Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Шипилов В. Н. Митрополит Макарий (Невский). Часть первая. [история Церкви]


ОБ АВТОРЕ

Виктор Николаевич Шипилов родился 13 мая 1953 года в поселке Первомайском Горно-заводского района Сахалина. Мать его, коренная бийчанка, некото-рое время жила там, вышла замуж. В 1955 году семья возвращается в г. Бийск.

До школы Виктор воспитывался дома с бабушкой Марфой Селиверстовной. В 1960 году пошел в 1-ый класс школы № 23, затем учился в школе № 10. Десятилетку заканчивал в школе № 6. Аттестат зрелости получил в 1970 году.

После окончания школы поехал поступать в Казанский университет на астрономический факультет. Не прошел по конкурсу и, вернувшись домой, 1 октября 1970 года пошел работать на Бийский машиностроительный завод в литейный цех учеником формовщика. Учеником был недолго, уже в феврале 1971 года ему присвоили 1-ый разряд. В этом же году Виктор поступил в Томский политехнический институт, который закончил в 1976 году. На машиностроительный завод вернулся инженером-технологом, потом некоторое время работал на котельном заводе.

Но интерес к истории, зародившийся еще в школьные годы, победил. В 1980 году Виктор Николаевич становится научным сотрудником Бийского краеведческого музея им. В. В. Бианки, начинается его активная творческая краеведческая деятельность.

Наряду с работой в музее, Виктор Николаевич много работал в архивах, библиотеках, писал и публиковался в периодических изданиях. За период с 1981 по 1997 год им было опубликовано около 400 статей и заметок, публицистических материалов по самым различным проблемам. Его печатали газеты "Бийский рабочий", "Ленинский путь" ("Моя земля"), "Аспект", "Кредо", "Звезда Алтая", "Алтайская правда", "Советская культура", "Деловая Сибирь", журналы "Алтай", "Природа и человек" ("Свет"), "Пчеловодство" и другие издания.

Виктор Николаевич был активным участником "зеленого" экологического движения, выступал на конференциях в защиту природы в Бийске, Новосибирске, Москве. Особенно его волновали вопросы строительства ГЭС на Катуни, сохранения лесных массивов Алтая. Виктор Николаевич писал и небольшие художественные произведения, эссе. Часто его рассказы и очерки звучали по городскому и краевому радио.

В последние годы Виктор Николаевич работал внештатным экскурсоводом, инструктором-методистом на турбазе "Алтай", параллельно работая над рукописями по истории края.

Умер 6 марта 1997 года.

Л. Н. Шипилова.

МИТРОПОЛИТ
МОСКОВСКИЙ И КОЛОМЕНСКИЙ
МАКАРИЙ (ПАРВИЦКИЙ-НЕВСКИЙ)

В ночь на праздник Покрова Пресвятой Богородицы, 1 октября 1835 года, в убогой сторожке пономаря села Шапкино Владимирской губернии, Андрея Парвицкого родился сын такой слабости и тщедушности, что тут же его окрестили именем Михаил и в белой крестильной рубашке положили под икону Казанской Божией Матери в ожидании жизни или смерти...

Это был восьмой ребёнок в бедной семье Парвицких и его слабое, почти бездыханное тельце, лишь слабо освещалось тихим огоньком лампады. Все ждали смерти и неподвижное тельце почти подтверждало это, когда раздался крик, больше похожий на стон: младенец остался жить, покрытый в эту ночь покровом Пресвятой
Богородицы.

Так он вступил в свою долгую и многотрудную жизнь, от которой по образу рождения своего всегда старался брать меньше других, а отдавать больше.

Слабо связанный со всем земным он очень рано воспылает любовью ко Господу.

В час его рождения на далёком Алтае уже трудился архимандрит-миссионер Макарий (Глухарев), трудами которого уже заложена Алтайская духовная миссия и делаются первые переводы христианских молитв и песнопений на алтайский язык, а помогает ему в этом Михаил Чевалков, который, спустя десятилетия, станет и первым учителем алтайского языка учителя-миссионера Михаила Андреевича Невского...

На восьмом году жизни Михаила вся их семья решается на далёкий пути в страшную для русского человека Сибирь. Знакомые и родня провожали их зимой 1843 года с великим плачем, как по покойникам, а в это время в далёком Томске заложили фундамент и начали строить Троицкую единоверческую церковь и Свято-Троицкий кафедральный собор. Первый архиепископ Томский и Семипалатинский Агапит задумывал большую работу в своей епархии, но для этого нужны были грамотные выпускники собственной духовной семинарии, а пока была только одна - Тобольская, которую в 1854 году и закончит учитель Михаил Андреевич Невский, направленный на службу в Алтайскую духовную миссию, в Улалинский стан, который основал архимандрит Макарий, светлая память о котором хранилась в сердцах всех его духовных чад.

В своём "Памятном завещании" Михаил Чевалков так опишет своё первое знакомство с новым учителем: "...В это время в нашу миссию приехали студенты. Я в субботу вечером пошёл в церковь молиться. Там увидел я его, читающего в церкви, и спросил у бывших тут, как зовут этого чтеца. "Михаилом Андреевичем", - ответили они. Я подумал про себя: "Я с ним познакомлюсь, может быть он мне поможет". После этого я долго не мог с ним увидеться. Однажды, когда возвратившись с работы вечером и, собравши поющих, прислушиваясь к пению, я пел с ними. Михаил Андреевич проходил мимо нас, прислушиваясь к пению. Так он прошёл взад и вперёд несколько раз. Я, видя его каждый день, подумал: "Этот чтец, должно быть, любит петь". Еще однажды вечером, когда мы собрались петь, сказанный чтец потихоньку проходил мимо нас. Я его пригласил: "Михаил Андреевич! Идите сюда!". Он как будто обрадовался, подошёл и поздоровался. Я сказал: "Вы с нами попойте". И он стал петь с нами. Пели около часа. После этого, напившись чаю, все разошлись по домам. Я сказал: "Миxаил Андреевич! Приходите к нам, когда услышите пение". Он дал обещание, простился и ушёл.

После этого, когда мы собирались на крыльце нашего дома петь, Михаил Андреевич приходил к нам и пел. После пения читал нам из Священного Писания. Через некоторое время он сказал: "Поющих из Лепты нам надобно учить петь церковные песни". Я про себя порадовался этому и сказал: "Мне и самому хотелось бы учить детей моих, но я хорошенько не умею петь, вы, Михаил Андреевич, поучите их". После этого, он в свободные дни приходил к нам учить церковному пению. Дети мои научились скоро, а с ними научились и сестры мои. Я радовался этому.

С этого времени Михаил Андреевич стал любезным для меня знакомым и товарищем. До прибытия его в миссию я весьма скорбел и думал: "Вот, если бы в нашу миссию приехал какой-нибудь псаломщик. Здесь, хотя псаломщики и есть, но они ленятся учить людей пению, поэтому народ в церкви не поёт. Новокрещённые русского языка вполне не знают, в церкви все молитвы совершаются по-русски, поэтому новокрещённые, стоя в церкви, дремлют и ленятся ходить в церковь. Вот, если бы были священные книги на алтайском языке!" Эта моя скорбь была как бы моей молитвой перед Богом. Я слышал много раз, как учащиеся петь дети и сестры мои говорили: "Этого Михаила Андреевича как будто Бог нам прислал"...

Михаил Андреевич усердно продолжал обучать пению. Дети мои, таким образом, научились хорошо петь церковное пение. Тогда Михаил Андреевич сказал: "Теперь они могут петь в церкви. Я попрошу на это благословление отца Степана (начальник миссии - Стефан Ландышев - В. Ш.), чтобы он благословил их петь". Я сказал: "Прилично ли женщинам петь в церкви?". Михаил Андреевич сказал: "Бога должны прославлять пением все - и мужчины, и женщины". После этого отец Степан, призвавши детей и сестёр моих к себе, дал им благословение петь в церкви. И они с тех пор стали петь...

Учивший пению Михаил Андреевич в то время жил в училище. Когда я приходил к нему, он угощал меня чаем. Я посмотрел, что он ест: одна картошка - больше ничего. Жаль мне его стало, я стал его приглашать к себе и угощать. Таким образом, мы в это время стали переводить из Священных книг на алтайский язык, и с того времени он стал изучать алтайский язык. Около двух лет он не мог научиться, но потом вдруг стал понимать язык. Я удивился этому и сказал: "Вы не могли научиться алтайскому языку, а теперь, кажется, вдруг, научились ему!". Михаил Андреевич ответил: "Мне Матерь Божия помогла". С того времени мы стали учить других пению по-алтайски.

Михаил Андреевич начинал пением, а потом читал жития святых, потом опять пел. Таким образом люди во множестве стали собираться каждый день, особенно же в праздничные дни собиралось полное училище. До этого новокрещенные не знали ни учения о Боге, ни жития святых. Михаил Андреевич учил усердно, и некрещ,нные, дотоле спавшие, как бы пробудились. После такоником. Имя его "Макарий".

Случилось это в походной церкви Алтайской духовной миссии 16 марта 1861 года. Молодой иеромонах вместе с Михаилом Чевалковым переводят на алтайский язык литургию Святого Иоанна Златоуста, Священную историю Нового Завета, Евангелия воскресные, утренние, праздничные...

Михаил Чевалков об этом вспоминал так: "Мы с ним двое перевели многое из священных книг. Через некоторое время перевели литургию. Я в течение более двух лет занимался с ним переводами без всякой платы".

За добро платят только добром! В 1867 году они вдвоем составят первый Алтайско-русский букварь, грамматику и краткий словарь, изданный в Казани в 1869 году.

По делам издательским и миссионерским иеромонах Макарий посещает Санкт-Петербург в 1864,1867 и 1868 годах, а с июля 1868 по декабрь 1869 года, по распоряжению Святейшего Синода, издает в Казани грамматику алтайского языка.

Два человека проделали за десять лет труд, на который сегодня не решились бы многие научные институты! Это был истинный знак провидения Господня и слова детей и сестер Михаила Чевалкова, что этот "Михаил Андреевич нам послан Богом", подтверждались в приложении ко всему Алтаю.

За обучение детей в Улале, Чемале и Чепоше в 1864 году иеромонах Макарий был пожалован наперстным крестом от Синода и в тот же год утвержден наместником Чулышманского Благовещенского мужского монастыря. Так он стал первым наместником первого на Алтае мужского монастыря, в котором все приходилось обустраивать на пустынном месте в тяжелейших природно-климатических условиях. Со всех концов России потянулись сюда монахи, но большинство из них, привыкнув к равнинам и безкрайним российским далям, не могли выдержать в новом монастыре, в долине горного Чулышмана и трех-четыр,х 9 месяцев, возвращаясь восвояси, а он остается там на долгие годы.

За большие труды миссионерского служения в 1869 году иеромонах Макарий был сопричислен к ордену Св. Анны 3-ей степени, а два года спустя, – возведен в сан игумена Чулышманского Благовещенского монастыря, в 1875 году – сопричислен к ордену Св. Анны 2-ой степени, а в 1878 году – награжден палицей...

На Чулышмане вместе с ним миссионерствует и Михаил Чевалков, а его дочери уже стали монахинями Улалинского Николаевского женского монастыря. И здесь ему помог отец Макарий, вспоминая о котором Чевалков напишет: "...После этого я стал говорить отцу Макарию об этом желании девиц, много раз высказываемом ими.

Отец Макарий сказал: "Пусть они наперед испытают себя и молятся Богу". После этого отец Макарий научил их читать каждый день утреннее и вечернее правило и указывал им, как нужно жить, чтобы Богу угодить...".

Чевалков вспомнил, как за год до этого в Улалу бийские купцы Мальков и Суслонов привезли по указанию юродивой Домны Карповны из Томска икону Казанской Божией Матери, и как бросили дважды жребий и дважды он выпал на Улалинскую миссию и, заплакавши от умиления, купцы сказали: "Да будет воля Божией Матери".

"Когда Мальков из Улалы собрался ехать домой, отец Макарий сказал ему: "Здесь в Улале есть девицы; они другой год служат Богу молитвою". Мальков обрадовался и оказал: "Пусть эти девицы напишут бумагу и, подписавшись, дадут мне ее; я похлопочу за них перед большими людьми". Тогда подписались одиннадцать девиц и одна вдова. Мальков послал бумагу к высшим властям. Оттуда было получено благословение и бумага, что им дана будет земля"...

Так сошлись мысли Макария (Глухарева) и Макария (Невского) о строительстве в Улале женского монастыря, а объединил их и донёс мысль одного до другого всё тот же Михаил Чевалков, которому первооснователь Алтайской духовной миссии указал и место для дома и дал деньги на него за тридцать дет до строительства!

Учёба детей и богопознание шли одновременно в великом смирении и терпении. Тот же Михаил Чевалков вспоминал: "Когда отец Макарий Невский был в Чемале, я ездил к нему переводить Евангелие и некоторые псалмы. В один вечер, лёжа на полу и разговаривая с отцом Макарием, я увидел, что в дверь, вошли три человека и, поднося к устам моим какую-то книгу, сказали: "Это сладко-съешь".. Я съел с одного угла начиная до средины, а они сказали мне: "Довольно с тебя того, что ты съел" и после этого они вышли. Я смотрел, но ничего проговорить не мог, а отец Макарий что-то говорил про себя, находясь в постели. Пока эти три человека давали мне есть книгу, в это время видны мне были и окна, и отец Макарий, но не знаю, спал ли я в это время или нет и до сего времени я дивлюсь этому...".

Теперь дети Чевалкова помогали отцу Макарию учить чемальских и чепошских ребятишек пению, как когда-то им самим помогал Макарий.

В 1863 году Михаил Чевалков был награжд,н золотой медалью, а в 1870 году его рукоположили в дьякона; и отец Макарий на свои деньги принес ему купленный у купца люстрин на подрясник. Они, несмотря на все свои награды и звания, любили друг друга, как истинные братья в Христе.

А вот что сообщали своим читателям "Томские губернские ведомости" в № 48 за 4 декабря 1864 года: "15 февраля 1864 года разрешено построение мужского монастыря на пустынном Телецком озере при впадении в оное реки Чулышмана... Вот что между прочим пишут нам оттуда: "В два дня мы переехали озеро... Местность Чулышманская, против всякого ожидания, весьма хороша. Грунт земли способный к хлебопашеству, леса темные, девственные. Река Чулышман уступает Катуни в быстроте и ширине, но превосходит обилием рыбы. Хлеб у инородцев родится хорошо; сами обитатели добродушны; скот у них крупный и много его; для пустынно-жительного монастыря все удобства, для миссионерской деятельности – обширное поле деятельности. Если не ветры, беспокойные особенно зимой и осенью, и не препятствия к удобному сообщению с Русью, то местность Чулышманская – единственная на Алтае! Что-то будет с Чулышманом? Что-то станется с нашим монастырем? На помощь Божию мы крепко надеемся".

Другой из членов этой знаменитой экспедиции в письме своем пишет: "...Мы прибыли благополучно на устье Чулышмана вечером 14 августа; тот час по приезде разбили палатку и походную церковь, в которой отслужили всенощную ради Успения Пресвятой Богородицы. На утро 15 августа, в день Успенья, торжественно служили Божественную Литургию три миссионера-иеромонаха. Вот, Бог дал, и здесь в первый раз принесена безкровная жертва нашего Спасителя за обращение неверующих идолопоклонников, которые издали посматривали на наше служение... По окончании Литургии и мы отправились осматривать местность".

Среди трех иеромонахов на берегу Телецкого озера служил и Макарий (Невский). Это был его первый приезд на Телецкое озеро, в долину Чулышмана.

А началось все с приезда купца Афанасия Григорьевича Малькова в Улалу с иконой Божией Матери, и слов отца Макария о необходимости создания миссионерской женской общины в селе Улалинском... Получив бумагу за подписью одиннадцати девиц и одной вдовы Мальков и направился с ней сначала в Томск, а оттуда – Санкт-Петербург. Дело было непростым при тогдашнем настрое столичного чиновничьего мира против монастырей и духовенства, но помогла встреча с инспектором столичной Духовной академии архимандритом Владимиром (Петровым), который горячо поддержал идею создания мужского и женского монастыря на Алтае. Будучи одним из организаторов Миссионерского общества в России, он увидел проведение Господне в образе купца Малькова пришедшее к нему с предложением организации двух монастырей в пределах Алтайской духовной миссии.

По этой причине архимандрит Владимир доверился Малькову полностью, радуясь встрече с новоиспосланным работником на ниве христианской с далекого Алтая.

Уже 4 мая 1863 года Высочайше утверждается определение святейшего Синода об открытии в селе Улалинском женской 12 общины, а 15 февраля 1864 года – разрешение на устройство мужского монастыря, за Телецким озером с наименованием последнего Благовещенским.

С началом реформ Александра II все ждали и верили в любую благую весть и вот она пришла с далекого Алтая, с царских владений!

Настоятелем нового мужского монастыря был назначен бывший епископ Нижегородский Иеримея, сам изъявивший согласие на поездку в необитаемый край, представленный ему Мальковым в самых ярких красках.

Мальков, ходатайствуя об открытии монастырей, получил разрешение на производство сбора на них, обещая пожертвовать 10 тысяч рублей из своих собственных средств.

5 декабря 1865 года Мальков в отч,те совету Миссионерского общества показал 9195 рублей 50 копеек собранных и израсходованных им на строительство Улалинского монастыря и 5560 рублей Благовещенского монастыря, из которых десять тысяч рублей были, якобы, его собственные...

Но радости оказались преждевременными: вскоре выяснилось, что никаких крупных затрат на строительство монастырей Мальков не произвел, а выстроенные им монастыри были более воображаемыми...

Узнав об обмане, преосвященный Иеримея отказался от настоятельства и 20 декабря 1865 года на это место назначили того самого архимандрита Владимира (Петрова), который так активно поддержал Малькова в самом начале дела.

Приехав на Чулышман, архимандрит Владимир не обнаружил ни одного помещения для жилья, а между тем Мальков самой императрице писал о "воздвигнутых им многочисленных за Телецким озером зданиях со всеми службами, необходимыми для монастырского хозяйства". Единственными постройками на территории монастыря оказались амбары для склада хлеба, а остальное, по показаниям самого Малькова, оказалось чуть ли не поглощенным пучинами Телецкого озера, сильно разбушевавшегося перед их приездом, а так как монастырь вначале стоял прямо на берегу озера, при устье Чулышмана, то в это оставалось только поверить, что теперь в пучинах Телецкого озера есть свой "Китеж-град".

Осмотрев место монастыря, архимандрит Владимир пришёл к заключению о большой невыгодности его: путь сюда возможен был только в тёплое время года при опасном плавании по бурным водам Телецкого озера. Осенью бури не утихали на озере месяцами. Страх к плаванию по озеру у многих монахов был настолько велик, что они решались на труднейший переезд по горным тропам западным берегом озера. Санный путь зимой был часто не менее, а более опасен, так как южная часть озера не замерзала и можно было попасть в полынью...

А для Малькова эти места, изобиловавшие рыбой, скотом и крайне примитивными в торге инородцами, были "золотым Эльдорадо", а потому склады для хлеба в межсезонье использовались им для хранения сельди, имевший большой спрос по всей Сибири...

Словом, попутал бес купца Малькова, которого на строительство этих монастырей надоумила юродивая Домна Карповна во время его приезда в Томск в 1862 году. Она после пребывания на заимке купца Хромова, у которого долгие годы проживал старец Фёдор Кузьмич (на "кузьмичей" Томску всегда везло!), встретив Малькова в доме у одной из томских купчих, сказала тому, что надо бы мужской и женский монастырь на Алтае открыть. Старец Фёдор Кузьмич умер в Томске в год разрешения на открытие мужского монастыря и прямое участие в этом деле царской семьи заставляет задуматься над "благой вестью" из Сибири несколько иначе.

Но, получив Высочайшее соизволение, отступать было невозможно, а узнав, что центр миссии на Чулышмане нереален, а именно с этой целью и задумывался Благовещенский монастырь, в центре телеутских кочевий, под боком у китайских сойотов, которые со времён Алтын-ханов тяготели к России, архимандрит Владимир начинает работу.

Работы в монастыре и в миссии очень сблизили архимандрита Владимира с иеромонахом Макарием. Так началась долгая братская дружба двух этих подвижников христианства и миссионерства.

Местность, в которой построили первый монастырь, называлась Карагай, то есть сосновая.

Иеромонах Макарий из под чемальских сосен переехал под чулышманские сосны, но это был непростой переезд. Здесь, на

Чулышмане, за Телецким озером начало по-настоящему испытываться свобода человека и иеромонаха Макария, а позже и настоятеля Макария, его доверие Богу, и испытания эти в страшные осенние бури были, подчас, "жестоки". Закрытое черными, непроглядными облаками небо, месяцами непрекращающиеся дожди, всё изменяло так, что казалось сам Господь не слышал его постоянного моления.

Все труды на строительстве монастыря требовали страшных усилий воли, крайних форм напряжения его и без того малых физических сил. Но самое поразительное для него было в том, что отношение некоторых близких к нему людей стало ухудшаться и это при его-то всегдашней и искренней ко всем благорасположенности! Некоторые выказывали открытое неуважение к нему. Теперь в должности настоятеля ему многое не прощалось и нужно было всё претерпеть, укоряя только самого себя.

Бедная миссия не могла позволить себе платить всем так, как это полагалось в больших монастырях, а потому он почти всё своё жалование тратил на монастырь.

В условиях постоянной сырости, холода стало сдавать даже его сухое, выдержанное постами и бдениями тело!

Окружавшая монастырь девственная природа, обстоятельства жизни и болезней, сами люди - все казалось обращалось против настоятеля Макария, а рядом с этим усилились нападения открытых демонических сил. В моменты ночных бдений он чувствовал, что Бог оставляет его и великий страх, великое страдание бросало его душу во мрак вечной гибели, рядом с которым мрак бурной чулышманской ночи казался детскими забавами. От ужаса, отчаяния и трепета он приходил, порой, в такое изнеможение, что не было сил прошептать молитвенное слово. В эти мгновения душа его обмирала в последнее уводящей из сознания мысли о Боге.

И вскоре осенняя буря кончилась. Он обезсиленный и преображённый выходил на порог своей маленькой кельи и видел далёкие горы, побелевшие этой страшной ночью от снегов вечности. И плакал он, и плакала его душа, и плакали предвечные горы... Плакали, взывая к отверзшимся наконец-то архангельской голубезной небесам, ибо все они познавали когда-то, что в миг этой духовной брани Бог всегда был рядом и внимал им, как истинным своим сыновьям.

Как спас его Господь в этой брани, он не знал, но он сердцем чувствовал, что спасен ныне!

Теперь его душа знала, что освободиться от врага можно только открыто бросившись в ад, в бездну вечной тьмы, как достойная того, и враг бежит посрамленный, опаляемый огнём архангельским, а она чистым умом может обратиться с молитвою к Богу!

Всю свою жизнь он будет вспоминать и благословлять те страшные ночи борений за бушующим Телецким озером, в дремучих горных долинах Алтая!

В 1878 году его, как кавалера двух орденов Святой Анны, наградят палицей истинного духовного ратоборца, а год спустя, он вместе о архимандритом Владимиром будет принимать в Улале, из рук афонских монахов, чудотворную икону Святого великомученика Пантелеймона с частицей его мощей. Со всего Алтая, со всей Сибири были участники в грандиозном крестном ходе с первой чудотворной иконой, явленной на Алтай. Исполнялся полувековой юбилей со дня основания миссии архимандритом Макарием (Глухаревым), и по Улале пошли слухи, что его мощи скоро перенесут из далёкого Волхова на Алтай!

В канун юбилея в Бийске архимандритом Владимиром (Петровым) закладывается основа нового центра Алтайской духовной миссии и начинается строительство Архиерейского подворья.

Здесь, в Бийске, архимандрит Владимир станет первым викарием и епископом Бийским, а сана архимандрита в 1883 году будет удостоен игумен Макарий (Невский). В домовой миссионерской церкви Архиерейского подворья в том же году будут бийчане провожать епископа Владимира на Томскую архиерейскую кафедру. Весть о назначении Владимира архиепископом Томским и Семипалатинским в Бийске получили 3 августа 1883 года от предместника его преосвященного Петра, уволенного на покой. Вскоре это подтвердилось телеграммой из Санкт-Петербурга. 4 августа в Бийске был объявлен экстренный братский съезд всех миссионеров Алтая. "Всячески не хотелось, бы - писал епископ Владимир миссионерам, - уехать не свидевшись и не простившись, может быть навсегда"..

К 15 августа в Бийск собралось чуть больше половины миссионеров. После литургии и общей братской трапезы Владимир привёл слова митрополита Иннокентия: "В обыкновенных делах, если и прибегают к молитве, то в начале для испрошения благословения Божия, а в продолжении - для обновления и подкрепления сил. Здесь молитва есть не более, как помощь. А в деле обращения она есть самое средство и средство действительнейшее. Без молитвы нельзя ожидать успеха при самых благоприятных обстоятельствах. Молитвы помогают нам во всяком добром деле: в деле же миссионерском они служат и помощью и средством к достижению цели".

Владимир вспомнил, как во время своих прошлых приездов миссионеры были вынуждены ютиться по квартирам, а теперь все могут получить отдых и пищу в специальном помещении Архиерейского дома, где с истинной братской любовью примут и обогреют каждого.

Попросив прощения у всех и, сказав, что он не помнит обид, архиепископ Владимир свой приезд на Алтай и перемещение центра миссии в Бийск приписал промыслу Божию. Уезжая из Бийска, владыко поручил всех миссионеров покрову Казанской Божией Матери, говоря о том, что теперь Миссия широко раскинула свои "крылья" над Сибирью и Киргизскими степями, стоя на границах с мусульманским и буддийским миром...

В ответ на эти слова архимандрит Макарий приподнёс от себя лично и от всех братьев-миссионеров архиепископу Владимиру икону Казанской Божией Матери, сказав: "Позвольте, Ваше Преосвященство, выразить те чувства, которыми приобретена и подносится Вам эта святая икона. Речи моих собратиймиссионеров, в этом случае были сердечными, искренними, полными сыновней любви. Многие говорили сегодня: "Мы облагоденствованны им, он научил нас иначе смотреть на дело миссионерства, и на самих себя; он носил миссию, как детище, на своих руках, он вынес миссию из грязи, в которую некоторые люди, да простит им Господь, хотели было втоптать миссионеров, он вынес на своих раменах мимо пропасти, в которую их хотели было толкнуть. Припомните незлобивого покойного старца-миссионера, которого, некто, властьимый, хотел было отлучить от лика миссионерского, и только любовь и стойкость начальника миссии сберегли его. Примите же, Ваше Преосвященство, эту святую икону Божией Матери, как выражение нашей сердечной любви и благодарности Вам. Матерь Божия, покрову которой Вы поручили нас, да будет и Вашим покровом во всех путях Вам. Пресвятая Богородице, помогай нам."

Приняв икону из рук архимандрита Макария, архиепископ Владимир сказал: "Так как те слова, которые вы сейчас слышали, произнесены лицом, только что приобщившимся нетленной пищи Тела и Крови Христовой, то, без сомнения, они не могут быть словами лести... Если я что малое и сделал, то сделано не мною, а благодатию Божиею. Икона же Казанской Божией Матери знаменательна для меня и приношение Ея особенно для меня ценно тем, что я родился в приходе церкви, во имя Казанской Божией Матери, имел домовую церковь свою построенную в честь Казанской Божией Матери".

До 24 августа каждый день и каждая трапеза для бийчан и миссионеров были прощальными и в тот день они прощались, вспоминая все что им пришлось испытать за время двадцатилетней совместной службы на Алтае. 24 августа в училище бийскими гражданами был устроен прощальный обед, перед которым от бийчан архимандриту Владимиру были преподнесены адреса и панагия. При этом представитель Томской казённой палаты М. А. Гиляров, приехавший в Бийск по служебным делам, сказал, что за прошедшие двадцать лет Бийск стал чрезвычайно быстро расти и развиваться как в религиозно-нравственном, так и в интеллектуальном, торговом отношении и это можно отнести исключительно за счет основания здесь епископской кафедры".

Вечером архиепископ Владимир пожертвовал миссионерам икону Божией Матери "Братской" и икону Святого Равноапостольного князя Владимира. Икону Богоматери архиепископ Владимир получил как благословление своего духовника при поступлении его в Киевскою Духовную Академию, как напутствие. Академия помещалась в так называемом Братском монастыре, в котором и находилась святая икона, именовавшаяся "Братской", а потому все жившие в монастыре находились в братских отношениях. По этой же причине и у миссионеров общие годовые собрания не назывались съездами, а именовались братскими собраниями. С иконой духовника своего архиепископ передавал всем миссионерам нынешним и будущим "потщится сохранить дух братства в миссии". В алтаре домовой миссионерской церкви обе подаренных иконы архиепископа Владимира стояли на жертвенниках как память о нем.

25 августа 1883 года, после молебна о путешествующих, отправленного в Троицком соборе архимандритом Макарием, архиепископ Владимир сказал прощальное слово. Переполненный собор плакал, а владыко дарил каждому пришедшему в собор на прощание с ним по сребро-позолоченному крестику. Накрапывал дождик.

На горе архиепископ поклонился горам Алтая и улалинские певчие пропели: "Алтай золотой, /Прости дорогой./ /Будь счастлив родной,/ /И мир над тобой./ /Будь ты исполин/ /Святой, как Афон,/ /Господь Твой один,/ /Все мерзости вон./ /Прощаюсь о тобой/ /На сердце с тоской./ /С слезой на глазах,/ /С молитвой в устах./ /Прости мой родимый, / /Прости мой Алтай!/ /И Богом хранимый// Завет поминай./ /Алтай золотой,/ /Будь счастлив родной./ /И мир над тобой".

Архиепископ Владимир просил певчих, чтобы когда они увидят горы Алтая, то вспоминали бы и о нем, ибо он ему всегда дорог. На горе с владыкой прощался и миссионер Василий Вербицкий – человек, которому отечественная тюркология обязана не меньше чем академику Радлову.

Уезжая из Бийска преосвященный Владимир увозил в своем сердце искреннюю и глубокую любовь к горожанам и говорил: "Отправляясь в Томск, я ничего не желаю себе, как если бы мне пришлось там встретить хоть сотую часть той любви и расположения, которыми я пользовался в городе Бийске!"

Бийск в ту пору, да и позже в Томской губернии будет особым городом, о котором будут мало писать, мало знать, но часто хаить за его "дикость, грязь и европейскую отсталость", но даже те кто ругал город признавались - за ним качество особой богобоязненности его жителей, особой атмосферы набожности, в которую предлагали ссылать для лечения всех политических ипохондриков и неврастеников своего времени, но они почему-то сюда долго ещ, глаз не казали...

Архимандрит Макарий сказал на проводах в Троицком соборе: "Бийское общество уже имело счастие слышать ваши т,плые слова о нем в первый ваш приезд в сане епископа, когда вы принимали хлеб-соль от Бийского общества. Вы тогда сравнили паству с "невестой", а епископа – "женихом". Как первая невеста всегда бывает любимее, дороже всех остальных женщин, так и Бийская церковь будет родной вам, самой любимой и дорогой... И к счастью нашему, ваше пребывание в Бийске не изменило ваших первых мыслей... и нам бийцам, очень должно быть приятно, что вы, ваше преосвященство, увозите о Бийске такое приятное и достойное чувство..."

Говоря о "грязи, в которую некоторые люди, хотели-было втоптать миссионеров", архимандрит Макарий с очевидностью говорил о купце Малькове и его сподручных, с которыми ему еще придется столкнуться на Чулышмане. Промыслительно и то, что в год назначения иеромонаха Макария (Невского) наместником Чулышманского Благовещенского монастыря в Болховском Оптином монастыре во время ремонтных работ были обретены нетленные мощи архимандрита Макария (Глухарева), к которым началось паломничество со всей Орловской губернии.

12 февраля 1884 года начальник Алтайской духовной миссии архимандрит Макарий был возвед,н в сан Епископа Бийского с оставлением в прежней должности, а его первым помошником был назначен протоиерей Василий Вербицкий. Вручая жезл новопоставленному епископу Бийскому владыко Владимир сказал: "... Нынешний день Святая Церковь посвящает чествованию памяти Святителя Алексея, митрополита Московского, который, когда был жив, по делам государственным, и обычаям того времени, ходил в далекие соседние с Россией страны и страны татарские. Вот в сей-то день Господь сотворил и тебя Святителем к новообращенным племенам татарским... Для того, чтобы еще более утвердить тебя в сказанном, взгляни кто соучаствовал в испрошении тебе божественной благодати? Тот, который сам так недавно получил благодать святительскую от Архипастырей Московских и прибыл сюда для твоего посвящения как бы в знамение того, чтобы и ты был близок к московским чудотворцам... (курсив мой – В. Ш.). По уставам нашей Святой Церкви, нам остается вручить тебе святительский жезл. Приступи и прими жезл сей, жезл силы и власти, наипаче же любви и кротости... На нем так много знаменательных украшений, собраны камни со всего Алтая. Пусть будут они тебе напоминанием ... слов Спасителя: "От камней сих могу воздвигнути чада Авраму"... Да будет едино стадо и един Пастырь. Аминь".

В тот год миссию посетит начальник Томском губернии И. Красовский, будут напечатаны "Три беседы к язычникам" епископа Макария, перепечатываются сборник песнопений "Лепты", составленный в свое время архимандритом Макарием (Глухаревым), приготовлена к печати "Вторая Лепта", как прибавление к первой. За первые год его епископства было крещено более тысячи инородцев!

Кроме подворья с Катихизаторским училищем в Бийске в ведении епископа Макария находилось и девять станов по всему Алтаю и в киргизской степи, где миссию активно поддерживал генерал-губернатор Калпаковский. В первый год своего епископства начальник миссии совершил три поездки по всем девяти станам миссии, посещая попутно и все приходские церкви. Привычный к верховым поездкам, Епископ за день совершал переезды по восемьдесять – сто в,рст! И не всегда на этом многотысячеверстном пути епископа встречали приветливо.

Особенной озлобленностью к проповеди отличались селения раскольников, которые пугали приездом архиерея и местных алтайцев.

6 апреля 1884 года епископ Макарий отслужил молебен в память тысячелетия со дня кончины Святителя Мефодия в переполненном бийчанами Троицком соборе. В тот же день, в городском училище, после речи протоиерея Владимира Дагаева и выступления воспитанников, было собрано по подписке более тысячи рублей на строительство в Заречье Покровской церкви.

13 мая – в Духов день, в 6 часов вечера, в архиерейском доме по предложению епископа Макария был устроен духовный концерт, собранные во время которого пожертвования пошли на поддержку только что созданного в Бийске противораскольничьего братства Святителя Димитрия Ростовского, а собрали более ста рублей!

9 июня епископ Макарий заложил в Заречье церковь Покрова Пресвятой Богородицы. И это было знаменательно, ибо место под церковь царский Кабинет подарил городу, а он в первый же год своего епископства заложил церковь Покрова Пресвятой Богородицы, под которым и был рожден сорок девять лет назад!

Особой заботой епископа Макария была и Покровская церковь в селе Красный Яр, где проживали, его престарелые родители.

В Бийске было собрано немало пожертвований на восстановление Томского кафедрального собора во имя Живоначальной Троицы, начатого архиепископом Владимиром.

22 июня 1884 года епископ Макарий впервые приехал в Семипалатинск, где в тот день было открыто братство Святителя Димитрия Ростовского. Это был праздник вдвойне ибо весь город в этот день почитал местную чудотворную Абалацкую икону Божией Матери. Епископ Макарий отслужил литию и всенощную в храме, переполненном семипалатинцами, сказав при этом:

"...Так, покойному великому веропроповеднику архимандриту Макарию, пожелавшему было посеять первое слово Евангелия среди киргизов в 30-х годах, не позволили посеми, сказав: "рано", а наместнику его на таковое желание ответили: "поздно"... Указав на твердость в вере татар-мусульман, епископ Макарий советовал всем собравшимся быть тверже в вере, делом показывая превосходство христианства над мусульманством.

На другой день преосвященный служил литургию в казачьей воскресенской церкви, в честь иконы Казанской Божией Матери. Вечером того же дня епископ Макарий посетил святой ключ в семнадцати верстах от Семипалатинска, куда ежегодно к 18 июля собиралось множество народа со всей степи. Во время молебна с водоосвящением преосвященный обратился к собравшимся на ключе со словом о благопристойном препровождении времени на ключе, а не разгулом, который вс, чаще показывал себя здесь по праздникам.

11 июля епископ Макарий прибыл в поселок Букуньстан киргизского миссионера. Навстречу ему вышло почти все село. 15 июля начался крестный ход к сооруж,нному в семи верстах от Букуни кресту, где случился молебен с водоосвящением. За пять лет до этого здесь появилась саранча в таком количестве, что поднявшись в воздух она закрыла солнце и пожрала все хлеба и лес вблизи поселка. Тогда и совершили первый крестный ход, освятив воду на месте, где позже они и установили крест, ибо в тот же день саранча исчезла из Букони.

Епископ Макарий учил людей во время каждой проповеди правильному перстосложению, крестознамению и должному принятию благословения.

25 июля Епископ Макарий возвратился из города Кокпекты в Буконь, а оттуда поехал по кочевьям киргизов, где был принят с особым уважением и поч,том. Там же он крестил двух киргизов.

Месяц спустя епископ Макарий приехал в Томск, где на следующий день ждали возвращение архиепископа Владимира из Иркутска с Собора Сибирских Архипастырей.

1 сентября и в Томске было открыто отделение братства Святителя Димитрия Ростовского. В Барнауле отделение братства было открыто епископом Макарием в городской управе 7 сентября 1884 года, по пути из Томска в Бийск. Здесь к Макарию обратились расколоучители с предложением организовать собеседования, что было принято.

Хоровое пение было особой любовью епископа Макария, поэтому по образцу Улалинской женской общины был устроен хор в Бийском Архиерейском доме, который, сопровождая преовященного в его поездках в Томск, Семипалатинск, Барнаул, давал концерты духовной музыки. Хоры появились в Чемале, Урсуле, Тюрдале, Мыюте. В остальных станах миссии было распространено унисонное пение воспитанников, из которых позже организуются свои хоры.

Весной, в день Святого Николая в Улалу со всего Алтая съезжались инородцы, чтобы помолиться перед иконой св. Великомученика Пантелеимона. В этот день в Улалу приезжал и епископ Макарий, чтобы отслужить литургию и всеношную в монастырском храме.

И это были основные труды епископа Бийского только за один первый год его святительской деятельности!

В 1885 году на границах с Китаем начало активно проявлять себя ламистское духовенство в движении, получившим вскоре название бурханизма. Епископ Макарий внимательно следил за развитием ситуации в этом районе, крайне удалённом от Бийска.

В тот год, в Кош-Агаче, при церкви был открыт новый стан миссии. Туда были направлены самые подготовленные миссионеры.

В Томске архиепископ Владимир продолжал работы по восстановлению кафедрального собора, а начало его строительства было определено решением Томского городского общества 23 декабря 1842 года. 23 июля 1845 года была совершена закладка собора, а 26 ноября 1850 года был уже выведен купол собора, но ночью он обрушился и работы были прекращены до 1858 года.

Крымская катастрофа подтолкнула продолжить строительство вновь, ибо в рухнувшем соборе виделась рухнувшая в войне Россия!

Собор восстанавливали три года, но в 1861 году, из-за отсутствия средств дело встало, и только через четверть века, после страшного убийства царя-освободителя Александра II, оно вновь стронулось с места в 1885 году трудами архиепископа Владимира.

С его избранием на томскую кафедру уже не находилось охотников предлагать разобрать собор до самого основания.

28 сентября 1883 года городской голова Томска П. В. Михайлов жертвует на постройку собора миллион штук кирпича и лес для восстановления лесов. Начинается сбор средств по всей губернии и России. 8 декабря 1883 года был организован строительный комитет под председательством архиепископа Владимира (Петрова). Осенью того же года заботами Петра Васильевича Михайлова восстановлена деревянная ограда вокруг собора, подняты на козлы пожертвованные колокола...

Наем рабочих закончили в феврале 1885 года и весной начались восстановительные работы.

26 января 1886 года в Томске освящался главный предел Архиерейской домовой церкви, построенной одновременно с восстановлением Свято-Троицкого собора. В этой домовой церкви, семь лет спустя и будет рукоположен в архиепиокопы Томские и Алтайские епикскоп Бийский Макарий!

В это же время в иеромонахи будет рукоположен епископом Макарием иеродьякон Бийской домовой церкви Мефодий!

Одновременно с работами в Томске, в Бийской домовой церкви начальника миссии, на пожертвованные купцом А.Ф. Морозовым 2500 рублей начали строить новый золочёный иконостас!

Епископ Макарий доводит до чудесной красоты и благолепия свою домовую церковь, построенную некогда Владимиром, архиепископ Владимир - строит свою ещё более благолепную домовую церковь в Томске! Два святителя работают рука об руку, как бы принимая эстафету один от другого.

Купец А. Я. Сахаров строит при училище помещение начальной школы, вкладывая в это четыре тысячи рублей. Другой бийский купец М. Г. Пискарёв просит назначить его попечителем Чемальской церковно-приходской школы "дабы помогать нуждам ея". Торгующий временно купец села Смоленского А.М. Юрлов пожелал быть попечителем  Улалинского училища... Молитвенный дом для миссии строит на своем золотом руднике В. П. Асташев и всё это при поддержке и участии епископа Макария! Купец А. Д. Данилов жертвует в пользу голодающих пятьсот пудов хлеба. Старц Емельян Борисов жертвует на богоугодные дела миссии триста рублей!

Епископ Макарий носил звание строителя Чулышманского монастыря, в котором в 1885 году было три послушника. В том же году из Улалинского женского монастыря для обучения живописи на средства монастыря отправлены в Серафимо-Понитаевский монастырь Нижегородской епархии четыре сестры, среди которых была и одна алтайка.

Священник-миссионер Константин Соколов, между тем, сообщал, вернувшись из Кош-Агача: "Появление на границах с Монголией китайского гегеня, под именем легендарного Ойротхана, суеверно ожидаемого алтайцами, из виду упускать бы не следовало. По сознанию чуйских калмыков с давних пор, каждогодно, имеют они обыкновение приглашать в свои кочевья заграничных лам для совершения богомоления. Ныне они решились, по настоянию зайсана Барамбая, пригласить гегеня к себе. И вот явилась ламская знаменитость на русской границе, в вершине реки Поузын, в сорока верстах от Кош-Агача; утраивает здесь, при кочевьях отставного зайсана Очирьяна, юрту-кумирню, расставляет в ней своих бурханов и в назначенный день (12 июня), в сослужении шести лам, совершает при ней торжественно, с музыкой, при собрании более ста чуйских калмыков. Идолослужение совершается наставлением собравшихся учиться монгольской грамоте, молиться и вперёд бурханам, и сверх того, в виду частых набегов киргиз, учиться стрелять из лука, приучаться владеть копием. Торжество идолослужителей закончилось конским ристалищем с призами. На память о торжестве желающие получили бумажки с молитвами и изображением бурханов.

Прожив при своей кумирне пятеро суток и получив за свои кредиты шестьдесят лошадей и множество мелкого скота, геген, сопровождаемый благожелателями со стороны чуйских языческих властей и всего подведоваемого им сборища, возвратился восвояси.

Через пару месяцев к Очирьяну является простой лама с пакетом от гегеня.. . Вновь собираются чуйцы и лама зачитывает им бумагу из пакета: "От гегеня -богатыря. Вся территория до реки Катуни и Телецкого озера, то есть до старой русской границы, есть мои люди. Русское правительство с этих калмыков сбирает подати непоправу, и я - гегень-баатыр, сделаю для них, как своих людей, то, что эти подати, взысканные с них за всё время состояния их в русском подданстве, будут им возвращены, а они со своею землёю по упомянутым выше пунктам переходят в моё владение"...

...Кроме того, сообщено нам о намерении гегеня, 3 июня, будущего 1886 года снова прибыть в чуйские пределы для окончательного решения вопроса, о переходе чуйских калмыков, в его ведение - владение... Дело пропаганды со стороны гегеня ведётся не на шутку...

В одном из трёх аилов на реке Пуозон помещались двое лам, приставленных гегенем на служение в кумирне. В другой жил будущий килинь-лама здешнего края Очирьян, учившийся девять месяцев врачебному искусству у ламы, в Монголии.

В третьей, с резною разукрашенной дверью, обтянутой новой белой камчой, находилась сама кумирня, при входе в которую мы увидели, что на самом главном месте красовалось, обоготворяемое последователям буддизма изображение страшилища с рогами и хвостом; ниже его идолы; перед страшилищем стоял покрытый шалью стол с жертвенными чарочками, сосуд с различными принадлежностями; на особом столе - связки молитвенных тетрадей. На правой стороне от входа - кафедра гегеня, под балдахином; налево употребляемые при идолослужении музыкальные инструменты: разного рода трубы, барабаны, литавры, бубны, колокольцы, медные тарелки..., и все это вычищенное, блестящее, эффектно расставленное. Внутренность кумирни, обтянута цветной материей, пол устлан коврами. И в этой самой кумирне, сверх чаяния, пришлось нам ночевать вместе с неразлучным спутником нашим господином заседателем... Хотя после дальнего переезда следовало бы быстро заснуть, но бурханы, с горящими перед ними всенощно огнями, то загоравшимися, то потухавшими, выглядели ещё страшнее, чем днём, и вся внутренность кумирни представляла какой-то фантастический вид, так что воображение наше невольно преподносило перед нами все эти чудовища и сам акт идолослужения, по рассказам очевидцев, только что перед нашим приездом совершённый, когда от рёва инструментов дрожала вся кумирня, а вошедшие в раж пьяные идолослужители представляли из себя полчища бесов, совершавших свои стенания и оргии. Только в третьем часу мы смогли заснуть и проспать до шестого. И рады были наутро выбраться из своей необычной опочивальни на свет божий...

По возвращении нашем в Кош-Агач, господин заседатель сделал распоряжение об удалении из русских пределов кумирни и лам.

В своё время архимандрит Макарий (Глухарев) сравнивал миссию с птицей, летящей на восток, у которой Улала - голова, Майма - туловище, а Бийск - хвост. Теперь, при епископе Макарии (Невском) весь Алтай стал "головой", а Улала - "глазом её", Бийск -  "сердцем", Кулунда и Бараба - "хвостом", Киргизская степь - "правое крыло" -  страна эвенков и тунгусов - "левое крыло".

Нанесение удара ламизмом в самую голову было крайне опасно для всей миссии, ибо в образе их на бой с миссионерами выходил сам сатана!

Во время хиротонии в епископы Бийские архиепископу Владимиру служил епископ Якутский к Вилюйский Яков, за две недели до этого получивший святительский жезл из рук Московских Архипастырей! "Да не уклонюсь от пути миссионерского", - сказал тогда епископ Макарий. - "Тридцатилетняя жизнь на Алтае была для меня такой академией, которую некогда предполагалось открыть в центре России..., но здесь учительницей была жизнь!".

Архиепископ Владимир тогда же сказал: "Обыкновенно в подобных настоящему случаю новому Архипастырю говорят слово напутствия. Но я нахожу, что настоящий раз мне можно обойтись и без наставлений не только потому, что ты с измлада Священное Писание умееши, могущее тебя умудрить во спасение, но и потому, что если нужно было бы сказать сейчас какое-либо наставление, то нужно было бы говорить о миссии и миссионерском служении, но ты ведаешь, что не здесь мне тебя учить: было время, когда я пользовался твоими уроками, поучался твоей опытностью, потому что ты был научен этому делу раньше меня...".

И вот в конце апреля 1886 года стало известно, что Святейший Синод своим постановлением переводит архиепископа Владимира (Петрова) на Кафедру Ставропольскую и Краснодарскую, а потому из Томска он направился сначала на Алтай, в Бийск, чтобы попрощаться с Алтаем, с миссионерами и другом своим и братом епископом Макарием. 6 мая архиепископ Владимир приехал в Бийск и остановился в построенном им Архиерейском доме, где принимал бийчан, прощался с миссионерами, ибо его трудами и помощью были открыты три стана, двадцать восемь церквей и молитвенных домов, центральное миссионерское училище с пансионом, архив, библиотека с богатейшим собранием старообрядческой литературы, более тридцати домов для священников и миссионеров, детский приют, лечебница, аптеки, школа для девочек в Улале, дом для фельдшера, трапезная в Улалинском женском монастыре, свечной завод, корпус для братии в мужском монастыре, школа и много другого.

Архиерейский трехэтажный дом был венцов трудов архиепископа Владимира в Бийске и в нижнем его этаже размещались помещения для братии, певчих, иконописцев, библиотека, склад; второй этаж служил для богослужебных собеседований, там находились комнаты епископа и начальника миссии; на третьем этаже находилась церковь на шестьсот человек с особой колокольней. При доме имелись все необходимые службы.

Архиепископ Владимир приехал ровно за месяц до обещанного появления на Чуе гегеня, перед бурханами которого всенощно будут то возгораться, то затухать огни вечной смерти с вершин Гималаев и Тибета, бесноватые ламы ударят в бубны и барабаны, загудят в трубы так, что содрогн,тся земля и отступит небо...

8 мая архиепископ Владимир навсегда простился с Бийском и Алтаем.

Через две недели, когда он был еще в пути на Кавказ, в праздник Воскресения Господня многие бийчане вспоминали своего первого епископа. Над городом стояла теплая, тихая ночь. Ученики Катихизаторского училища, наигравшись и набегавшись за день на берегу Бии, отошли ко сну. Только в покоях владыки виден свет. Иеромонах Мефодий обходит общежитие воспитанников и его одинокие шаги гулко отдаются под высокими сводами дома. Уже одиннадцать часов ночи и надо скоро самому отдыхать, так как с раннего утра много работ.

Он вышел в коридор к лестнице, ведущей на второй этаж, и явственно ощутил запах дыма! Пожар! Первая мысль была разбудить детей и срочно вывести их из Архиерейского дома. Он бросился по коридору назад, поднимая детей и прислугу...

Горела баня. В суматохе забыли о владыке, а в его покоях было все тихо. Епископ Макарий дописывал отчет Алтайской духовной миссии за 1885 год. Население города не было разбужено пожарной тревогой, потому что сами пожарные с каланчи никакого пожара не видели: пожар шел внутри, с нижнего этажа на верхние, охватывая огненной лавиной все огромное здание Архиерейского дома.

Епископ Макарий услышал шум огня и сам взошел на колокольню домовой церкви, ударив в набат! Горожане спешили на пожар. Наступала полночь 22 мая 1886 года. Огромные языки пламени вырывались из окон кабинета владыки, который в это время попытался было вернуться в свои покои, но пламя уже пожирало лестницу со второго этажа в домовую церковь. Зайдя в алтарь церкви, владыко взял антиминс, крест, Евангелие и икону Казанской Божией Матери. Выйдя из алтаря он поспешил по главной лестнице из церкви, надеясь, что там дверь уже открыли и он спокойно выйдет из горящего дома. Выходя из церкви он невольно обернулся и увидел, как вспыхнул иконостас и весь алтарь охватило огнем. Владыко благополучно спустился по лестнице на нижний этаж, но входная дверь оказалась заперта и на его призывы и стук в дверь никто не откликнулся, так как весь народ и пожарные собрались на другой стороне дома, возле его кабинета и комнат. Теперь он вновь устремился наверх, в горящую церковь, чтобы позвать людей на помощь из окна третьего этажа.

Когда он появился из окна домовой церкви, у окон его кабинета пожарные вели настоящее сражение с огнем, а народ громко выкрикивал его имя и в этот миг кто-то увидел его живым на третьем этаже. Это был его кучер Кирилл, который, не раздумывая схватил маленькую лестницу и бросился на балкон второго этажа, где уже не было пламени, чтобы оттуда пробиться к владыке!

Следом за кучером бежал мальчишка-киргиз, воспитывавшийся в Катихизаторском училище. Лестницы с балкона второго этажа не хватало до окна третьего этажа, поэтому кучер Кирилл сам встал наверх лестницы, а на плечи себе подсадил мальчонку-киргиза и по этой живой лестнице стал спускаться владыко на балкон. Теперь его душа вновь познала, что освободиться от врага можно только открыто бросившись в ад, в бездну вечной тьмы, языки страшного пламени которой сейчас рвались к небесам то вспыхивая, то затухая, как языки горящих лампад перед бурханом на Чуе...

В момент, когда владыко почти наступил на первую перекладину лестницы, народ ахнул от ужаса, ибо пламя вырвалось из того самого окна, откуда минуту назад выбрался епископ Макарий! В этот момент из рук епископа выпали напрестольный крест и Евангелие и он, с иконой Казанской Божией Матери и антиминсом, обезсиленный упал на балкон. Кучер Кирилл тут же подхватил его худое легкое тело, мальчонка-киргиз опустил лестницу с балкона на землю и владыко, очнувшись, сам стал спускаться по ней... Когда он и мальчик-киргиз были уже в окружении народа, балконное окно рухнуло, и из него вырвался столб дыма и огня. Упавший на балкон кучер на миг потерял сознание, задохнувшись угаром, но в следующий миг ветер отнес пламя внутрь дома и он благополучно спустился на землю.

Всю свою жизнь владыко и люди, спасавшие его, будут вспоминать ту майскую страшную ночь борений у стен Бийского Архиерейского дома. Два верхних этажа дома сгорели дотла, но епископ Макарий вышел из этой "печи огненной невредимый". Господь уготовал ему другую участь на земле и Ангел Божий сохранил его у подножия Бийской гривы.

За полвека до этого события архимандрит Макарий (Глухарев) писал в Москву: "Но письмо ко мне надписывают просто: Архимандриту Макарию в Бийск".

 Продолжение следует


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования