Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Епископ Михаил (Семенов). О чудесном. [древлеправославие]


Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустил вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести.

1 Коринф. 10, 13.

В настоящей заметке я хочу затронуть чрезвычайно важный вопрос об отношении к чудесам. Самый вопрос для уха современного человека может звучать чуждо и дико. В наше время о чудесах говорят обыкновенно с улыбкой; по крайней мере такое отношение обнаруживается у громадного большинства интеллигентного общества. Весьма часто в данном вопросе ссылаются на науку, что она-де доказала, что чудес не было и быть не может. Такой взгляд встречается почти на каждом шагу, и даже у таких крупных ученых как Штраус, Ренан и др. оно является основной точкой отправления при исследовании евангельской истории. Вот начала, которыми руководствовался, напр[имер], Д. Штраус: "Всякое происшествие, непримиримое с известными законами природы, не есть историческое. Психологические законы не позволяют верить, чтобы какой-нибудь человек действовал, мыслил, говорил иначе, чем другие люди". Точно также и у Эр. Ренана в его книге "Жизнь Исуса", столь распространенной теперь у нас в России, исходным положением является та же мысль, что сверхъестественного факта существовать не может, что современная нам наука вполне подтвердила несуществование сверхъестественных сил (1). Конечно, при таком предвзятом взгляде на науку Штраус, Ренан и др. вполне естественно приходят к отрицанию всего чудесного и необъяснимого. Но вот вопрос: от лица какой науки они так категорически отвергают все таинственное, сверхопытное, чудесное? Ведь та положительная, опытная наука, именем которой так злоупотребляют, давшая громадную власть человеку над природой, улучившая материальные условия его существования, остается и останется совершенно беспомощной, бессильной перед фактами сверхопытными, чудесным, так как эта область выше ее компетенции. Положительная наука, занимаясь изучением явлений природы, совершенно не может претендовать на научное обсуждение таких фактов, как чудеса, относящихся к другой области — сверхопытной; поэтому-то она и не может давать как положительного, так точно и отрицательного ответа на занимающий нас вопрос. Не может просто потому, что это выше ее понимания. Подобно тому, как, напр[имер], муравей, понимание которого не однородно с пониманием человека, не мог бы разобраться в том, что мы называем нашим миром, так и современный человек науки не может понять действие высших сил, совершающих то или другое чудо, потому что сущность и природа этих сил для него совершенно недоступна.

Тиндаль говорит, что "если существует Бог, то Он всемогущ и, следовательно, может творить чудеса; но наука не может принять понятия о чуде, так как если оно существует, то даже вне научного доказательства".

Отвергающие чудесное в силу одного только отсутствия научно удостоверенных чудес не принимают обыкновенно в расчет того обстоятельства, что понятие чуда прямо противоречит возможности его преднамеренной проверки. Ведь чудо по понятию своему есть действие Высшего Существа — Бога. Но неужели Высшее Существо может допустить, чтобы над Ним производили опыты, чтобы Его творческое и свободное действие могли уловить в какую-нибудь реторту и исследовать в лабораториях или кабинетах? Несомненно, что настоящее чудо никогда не может быть удостоверено научным опытом.

Но что дала нам наука вообще для познания действительности? Без сомнения, она далеко расширила наш кругозор в области явлений природы и улучшила материальные условия нашего существования; она обогатила нас многими великими открытиями, которые останутся вечными приобретениями человечества и будут основой его дальнейшего умственного развития. Но что такое все эти открытия в сравнении с той бесконечностью неизвестного, которое всюду нас окружает и которое, вероятно, навсегда останется недоступным для нашего знания?

Вооружите ваши глаза самым сильным телескопом; думаете ли вы, что ваш взор достигнет конца Вселенной? Возьмите самый сильный микроскоп; увидите ли вы первые элементы материи? Самое воображение тут теряется, — бесконечное как в великом, так и в малом равно ускользает от нас. Притом, что такое наши чувства, которыми мы допрашиваем природу? Они как бы небольшие окна в стенах темницы, из которых нам видна, может быть, самая малая часть существующего. Для слепого нет и света, для глухого не существует и очарования звуков. И кто скажет, сколько сторон Вселенной ускользает от нас, от нашего понимания, потому что нам нечем воспринять их, потому что мы слепы и глухи в отношении к ним? Тысячи вопросов, неразрешимых по незнанию сущности вещей, показывают, что мы окружены тайнами, и если все эти тайны не считаются нами за чудеса, то потому только, что мы с ними встречаемся на каждом шагу. Мы называем их явлениями, основанными на естественных законах. Но откуда взялись эти законы? Когда? Каким образом? Какою силою? Как сложились и обнаружились? Чем они держатся? Развиваются или нет?.. А до законов-то что было?

Ум человека — это что за чудо? Как он может заключать в себе все действительно прошедшее и настоящее, творить ежеминутно еще свое новое настоящее, прошедшее и будущее, производить вновь разные сочетания и выводить заключения, и в то же время оставаться как бы ничем? Зарождение мыслей в голове есть необъяснимое чудо. А совесть — это еще что такое? Какой закон или какая сила ухитрилась поселить в человеке такое странное, антиматериальное чувство? "Вы не признаете чудес, — спрашивает М. П. Погодин, — но вы сами, человек, разве не чудо? Откуда вы взялись, как в капле семени зародились ваши ум, совесть, воля?" И со всех сторон, куда ни оглянешься, окружены мы вопросами, тайнами и непостижимостями.

Н.И. Пирогов в своем "Дневнике" пишет: "Мы привыкли с самой колыбели к жизни, и смотрим потому на жизнь и на свет как на обыкновенные, вседневные вещи; это, конечно, наше счастье, хотя легкомысленное и пошленькое счастье. Но что было бы со всеми нами, если бы ум наш постоянно вникал и вдумывался в самую суть нас самих и всего окружающего? На каждом шагу мы встретились бы лицом к лицу с непроницаемою, тяготеющею над нами тайною; на каждом шагу недоумение и сомнение отягчали бы наше раздумье. Что это за странное плавание и кружение в беспредельном пространстве тяготеющих друг к другу шаровидных масс? Что это за непонятное существование бесчисленных миров, составленных из одних и тех же вещественных атомов и отделенных на веки один от другого едва вообразимыми по своей громадности пространствами? Что значит эта бесконечная разновидность форм? А сцепление, тяготение, сродство, постоянная вибрация атомов - разве все эти обыденные для нас явления не тайны, скрытые под научными именами? Если каждый листок, каждое семечко, каждый кристаллик напоминает нам о существовании вне нас и в нас самих постоянной лаборатории, в которой все неустанно само работает для себя и для окружающего с целью и мыслью, то наше собственное сознание составляет для нас еще более сокровенную и вместе с тем самую беспокойную тайну".

Сам Ренан нехотя сознается в непостижимости чудес, нас окружающих... "Солнце есть чудо, потому что наука далеко не объясняет его; зарождение человека — чудо, потому что физиология молчит об этом; совесть есть чудо, потому что она составляет совершенную тайну; всякое животное есть чудо, ибо начало жизни есть задача, для решения которой у нас нет ничего". И так всюду вопросы, всюду тайны.

Величайшие задачи возбуждаются и полетом насекомого, и последней былинкой, каждой частичкой воздуха, которым дышим, самым прахом, который попирает ногами. Наука делает успехи, но сколько еще препятствий, непреодолимых для науки? Если сравнить то, что известно, с тем, что неизвестно, легко будет понятно глубокое изречение Сократа: "Я знаю одно: что я ничего не знаю".

И, однако, все эти вечные тайны, окружающие нас, мы не считаем чудесами; встречая же что-нибудь хотя и гораздо менее чудесное, но не ежедневное и необычное, мы не задумываемся тотчас же сомневаться и не верить. Мы забываем тайны природы, когда отрицаем все чудесное, сверхъестественное, хотя со всех сторон окружены непроглядной тьмой быстро сменяющихся призраков; доверяем разрушительным учениям и во имя их отказываемся от всего святого и заветного для нас. По удачному выражению Погодина, человек обладает удивительной способностью, отвергая все высшее, веровать в собственные догадки и фантазии и довольствоваться ими; отрицать всех; съехавши на нет, успокаиваться да и других успокаивать, даже негодовать, зачем не успокаиваются.

Весьма многие склонны видеть в чудесах нарушение неизменных законов природы. Но это нарушение или прекращение ее законов только фиктивное, кажущееся, на самом же деле чудо не уничтожает естественных законов, оно освобождает от этих законов только отдельные действия и ставит их под закон высшей воли и высшей силы. Допустим, что я обладаю чудотворною способностью — одним своим желанием без помощи мускулов заставлять предметы подыматься на воздух. Значит ли это, что я нарушаю законы тяготения? Конечно, нет. Закон был бы нарушен, если бы предметы перестали тяготеть к земле. Но те предметы, которые подымаются, повинуясь моей воле, могут по-прежнему тяготеть к земле, пропорционально их массам. Мое действие будет состоять не в том, что уничтожаю это тяготение, но лишь в создании новой силы, противоположной силе тяготения и ее преодолевающей.

Роу (2) говорит, что чудо, рассматриваемое как отступление от обычного порядка во Вселенной, не может быть противным природе или нарушать ее законов, подобно тому, как действия человека на природу не изменяют ее порядка.

"Человек способен изменять порядок природы, ибо достоверно, что если бы не было его вмешательства, то порядок событий в природе был бы совершенно иной. Это заметно на всей поверхности земного шара, но при этом все удивительные результаты, которых достигал человек, производились без всякой отмены хотя бы одного закона природы и без всякого нарушения ее законов. То, что человек может делать в ограниченных размерах, Создатель Вселенной может производить в обширном виде для осуществления Своих намерений. Законы природы, следовательно, не более нарушаются чудом, чем и обыкновенною деятельностью человека".

Те, которые усматривают в чудесах нарушение порядка и закономерности, установленной Богом, тем самым ограничивают всемогущество Владыки Вселенной и лишают его права и возможности проявлять свою любовь. Действительно, при более последовательном рассуждении они должны придти к заключению, что Бог до того связан созданными Им же законами, что вне их нет более места ни для Его могущества, ни для Его свободы, ни для Его любви; другими словами, отвергнув могущество, свободу и любовь Создателя мира, пришлось бы признать, что нет другого Бога, кроме управляющих нами законов. Но такому выводу противится и ум, и сердце наше.

Допуская физические чудеса, легко впасть, однако, в недоумение, состоящее в том, что понимание Бога творящим чудеса заставляет признать Его бездеятельным в промежутках. Но такое недоумение быстро рассеивается, лишь только мы представим Бога совершающим не только физические, но также нравственные и интеллектуальные чудеса. Представление Бога постоянно влияющим на мир, на свои создания для нас логически неизбежно.

Рассматривая понятие "Бог", мы устанавливаем, что область Его деятельности безгранична как в количественном, так и в качественном отношении, следовательно, Он имеет власть вечно творить, вечно действовать. Но Он не только имеет это право, Он также вечно осуществляет его, т. е. вечно действует принадлежащей Ему беспредельной жизненной силою. Ведь жить - значит проявлять себя, действовать, творить. И если способность проявлять себя в действии присуща всякому живому существу, то в бесконечной степени свойственна она Богу Живому. "Отец Мой доныне делает, и Я делаю" (3), — вот ответ Спасителя в данном случае на ваши сомнения. Это дело Божие совершается в человеческом мире непрерывно, хотя и неощутимо, а подчас и совершенно непонятно для нас. Пути, которыми ведет нас Премудрый Господь, выше ограниченного человеческого разумения.

Ап[остол] Павел восклицает: "О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неизследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему" (Рим. XI, 33-36). Итак, Бога следует мыслить постояно влияющим на мир, но не в одних только чувственно воспринимаемых чудесах, а в глубине человеческого сознания, в нравственном и умственном просветлении людей. И для нашего времени наибольшее значение должны иметь чудеса последнего рода, чудеса не столь разительные и заметные, но оказывающие, тем не менее, весьма существенное влияние на весь исторический процесс.

И если современная антирелигиозная мысль видит цель и оправдание исторического процесса в конечной победе добра над злом и призывает всех способствовать осуществлению будущего царства свободы, братства и равенства, то тем более люди с христианским мировоззрением должны признать Премудрого Бога своим Вождем на историческом пути, а целью своей жизни ставить служение Ему, участие в выполнении на земле Его предвечных планов, ведущих к полной победе истины, правосудия и любви, т. е. водворению Царства Божия. Историческая жизнь человечества есть преддверие бесконечной жизни, и здесь, на земле, должны мы заложить фундамент вечного здания. Препятствия и мрак, обступивший строителей, не могут помешать их работе: на нее падают лучи света иного мира, который ясно светит для всех стремящихся его видеть.

------------

1 Эр. Ренан. "Жизнь Исуса". Пер. Крыловой, стр. 19, 20.

2 Роу. Очевидные истины христианства. Апологетические лекции.

3 Еван[гелие от] Иоанн[а]. V, 17.

Источник: Епископ Михаил (Семенов), Сочинения, том 1, Маргарит, Москва - Ржев, 2011


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования