Злой старик, теперь пришла на тебя беда, говори, окаянный, почему не вошел ни в огонь, ни в воду, но совершенно осрамился?" Отвечая, волхв сказал: "Я не научился преодо­левать огонь и воду, а дидаскал, учитель ваш Стефан, в детстве, в юности научился у своего отца волхвованием и чарованием заговаривать огонь и воду. Потому его ни огонь не жжет, ни вода не топит, что научен он этому искусству. А я многие злокозненные хитрости в своей жизни изучил и умею чары творить, волхвования и кудесы, заговоры и колдовство и прочие многие наваждения, а одного не умею — заго­варивать огонь и воду". Люди же сказали ему: "Всюду, окаянный, приговорил сам себя на погибель. Ты доказываешь, что Стефан чарами тебя победил, но это не так, не обманывайся пустыми вещами этого света, он этого не учил совсем. Но Стефан смолоду изучил святые книги, которые помогли ему узнать, как угодить Богу. И обрел три вещи: веру, любовь и надеж­ду. А надежда не посрамит, вера же святого угасила силу огненную, а любовь — перед ней ничто не устоит. Потому что сказано, кто нас отлучит от любви Божьей? Ни смерть, ни жизнь, ни меч, ни огонь" . И еще о верующих Спаситель сказал: "Для верующего все возмож­но" . Ты же человек, если поверишь, тогда и больше этого увидишь. Хочешь ли веровать и креститься, потому что тебя переспорили?" Околдованный нечестивый волхв не захотел познать истину, и так, не уклоняясь, сказал: "Не хочу веровать и креститься".

Преподобный обратился к народу и сказал: "Вы свидетели всему этому, скажите мне, что вы думаете?" Они сказали: "Подлежит казни". Тогда мужи пермские подошли и взяли его, а взяв, отдали Стефану, говоря: "Возьми его и казни, потому что он подлежит казни и по нашему старому обычаю должен умереть, по­тому что слова Божьего не слушает, Евангелие хулит, проповедь ангельскую укоряет. И как же он не подлежит казни, как же не должен умереть? Ведь если отпустишь его живым, не оскорбленным и не казненным, то еще больше будет пакостить". А Стефан отвечал им и ска­зал: "Да не будет так, не поднимется рука наша на врага. Ни руки не подниму на него, ни казню, ни смерти не предам. Потому что по­слал меня Христос не бить, а благовестить, и повелел мне не мучить, а учить с кротостью и увещевать с тихостью, повелел не казнить, а учить с милостью". Потом обратился к волх­ву и сказал: "Слышал ли все это, обольсти­тель?" Он же отвечал: "Да, честный отче, все сказанное слышал и твердо запомнил". И еще его спросили: "Не будешь больше пакостить или развращать народ?" Он отвечал: "Нет, честный отче, если же буду пакостить или веру твою развращать, пусть тогда умру у твоих ног". Преподобный опять сказал ему: "Перед многими свидетелями свидетельствую и запре­щением запрещаю тебе, чтобы ты никогда ни в чем подобном не провинился. Если же ока­жется, что спустя несколько дней после запре­щения ты преступил эти слова, тогда канони­ческой епитимьеподлежишь и казни горо­дского закона будешь подлежать. Теперь при­казываю отпустить тебя: уходи от нас цел и невредим, только берегись, чтобы потом не пострадать". И когда сказал это, люди, держа­вшие волхва, отпустили его, он выскочил от них, как олень, и ушел от собрания, радуясь, что не убит.

И когда умножились ученики, ставшие хри­стианами, также и церкви святые там стро­ились в разных местах, и на разных реках и на погостах, здесь и понадобилось Стефану най­ти, и поставить, и привести епископа. Проще говоря, всячески требовала земля епископа, так как до митрополита и до Москвы далеко. Как далеко отстоит Царьград от Москвы, так далека от Москвы дальняя Пермь. И как мож­но без епископа жить, и кто может так далеко и надолго постоянно отлучаться по епископс­ким делам и для церковного управления или священников ставить, попов и дьяконов и игу­менов, или благословение брать для основания церкви, или на ее освящение и на многое дру­гое, где случается необходимость в епископе. И об этом всем посоветовался преподобный со старшими своими чиноначальниками и по этой причине отправился от земли дальней, то есть от Перми, в Москву к великому князю Дмит­рию Ивановичу и к Пимену, который тогда был митрополитом. И причину эту поведал им, по которой от дальних мест пришел в Мо­скву. Услышав это, великий князь и митропо­лит удивились, похвалили его и понравились им его слова, и пообещали, что исполнится его просьба. Митрополит печалился и пекся посто­янно о мире, о городах и о странах и прочих епархиях, бывших в его митрополии, о множе­стве словесных овец, особенно новокрещеных. И прилежно думал и гадал, искал и спрашивал, кого найти, отыскать и избрать, поставить и послать епископом в Пермь, и каким должен быть епископ, и каким должно быть его досто­инство. Одни этого поминали, другие же дру­гого предлагали, а иные иного имя называли. Митрополит же сказал: "Нет, да не будет так. Поистине хороши и те, но ни один из них не подходит, но уже нахожу в Ветхом Завете ска­занное слово: "Нашел Давыда, сына Иесеева, мужа по сердцу моему" . Так и я нашел Сте­фана, мужа доброго, мудрого, разумного, мы­слящего, умного и искусного и всячески до­бродетелями украшенного и такого дара до­стойного среди многих достойных. Думаю, что он подходит, и надеюсь, что он настоящий труженик. Еще к тому же имеет благодать, данную ему от Бога, и дар учительства и та­лант, врученный ему, и слово мудрости и разу­ма. А еще грамоту знает и на других языках может обратиться к людям и чувствами душе­вными и телесными наделен".

Услышав это, архиереи, старцы, и книж­ники, и клирики все вместе как одними устами воскликнули: "Поистине прекрасный человек достоин такой благодати". Особенно великому князю было приятно его поставление, потому что знал его хорошо и любил давно. Так мит­рополит Божией благодатью и соизволением великого князя и своим избранием и желанием всего причта поставил его епископом в Пермскую землю, которую он просветил святым кре­щением, которую научил вере христианской. В ней исповедовал имя Божие перед нечестивы­ми, в ней проповедовал святое Евангелие Хри­стово, в ней совершил дела удивительные, по­трясающие и славные, которых раньше там никто не творил. Там он идолов попрал, свя­тые церкви построил и богомолье устроил, и святые иконы поставил, и людей Богу покло­няться научил. К этим людям, которых от обольщения избавил, от бесов увел и к Богу привел, поставлен был святителем и законода­телем, как Давыд говорил: "Поставь, Господи, его законодателем над ними, чтобы поняли народы, что они люди" . Поставлен же он был после Тохтамышевой ратина другую зиму, когда и Михаил епископ Смоленский был поставлен, тогда и этот с ним, они одно­временно были поставлены.

Когда после своего поставления после мно­гих дней отпущен был великим князем и мит­рополитом, отправился в свою землю, получив подарки от князя, и от митрополита, и от бояр, и от прочих христоименитых людей, и пошел своей дорогой, радуясь, благодаря Бога, все благоустроившего. И приехав в свою епископию, держался опять по-прежнему, и делал обычное дело, и слово Божие проповедовал со смелостью, и постоянно учил. Где сколько осталось некрещеных, отыскивая здесь и там, и если в какой стороне находил язычников, то в православную веру обращал и крестил. Всех же крещеных учил в вере пребывать и вперед спешить, как говорит апостол: "Прошлое за­бывая и простираясь вперед" .

И грамоте пермской учил их, и книги писал, и церкви святые ставил и освящал, иконами украшал и книгами наполнял, и монастыри основывал, и в чернецы, постригал, и игуменов назначал, и священников и попов и дьяконов сам поставлял, и анагностов и иподьяконов посвя­щал. И священники на пермском языке служили обедню, заутреню и вечерню, пели на пермском языке, и каноны по пермским книгам читали, и чтецы читали на пермском наречии, певцы же всякое пение пермское возглашали. И соверши­лось чудо в земле той, где прежде были идолослужители-бесомольцы, теперь богомольцы по­явились, где храмы идольские стояли, кумирские жертвенники и капища, церкви святые устроялись и монастыри и богомолия учинялись.

Бог, милостивый человеколюбец, все устра­ивающий на пользу людей, и не оставляя рода человеческого без разума, но приводящий к ра­зуму и к спасению, который пощадил и по­миловал людей пермских, воздвиг и дал им, как в древности в Израиле Веселеила, полного мудрости и искусства, так и Стефана, мужа доброго и благословенного, послал к ним. Он же дал им новую грамоту, пермскую азбуку, сложив, составил. И когда произошло все это, многие люди, видя и слыша это, изумлялись: не только бывшие в Перми, но и по другим горо­дам и землям. Особенно в Москве удивлялись, говоря: "Как он умеет пермские книги писать, откуда дана ему премудрость?" Другие говори­ли: "Это воистину новый философ. Тот был Константин, прозываемый Кириллом , фило­соф, который дал славянскую азбуку в 38 букв, а этот сложил числом в 24 буквы, по числу букв в греческой азбуке, одни буквы греческого пись­ма, а другие из пермского языка".

И если спросишь пермяка: "Кто вас избавил от рабства идолослужения, кто вам грамоту составил и книги перевел?", то с жалостью, и радостью, и с большой охотой, и с усердием отвечают: "Добрый наш дидаскал Стефан. Гос­подь один вразумлял его, Господь один водил его, и не был Бог ему чужим". Когда же это случилось? Недавно, думаю, что от создания мира в год 6883 (1375), в царство Иоанна, царя греческого, в Царьграде царствовавшего, при архиепископе Филофее, патриархе Константина града. А в Орде, и в Сарае над татарами тогда Мамай царствовал, которого сейчас уже нет. На Руси же это было при великом князе Дмитрии Ивановиче. Ни архиепископа, ни митрополита на Руси не было в те дни, но ожидали прихода митрополита из Царьграда, его же Бог дал.

Епископ Стефан был искусен в книгах и, так как был украшен этой добродетелью, словом и делом мог противостоять идолослужителям и спорящих с ним обличать. В книгах прекрас­но разбирался и все, что почитается нужным и непонятным в Святом писании, легко мог истолковать и разрешить. Добрый дар имел от Святого Духа, и удивлялись многие люди и изумлялись такой Божьей благодати, данной ему. Ведь он был один среди неверных, один такой в наше время, искусный рассказчик, и один дидаскал слов апостольских и проро­ческих. И только один из многих мог хорошо толковать речи пророков и предсказания.

И милостыню подавать любил, странников и нищих кормить, и гостей принимать. Сколь­ко раз на многих ладьях привозил жито из Вологды в Пермь и все это тратил не на свои дела, но только на потребу странникам и при­ходящим и всем другим, кто нуждался. Не только физическая пища всем предлагалась, но и духовная подавалась и поучение божест­венное постоянно. И до еды и во время еды, и после еды читался псалом, а после питья — пение. Много принимал странников и купцов, и пришельцев, приплывающих и отплываю­щих. И не позволял им уйти просто так, но

получалось, что всякий приходящий сначала у него гостил, и у него благословлялся, и у него же ел и пил, и от него принимал увещевание, и учение, и благословение, и утешение, и только после этого шел своим путем, потому что Бог наставлял Стефана на спасение многих душ.

Когда приблизилось время его преставления, за два месяца или чуть больше до смерти, созвал людей новокрещеных пермских и, собрав их вместе, поучение им сказал обычное, последнее поучение. Собираясь отойти к Богу, постарался сделать все как следует, поэтому и за людей помолился: "Благодарю Тебя, Отче святой, Все­держитель, и единочадного Сына Твоего, и пре­святого, благого, животворящего Духа Твоего. Взгляни на людей этих новокрещеных и на Своих словесных овец, которые мною, недостойным, приведены к вере. И очисти им души и тела Своею благодатью, и посети сад Свой, насажденный Твоей рукой! Дай же им всячески творить Твою правду, и укрепи их в православной вере христи­анской, обнаруживая в них Свой завет! Избавь их от старого идолослужения, и от всякого обольще­ния диавольского, и от всякой ереси пагубной, и научи их творить волю Твою! И помощи Своей не отними от них, и здесь, на земле, сподоби их прожить в преподобии и в правде, и там в будущей жизни, сподоби их наследниками благ быть, ибо Ты благословен вовеки! Аминь".

Поучив людей, и благословив, и молитву сотворив, ушел. Когда он входил первый раз в эту землю, начиная учить, молитву сотворил и, уходя, опять молитву сотворил. И начиная, и заканчивая, и совершая, все молитвою за­ключил и запечатлел, и так ушел из земли Пермской в Москву. Когда же пришел конец жизни, и время ухода его настало, и подошел час преставления, случилось ему в то время быть в Москве у митрополита Киприана, кото­рый его очень любил. И тогда случилось ему в Москве, несколько дней поболев, преставить­ся. Подобает тому, кто по апостольским сло­вам трудами воздержания хорошо потрудился, общему естеству долг отдать. Но до своего преставления, когда лежал на одре болезни, братия часто посещала его, одни стояли вокруг него, другие сидели у него, и даже сам великий князь приходил его посетить, и многие бояре навещали его. Так он болел.

Однажды он призвал своих клириков, и ри­зничих, и дьяконов, и всех бывших с ним, сколько их приехало из земли Пермской, и ска­зал им: "Теперь отпускаю вас обратно в землю Пермскую. После моей смерти идите и скажите им, новокрещеным людям пермским и всем ближним и дальним, возвестите им мои слова, то, что им завещаю. Последнее слово хочу сказать, после этого уже больше не буду говорить: "Постигнет меня кончина. И пришел день, и приблизился час, и приспела година. Но так как должно держаться доброго исповедания до последнего вздоха, скажите от меня людям: "Вот я отхожу от вас и больше не буду с вами. Я иду путем отцов моих, которым все пошли. Я умираю, как и все живущие на земле. Слу­шайтесь, люди мои, закона Божьего! Слушай­тесь дети, — бдите и молитесь, стойте в вере неколебимо, мужайтесь, да укрепится сердце ваше. Будьте в вере тверды, опасайтесь ерети­ков, остерегайтесь развращающих веру, береги­тесь приходящих церковных раскольников и ищущих раздора, хоронитесь от всякой ереси пагубной, опасайтесь давнего кумирослужения, чтобы никто не прельстил вас злыми словами. Вы знаете, братья, какую скорбь я принял, какую тяжесть поднял в пермской земле и ско­лько пострадал в стране той, утверждая веру, устраивая крещение, закон устанавливая. Всегда пекся, день и ночь моля Бога, чтобы открыл мне дверь милосердия, принял молитву мою, чтобы спас людей Своих. Бог же, человеколю­бец, не презрел молитвы моей, но исполнил мою просьбу, привел людей в веру. И вы сейчас совершенны в крещении, и теперь, братия, пре­даю вас Богу и слову благодати Его, которое может вас оградить, сохранить и спасти. Даль­ше, братия, стойте в вере крепко, непоколебимо, держитесь Завета, который завещал вам, и ве­ры, которую от меня приняли, — не добавляй­те, не умаляйте ничего сверх установленного закона. Слушайтесь закона Божьего и всего, что заповедал Бог во всем Своем законе. Слушайте святое Евангелие Христово и святых Его боже­ственных ангелов. Слушайтесь заповедей свя­тых отцов, которые установлены на семи Вели­ких Вселенских соборах, святых преподобных и богоносных Отцов наших, как правила их повелевают. После моего отшествия, если кто придет к вам, или еретик, или идолослужитель, или совратитель, или же церковный раскольник, или хулитель веры христианской, или кудесник, или зловредный, не принимайте такого. С таки­ми не ешьте, не пейте, не дружите, не соединяй­тесь, но во всем избегайте их. И учения его не слушайте, и словам его не внимайте, и установ­лений его не принимайте. Сказал Павел апостол Титу: "Еретика, после первого и второго вразу­мления, отвращайся, зная, что таковой развра­тился и грешит, будучи самоосужден" .

Если кто начнет учить вас учению, противно­му святой Православной вере христианской, против святой соборной апостольской Церкви, даже если покажется мудрым, если подвиги какие-то начнет совершать, не слушайте его. Сказал божественный апостол Павел: "Если и ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема" . Вы же, как я вам проповедовал, так и пребывайте, какое я вам передал учение, такое и храните; что от меня приняли, того и держитесь, как от меня слышали и научились, так и делайте, то и сохра­няйте. И Бог мира да будет с вами. Аминь!"

И немного побеседовав с ними о душеполез­ном, и все распределив и управив, и все приго­товив и устроив, протянул ноги на ложе своем. И когда братия стояла, и канон обычный пела, и славословила, он сам с братьями немного беседовал. Одному из священников кадилом велел покадить с фимиамом, другому молитву отходную произнести, другим канон на исход души прочитать. И еще было благодарение на устах его, и молитва исходила от уст его, и он, как будто спать захотел или дремать начинал сладким сном — тихо и безмятежно испустил дух. Преставился ко Господу на четвертой не­деле после Пасхи, когда отмечался праздник преполовления Пасхи , в середине Пятидесят­ницы вечером в среду, 26 апреля, в день памяти святого отца Василия, епископа Амасийского. Индикта четвертого, а от сотворения мира, то есть от Адама в год 6094 (1396) , в царство правоверного греческого царя Мануила, кото­рый в Царьграде царствовал, при патриархе Антонии, архиепископе Константинопольском, при патриархе иерусалимском Дорофее, при патриархе александрийском Марке, при патри­архе антиохийском Ниле, при благоверном ве­ликом князе Василии Дмитриевиче, в седьмой год княжения его, при архиепископе Киприяне, митрополите всея Руси, когда он был в Киеве, при прочих князьях благочестивых и христолю­бивых. Всей литовской землей в те дни владел князь великий Витовт Кестутьевич. Это про­изошло во дни христолюбца великого князя тверского Михаила Александровича, и Олега Рязанского, и Андрея Ростовского, и Иоан­на Ярославского, в шестнадцатый год владыче­ства Тохтамыша, он владел тогда Мамае­вой Ордой. Заволжское царство держал второй царь по имени Темиркутлуй, который той страной владел. В те дни он преста­вился.

Когда он умер, собралось провожать его множество народа: князья, бояре, игумены, по­пы, горожане и другие люди. И проводили его честно. Пропев над ним обычное надгробное пение, предали гробу честное тело его. Поло­жили его в славном городе Москве, в монасты­ре святого Спаса, в церкви каменной, на левой стороне от входа. И многие скорбящие тужили по нему, вспоминая добродетельное его житие и душеполезное учение его, и благонравные обычаи его. Особенно стадо его тужило по нему, новокрещеный народ пермский.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования