Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Проф. Михаил Бабкин. Св. Синод Православной Российской Церкви и свержение монархии. По материалам богослужебных книг. Часть первая [история Церкви]


Автор - профессор Российского государственного гуманитарного университета

Аннотация: В статье рассматривается отношение Святейшего синода Православной российской церкви к свержению российской монархии в 1917 г. Источниковой базой исследования служат, главным образом, богослужебные книги, которые были исправлены высшим органом церковного управления в марте и апреле 1917 г. Исправления были сделаны в связи, с одной стороны, с высочайшими актами от 2 и 3 марта – отречением императора Николая II от всероссийского престола за себя и за сына и «условным отречением» (до вынесения Учредительным собранием решения о форме правления в России) великого князя (некоронованного императора?) Михаила Александровича. С другой же стороны – в связи с переходом власти к Временному правительству.

С 3 марта 1917 г. Россия оказалась перед «исторической развилкой»: быть ей монархией (с учётом обширной социальной базы – с реальным шансом стать конституционной) или республикой в той или иной форме. В условиях отсутствия отречения от престола Дома Романовых, Св. синод фактически объявил его «отцарствовавшим» и распорядился вместо молитв за царскую власть творить поминовение «благоверного Временного правительства». В общественно-политическое сознание православной паствы стало внедряться представление о легитимности смены власти, о происхождении власти Временного правительства «свыше», а также о необратимости революционных событий.

Мотивы соответствующих действий членов Св. синода объясняются в русле историко-богословской проблемы «священства-царства». Высшее духовенство стремилось уничтожить, свергнуть царскую власть как своего «харизматического конкурента», чтобы быть единственной властью, обладающей божественной природой, чтобы на практике доказать свой тезис: «священство выше царства», «священство – вечно, божественно и непреложно, а царство земное – изменчиво, бренно и преходяще». В целом, в рассматриваемый период члены Св. синода выступили в качестве одной из составляющих сил российского освободительного движения.

 

Прим. ред.: С научно-справочным аппаратом и с сокращённым названием статья опубликована в номере журнала «Вестник Санкт-Петербургского университета. История» (Т. 62, 2017 г., Вып. 3), посвящённом 100-летию Революции 1917 года: http://vestnik.spbu.ru/html17/s02/s02v3/06.pdf

 

От автора: Статья была мне заказана для номера, посвящённого 100-летию Революции 1917 года. Интересен нюанс. Моя статья членами редколлегии почтенного журнала была направлена на анонимное рецензирование двум оппонентам. Одна из инстанций, как я "вычислил" - МГУ им. М.В. Ломоносова. Получив рецензии, члены редколлегии переслали их мне "для ответа".

Один из рецензентов (не знаю кто и откуда) дал положительный отзыв, высказав небольшие замечания, кои я учёл. По тексту же рецензии другого (по знакомым устойчивым словосочетаниям, общей стилистике, интонации и невнятной аргументации) я без труда узнал моего давнего "оппонента" - Ф.А. Гайду. Разумеется, отзыв его был абсолютно злопыхательский. А главное - на 90 % вообще не относился не только к теме статьи, но и вообще к делу.
(В частности, Гайда требовал от редколлегии журнала, чтобы в сведениях об авторе непременно было указано моё положение в старообрядческой иерархии! Плюс, чтобы Имя Спасителя значилось как "Иисус", но не "Исус". И проч.). В общем, я составил соответствующий ответ на опус "анонимного рецензента".
Редколлегия, ознакомившись с моим ответом на рецензию Гайды, статью ПРИНЯЛА К ПУБЛИКАЦИИ. (В частности, отвечая на бредовое требование/пожелание Гайды, я указал, что я крещён в РПЦ МП по "чину кентавра", и потому без перекрещивания не могу быть принят староверами...). Единственное замечание Гайды, которое я, "приличия ради", всё же вынужден был "учесть" - в написании: "И. Христос"...

 

***

В условиях наблюдающегося в современной России явления политизации религии становится актуальным исследовать богослужебные книги Православной российской церкви (ПРЦ) на предмет исторического развития в них формул поминовения государственных властей.

С 1448 г., т. е. с начала автокефалии (независимости) Русской митрополии от Константинопольского патриархата и вплоть до 1943 г. у «господствующей» в России Церкви не существовало официального, юридически зафиксированного наименования. В законодательстве и различной делопроизводственной документации высших органов управления Российской империи она называлась «Православная Российская», «Российская Православная», «Всероссийская Православная», «Всероссийская», «Православная», «Российская», «Русская», «Русская Православная», «Российская Православная Кафолическая», «Православная Кафолическая Грекороссийская», «Православная грекороссийская», «Православная Греко-Российская», «Греко-Российская», «Российская греческого закона» и «Российская Восточно-православная» церковь. Нередко в одном и том же документе звучали разные варианты названий. При этом в начале каждого слова всех этих названий прописные и строчные буквы писались абсолютно бессистемно, и соответствующие аббревиатуры (например, «ПРЦ», «ПГРЦ», «РПЦ») не использовались.

По многовековой церковной традиции, на каждом богослужении должны произноситься моления о государственной власти. Это очень важный момент в деятельности церкви в её взаимоотношениях с правительством и верующим народом, поскольку церковная служба ориентирована не только на Бога, но и на человека, стоящего в храме. (В период монархии молитвы о царе буквально не сходили с уст церкви: ежедневно все богослужения начинались и заканчивались поминовениями помазанника Божьего, власть царя в течение суток славословилась множество раз. Соответственно, формулы поминовений государственной власти являются своеобразными индикаторами политической позиции духовенства. Они также являются определённым средством пиара власти, создаваемым духовенством и ориентированным своим воздействием на паству.)

О том, что в богослужебных книгах содержится всё церковное учение, говорят святые отцы Русской церкви. Например, святитель Феофан Затворник (1815–1894) констатирует: «Наши богослужебные песнопения все назидательны, глубокомысленны и возвышенны. В них вся наука богословская и всё нравоучение христианское, и все утешения, и все устрашения. Внимающий им может обойтись без всяких других учительных христианских книг».

Исследователями Российской революции практически не задействованы такие исторические источники, как богослужебные чины и молитвословия. В работах специалистов, как правило, лишь упоминается, что в первые дни и недели Февраля 1917 г. высший орган управления ПРЦ – Святейший правительствующий синод - распорядился изменить, в соответствие со сложившейся политической ситуацией, богослужебные чины и молитвословия. Суть их сводилась к замене формул поминовений членов Дома Романовых на молитвы «о благоверном Временном правительстве». Вместе с тем детального рассмотрения комплекса изменённых текстов исследователями не делалось. В данной статье предпринимается попытка восполнить соответствующий пробел, что позволит с новой стороны увидеть политическую позицию членов Святейшего синода в судьбоносные дни Февраля 1917 г., выявить фактически санкционированную им на богослужениях PR-кампанию новой власти. В свою очередь, рассмотрение обозначенных вопросов приблизит читателей к пониманию анатомии российской Революции.

Прежде же укажем на следующие исторические процессы, проходившие с рубежа XIX/XX вв. в области взаимоотношений духовенства ПРЦ и государства. В тот период представителями высшей иерархии ПРЦ постепенно проводилась деятельность, направленная на ограничение участия императора в церковном управлении, на десакрализацию царской власти и на создание в определённой степени «богословского обоснования» революции. (Православные императоры имели определённые полномочия в церкви, но вместе с тем в разграничении их прав государственных и церковных была большая неопределённость. В результате, создавался повод для постоянного недовольства духовенства своим «стеснённым» положением, «угнетённым» из-за прямого или косвенного участия царя в делах церкви. Светская власть (народовластие), не вмешивающаяся в дела внутреннего управления церкви, дающая ей «свободу» действий и тем самым являющая свою благосклонность к религии, – более привлекательная форма государственной власти для стремившегося к «независимости» духовенства.)

Духовенство, стремясь освободиться от государственного надзора и опеки, желало увеличить свою власть за счёт уменьшения прав верховной власти в области церковного управления. В сознание православной паствы постепенно внедрялось представление о царе не как о духовно-харизматическом «лидере» народа и «Божием установлении» (помазаннике), а как о мирянине, находящемся во главе государства. Духовенство (в частности, члены Св. синода) стремилось обосновать, что между царской властью и какой-либо иной формой правления нет, по сути, никаких принципиальных отличий: всякая, мол, власть – «от Бога» [Рим. 13, 1–2]. Кроме того, духовенство широко обсуждало новые модели церковно-государственных отношений, в которых не находилось места для императора как для помазанника Божьего. Рассматривая эти модели и понимая, что они могут реализоваться скорее всего лишь при смене в стране формы государственной власти, представители иерархии вполне допускали саму возможность такой смены. Основным мотивом соответствующих действий высшего духовенства было стремление разрешить многовековую историко-богословскую проблему «священства-царства» в свою пользу.

(Основной вопрос названной проблемы – что выше и главнее: царская или церковно-иерархическая власть? Он обусловлен, в свою очередь, следующим рассуждением. Поскольку Господь Исус Христос есть и Великий Царь, и Великий Архиерей («Царь царем и Архиерей архиереям»), то кого на земле (в мире дольнем) считать Его «живым образом»? земной «иконой Его первообраза»? – Царя или патриарха? У кого из них выше сакральный статус? Кто из них есть местоблюститель Христов, истинный помазанник Божий? Кто является проводником «воли Божией»? Через кого из них в Священной державе реально осуществляется «Божия власть»? Из этих вопросов вытекают и другие, подобные следующим. Над кем нет никого, кроме Бога: над императором или над патриархом? Кто из них может судить всех, но не быть судим никем? Кто из них двоих, диктуя второму свою волю, переступает своеобразные границы? Кто из них может низлагать другого?)

Участвуя в десакрализации царской власти, т. е. волей-неволей выступая на стороне т. н. «освободительного движения», в предреволюционные годы духовенство способствовало прохождению в России секуляризационных процессов.

Наиболее яркое противостояние иерархов ПРЦ монархии (в контексте проблемы «священства-царства») выразилось в первые дни и недели Февральской революции – после высочайших актов от 2 и 3 марта 1917 г.: отречения от престола (за себя и за сына) императора Николая II, а также отказа (временного) от принятия верховной власти великого князя Михаила Александровича.

В «Акте об отказе великого князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти» от 3 марта, в частности, говорилось: «Принял Я твёрдое решение в том лишь случае воспринять верховную (царскую. – М.Б.) власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит …в Учредительном Собрании установить образ правления и новые основные законы Государства Российского. Посему, …прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному правительству, …впредь до того, как …Учредительное Собрание своим решением об образе правления выразит волю народа». Речь шла не об отречении великого князя от престола, а о невозможности занятия им царского престола без ясно выраженной на это воли всего народа России. Великий князь (некоронованный император?) Михаил Александрович предоставлял выбор формы государственного правления Учредительному собранию. До созыва же этого собрания он доверил управление страной созданному по инициативе Государственной думы Временному правительству. Его намерение основывалось на имевших место в российском обществе мнений о возможности существования в России конституционной монархии.)

С 3 марта Россия оказалась в условиях исторической развилки: быть ей монархией (с реальной перспективой принять конституционно-монархическую форму) или республикой (в той или иной форме). Соответствующий выбор должно было сделать Учредительное собрание.

После прихода к власти Временного правительства высший орган управления ПРЦ был поставлен перед необходимостью отражения в богослужебных чинах новой формы государственного правления. Встал вопрос: как и какую государственную власть следует поминать в церковных молитвословиях.

4 марта 1917 г. Св. синодом были получены многочисленные телеграммы от российских архиереев с запросом о форме моления за власть. В ответ первенствующий член Св. синода митрополит Киевский Владимир 6 марта разослал от своего имени по всем епархиям ПРЦ телеграммы (66 внутри России и 1 – в Нью-Йорк) с распоряжением, что «моления следует возносить за Богохранимую Державу Российскую и Благоверное Временное правительство ея». На следующий день, 5 марта, Синод распорядился, чтобы во всех церквях Петроградской епархии многолетие Царствующему дому «отныне не провозглашалось».

Впервые вопрос о молитве за власть Св. синод рассматривал 7 марта 1917 г. Его решением поручалось синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского) произвести изменения в богослужебных чинах и молитвословиях соответственно с происшедшей переменой в государственном управлении. Но не дожидаясь решения этой комиссии, уже 7-8 марта Св. синод издал определение № 1226 «Об изменениях в церковном богослужении в связи с прекращением поминовения царствовавшего дома». Согласно ему, всему российскому духовенству предписывалось: «Во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома возносить моление "о Богохранимой Державе Российской и Благоверном Временном Правительстве ея"».

Анализ этого определения показывает, что, во-первых, в нём Дом Романовых уже 7 марта был провозглашён «царствовавшим»: до решения Учредительного собрания о форме правления и при фактическом отсутствии отречения от царского престола великого князя Михаила Александровича он стал поминаться в прошедшем времени. По роковому стечению обстоятельств (?), в тот же день Временное правительство постановило арестовать отрекшегося императора Николая II и его августейшую супругу, что было исполнено 8 марта. О реакции на это событие российского духовенства в архивах и других источниках нет никаких свидетельств.

Во-вторых, до революции существовала некоторая очерёдность в поминовении государственной и церковной властей. На мирных ектениях первым молитвенно поминался Св. синод, а после него – император и Царствующий дом, а на сугубых ектениях, на великом входе и многолетиях – в первую очередь император и Царствующий дом, а во-вторую – Св. синод; по освящении Св. Даров «первенство» упоминания в «тайных» молитвословиях хотя и было за членами высочайшей фамилии, но на возгласе «В первых помяни, Господи…» первым значился Св. синод. В определении же Св. синода от 7-8 марта устанавливалась новая последовательность: на всех основных службах государственная власть (Временное правительство) стала поминаться после церковной. Т. е. «первенство по чести» в изменённых церковных богослужениях отдавалось церкви, а не государству. На наш взгляд, объяснение этого факта находится в русле рассмотрения проблемы «священства-царства».

Третьей особенностью рассматриваемого синодального определения является фактическое упразднение «царских дней». «Царские дни» имели статус государственных праздников и объединяли собой дни рождения и тезоименитств государя императора, его августейшей супруги и наследника Престола, дни восшествия на престол и коронования их императорских величеств. Эти «дни» носили ярко выраженный религиозный характер: накануне их обязательно служилось всенощное бдение, в сами дни совершались торжественные молебны «о здравии, благоденственном и мирном житии» высочайших особ, а также крестные ходы. В дни восшествия на престол и коронации, как и на пасхальной седмице, полагался целодневный звон. Официально «царские дни» были отменены постановлением Временного правительства 16 марта 1917 г. Однако Св. синод, упразднив поминовение «царствовавшего» дома и распорядившись не поминать на богослужениях Царскую семью, хронологически опередил и предвосхитил постановление Временного правительства об отмене этих государственно-церковных праздников.

Обращает на себя внимание и установленное Св. синодом титулование нового правительства «Благоверным», а страны – «Богохранимой». Согласно терминологии, пришедшей в Россию ещё из Византии, «Благоверный» и «Богохранимый» – это царские титулы. Первый из них, например, в императорской России, был усвоен наследнику Всероссийского престола, поминавшемся на церковных службах «Благоверным Государем Цесаревичем и Великим Князем». «Еще молимся о …Благочестивых царех, и Благоверных царицах», – возносилось на заупокойных прошениях ектений. В доперовское время с этим титулом поминался сам царь и члены его семьи: «О Благоверном и Богом хранимом царе и великом князе, имярек, и о его Благоверной царице и великой княгине имярек, и о Благоверных царевнах, и о всех болярех и воех его, Господу помолимся» и «о Благоверном и Богохранимом царе и великом князе, имярек», – звучало на церковных службах в середине XVII в.

В энциклопедическом словаре конца XIX в. дословно говорится: «Благоверный – то же, что и правоверный, т. е. исповедующий истинную веру. Употребляется у нас при церковном богослужении как титул членов Императорской фамилии, исповедующих православную веру». Помимо этого, в современном издании указывается, что аналоги этого слова – «благочестивый», «правоверный» и «православный». Именно «Благочестивейшими» поминались на церковных службах императоры и императрицы. Более того, одно из значений слова «Благоверный» – название чина (лика) святых императоров, царей и князей.

Второе из рассматриваемых титулований – «Богохранимый». Им, например, поминались на церковных службах государи Алексей Михайлович и Пётр Алексеевич.

Таким образом, члены Св. синода, усвоив 7-8 марта 1917 г. Временному правительству названные титулы, не только дали для паствы практически однозначные и политические, и морально-нравственные ориентиры по признанию новой власти, но и в определённой мере «сакрализовали» новую власть. Вместе с тем нельзя не согласиться со справедливым утверждением, звучащим на страницах «Православной энциклопедии», что Временное правительство не обладало какой-либо сакральностью.

Действия членов Св. синода по изменению богослужений были, на первый взгляд, вполне последовательны и логичны: поскольку до 2-3 марта 1917 г. церковное поминовение царя носило личностный, персонифицированный характер (в большинстве случаев император упоминался в молитвах по имени и отчеству), то упразднение молитвословий о царе казалось вполне закономерным. Однако вследствие отмены Св. синодом поминовения «имярека», автоматически исчезла и молитва о самой царской Богом данной власти [1 Цар. 8, 4–22], освящённой церковью в особом таинстве миропомазания. То есть император в определённом смысле отождествлялся с самой царской властью. Упразднение же Св. синодом молитв об императоре было тождественно уничтожению поминовения царской власти. Тем самым, при сохранении молитвы о государственной власти вообще, в богослужебных чинах произошло сакральное изменение: царская власть оказалась «десакрализована» и уравнена с народовластием. Тем самым фактически был утверждён и провозглашён тезис: «всякая власть – от Бога»; т. е. и смена формы государственной власти, революция – тоже «от Бога».

При этом в некоторых богослужебных текстах поминовение царя носило фактически вероучительный (т. е. в определённом смысле идеологический), смысл. Так, в Богородичном тропаре утрени после произведённой Св. синодом 7-8 марта богослужебной замены, по всем церквам ПРЦ должны были произноситься такие слова: «Всепетая Богородице, […] спаси благоверное Временное правительство наше, емуже повелела еси правити (курсив наш. – М.Б.), и подаждь ему с небесе победу». Этим «вероучительным» молитвословием Синод фактически провозгласил тезис о божественном происхождении власти Временного правительства.

Причём это песнопение, содержащее чёткое указание на происхождение новой власти «свыше», в послефевральский период было весьма распространённым. Оно читалось не только на утрени, но и в чине освящения воинских знамён и последовании двух молебнов: первый из них – «певаемый во время брани противо супостатов», а второй – «певаемый во время брани против супостатов, находящих на ны (по-русски – на нас. – М.Б.)». Все три названных чинопоследования в условиях Первой мировой (или Великой) войны были весьма актуальны.

Весьма схожей с только что процитированным песнопением была изменённая в духе времени одна из стихир утрени службы иконы «Иверской» (из «Минеи дополнительной»). Она была утверждена к повсеместному употреблению 7 апреля единолично архиепископом Финлядским Сергием (соответственно – без Св. синода, находившемся на пасхальных каникулах). В ней молитвенно взывалось ко Господу: «Помози благоверным правителем нашим, ихже избрал еси правити нами (курсив наш. – М.Б.), и победы им на враги даруй».

При этом весьма показательно, что о какой-либо реакции духовенства на «вероучительную новость» о божественном избрании Временного правительства сведений в источниках не обнаружено.

 

(Продолжение следует)

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования