Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Татьяна Сенина (монахиня Кассия). Блудопоклонная ересь Владимира Мосса. Рецензия на статью В. Мосса из сборника "Супружество, закон и благодать" (М., 2001) [антропология]


Кажется, православное учение о девстве и браке всем давно известно. Оно изложено у святых отцов, начиная с великих святителей и преподобных первых веков и кончая почти современными нам Оптинскими старцами и такими праведными людьми, как приснопамятный архиепископ Сиракузский и Троицкий Аверкий (Таушев). Однако, события последних двух лет поневоле заставляют задуматься: всем ли действительно это учение известно? - Поскольку вышедшая два года назад книга иеромонаха Григория (В. М. Лурье) "Призвание Авраама. Идея монашества и ее воплощение в Египте" (СПб.: "Алетейя", 2000), где изложено подкрепленное многочисленными цитатами святоотеческое учение о девстве и браке (хотя о последнем не столь фундаментально, ибо это не входило в задачу автора), вызвала в некоторых кругах острую критику.

Одним из самых настойчивых критиков данной книги стал Владимир Мосс. Известно два варианта его рецензии на книгу о. Григория. Первый существует только в электронном виде (см. В. Мосс, Брак, благодать и закон), второй же, в укороченном виде, был издан и в печатном варианте в сборнике "Супружество, закон и благодать" (Москва, 2001), вышедшем под общей редакцией А. Тер-Григоряна. Составители сборника претендуют на изложение "традиционно православного взгляда на формы брачного и безбрачного христианского бытия". В чем же состоят эти взгляды? Рассмотрим учение В. Мосса, чья статья занимает больше половины книжки (с. 5-41) и дала название всему сборнику.

1. "Воскресшая" и "преображенная" блудная страсть

Говоря о книге "Призвание Авраама", В. Мосс утверждает, что ее автор "склоняется к искушению" "считать брак (в полном смысле, т. е. как соединение во "едину плоть") в некотором роде греховным, несовместимым с благодатью, чем-то характерным скорее для Ветхого, нежели для Нового Завета". всю свою статью В. Мосс посвящает тому, чтобы доказать противоположное: что брак "в полном смысле" не только не несет в себе какой-то печати греха, но что чувственная похоть, которая "правильно" направлена, вообще не греховна, и что "целомудренным является не тот человек, у которого нет сексуальных желаний, но тот, чье желание было очищено от всех паразитических, низменных пожеланий... Если он женат, то его желание должно быть ограничено его женой" (с. 13-14).

"Но это, - пишет далее В. Мосс, - только первая стадия. Когда человек очищается, его желание проникает за завесу плоти, относится к ней, как к иконе, окну или двери в высший, сверхъестественный мир, сквозь которую он видит душу жены, созданную по образу Божию (ибо, как пишет свт. Иоанн Златоуст, "правильно направленный эрос направлен к красоте души, а не к плоти" [1]). Потом ему открывается отражающее Разум Творца прекрасное и разумное устроение мира через истинную науку и искусство, а затем и невидимая, нетварная красота Самого Бога. Таким образом, используя язык платонической философии, его "грубый Эрос" претворяется в "небесный Эрос", на крыльях которого он возносится в сверхчувственный мир неизменной реальности. И тогда он сможет сказать, как это сделал св. Игнатий Богоносец на пути к своему мученичеству в Риме: "Мой Эрос распят", - умерщвлен с тем, чтобы восстать снова уже нетленным" (с. 14).

В сущности, процитированное место выражает главную мысль автора, к которой он на протяжении статьи возвращается с разных сторон. В. Мосс хочет доказать, что чувственное похотение [2] в браке не может быть греховным, но напротив, помогает достигать христианского совершенства: через акт его удовлетворения в браке человек начинает "видеть душу жены", а потом каким-то образом чувственная похоть (ибо именно так называется на святоотеческом языке то, что В. Мосс называет "грубым Эросом" - почему-то с заглавной буквы) претворяется в "небесный Эрос", и человек оказывается "в сверхчувственном мире неизменной реальности". Не забудем, что речь здесь идет о сексуальной, т.е., выражаясь по-святоотечески, блудной похоти, причем в самом сильном ее выражении - во время акта ее удовлетворения.

Это уже какая-то новая аскетика. Из святых отцов мы знаем, что для зрения Бога необходимы долгие подвиги воздержания, самоумерщвления, молитвы; святые отцы отказывались даже от видения лиц противоположного пола, чтобы ум не возмущался разными помыслами; многие святые, жившие в браке, отказывались от брачного ложа (напр., мученики Хрисанф и Дария, св. Иоанн Кронштадтский); некоторые, принужденные родителями против воли вступить в брак, ради любви к воздержанию - а говоря точно, ради любви к Богу и ради достижения чистой молитвы и бесстрастия - бросали своих жен (напр. преп. Алексий человек Божий), иные же бросали жен, когда убеждались в превосходстве девства (как преп. Феона, о котором рассказано в 21-м собеседовании св. Иоанна Кассиана); иные состоявшие в браке ревностно уговаривали своих супругов к воздержанию от сношений (как преп. Мелания Римлянина или мать преп. Феодора Студита св. Феоктиста). Однако, получается, что они зря старались: высшей степени христианской жизни - зрения Бога - оказывается можно достичь... через удовлетворение блудной похоти, устремленной к конкретной женщине - собственной жене.

Такое смелое утверждение следовало бы подтвердить святоотеческими свидетельствами. В. Мосс так и делает, однако, его истолкование святоотеческих цитат довольно своеобразно. Например, толкование высказывания свт. Игнатия Богоносца "Мой Эрос распят". Русский общепринятый перевод его: "Моя Любовь распята", - и под Любовью святитель разумел Господа Иисуса Христа. Так что его высказывание можно прочесть и так: "Мой Господь, Спаситель, Бог, которого я люблю всем умом своим и всем сердцем и душою, распят". В любом случае, здесь Любовь - это Богочеловек, распятый и воскресший. Какое же отношение данная цитата имеет к человеку, который "претворяет" свой "грубый Эрос", т. е. похоть, в "небесный Эрос" - т. е., по мысли В. Мосса, как-то умерщвляет "грубую" блудную похоть, которая, умерев, воскресает в виде "небесной"... блудной похоти?.. И к кому же такое "небесное" похотение должно быть направлено - к той же жене? или, может быть, к Богу?

Кажется, В. Мосс склоняется в пользу последнего мнения. Ибо дальше он цитирует св. Григория Паламу: "Бесстрастие не заключается в умерщвлении страстной части души, но в переносе ее от зла к благу, и в устремлении ее энергий по направлению к божественному. ...венец обретает тот, кто подчинил страстную часть души так, чтобы она, подчиняясь разуму, который по природе должен править, всегда была направлена к Богу, как подобает, через непрестанное памятование о Нем" (с. 14-15, выделено В. Моссом). Однако, при чем же тут блудная похоть? В. Мосс объясняет: "Главная цель христианской жизни - это приобретение Святого Духа... Средство достижения этой цели - это распятие падших страстей всеми методами аскетической жизни: причащением, постом, воздержанием (хотя не обязательно, как мы видели, полного воздержания), всеми добродетелями: "Сдай кровь и получишь Дух" [3]. ...Но главный пункт, который мы хотим здесь подчеркнуть, - ...это то, что все падшее может быть воскрешено... Христос пришел не уничтожить человеческую природу... Он пришел спасти ее и воскресить ее и преобразить ее - всю". Итак, мысль автора ясна: Христос не требует от нас борьбы за полное умерщвление блудной похоти; но христианство, напротив, дает возможность такого "преображения" этой похоти, что через нее - ни много, ни мало - мы сможем узреть Бога.

Но приведенное высказывание свт. Григория вовсе не дает места подобным толкованиям. Святитель пишет о покорении страстной части души уму через непрестанную память о Боге - т. е. через непрестанную молитву. Но любому человеку, хоть как-то боровшемуся со страстьми и похотьми своей плоти, должно быть ясно, что нет ничего более противоположного и мешающего друг другу, чем непрестанная память Божия, любовь к Богу (всем сердцем, всемпомышлением, всей душою) - и блудное похотение, будь оно и в браке. Между прочим, наивысший "успех" процесса удовлетворения этого похотения полагают обычно как раз в том, чтобы дойти до такого состояния, чтобы забыть вообще про все на свете; В. Мосс, между тем, видимо, полагает, что высший успех этого дела - в том, чтобы на высшей точке выйти в некий "астрал" [4], где зрится "сверхчувственный мир неизменной реальности".

К учению св. Григория Паламы это не имеет никакого отношения. Вот что пишет святитель про брак: "Бог... призывает нас. Что же делать зовет Он? Работать в винограднике. А это значит трудиться над рождиями, т. е. над собою. ...Что делая? Отсекая от себя все, что есть не только не нужного и бесполезного, но и препятствующего приносить плоды, достойные житницы Божией. Что же это такое? - богатство, утехи, слава суетная, все текучее и преходящее, всякая страсть душевная и телесная, срамная и зловредная, всякое слышание и видение, и всякое слово, вред душе причинить могущее. Ибо кто всего этого не отсечет, и сердца с наивеличайшим тщанием не очистит от таких приростков, тот никогда не принесет плода для жизни вечной. Можно и в супружестве живущим достигнуть такой чистоты, но весьма с большою трудностию. Почему все, от юности благоволение Божие улучившие, острейшим оком ума взирая на оную жизнь и благ тамошних сделавшись любителями, преподобно бегают брака, так как и в воскресение, как сказал Господь, ни женятся, ни посягают, но яко Ангели Божии суть (Мф. 22:30). Кто таким образом желает быть Ангелом Божиим, тот справедливо еще здесь, подобно сынам воскресения оного, держит себя выше телесного смешения. ...желающим никогда никакого не давать супостату случая к соблазну - следует удерживаться от брака" (Ко Ксении, 9-10; выделено мною).

Святые отцы не учили, что какая-то конкретная страсть может "преобразиться" так, что останется по сути страстью, но будет обращена к Богу. Они учили, что вожделетельная сила души, которая обычно человеком "расходуется" на разные страсти, приобретет правильное направление - к одному лишь Богу; это и называется в аскетике бесстрастием. Поэтому свт. Григорий Палама, вслед за преп. Максимом Исповедником, говорил о "единой энергии" Бога и святых: "Блаженно претерпевают святые божественное сияние, и едино есть сияние их и Бога их, ибо... Максим назвал единой энергию Бога и святых" [5]. Естественно, что в энергии Бога нет никакого места для "сексуальности", пусть даже и "преображенной", ибо она и причастие Богу попросту несовместимы [6]. "Преображенная страсть" - это вообще немыслимое сочетание. "Страсть, - определяет прп. Иоанн Дамаскин, - есть неразумное движение души по причине представления блага или зла. ...страсть есть движение, производимое одним в другом. Энергия же есть движение деятельное. ...энергия есть движение согласно с природою, а страсть - вопреки природе. ...энергия называется страстью, когда она возбуждается не согласно с природою, или когда кто-либо возбуждается сам от себя или из-за другого" (Точное изложение православной веры. Кн. 2, гл. XXII). Как страсти ни "преображай", они все те же страсти. Потому-то святитель Григорий, которого цитирует Мосс, говорит о "переносе от зла ко благу" не страстей, а именно "страстной части души" (что вовсе не одно и то же), и об "устремлении ее энергий по направлению к божественному" (выделено мною). Таким образом, антропология В. Мосса никак не согласуется со святоотеческим учением.

Из изложенной в рецензии теории невозможно понять - и В. Мосс этого никак не объясняет, - отношения Церкви к удовлетворению чувственной похоти в браке. Во-первых, плотская супружеская жизнь строго запрещена во все посты, накануне больших праздников и постных дней, а главное - накануне причастия. [7] 

2. "Сексуальность" как мы ее не знаем

К сожалению, В. Мосс не особенно считается со святоотеческим учением. С утверждением о. Григория (Лурье), святоотечески обоснованным (о чем В. Мосс не упоминает, так что в контексте его статьи можно подумать, что это утверждение о. Григорий выдумал сам), что блудное похотение появилось только после грехопадения и потому не свойственно человеческой природе, как она была создана изначально (а значит, не должно быть свойственно и человеческой природе, возрожденной во Христе), он соглашается лишь "до некоторой степени" (с. 16). "Мы согласны, - пишет он, - что сексуальности в том виде, в каком она нам известна, в раю не было... Тем не менее, Православным учением является также то, что брак был создан в Раю между Адамом и Евой" (с. 16). В. Мосс полагает, что "сексуальность" все же в раю была, но в том виде, в каком мы ее не знаем, "в непадшей форме" (там же). Дальше он, не приводя никаких святоотеческих доказательств сего утверждения, начинает рассуждать о "значении полового различия", "биологических доказательствах" (с. 17) и о "монадной стадии в жизни Адама": "нет доказательств того, что Адам изменился из некоего сорта бесполого андроида в самца биологического вида, когда он вошел в Рай и Ева была создана из его ребра. ...переход от монады до Рая к диаде в Раю никоим образом не был неким оригенистским падением до Падения. Все в Раю было все еще "хорошо" и полностью свободно от греха. Но это было безгрешное состояние, в котором сексуальность [в том виде, в каком мы ее не знаем? - Т. С.] уже играла важную часть - ...в смысле того, что различия между полами были теперь значимы и важны. Каким образом они были значимы и важны? ...Адам нуждался в помощнике, который бы помогал ему, и который был бы похож на него, но не был бы абсолютно таким, как он. В чем же тогда могла состоять эта помощь? Ясно, что не в том (как предлагают некоторые), чтобы производить других людей. ...Восполнение должно было быть не в физическом плане, а в плане душевном" (с. 18-19).

Итак, если оставить в стороне довольно странные для ушей православного, привыкшего к святоотеческой терминологии, слова вроде "бесполого андроида" или "монады", В. Мосса, кажется, следует понять так: "сексуальность", как мы ее не знаем, была каким-то "восполнением в плане душевном" (что это значит, автор, к сожалению, не поясняет) Адама Евою. Но не совсем понятно, при чем же тут все-таки "сексуальность, как мы ее знаем"? Эти две вещи не имеют никакой связи. Свв. мученики Хрисанф и Дария "в плане душевном" очень даже помогали друг другу [8], при этом совершенно обходясь без "сексуальности", и подобных примеров много. Взаимопомощь супругов в деле спасения там имела место, но от плотских сношений они при этом отказывались - как от чего-то такого, что в деле спасения как раз мешает

3. "Великое таинство" по В. Моссу

В. Мосс богословствует дальше: "закон физического влечения и единения описывается Ап. Павлом как "великое таинство" (Еф. 5:31). ...брак мужа и жены - это великое таинство, потому что он создан для того, чтобы символизировать еще большее таинство - единения Христа и Церкви" (с. 21). Но что пишет Апостол? "Сего ради оставит человек отца своего и матерь и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину. Тайна сия велика есть: аз же глаголю во Христа, и во Церковь" (Еф. 5:31-32, выделено мною). Итак, слова "тайна сия" Апостол однозначно относит к Христу и к Церкви, а не к браку, причем подчеркивает это [9]. Апостол просто использовал для характеристики тесного, телесного в буквальном смысле единения Христа и Церкви (ибо все православные составляют в буквальном смысле Тело Христово, причащаясь Его Тела и Крови), сравнение этого единения с браком, как символом наиболее тесного у людей единения. Но выводить из этого сравнения заключение, что брак "был создан для того, чтобы символизировать" единение Христа с Церковью, - по меньшей мере, некорректно. С таким же успехом можно сказать, что змеи и ехидны были созданы для того, чтобы символизировать фарисеев и саддукеев, поскольку Христос неоднократно проводил такие сравнения [10].

В. Мосс пишет о том, что "сексуальность" естественна и свойственна человеку от начала его создания. Однако так не считал даже "апологет" христианского брака св. Иоанн Златоуст, на чье учение о браке В. Мосс с особенной силой упирает. Странно: о. Григорий, книгу которого Мосс критикует, посвятил разбору учения Златоуста несколько десятков страниц; рецензент же его, чтобы доказать "неправильность" этого разбора, ограничился всего несколькими цитатами, причем никак не объяснил и даже не упомянул о разнице между "ранним" (беседа "О девстве") и "поздним" Златоустом во взглядах на брак [11]. 

А вот что пишет св. Иоанн Дамаскин: "Христос воспринял все естественные и беспорочные страсти человека. Ибо Он воспринял всего человека и все, что принадлежит человеку, кроме греха... Он воспринял все, для того чтобы все освятить" (преп. Иоанн Дамаскин, Точное изложение православной веры, кн. 3, гл. ХХ). Следственно, то, что Господь не воспринял (а именно - брак), не является естественной необходимостью нашего естества. Напротив, позволение брака тем, кто не может воздерживаться, есть именно уступка падшему естеству, а не естеству как таковому. Естеству, воскресшему со Христом, никакая "сексуальность" не может быть присуща в принципе, недаром ведь высшая степень чистоты заключается, по святым отцам, в том, чтобы не иметь ни помыслов, ни движений блудной страсти. "Целомудр тот, - говорит св. Иоанн Лествичник, - кто и в самом сне не ощущает никакого движения или изменения в том устроении, в котором он пребывает. Целомудр, кто навсегда стяжал совершенную нечувствительность к различению тел" (Лествица 15:6-7). И Апостол говорит: во Христе "несть мужеский пол, ни женский" (Гал. 3:28).

Далее в качестве аргумента В. Мосс приводит пример из жития св. Бригитты Ирландской, которая посодействовала тому, чтобы некая жена стала "страстно любить" своего мужа. Подобная цитата может навести лишь на мысль, что житие это, дошедшее до нас через многие поколения переписчиков-еретиков, не подлинно или испорчено. Святые не могут потакать чьим-либо страстям, будь это даже "страстная любовь" супругов. Конечно, нельзя иметь чего-либо против супружеской любви, но цель любого христианина - умерщвление всех страстей. Ибо заповедь Божия требует ради Господа не только отречения от земных благ: "Аще кто грядет ко Мне и не возненавидит отца своего, и матерь, и жену, и чад, и братию, и сестр, еще же и душу свою, не может мой быти ученик" (Лк. 15:26). Стоит заметить, что здесь жена перечисляется наравне с родителями и детьми, т. е. никакой разницы между любовью к ней и к другим родственникам Господь в принципе не делает.

В. Мосс пишет: "Латинский взгляд... основан на предпосылке, что сексуальное желание и наслаждение изначально греховны, даже в браке. Таким образом, брак может быть оправдан и греховность его радостей прощена, только если его целью является рождение детей". Он считает такой взгляд на брак "мрачным", ведущим "к большому числу извращений" (с. 25). Но не тот же ли "латинский" (т. е. по мысли В. Мосса - еретический) взгляд содержится в апостольских словах: жена "спасется чадородия ради" (I Тим. 2:15); в словах св. Максима Исповедника: "Не пища зло, но чревоугодие, не деторождение, а блуд" (О любви III, 4), - св. отец не сказал: "Не брачные наслаждения, а блуд"; в словах, вложенных в уста супругов свт. Григорием Богословом: супруги хвалят взаимную любовь и поддержку (что само по себе может иметь место и без плотской любви, как уже было сказано выше), а также то, что "и земля, и эфир, и море цветут чадородием - дарами супружества" (Похвала девственности)? У св. отцов брак при плотском сожительстве супругов никогда не мыслился без чадородия, и этот взгляд был всегда общим у православных.

Совершенно однозначно учит об этом предмете и св. Григорий Палама, который в беседе на Введение во храм Пресвятой Богородицы поясняет, почему Христу подобало родиться от Девы: "Божие Слово и Сын сущий... становится Сын Человеческий, Сын сия Приснодевы... неизменный по Божеству, безупречный по человечеству, ...Который ...был единственным не зачатым в беззакониях, ни во грехах чревоносим, - как это свидетельствует Давид о самом себе, а также о каждом человеке, - чтобы согласно воспринятому (человеческому естеству) быть совершенно чистым и непорочным... Рождается же Он от Девы, потому что плотское вожделение, будучи независимым от воли и непокорным закону духа, хотя у некоторых силою воли и держится в рабстве и послабляется целомудренным образом только ради деторождения, - как-то от начала привносит осуждение, будучи тлением, и называется так, и рождает, конечно, для истления и является страстным движением человека, не сохранившего чести, которую наше естество приняло от Бога [т. е. девственной жизни в раю. - Т. С.], но потом уподобилось животным" [12].

4. Новая аскетика: быстрый способ избавиться от блудной страсти...

Но В. Мосс придерживается иных взглядов; чадородие, как он считает, вовсе не главная цель брака: "брак это не столько продолжение рода, сколько новое творение, он творит онтологические изменения в находящихся в браке, говоря точно, они уже не двое, а одно. В этой одной плоти не может уже быть блуда, и сама идея "блуда под венцом" должна быть категорически отвергнута, как противоречивое выражение" (с. 27). "Блуд под венцом" - выражение из книги "Призвание Авраама" (с. 171). Автор книги имел в виду как раз плотскую жизнь супругов, когда они не только не считают, что брак есть, по выражению св. Иоанна Златоуста, "лекарство", с помощью которого невоздержные поначалу должны приходить к полному воздержанию и к христианскому идеалу девственной жизни, - но полагают, что венчание просто-напросто "дает благословение" на плотские наслаждения сами по себе, а не в качестве "лечения" от невоздержной похоти, которая по сути своей все равно есть грех (как любая страсть и похоть), будь то в браке или нет.

В. Мосс отстаивает как раз последнюю точку зрения. по его мнению, брачное благословение автоматически уничтожает греховность блудной страсти: после венчания "сексуальные страсти у мужчин и женщин остаются падшими, но выражение этих страстей в браке не греховно, подобно тому, как принятие пищи после благословения не греховно. Напротив, постоянное воздержание от близости греховно, поскольку оно отрицает брак как таинство "единой плоти"... благодать брака в рамках отношений "единой плоти" очищает и преображает страсти". Еще одно новое слово в аскетике: оказывается, чтобы раз и навсегда избавиться от блудной страсти [13],   вовсе не надо никаких трудов и потов, как о том писали Отцы, а надо просто вступить в брак - и "благодать брака" сразу сделает тебя в плане блудной страсти безгрешным! [14]. 

Сравнение с благословенной едой нельзя назвать корректным. В раю Адам и Ева вкушали пищу, но они не жили плотской жизнью. Следовательно, простого уравнения чувства голода к пище и блудного желания не может быть. Все святые отцы заповедали буквально до крови бороться с последним, но никто из них не осуждал первое, осуждается лишь злоупотребление пищей. Если уж сравнивать брак с едой, то скорее подойдет такое сравнение. Церковный устав поста достаточно строг, и не все могут следовать ему; если человек, который по немощи допускает в пост какие-то послабления против устава (скажем, ест рыбу, когда не положено), делает это с некоторой горечью и сокрушением от того, что не может поститься, как должно, то послабление не будет ему в осуждение. Если же он, пользуясь этим послаблением, начнет потакать своему чревоугодию, услаждаться разнообразием пищи (пусть и постной) и т. п., то это уже не безгрешно. Точно также и в браке, если у супругов, понимающих, что христианский идеал есть девство, сознающих, что они по немощи и страстности не могут пока приблизиться к нему, и соединение "во едину плоть" бывает с примесью некоторой горечи, - про такой брак безусловно можно сказать по апостолу: "брак честен и ложе нескверно". Если же супруги будут просто наслаждаться друг другом, не думая о христианском идеале и полагая, что их на это "благословили" венчанием, и свой брак превратят в повод потакать страстям, то это не может быть безгрешным.

Непонимание этого В. Моссом лучше всего видно из 6-го раздела его рецензии ("Брак и монашество"): он не понимает, почему имевшие даже по несколько жен ветхозаветные праведники вроде св. Авраама оказываются жившими по благодати Нового Завета, в то время как христиане, предающиеся "наслаждению брака", живут еще ветхозаветной жизнью (с. 30). Заметим, что этот вопрос следовало бы задать не о. Григорию (как это делает Мосс), а св. отцам, на основании писаний которых о. Григорий сделал соответствующие выводы. В. Мосс не потрудился опровергнуть святоотеческие цитаты, которых в книге о. Григория приведено довольно много, но поспешил заявить, что о. Григорий не прав, т. к. "согласно схеме о. Григория" (с. 30) невозможно объяснить один случай из жития английской святой преп. Вульфхильды, которая была зачата супругами по Божию повелению после многих лет девственной жизни: "они вернулись к "супружескому удовлетворению", т. е. к удовлетворению "блудной страсти, хотя бы и ограниченной", которое, по о. Григорию, греховно и ведет к смерти. Но мог ли Бог призвать кого-либо удовлетворить греховную похоть?" (с. 30). Рассуждение это в корне неверно.

Во-первых, какая "блудная страсть" и "греховная похоть" могла быть у супругов, проведших 18 лет в девстве и соединившихся вновь не по своему желанию, а по Божию повелению? И какое "супружеское удовлетворение" могли они получить, уже вкусив за почти 20 лет сладость девственной жизни? Очевидно, что тут могло иметь место только практически бесстрастное (или с некоторой горечью) соединение, ради исполнения воли Божией; кроме того, после этого супруги, конечно же, опять вернулись к прежнему девственному образу жизни. Как можно таких супругов приравнивать к тем, кто "блудодеяния ради" вступает в брак, - непонятно. Этот случай как раз правильно было бы сравнить с зачатием Исаака уже омертвевшими Авраамом и Саррой, или с зачатием Богородицы Иоакимом и Анной в их старости.

Следовало бы В. Моссу [15] прочитать хотя бы 11-ю Омилию свт. Григория Паламы "О честном и животворящем Кресте". Святитель говорит: "Многие же еще и прежде явления Креста Христова, бывшие до Закона [Моисеева. - Т.С.] и после Закона, были засвидетельствованы Самим Богом, как други Божии. ...Но как же это так, что и прежде Креста [16] они провозглашены "друзьями Божиими"? - Я вам объясню это... Крест Христов, и не явившись еще, был уже среди праотцев: ибо тайна его совершалась среди них. Я не буду ныне говорить об Авеле, Сифе... - чтобы нам начать от Авраама, который был наименован "Отцем многих народов": Иудеев - по плоти, нас же - по вере. ...Какие первые слова, говоря ему, Бог произнес? - "Изыди от земли твоея, и от рода твоего, и иди в землю, юже ти покажу" (Быт. 12:1). Таким образом, в самых этих словах заключалась тайна Креста, ибо это же прямо являет Павел, который, хвалясь Крестом, говорит: "Мне мир распяся" (Гал. 6:14). Ибо для бегущего без оглядки из отечества или от мира, земное отечество и мир умерли и оставлены без внимания, а это и есть Крест. ...первая тайна Креста заключается в бежании от мира и удалении от близких по плоти, если они препятствуют благочестию и отвечающему сему образу жизни, и в телесном аскетизме... Вторая же тайна Креста заключается в распятии себя для мира и страстей, когда они бегут от нас. Но не могут, конечно, они убежать от нас, ни мы не возможем разумно действовать, если только не будем в созерцании Бога... К этому же обращает наше внимание и великий Павел: "Духом ходите, - говорит, - и похоти плотския не совершайте" (Гал. 5:16)".

Совершенно очевидно, что свт. Григорий, живший через 10 веков после тех египетских отцов, чье учение разбирал в своей книге о. Григорий, здесь излагаетто же самое учение о том, что ветхозаветные праведники жили уже по Новому Завету. Из этого необходимо следует вывод, что это учение было всегдаучением Церкви; если же некоторые христиане теперь об этом позабыли, то о. Григорий в этом не виноват.

5. ...И новые толкования Св. Писания

В. Мосс дает довольно своеобразное толкование известного места из послания Ап. Павла (I Кор. 7:32-35): "Поразительная деликатность, отсутствие фанатизма и божественное здравомыслие этого объяснения. Здесь вообще не идет речи о сексуальности. Девство предпочтительнее брака не потому, что оно исключает сексуальность (sic!), но потому, что в нем меньше поводов отвлекаться от "единого на потребу" [17]. ...Итак, девство для Ап. Павла предпочтительнее бракане потому, что в нем меньше сексуальности, более того, оно предполагает больше сексуальности [18], поскольку на нем больше борьбы с сексуальными помыслами и фантазиями, чем на более спокойном пути брака, в котором есть разрядка сексуальной энергии [19]. С точки зрения сексуального возбуждения, брак даже предпочтительнее, чем девство - "лучше жениться, чем разжигаться" (I Кор. 7:9). Девство открывается в своем превосходстве только в контексте христианской жизни, взятой как целое: ценой острой борьбы с сексуальными искушениями дева может посвятить себя более целостным образом службе одному Богу..."[20]   (с. 29).

А вот святоотеческое толкование на то же самое место из Ап. Павла: "О девстве и душевной святыне учит всех нас наилучший советник Апостол Павел. Степень девства почитает он совершеннейшею и высшею самого мира. Кто имеет жену, говорит Апостол, тот имеет попечение, како угодити жене; а живущие в девстве всегда имеют у себя одно попечение, како угодити Господеви (I Кор. 7:32-33). Первое попечение ведет в муку, а последнее в жизнь вечную. Блажен человек, который имеет попечение угодить Господу и тело свое сохранить чистым, чтобы соделаться святым и нескверным храмом Христа Царя" (преп. Ефрем Сирин, О девстве). По логике В. Мосса, св. Ефрема - как, видимо, и о. Григория, - следует зачислить в нездравомыслящие фанатики. Ну что же, тогда о. Григорий оказывается в таком обществе, какого любому православному можно только пожелать.

6. Не ходите, девки, в монастырь!

Но что же думает В. Мосс о монашестве? Ведь при чтении изложения его концепции христианского брака сразу возникает вопрос: зачем тогда монашество?

Как будто бы на словах он одобряет монашество и даже приводит несколько цитат из св. отцов и Писания, однако, подчеркивает, что "для большинства людей... целомудрие обретается через благодать брака, соединенную с определенным ритмом супружеской близости и воздержания... Некоторым, однако, дается другой дар, дар монашества, что сопряжено для них с прямым нападением греховных страстей" [21] (с. 31).

Далее он пишет: "монашество это более естественное и подходящее состояние для падшего человека. Тем не менее, для большинства этот "прямой подход" слишком опасен..." (с. 32). Итак, достаточно ясный и недвусмысленный вывод из этого раздела читатель может сделать такой: монашества и девства лучше избегать, там опасно, это путь для "фанатиков"; да и в самом деле, зачем идти в монахи, если в браке, по В. Моссу, можно выходить в "мир неизменной реальности" через акт "исполнения супружеского долга"...

Но В. Мосс на этом не останавливается. Заключение его рецензии называется "Брак и ересь". Здесь он делает маленькое историческое описание ересей пелагианства и монофизитства, у последователей коих встречалось плохое отношение к браку, и между прочим замечает: "Обе ереси зародились в монашеской среде..." Казалось бы, довольно безобидное замечание фактологического плана. Но в контексте предыдущей главы и всей статьи в целом оно наводит читателя на мысль, что монашество и девство не только "опасно", но и вообще может привести "к ереси", а потому дважды и трижды не следует стремиться к нему.

В свете этого напрашивается вывод, что данная статья содержит (хотел того автор или нет) подспудную хулу на девство и монашество.

7. Святые отцы и... пастырская ошибка?

В заключении В. Мосс пишет: "О. Григорий подчеркивает, что можно лишь советовать, рекомендовать принять монашество. Мы бы добавили: и только некоторым, по индивидуальному усмотрению. Но если это только рекомендация для некоторых, то это не может быть заповедью для всех. А если это не заповедь для всех, то это не может быть частью Нового Завета, который состоит в исполнении определенных заповедей..." (с. 37). В этом рассуждении сразу две ошибки.

Во-первых, автор делает добавку от себя, а потом от нее переходит к дальнейшим общим выводам так, как будто бы это и есть церковное учение. Однако, со святыми отцами его добавка никак не согласуется. Если совет к девству (о. Григорий в своей книге, хотя и говорил о монашестве, его формах и т. д., но рассматривал его в общем контексте христианского идеала девства, который может существовать в разных формах в разные эпохи, ведь и монастыри в современном их виде появились далеко не сразу, а девственники были всегда) следует давать только "по индивидуальному усмотрению", то получается, чтовсе святые отцы допустили грубую пастырскую ошибку, распространяя свои увещания к девству в общей массе христиан: практически у всех святых отцов мы найдем апологию девства, различные поучения и увещания к соблюдению девства (именно девства, без обязательного ухода в монастырь), рассчитанные на самую широкую публику. Но мы не найдем таких же поучений и увещаний к тому, чтобы вступать в христианский брак. Напротив, вступать в брак святые отцы как раз советовали "в индивидуальном порядке", если представлялся случай (скажем, некоторым хотящим идти в монастырь советовали вступить в брак; но это бывало не так уж часто). Естественно, что таких случаев было весьма ограниченное количество, ибо большинство людей вступает в брак, ни с кем (а меньше всего со святыми отцами) не советуясь, а просто потому, что им так хочется, и что "все так делают".

Во-вторых, "в исполнении определенных заповедей" состоял как раз Ветхий Завет. Конечно, Христос расширил понимание этих заповедей, таких как "не убий", "не прелюбодействуй" и т. д., однако, когда его спросили о "наибольших заповедях" (Мк. 12:28-31), он повторил две заповеди Ветхого Завета - любить Бога всем сердцем, душою и помышлением (Второзак. 6:4-5) и любить ближнего как самого себя (Лев. 19:18). Апостол Павел, вслед за Спасителем, справедливо утверждал, что в последней заповеди заключается все заповеди и "весь Закон" (Рим. 13:9; Гал. 5:14). Отсюда необходимо следует, не в заповедяхотличие Нового Завета от Ветхого. А в чем? - Как раз в совете, данному богатому юноше: "Аще хощеши совершен быти..." (Мф. 19:21). Именно в этом следованию совету, т. е. тому, что выше обязательных заповедей (за неисполнение которых уже следует необходимое наказание, как это и в Ветхом Завете было, так что и тут нет разницы), как повторяет о. Григорий вслед за прп. Иоанном Кассианом [22] и египетскими свв. Отцами, и заключается совершенство Нового Завета.

Посему следует сделать вывод, что В. Мосс просто даже и не понял идеи той книги, которую взялся критиковать - и которая, между прочим, посвящена отнюдь не браку, как это может показаться из нападок ее критиков, а монашеству и христианскому идеалу девства, - также как не понял и реального различия Нового и Ветхого Заветов. Идеи же самого рецензента не только плохо согласуются со святыми отцами, но выходят далеко за рамки святоотеческого православного учения о страстях и о борьбе с ними, особенно в области попыток найти какую-то приемлемую для православных безгрешную "сексуальность", - настолько далеко, что можно, видимо, говорить о пропаганде В. Моссом новой блудопоклонной (назовем ее так) ереси, учения, по сути подобного тому, которое проповедовали Х. Яннарс, П. Евдокимов, В. Соловьев и С. Булгаков, и которое подверг основательной критике о. Патрик Рансон в своей книге "Учение нео-православных о любви" (Pere Patric, La Doctrine des Neo-orthodoxes sur l'Amour).

Таким образом, в отношении идей следует признать опасной вовсе не книгу о. Григория, как это утверждает В. Мосс (с. 6), а статью самого В. Мосса, что можно показать и на конкретных примерах. Мне лично известен человек, вполне здравомыслящий и в зрелом возрасте, который по прочтении книги "Призвание Авраама" обратился в Православие и стал членом Церкви (РПАЦ); мне также известно, что один молодой человек, прочитав статью В. Мосса, сказал, что статья ему понравилась, но что он тут же этим обеспокоился и, поразмыслив, понял, что она именно потому ему понравилась, что потакает его греховным наклонностям и страстям.

В заключение приведу высказывание преп. Максима Исповедника, которое неплохо было бы заучить и уразуметь В. Моссу и его единомышленникам, прежде чем писать свои статьи.

"Совершенная душа есть та, коея вожделетельная сила вся совершенно устремилась к Богу" (О любви, сотница третья, 98).


Примечания

 [1] Из этой цитаты, однако, вовсе не следует, что любовь, направленная к душе, должна реализовываться через удовлетворение похоти плоти, так что непонятно, зачем ее тут приводит В. Мосс.

 [2] Речь идет именно о похотении, а не о сношении, которое в браке позволено в установленное время и само по себе греховным считаться не может.

 [3] Так в тексте; довольно оригинальный перифраз известной святоотеческой цитаты: "Дай кровь и приими Дух".

 [4] позволю себе здесь употребить этот оккультный термин, ибо никакого святоотеческого термина для того места, куда, как считает В. Мосс, можно выйти через "преображенный" чувственный экстаз, не существует.

 [5] Письмо к Иоанну Гавре II. 344.30-345.2.

 [6] Недаром накануне Причастия Церковь запрещает супружеские отношения.

 [7] В житиях святых описаны даже случаи, когда Дух Святый не сходил на освящаемые дары во время литургии, пока не удалялись от престола недостойные служители, накануне бывшие со своими женами.

 [8] Они договорились жить в браке девственно, а после смерти родителей организовали две обители - мужскую и женскую, куда собрали множество народу; в итоге, население города возмутилось: девицы и жены кричали, что "лишились из-за Хрисанфа своих женихов и мужей", а юноши и мужчины - что "лишились из-за Дарии своих невест и жен". Святые супруги были схвачены, исповедали себя христианами и были замучены. Не похоже, чтобы такой образец христианского брака одобрялся В. Моссом.

 [9] "Тайна сия велика..." - это 32-й стих Послания, а не 31-й, как указывает В. Мосс.

 [10] О том же говорят и св. отцы. Св. Николай Кавасила пишет: "...единение Его [Бога] с возлюбленными выше всякого единения, так что сего никто не может понять и изобразить каким-либо подобием. Потому и в Писании нужны были многие подобия, дабы можно было обозначить оное соединение, так как одного подобия было недостаточно, и то указывает оно на жителя и дом, то на виноградную лозу и ее ветви, то на брак, то на члены и главу, из коих ничто не равно оному единению; ибо от сих уподоблений нельзя точно дойти до истины. ...кажется, что брак и согласие членов с головою всего лучше обозначают связь и единение, но и сие весьма далеко отстоит от истины, и нужно еще многое, чтобы объяснить сущность дела. Ибо брак не так соединяет, чтобы соединенные пребывали и жили друг в друге, что случилось со Христом и Церковью. Почему божественный Апостол, сказав о браке: тайна сия велика есть, прибавил: аз же глаголю во Христа и во Церковь (Еф. 5:24), показывая, что удивляется не сему, а оному браку" (О жизни во Христе, слово 1:14-17). Итак, св. отец говорит, что брак взят апостолом просто как одно из удачных сравнений, и не более того.

 [11] В. Мосс приводит цитату из св. Иоанна Златоуста, как будто бы подтверждающую его взгляд на "великое таинство" брака (с. 21-22). Но, как показал о. Григорий (Лурье) в своей книге, "апологию" брака у "позднего" Златоуста следует рассматривать в контексте всего учения святителя, чье учение о браке на самом деле не противоречит его более ранней беседе "О девстве", где Златоуст говорит, толкуя 7-ю главу I Послания к Коринфянам: "Кто поймет, что ему советуется вступать в брак не потому, чтобы брак был верхом добродетели, но потому, что в нем самом Павел осуждает такую похотливость, от которой ему невозможно удержаться без брака, тот, устыдившись и покраснев, тотчас постарается избрать девство и уклониться от такого бесчестия" (О девстве, 27; выделено мною). Но если бы даже действительно св. Иоанн имел в виду именно то, что хочет приписать ему В. Мосс и другие подобные исследователи (взгляды некоторых из них рассматривает о. Григорий в своей книге), то из этого следовал бы только вывод, что "поздний" Златоуст подпал под влияние своей не слишком аскетической константинопольской паствы, которая принудила его умерить свои требования, и он погрешил против общего святоотеческого учения (которое было в целом именно таково, каково оно в беседе св. Иоанна "О девстве"). Но это, к счастью, не так. Святитель говорит, что "поистине сия любовь [между мужчиной и женщиной] всякой тирании тиранственнее" (Беседы на послание к Ефесянам, XX, 1); но эта тирания свойственна лишь естеству падшему, ибо "после преслушания, после изгнания из рая, - тогда начинается супружеское житие. До преслушания жили как ангелы, и не было речи о сожитии. И как это могло быть, когда они свободны были от телесных потребностей? Таким образом, вначале жизнь была девственная; когда же по беспечности (первых людей) явилось преслушание и вошел грех, девство отлетело от них, так как они сделались недостойными столь великого блага, а вместо того вступил в силу закон супружества. Подумай же, возлюбленный, как велико достоинство девства, как высоко и важно это состояние..." (Беседы на Книгу Бытия, XVIII, 4). После падения муж и жена оказались связаны "цепью вожделения" (Восемь слов на Книгу Бытия, IV, 1); о. Григорий в своей книжке, исправляя русский перевод (где вместо этих слов стоит "союзом любви") справедливо замечает, что это вожделение можно назвать естественным только для падшей человеческой природы, но "никакие "цепи" не имеют никакого отношения ни к первоначальному творению Божию, ни, еще менее, к обоженному человечеству во Христе" (В. М. Лурье, Призвание Авраама... 139-140).

 [12] Святитель Григорий Палама, Беседы (Омилии). Часть 3 (М., 1993) 78-79. Выделено мною.

 [13] На борьбу с коей и у великих святых уходили порой десятки лет.

 [14] Но - как же тогда объяснить стих 50-го псалма, который каждый день читали и читают все христиане, в т. ч. зачатые в законном венчанном браке: "Се бо в беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя"? (С процитированным выше объяснением, сделанным св. Григорием Паламой, В. Мосс, очевидно, не согласен.) И почему Церковь запрещает вступать в брак неограниченное число раз, а второбрачных и третьебрачных уже венчает с покаянными молитвами, - хотя Церковь и снисходит к их немощи, но дает им понять, что они действуют по похоти, вступая в брак вторично; в чине о двоебрачном священник читает такую молитву: "Владыко Господи Боже наш,... очисти грехи наша, и беззаконие прости твоих рабов, призывая я в покаяние, подая им прощение прегрешений,... ведый немощное человеческого естества, Создателю и Содетелю, Иже Рааву блудницу простивый и мытарево покаяние приемый, ...рабы Твоя (имена) соедини друг другу любовию, даруй им мытарево обращение, блудницы слезы, разбойниче исповедание..." - и после венчания двоебрачный отлучается от причастия на 2 года. Ранние же правила были еще строже: по правилу свт. Никифора, патриарха Константинопольского, исповедника, "двоебрачный не венчается, но и запрещается причаститися Святых Таинств лета два, трибрачный же пять лет". Между тем, казалось бы, за что такие епитимии, если человек стремится, можно сказать, от греха к праведности - от блудного разжения к брачному состоянию, где эта греховная страсть автоматически исчезает "после благословения"?..

 [15] А также и остальным лицам, чьи претензии к о. Григорию изложены в сборнике и, в сущности, во многом повторяют содержание статьи В. Мосса.

 [16] Т. е. прежде заключения Нового Завета, который Господь запечатлел пролитием Своей Крови на кресте.

 [17] Какой же самый главный повод "отвлекаться" может быть, как не эта самая "сексуальность"?

 [18] Непонятно, где это сказано у Ап. Павла?

 [19] Итак, теперь уже у автора статьи "сексуальность" толкуется в смысле борьбы с похотью. Каким образом одно и то же понятие может относиться и к удовлетворению похоти, и к борьбе с ней, остается неясным.

 [20] Остается только гадать, почему у девственников, не знающих на деле плотского наслаждения, избегающих вообще излишних контактов с лицами противоположного пола, должны быть "острые сексуальные искушения", а у супругов, живущих бок о бок и уже вкусивших "брачной сласти", но тем не менее большую часть дней в году вынужденных от нее воздерживаться (в посты, праздники, перед Причастием), таких искушений не должно быть? Диавол равным образом может искушать как девствующих - впасть в блуд, так и супругов - удовлетворить похоть в неположенное время (что пред Богом все равно есть блуд, хотя и "под венцом"), тем более что у последних предмет вожделения всегда "под боком".

 [21] Очевидно, по мысли В. Мосса, на состоящих в браке греховные страсти не нападают. Впрочем, это согласно с его концепцией, что "сексуальная страсть" в браке перестает быть падшей и греховной (т. е. становится какой-то прямо-таки райской и небесной...).

 [22] См. особенно его 21-е Собеседование. В. Мосс в 1-м разделе своей статьи критикует поступок аввы Феоны, бросившего ради девства свою молодую жену, словно бы забывая, что это был не просто рядовой монах, "погорячившийся" когда-то, но святой отец, "которому дарованы знамения даже апостольских добродетелей", и что отцы монастыря "поступок его не только нисколько не порицали, но явно восхваляли даже до того, что избранием в экономы предпочли его великим и высоким мужам"; преп. Иоанн Кассиан говорит: "Думаю, что непогрешительно суждение духовных мужей, одобренное Богом и подтвержденное столь удивительными знамениями" (Собес. 21, 10). Между тем В. Мосс, не считаясь с отцами, подводит св. Феону под клятву Гангрского Собора (с. 8)! Интересно, что же в таком случае думает г-н Мосс о св. Алексее человеке Божием, который бросил молодую жену, не только не став ее увещевать долго и усердно, как это делал авва Феона, но вообще ничего не сказав ей и оставив ее на много лет быть "соломенной вдовой" и проводить все дни в слезах и сетовании? - А ведь Господь прославил преп. Алексия как великого угодника Своего...

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования