Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Повесть о Варлааме и Иоасафе (вторая часть) [агиография]


(* Продолжение. начало - здесь)

Из этого коварнаго и невернаго рода призывает тебя Господь, говоря тебе: Иди, иди, выходи оттуда, не касайся нечистаго; выходи из среды его; очисти себя, носящий сосуды Господни (Ис. 52, 11); спасайся из сего развращенного рода (Дъян. 2, 40). Встань и уходи, ибо страна сия не есть место покоя (Мих. 2,10). Многочисленность ваших богов бывает причиною безпорядков, даже мятежей, и совершенно неправдо-подобна. У нас совсемъ не так: у нас нет многих богов и властителей, но у нас один Бог Отец, из Котораго все и мы для Него; и один Господь Иисус Христос, Которым все и мы Им, Который есть также невидимый Истинный Бог, родившийся от От-ца прежде сотворения всякой твари и прежде всех ве-ков. Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, начальство ли, власти ли,—все Им и для Него создано. Он есть прежде всего, и все Им стоит; и един Святой Дух Живо-творящий властитель всего, Бог Истинный, Дух благий, Дух утешения, Дух усыновления.

Таким образом, у нас един Бог, троичный в Лицах: Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый. У Них одна природа, одно царство, одно могущество, одна слава, одно бытие, различаемое только свойствами каждой Ипостаси: Отец никогда ни от Кого не рождался; Еди-нородный Сын предвечно рождается от. Отца; Дух-же Святый предвечно исходит от Отца. От света Отца рождается свет Сына и исходит свет Духа Святаго, которым и мы освещаемся. В трех Ипостасях мы прославляем единое Божество: единаго, Истин-наго Бога, познаваемаго в Нераздельной, Единосущной Троице. Из Него все, Им все и для Него все.

По Его милости я узнал о твоем существовании и был послан к тебе, чтобы научить тебя тому, чему я сам был научен. Поэтому, если ты уверуешь и крестишься, то будешь спасен, если-же не уверуешь,— будешь осужден. Все, что видишь ты теперь, все то величие, которым ты окружен, как-то: богатство, слава, роскошь — скоро пройдет; ты оставишь их против своей воли. Тело твое будет заключено в тесный гроб, останется совсем одно без друзей и других близких лиц. Тление уничтожит его красоту и распространит кругом зловоние, вместо теперешняго услаждающаго его благовония. Душа-же твоя будет брошена в ад, где она пробудет до всеобщаго воскресения, после котораго соединившись снова с телом, будет прогнана от лица Божия и осуждена в огненную геенну, горящую вечным, но никогда не сжигающим огнем. Вот, что будет тогда с тобою, и многое еще худшее, если ты останешься в своем неверии. Если-же ты с готовностью послушаешься Призывающаго тебя ко спасению, с радостью осенишься Его светом, невозвратно последуешь за Ним, отрек-шись от всего мирскаго и суетнаго, и привяжешься к Нему одному, то послушай только какого блаженства достигнешь ты: Когда ляжешъ спать, не будешь бо-яться, и, когда уснешъ, сон твой приятен будет. Не убоишъся внезапного страха и пагубы от нечес-тивых, когда она придет (Прит. Солом. 3, 24—25).

Ты будешь идти уверенно, как лев; будешь жить во всякой радости и услаждении сердца; и радость вечная будет над головою твоею; найдешь радость и веселие; печалъ и вздохи удаляются (Ис. 51, 11). Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твое скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будетъ сопровождать тебя. Тогда ты воззовешь, и Господъ услышит, возопишь и Он скажет: вот Я (Ис. 58, 8—9). Я, Я Сам изглаживаю преступления твои ради Себя Самого, и грехов твоих не помяну. Припомни Мне; станем судитъся; говори ты, чтобы оправдатъся (Ис. 43, 25—26). Если будутъ грехи ваши как багряное, как снег убелю; если будут красны, как пурпур, как волну убелю (Ис. 1, 18)".

Тогда Иоасаф говорит Варлааму: "Все сказанное так прекрасно и достойно удивления, что я уверовал и всею душою возненавидел идолов; и до твоего прихода я недоверчиво относился к ним, теперь-же я окончательно убедился в их несостоятелъности, узнав от тебя всю нелепость идолопоклонства и безумие их почитателей. Потому я желаю сделаться служителем истиннаго Бога, если только Он не оттолкнет меня, недостойнаго, за прегрешения, но простит мне все, будучи человеколюбивым и милостивым, как ты учишь. Я готов принять крещение и соблюсти все, что ты предпишешь. Но скажи мне, что следует делать после крещения: достаточно-ли одной веры для спасения, или нужно еще что-нибудь?"

На это Варлаам ему отвечает: "Выслушай, что надо делать после крещения. Следуеть воздерживаться не только от всякаго греха, от всяких порывов страсти, но требуется подвизаться в добродетелях, имея основою своих действий правую веру, так как вера без дел мертва, равно как и дела без веры, по учению Апостола: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели-бы. Если же вы духом водитесъ, то вы не под законом. Дела плоти известны, они сутъ: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия (соблазны) ереси, ненависть, убийства, пьянство, безчинство и тому подобное. Предваряю вас,как ипрежде предварял,что поступающие так царствия Божия не наследуют. Плод-же духа: любовь, радость, мирь, долготерпение, благость, милосердие, вера (Галат. 5, 16—22).

После крещения нужны освящение души и тела, смирение сердца, сокрушение о грехах, человеколюбие, милостыня бедным, бодрствование и постоянное раскаяние во всех совершенных грехах. При соединении одного с другим, восхождении от одного к другому, это, подобно ступеням лестницы, приводить душу в царствие небесное. Таким образом, вот что нам предпи-сано исполнять и как жить после крещения, противнаго же этому следует избегать. Если-же мы, познав исти-ну, будем все-таки творить прежния суетныя, греховныя дела и подобно псам набросимся на собственное рвот-ное, то на нас сбудется сказанное Господом: Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит. Тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел; и пришедши находит его незанятым, выме-тенным и убранным (Матф. 12, 43—44), но пустым и не наполнившим еще себя богатством добрых дел. Тогда идет и берет с собою семъ других духов, злейших себя, и вошедши живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого. Так будет и с этим злым родом (Матф. 12, 45).

Крещение, смывая водою грязь грехов, уничтожает всякий их след, и на будущее время оно для нас есть несокрушимая стена и славное оружие против врагов. Сила его не уничтожится даже последующими новымипрегрешениями,для очищения которых не требуетсяновагопогруженияв купель,ибомы исповедуем единое крещение. Потому следует всеми силами остерегаться, чтобы снова не осквернить себя прегрешениями,нособлюдатьзаповедиГоспода, сказавшаго: Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына, и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века (Матф. 28, 19—20). В своих заповедях блаженства Христос назвал блаженными нищих духом. Их же признал и достойными царствия небеснаго.

Затем Он предписывает для вечнаго блаженства скорбеть в земной жизни,чтобы быть утешенным в будущей;быть кроткими, алчущими и жаждущими правды, чистыми сердцем, воздерживающимися от всякаго осквернения плоти и духа; быть миротворцами в отношении к ближним и к своей душе; подчинить зло добру и подвергнуть правому суду постоянную войну между ними; терпеть за правду всякое поношение и делать все это во имя Его, чтобы быть удостоенными вечной радости при разделе будущих славных даров. Он дал такое общее правило поведения для сей земной жизни: Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрыя дела и прославляли Отца вашего Небеснаго (Матф. 5, 16).

Закон Моисея, данный Израильтянам, гласит так: Heубей, не прелюбодействуй, не кради, не произноси ложного свидетельства на ближняго твоего (Исх. 20,13). Христос же говорит: А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет "безумный" подлежит геенне огненной. Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, остав там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирис с братом твоим и тогда приди и принеси дар твой (Матф. 5, 22-24).

И немного дальше: А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Матф. 5, 28). Таким образом, Он даже страстное желание назвал прелюбодеянием. Так как закон преследует клятвонарушение, то Христос запретил совсем клятву, повелев подтверждать свои слова только чрез "да" и "нет". Вы слышали, что сказано: око за око, и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую. И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящаго занять у тебя не отвращайся.

Вы слышали, что сказано: люби ближняго твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас; да будете сынами Отца вашего Небеснаго; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми, и посылает дождь на праведных и неправедных (Матф. 5, 38—45); и: не судите, да не судимы будете; ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить (Матф. 7, 1—2).

Heсобирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют, и где воры подкопывают и крадут. Но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляет, и где воры не под-копывают и не крадут. Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: оне не сеют, ни жнут, ни собирают в житницу, и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их (Матф. 6, 19—21, 25—26). Этим сказано, что давший нам душу и тело, даст нам и пищу, и одежду, если Он и птиц небесных питает, и облекает в такую красу полевыя травы. Ищите же прежде царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне. Ибо завтрашний сам будет заботиться о своем. Довольно для каждого дня своей заботы (Матф. 6, 33—34).

Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки. Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими. Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Матф. 7, 12—14). Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи! войдет в царство небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небеснаго (Матф. 7, 21). Кто любит отца или мать больше, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня (Матф. 10, 37). Всему этому и тому подобному Господь и велел Апостолам учить верующих, и мы должны соблюдать сказанное для достижения совершенства и венцов безсмертия, которые Господь наш, праведный Судья, даст в день Своего втораго пришествия всем праведникам".

Тогда Иоасаф говорит старцу: "Если при таком строгом требовании безукоризненнаго поведения со мною случится, что я нарушу одну или две из заповедей, то тогда я уже совсем не достигну своей цели и всякая надежда будет тщетна"?

Варлаам ему отвечал: "Нет, не так должно судить об этом, ибо Слово Божие, вочеловечившись для спасения рода человеческаго, зная немощность и жалкость нашей природы, и в этом случае не оставил нашу болезнь неизлечимой, но, как всемудрый Врач, дал лекарством от этой болезни раскаяние; принимая во внимание шаткость и ошибочность нашего образа мыслей, раскаяние Он сделал средствоми для получения оставления прегрешений. После того, как мы познали истину, получили освящение через воду и Духа Святаго, без всякаго труда очистились от грязи прегрешений, то, если после этого нам придется снова впасть в грех, не будет более другаго духовнаго возрождения чрез крещение, т.е. чрез погружение в купель с нисхождением на крещаемаго дара Духа Святаго (ибо этот дар дается нам только однажды). Но тогда оставление и очищение от грехов совершается по милосердию Божию, посредством искренняго раскаяния, чрез горячия слезы и неутомимый труд. По милости Господа, продолжительное сокрушение и потоки слез есть как бы крещение, которое спасло от гибели уже многих согрешивших, так как нет греха, который мог бы победит человеколюбие Бога, если только мы его омоем слезами и раскаянием. Но человек должен спешить покаянием, чтобы преждевременная смерть не заставила нас покинуть этот мир запятненными грехами. Ибо в аде уже нет места для раскаяния и сокрушения о грехах, но ими можно загладить свои прегрешения при жизни. Невозможно исчислить всех случаев сострадания Божия и измерить всю глубину милосердия Его, но можно сосчитать грехи людския и судить о степени их тяжести. Эти измеримыя и исчислимыя прегрешения не могут победить неизмеримаго сострадания и милосердия Божия, выразившихся уже во многих случаях. Поэтому нам велено не отчаиваться в своих грехах, но уповать на благодать Божию и раскаиваться в проступках, отпущение которых подлежит человеколюбию Христа, Который за наши грехи проливал Свою Кровь. Из многих мест Св. Писания мы узнаем о силе раскаяния, в особенности же из притчей и учений Господа нашего Иисуса Христа: С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: покайтесь, ибо приближается царство небесное (Матф. 4, 17). Особенно сильно свидетельствует Он о раскаянии в притче о заблудшем сыне, говоря: У некотораго человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче, дай мне следующую мне часть имения. И отець разделил им имение. По прошествии немногих дней, младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. И пошел, пристал к одному из жителей той страны, aтот послал его на поля свои пасти свиней. И он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Пришедши же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода! Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим, прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его.

Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою, и уже недо-стоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его, и обувь на ноги. И приведите откормленнаго теленка, и заколите; станем есть и веселиться. Ибо этот сын мой был мертв и ожил; пропадал и нашелся. И начали веселиться (Лк. 15, 11—24). Так Он нас учил о кающихся грешниках.

В другом месте Он опять говорит о добром пастыре, имевшем 100 овец, который, потеряв одну овцу, оставил 99 и отправился искать пропавшую. Нашедши же, он взял ее на плечи и отнес к остальным. Созвав-же своих друзей и соседей, он устроил в знак радости своей находки пир. Спаситель говорит так: Сказываю вам, что так на небесах больше радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, неимеющих нужды в покаянии (Лук. 15, 7). Даже Петр, камень веры, согрешил во время самаго спасительнаго страдания Христа, отрекшись на короткое время от своего Учителя (как вообще жалка и немощна человеческая природа). Но сейчас же вспомнив о словах Господа и выйдя из двора, где находился Спаситель горько заплакал, и своими горячими слезами снова одержал победу над злом, загладив свое поражение. И враг добра, восторжествовав мгновенно, с воплями и позором далеко бежал от него, ибо Петр был опытен в борьбе со злом. Хотя он и пал, но не был отвержен и не отчаялся, но, оправившись от поражения, принес горячия слезы и искреннее сокрушение, и он снова стал в сонме Апостолов и камнем веры. Таким образом, будучи всеобщим учителем, Петр сделался также образцом раскаяния. Когда после Своего Божественнаго воскресения Христос трижды спросил: Симон Ионин, любишь ли ты Меня,— то Апостол отвечал: Так, Господи, ты знаешь, что я люблю Тебя! (Иоан. 21, 15).

Из всех этих и других безчисленных примеров мы узнаем о силе слез и раскаяния. Но это средство загладить грех возможно только тогда, когда кающийся, смывая слезами свой грех, чувствует отвращение, ненависть и презрение к нему, как об этом говорит пророк Давид: утомлен я воздыханиями моими, каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими омочаю постелю мою (Псал. 6, 7). Раскаяние и слезы могут искупить наш грех, благодаря страданиям Христа, по безконечному милосердию Бога, сказавшаго: Если будут грехи ваши, как багряное, как снег убелю; если будут красны, как пурпур, как волну убелю (Ис. 1, 18). Вот как нужно думать об этом; и мы так веруем. Кроме того, после познания истины, удостоения возрождения и усыновления, следует участвовать в св. таинствах, чтобы, по возможности, обезопасить себя от падения, ибо истинному борцу не подобает падать, так как многие, упав, уже не могли встать: одни, дав доступ в сердце свое страстям, навсегда подчинились им и не могли уже прибегнуть к раскаянию; другие же, вследствие преждевременной смерти, не успели смыть с себя грязи греха, а потому и были осуждены. Посему опасайся впасть в какую бы то ни было страсть. Если же это падение будет неизбежно, то следует тотчас же встать и снова вступить в славную борьбу. И сколько бы раз это падение в жизни не случилось, нужно сейчас же стараться очнуться и подняться. Обратитесь ко Мне, иЯ обращусь к вам (Матф. 3, 4).

Тогда Иоасаф ему говорит: "А как можно сохранить себя чистым, незапятнанным грехом после крещения? Хотя, как ты говоришь, для согрешивших есть спасение чрез раскаяние, но оно все-таки соединено опять с горем, бедствием и слезами, и мне кажется, что большинство не может успешно воспользоваться этим средством. Мне бы хотелось обрести путь, идя которым я мог бы не сходить с него и сохранить ненарушимо все заповеди Божии; чтобы, по оставлении мне моих прежних прегрешений, я уже ничем бы не прогневал всеблагаго Господа Бога нашего".

На это ему Варлаам отвечал: "Твое слово благо, царь и господин мой! Я и сам весьма бы этого желал, но только трудно и даже совершенно невозможно кому бы то ни было не обжечься, соприкасаясь с огнем. Поэтому, обремененному делами и занятому житейскими заботами и треволнениями, живущему в богатстве и роскоши весьма трудно неуклонно идти путем исполне-ния заповедей Божиих. Никакой слуга,— говорит Господь,— не может служит двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне (Лук. 16, 13). Подобно пишет и возлюбленный ученик Его, великий Богослов Иоанн в своем послании: Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает во век (1 Иоан. 2, 15—17). Поняв смысл этих слов Апостола, услышав, что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14, 22), наши Божественные отцы старались после святаго крещения сохранит чистым и безупреч-ным дарованное им одеяние безсмертия. Многие из них присоединили к нему еще другое крещение, именно чрез кровь и страдания. Это тоже есть крещение, при том самое достойное и доблестное. Крещенный таким крещением уже не осквернится нечистотою греха. Сам Господь, приняв за нас страдания, назвал их истинным крещением. Отсюда и Его подражатели и после-дователи — сначала очевидцы, ученики и Апостолы приняли такое крещение, потом целыя христианския общества — подвергали себя Божественным страданиям; выдавая себя языческим царям и начальникам, они были осуждаемы на разныя наказания и истязания: на растерзание дикими зверями, на сожжение и убиение. Они в течение всего своего жизненнаго пути открыто исповедывали свою веру, сохранили ее непреложной, за что и были удостоены награды, назначенной праведникам, сожития с Ангелами и наследия, обещаннаго Христом. Доблесть их была так велика, что молва о них распространилась по всей земле, и блеск их подвигов возсиял за пределами вселенной. И не только их слава и дела, но кровь и кости их исполнены святости. Ибо силою их изгоняются бесы, и прикасающиеся к ним с верою получают исцеление от всех неизлечимых болезней. Даже их одежды и все, бывшее близким к их славным телам, имеет силу для всякой твари. Но долго было бы разсказывать о всех их подвигах в отдельности.

Когда же те жестокие, зверские тираны ужасно погибли, гонения прекратились, и во вселенной воцарились благочестивые цари, то многие последователи Христа подражали в рвении истинно-христианскому поведению мучеников и, воодушевившись их стремлениями, более всего думали о том, чтобы предстать пред Господом чистыми телом и душою. Они отдалили от себя воздействие всяких страстей и все то, что могло бы запятнать их чистыя души и тела. А так как они уразумели, что могут достигнуть этого только чрез исполнение заповедей Христа и вместе с тем поняли, что выполнение заповедей и упражнение в добродетелях трудны в среде мирских страстей и похотей, то стали заботиться о другом роде жизни и по Божественному гласу, оставив родителей, детей, друзей, родных, богатство и роскошь, возненавидев все мирское, подобно каким-нибудь беглецам, удалились в пустыню.

Проводя здесь жизнь в лишениях, в скорбях, живя в горах, пещерах и земных расщелинах, отказавшись от всех земных наслаждений и удобств, подвижники стесняли себя даже в пище, стремясь только к тому, чтобы вдали от людских страстей вырвать с корнем всякия суетныя желания и, изгладив их совершенно из своей памяти, насадить в своей душе на их место любовь и стремление ко всему Божественному и небесному. Кроме того, они, стараясь истязаниями умертвить свою плоть, желали добровольно сделаться мучениками, чтобы обрести славу умерших мученическою кончиною; стремились восприять мучения подобно Христу, насколько это, конечно, доступно человеческой природе, и вследствие этого сделаться соучастниками в пользовании благами будущаго вечнаго царствия.

Поставив себе такую цель, блаженные вели тихую, ничем не нарушающую душевнаго спокойствия жизнь. Некоторые из них, живя под открытым небом, терпели от зноя, дождей, свирепой стужи, бурь и ветров; другие жили в шатрах, ими же сколоченных, в пещерах, или же в земных расщелинах. Подвизаясь, таким образом, в добродетели, они совершенно отказались от всякаго плотскаго покоя и других телесных услаждений; в пищу употребляли сырыя овощи, разныя растения, древесные плоды, или же сухой, совершенно черствый хлеб. Их воздержание простиралось не только на качество пищи, но со свойственным им усердием и на количество, именно: они самаго необходимаго и простого употребляли в пищу только настолько, чтобы поддержать жизнь.

Одни из них даже в течение целой недели оставались без пищи и только в воскресный день позволяли себе прикасаться к ней; другие принимали ее два раза в неделю, иные же через день или только по вечерам отведывали немного пищи.

Проводя постоянно время в молитвах и бдениях, подвижники почти применились к образу жизни Ангелов: они совершенно забыли о существовании золота, серебра, купли и продажи между людьми; зависть и недоброжелательство, следующия обыкновенно за земными делами, были чужды им. Тот из них, кто менее успешно подвизался в добродетелях, не имел даже никакого помысла о зависти к подвизавшемуся успешно, который не выказывал никакого презрения, высокомерия, хвастовства в отношении своего ближняго, менее счастливаго в подвижничестве, ибо такой подвижник приписывал все свои удачи в подвигах не собственным силам, а могуществу Божию. Они следовали в этом случае повелению Божию: Так и вы, когда исполните все, повеленное вам, говорите: мы рабы ничего нестоющие, потому что сделали, что должны были сделать (Лук. 17, 10).

Некоторые же из них упрекали сами себя, что они не выполнили еще приказаннаго им Господом, но что им остается еще выполнить гораздо больше, чем они уже сделали. Эти подвижники презирали самих себя за немощь тела и бедность человеческой природы. Таким образом, у них один был смиреннее другаго. В их душах не было места для тщеславия и человекоугодничества. Поэтому те, которые, бежав в пустыню от людскаго общества, живут там, подвизаясь не для людей, но для Бога, надеются получить от Него же награды за свои подвиги, понимая, что за труды из-за тщеславия нет награды,потому что таковые совершаются для похвалы со стороны людей, а не для угождения Богу. Посему подвижники второго рода вдвойне заблуждаются: убивая свою плоть, они не получают мзды.

Домогающиеся же достигнуть славы на небесах, презрели все земное, свойственное человеческой природе. Такие люди подвизаются: некоторые в совершенном одиночестве, вдали от человеческаго общества, посвятив себя всецело Богу; другие же, живя вдали, лишь по воскресным дням приходят в общество людей для участия в святых таинствах, именно: в принесении чистой и Безкровной Жертвы и принятия святаго Тела и Крови Христа, что Он установил для отпущения верующим грехов,просвещения и освящения тела и души. Проводя здесь время в душе-спасительных разговорах, в даровании друг другу нравственных советов, выяснении народу тех скрытых и тайных действий, которыя употребляет враг для совращения верующих с пути истины, они, с своей стороны, наставляли в способах ведения борьбы со врагом, чтобы кто-нибудь, по незнанию этих способов, не попался в плен. После всего этого они возвращались на места своих подвигов, ощущая в своем сердце чувство, сладость котораго подобна меду, готовя себе своими трудами плод, достойный занять место даже в небесной трапезе.

Некоторые подвижники ведут совместную жизнь. Собравшись в известном количестве в одно место, они ставят во главе своего общества наиболее отличающагося душевными качествами, убив в себе мечем повиновения всякое собственное желание. Сделавшись, таким образом, добровольно рабами, они живут уже не для себя, но для Того, Кому они подчинились по воле Христа. Еще лучше сказать, они живут не сами по себе, но живет в них Христос, Которому они подчинились, отказавшись от всего остальнаго. Это есть истинное удаление от мира и добровольное отречениеотплотской жизни,вследствие стремления к высшему. Такие ведут образ жизни, подобный образу жизниБожественных Ангелов, прославляя единодушно в псалмах и гимнах Господа Бога и вместе заслуживая награды за послушание. На них выполняется слово Господне, гласящее: Где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди них (Матф. 18, 20). Этими словами Он не ограничил числа собирающихся во имя Его, но словами"два или три" Он выразил только неограниченность числа их. Ибо мало ли, много ли собираются во имя Его с пламенным желанием служить Ему, мы непреложно веруем, что Христос находится там среди Своих.

Живя такими обществами, обитатели земли старались примениться к жизни небожителей. Время они проводили в посте, молитвах и бдении, в проливании слез,неутешном горе,вмыслях о смерти,в смирении и кротости, в молчании, лишениях, чистоте и смиренномудрии, в душевном спокойствии и совершеннойлюбвикГосподуисвоему ближнему. Вследствие такой жизни, они к концу ея делались совершенно небесными Ангелами. За то Бог наградил их еще здесь, на земле, дав им силу творить разныя знамения и чудеса, благодаря чему слава о них распро-странилась по всей вселенной. Если я тебе разскажу о жизни одного из них, основателя монашеской деятельности, имя котораго было Антоний, то ты из разсказа об одном этом древе совершенно познаешь сладость плодов однородных с ним дерев. Узнаешь, что он поставил за основание монашеской деятельности, какой образ жизни предписал им и какими милостями он награжден от Спасителя. После него и другие многие совершали подобные подвиги и достигли небесных наград и венцов. Блаженны, трижды блаженны возлюбившие Бога и презревшие ради любви к Нему все остальное. Они скорбели и рыдали днем и ночью, чтобы достигнуть вечнаго утешения; они здесь добровольно унижали себя, чтобы там возвыситься; здесь истощали свою плоть голодом, жаждою и бдениями, дабы там жить в райской роскоши и радости. Они сделались местом пребывания Св. Духа вследствие чистоты своего сердца, как об этом свидетельствует Священное Писание: И поставлю жилище Мое среди вас и буду ходить среди вас (Левит 26, 12). Они распинали себя для мира, чтобы быть удостоенными места одесную Распятаго; опоясали истиною бедра свои и имели всегда готовыми светильники, ожидая пришествия безсмертнаго Жениха. Смотря на все глазами разума, они всегда имели пред собою тот страшный час смерти; видели пред собою будущия блага и, вместе с тем, постоянно думали о будущем вечном наказании; они старались исчахнуть, чтобы достигнуть вечной славы. Страсть была им так же чужда, как Ангелам, и теперь они ликуют с ними, жизни которых подражали. Блаженны они и преблаженны за то, что, смотря на все взором ума, видели всю суету и пустоту здешней жизни, непрочность и ненормальность человеческаго благополучия на земле, отказавшись от котораго предпочли вечныя блага и достигли непрерываемаго смертью блаженства.

Этим удивительным святым мужам и мы, недостойные и ничтожные, стараемся подражать, но не можем достигнуть высоты их образа жизни, подобнаго жительству небожителей. Но, тем не менее, мы стараемся подражать им, насколько нам это позволяет наша жалкая и немощная природа, применились к внешности их образа жизни, хотя в делах спотыкаемся.

Следуя словам этих блаженных отцев, и мы презираем тленныя и временныя блага земной жизни, в которыхь нет ничего ровнаго, твердаго, постояннаго, но все суета и томление духа (Еккл. 1,14). Все здешнее земное призрачнее снов, тени, дуновения ветерка. Малую и недолговременную доставляет оно радость, которую нельзя и назвать радостию, но обманом и заблуждением во зле мира. Нам предписано не любить его, но всем сердцем ненавидеть, и эта ненависть совершенно основательна. Ибо, что мир дает своим любимцам, то снова гневно отымает. Лишенными всякаго блага, покрытыми позором, с тяжким бременем отсылает он потом их на вечную скорбь. Кого он возвышает, того же спешит тотчас унизить на радость врагам.

Таковы милости и дары мира сего. Он враг любящих его и злоумышляет против творящих волю его. Низвергая всех положившихся на его прочность, он находит себе последователей только среди глупцов, льстя им различными ложными обещаниями, дабы их увлечь. Если же они, тем не менее, окажутся благомыслящими, то он сам оказывается лживым и глупым, так как не может выполнить того, что задумал.

Услаждая сегодня гортань людей изысканными блюдами, мир завтра отдает тех же людей на съедение врагам; сегодня он делает человека царем, завтра же предает его унизительному рабству; сегодня он его осыпает безчисленными благополучиями, завтра делает его нищим и рабом рабов; сегодня возлагает венец славы на голову человека, завтра он низвергает его лицом на землю; сегодня украшает шею человека почетными знаками, завтра он его заключает в железныя оковы. Все он делает для всех желанным ненадолго и немного спустя — ненавистным и про-тивным; сегодня он заставляет человека радоваться, завтра же — рыдать и сокрушаться.

Выслушай, какой конец предлежит всему этому: возлюбивших его мир делает жертвами огненной геенны. Так оно бывает всегда, такие от этого бывают результаты, и так случается со всяким, возлюбившим похоти его: никто от него пусть не ждет милосердия или сострадания. Всех мир желает обмануть, опутать своими сетями и старается только о том, чтобы никто не избежал этих сетей.

По моему мнению, люди, порабощенные таким суровым и дурным тираном, безумно отступившие от человеколюбиваго и всеблагаго Господа, всецело погрязшие в земныя заботы и не думающие совершенно о будущем, но только о плотских наслаждениях, душу же свою осуждающие на голодную смерть, подобны мужу, убегавшему от бешенаго верблюда. Муж этот, испугавшись ужаснаго рева своего взбешеннаго верблюда, бежал, чтобы не сделаться его жертвою, и в беге упал в глубокую яму. Но в падении он, простерши руки, ухватился за какое-то растение. Вместе с тем он ощупал какую-то подпору для ног, на которую и поспешил опереться, считая себя впредь в безопасности. Но, осмотревшись, человек увидел, что две мыши, черная и белая, не переставая грызут корень того растения, за которое он ухватился, и уже близки к тому, чтобы совсем перегрызть его. Взглянув же на дно ямы, видит ужаснаго огнедышащаго дракона, свирепо смотрящаго на него с разинутой пастью, готовящагося проглотить его; присмотревшись же к той подпоре, на которой он утвердил ноги, видит, что это была стена, с которой торчали головы четырех аспидов; подняв же свои глаза к верху, он увидел немного меду, капающаго с ветви этого растения. Тогда человек, забыв об окружающих его опасностях: о бешеном верблюде, стоящем над ямою и желающем его растерзать, о драконе, об аспидах и мышах, догрызающих корень, вполне предался услаждению себя сладостью этого ничтожнаго количества меду.

Это сравнение относится к увлекающимся сею земною жизнью: верблюд—это смерть, преследующая постоянно род Адамов и стремящаяся похитить его; яма же — мир, полный различных зол и коварных козней; растение же, корень котораго непрестанно точится мышами, есть жизнь человеческая, непрестанно сокращаемая сменяющимися днем и ночью (черная и белая мыши); четыре же аспида выведены тут для подобия тела человеческаго, зависящаго от четырех непрочных и непостоянных элементов, которые, находятся еслив безпорядке и смятении, то сокрушается и прочность человеческаго тела; тот же ужасный, огнедышащий дракон показывает собою ад, стремящийся принять в свое лоно всех, кои предпочли временныя земныя наслаждения будущим вечным благам; наконец, под каплею меду изображается сладость земных удоволь-ствий, которою вводятся в заблуждение любители мира, вследствие чего они не заботятся о своем спасении.

Иоасаф, на котораго эта притча произвела сильное впечатление, воскликнул: "Сколько истины и смысла в этой притче! Говори таких притч побольше, чтобы я вполне понял нашу жизнь и мог бы судить верою, кому что предстоит в будущем".

Тогда старец сказал ему: "С другой стороны, возлюбившие эту земную жизнь и упивающиеся ея кратковременными сладостями, которыя они предпочли будущим вечным благам, подобны человеку, имевшему трех друзей. Двух из них он весьма любил, уважал и готов был за них подвергнуться смерти и каким угодно опасностям. К третьему же относился с величайшим пренебрежением, не оказывал ему никакого почтения, ни подобающей любви, но выказывал в отношении к нему очень мало, чтобы не сказать никакой, дружбы. Но вот в один день к этому человеку приходят какие-то грозные воины и требуют, чтобы он немедленно явился к царю, отвечать за долг в 10.000 талантов. Находясь в стесненных обстоятельствах, этот человек мысленно искал помощи, чтобы исполнить столь ужасное для него требование

царя.

Он бежит к своему первому другу, котораго считал самым искренним и говорит ему: "Ты знаешь, друг, я всегда готов был душу свою положить за тебя. Теперь же мне нужна помощь, так как крайняя нужда постигла меня сегодня. Скажи же, чем можешь помочь мне, и насколько оправдается моя надежда на тебя?" Этот же ему отвечает: "Я тебе не друг и даже не знаю, что ты за человек. У меня есть другие друзья, с которыми я буду сегодня веселиться, которые и будут всегда моими друзьями. Тебе же я дам два рубища на дорогу, которая тебе предстоит, и больше от меня не жди ничего". Услышав это и обманувшись так горько в надежде, которую он возлагал на своего друга, он отправился к другому и говорит: "Ты помнишь, друг, как я всегда почитал и любил тебя. Теперь я нуждаюсь в человеке, который бы мне помог в ужасном постигшем меня горе и беде. Скажи мне, чем ты можешь мне помочь, чтобы я мог выйти из нея?"

Он же ему отвечал: "Я не могу оказать тебе сегодня никакой помощи, потому что со мной случилось несчастие, причинившее мне много забот, так что у меня теперь свое горе. Я, если хочешь, могу тебя немного проводить, но помочь не могу ничем и, возвратившись домой, предамся собственным заботам". Таким образом, выйдя от него с пустыми руками и не получив нигде помощи, он отправляется к третьему другу, о котором никогда не заботился и с которым не делился своими радостями, и говорит ему с пристыженным и потупленным взором: "Я не смею обращаться к тебе, так как знаю, что ты не видел с моей стороны в отношении к тебе никакого добраго дела, ни даже простого расположения. Но так как меня теперь постигло ужасное горе, и ни одна из надежд на моих прежних друзей не оправдалась, то я и решился придти к тебе просить оказать мне, если можешь, хотя какую-нибудь помощь. Прошу тебя: не откажи мне, не напоми-най мне теперь о моей прошлой несправедливости". Но друг говорит ему с веселым и ласковым лицом: "Нет, я считаютебя истинным другом и, помня о том незначительном благодеянии, которое ты мне когда-то оказал, я отдам тебе сегодня с процентами. Не бойся и не робей: я буду твоим предстателем, буду просить за тебя царя, чтобы он не отдавал тебя в руки врагов твоих; так ты ободрись и не печалься". Тогда этот человек, растроганный, сказал ему со слезами: "О, я безумец! О чем мне прежде плакать? Презирать ли мне себя за свое глупое пристрастие к неблагодарным друзьям, забывшим оказанное мною им добро, или же сокрушаться о той безумной несправедливости, которую я выказал в отношении тебя, истиннаго, искренняго друга?!"

Иоасаф, слушавший с недоумением эту притчу, просил разъяснения ея. Тогда Варлаам говорит ему:

"Под первым другом здесь следует разуметь любостяжательность и богатство. Из-за них человек подвергается безчисленным опасностям и терпит много горя. Когда же приходит час смерти, то все его богатство ничего полезнаго ему дать не может, кроме рубища, в котором можно быть похороненным. Под вторым другом следует разуметь жену, детей, родственников и друзей. Привязанный к ним телом и душою, человек ничего не жалеет для них и бывает с ними неотлучно. В час же смерти он ничего от них не получает, кроме провожания к могиле, после чего они сейчас же возвращаются к своим делам и заботам; так же скоро перестают вспоминать о нем и забывают даже о месте могилы когда-то любимаго человека. Под третьим же другом, бывшем в пренебрежении, считающимся недостойным, с которым не только не искали сближения, но котораго, напротив, избегали; который был как бы отверженным, надо понимать совокупность всего хорошаго, как-то: веру, надежду, любовь, сострадание, человеколюбие и всякия другия добродетели, вообще, все, что можеть нам быть полезным в час смерти, быть нашим ходатаем пред Господом, освободить нас от наших врагов, от власти тех немилостивых сборщиков податей, которые в том свете безжалостно берут следуемое и стараются только об одном, чтобы иметь нас в своей власти. Тот есть наш истинный друг, который помнит даже о малейшем благодеянии, оказанном ему с нашей стороны и с процентами возвращает данное".

Выслушав этот разсказ, Иоасаф сказал: "Да наградит тебя Господь Бог твой, премудрый муж, за то, что ты своими мудрыми словами просветил духовною радостью мою душу. Выставь мне еще в какой-нибудь притче пустоту и ничтожество благ мира сего, где было бы выяснено средство мирно и безопасно провести эту жизнь".

Тогда Варлаам отвечал ему: "Выслушай притчу на разрешение и этого вопроса. Знал я один большой город, граждане котораго имели обыкновение брать себе в цари какого-нибудь иноземца, совершенно незнакомаго с их законами и обычаями, которому они предоставляли неограниченную власть в продолжение одного года. По истечении же этого срока они вдруг неожиданно нападали на него, когда он беззаботно жил в роскоши, предаваясь всяким наслаждениям, считая свою власть упроченной до конца жизни; снимали с него царския одежды и торжественно водили без одежды по городу, после чего изгоняли на какой-нибудь отдаленный остров, где он томился в лишениях пищи и одежды, терпел голод и стужу. Как неожиданно достались ему роскошь и жизнь в веселии, так же неожиданно оне обратились в горе и лишения.

Но как-то раз гражданам того города попался умный и смышленый царь, который не чрезмерно увлекался выпавшим на его долю счастьем и не подражал беззаботности своих предшественников, но постоянно думал о том, чтобы навсегда укрепить свое благополучие. Будучи пытливым, он узнал однажды от одного из своих советников об обычае своих подданных — изгонять царей, и что потому следует обезопасить себя на последующее время. Выведав, на какой остров ему придется уже вскоре отправиться и, таким образом, оставить власть и свои сокровища, которыми он до сих пор свободно пользовался, он отобрал от них большое количество золота, серебра и драгоценных камней, вручил их своим самым преданным слугам и велел отвезти на тот самый остров, куда ему предстояло отправиться. Когда прошел годичный срок, граждане, собравшись, поступили с ним, как и с его предшественниками. Но его предшественники терпели в изгнании голод и стужу. Этот же, приготовив большия сокровища, продолжал жить в роскоши и веселии, таким образом, благодаря уму, упрочив свое дальнейшее благополучие.

Под городом ты разумей здесь эту пустую, обманчивую мирскую жизнь; под гражданами — власть диавола, царствующаго над мраком мира сего, прельщающаго нас его наслаждениями и удовольствиями; по его же внушению люди смотрят на тленное и кратковременное, как на вечное и нетленное. И вот нас, находящихся в таком обмане и заблуждении, не заботящихся о будущих вечных и прочных благах, а потому и не готовящихся к тому, чтобы быть достойными обладания ими, внезапно постигает гибель чрез смерть. Тогда-то позорные, злые обитатели мрака, под господством которых многие люди провели всю свою жизнь, отведут этих людей в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма (Иов. 10, 22).

Под добрым же советником, сказавшим тому мудрому царю всю правду и направившим его на спасительный для него путь, разумей мое ничтожество, меня, который пришел указать тебе истинный, благий путь, приводящий к вечным, нетленным благам. Ты его найдешь, если оставишь все мирское, вводящее в обман, что и я злополучно любил; любил и я все эти мирския удовольствия и наслаждения.

Но, взглянув на них умственными духовными очами, проследив весь ход человеческой жизни, заметив, как одно в ней приходит, другое проходит, ничто не имеет ни твердости, ни постоянства: богатые не пребывают вечно в богатстве, сильные—во власти, мудрецы—в мудрости, изнеженные роскошною жизнью—в роскоши, считающие себя в безопасности висят на волоске, что вообще ни одно из земных благ непрочно и невечно, но все они подобны потокам тающаго снега, низвергающимся в неизмеримую глубину моря (так переменчиво и временно земное счастие!), я понял, что все это пустота и суета, и что от всего этого нет никакой пользы. Как до меня ни одно из земных благ не было прочно и постоянно: ни богатство, ни слава, ни власть, ни почет, но все проходило и предавалось забвению, так оно будет и после меня. Никому не дано в удел наслаждаться на земле вечно.

Таким образом, я понял, как мучает этот мир людей, какия они претерпевают в нем прев-ратности. Одни в нем из крайняго богатства приходят в крайнюю бедность, и обратно: из крайней бедности в богатство и славу; одни оставляют эту жизнь, другие приходят; многие умные и достойные уважения люди терпят унижение и позор, ничтожные же и порочные входят в почет и славу, даже делаются обладателями царской короны.

Страх людей сей мирской жизни, чем-нибудь устрашенных, подобен страху голубя, преследуемаго орлом или ястребом. В ужасе перелетает этот голубь с места на место, прячется на каком-нибудь дереве или в кусте, или в отверстиях скал, но нигде не находит себе вернаго и безопаснаго убежища и, наконец, изнурившись, приходит в отчаяние. Сему подобен и мирской страх. Терпя в мире много различных бедствий, люди не имеют против них никакого вернаго средства или безопаснаго, надежнаго убежища; не знают даже, какой конец предстоить этому, куда приведет их вся эта суета мирская, которой они, злополучные, совершенно подчинились. Избрав сами себе в удел такую жизнь,— непригодность вместо пригодности, такие люди, не смотря на свои часто тяжелые труды в жизни, в конце концов не получают от них никакой пользы. Таким образом, мир поступает со своими приверженцами не так, как друг или даже хороший знакомый, но как недруг, как заклятый враг.

Взвесив все это в своей душе, я возненавидел жизнь, проходящую в безсмысленной суете; жизнь, которую и я когда-то проводил. Когда же в мою душу проникла искра света, позволившая мне видеть пустоту мирской жизни, я начал понемногу сознавать, в чем заключается истинное счастье; понял, что основание всякаго блага есть страх Божий и исполнение воли Божией. Это есть начало всякой мудрости и вместе с тем совершеннейшая мудрость. Имеющий страх Божий и исполняющий Божию волю, ведет безобидную и безпечальную жизнь, озирающиеся на такую жизнь находятся в безопасности, ибо они опираются на Самаго Господа. Вступив мысленно на путь исполнения заповедей Божиих, я уразумел, что на этом пути нет ничего, вводящаго в соблазн или заблуждение; нет ничего неравномернаго, нет ни утесов, ни ям, ни терний, ни шипов, что он гладок, ровен, услаждает глаза идущих им, самою приятною надеждою украшает стопы их; я понял, что это есть путь, идя которым люди исполняют предписанное Евангелием; понял также, что он самый короткий и безопасный для достижения истиннаго блаженства.

Естественно, что я избрал его и начал строить в своей душе вместо прежняго разрушеннаго и павшаго здания новое, непоколебимое. Когда я, таким образом, изменил свой прежний образ мыслей и дал им новое безопасное направление, я услышал слова одного мудраго учителя, говорившаго следующее: "Выйдите отсюда все, желающие спастись; оставьте эту суетность и пустоту мирскую! Выйдите не оглядываясь, но запасшись всем необходимым для пути, ибо вам предстоит большая дорога, для которой надо запастись всем, что нужно для достижения нетленнаго царства. Ибо в вечности есть два отделения, имеющие много мест. Одно отделение Господь уготовал любящим и исполняющим заповеди Его, оно исполнено всяких благ; удостоенные этого отделения живут вечно, наслаждаясь безсмертием; они чужды горя, печали и плача. Второе же отделение, исполненное мрака, горя и печали, уготовано диаволу и аггелам его, в него будут низвергнуты все, заслужившие того своими дурными делами, променявшие вечное, нетленное на временное, и этим сами себя сделавшие жертвою вечнаго огня".

Сознавая истину слышанных слов, я решил употребить все усилия сделаться достойным перваго отделения, не знающаго ни печали, ни воздыхания, напротив, исполненнаго таких благ, знанием которых я обладаю теперь только отчасти, так как я духовно еще несовершеннолетен и могу видеть эти блага как бы сквозь тусклое стекло, гадательно; впоследствии, когда настанет совершенное, тогда познаю лицем к лицу. Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти (Римл. 7, 25; 8, 2). Этот же закон открыл мне глаза, дал мне возможность ясно видеть, что помышления плотския суть смерть, а помышления духовныя—жизнь и мир. Как я окончательно познал суету здешней жизни и совершенно возненавидел ее, так я и тебе советую сделать: чуждаться всего мирскаго и скоропроходящаго. Оставь теперь все это; думай о том, чтобы в том нетленном жилище наслаждаться вечными, истинными и неисчерпаемыми благами; но приготовляйся удостоиться этого, немедля старайся скопить те сокровища, чтобы явиться туда не нищим, но богачем с неистощимым богатством".

Тогда Иоасаф вопрошает старца: "Как я могу отправить туда сокровища и богатства, как наслаждения ими могут сделаться непрестанными и неисчерпаемыми? Как мне выказать ненависть ко всему временному, мирскому и прилепиться к вечному? Объясни мне это".

Варлаам же ему отвечает: "Отправление этих сокровищ в вечное царствие производится руками нищих. Ибо премудрый пророк Даниил говорит Вавилонскому царю: искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным, вот, чем может продлится мир твой (Дан. 4, 24). Сам Спаситель сказал: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечныя обители (Лук. 16, 9). И во многих местах Св. Евангелия мы читаем, что Господь предписывает милосердие к бедным. Руками бедных ты вернее всего отправишь сокровища на небеса. Милостынею ты расположишь к себе Господа, и Он за это воздаст тебе несравненно большим, ибо в воздаянии даров Он всегда побеждает любящих Его.

Таким образом, ты, раздав богатство этого мира, (в порабощение котораго ты уже достаточно бедствовал), будешь достаточно снабжен для пути, ведущаго к истинному благу, купив ценою преходящаго и временнаго, незыблемое и вечное. Потом, с Божией помощью, ты сам познаешь всю непрочность и непостоянство настоящаго, а потому, распростившись со всем мирским, будешь жить будущим. Мир же сей ты возненавидишь, возненавидишь также тленную свою плоть, возьмешь крест свой и последуешь за Христом, и этим самым выйдешь из мрака, господствующаго над этим миром. По окончании сей кратковременной жизни, просветишься Его неприступным светом, озаришься блеском Его славы и будешь наследником вечной, истинной жизни".

Выслушав это, Иоасаф спросил: "Учение пренебречь земными благами и вступить на многотрудный путь имеет началом своим учение Апостолов, или же составлено недавно вами и есть произведение вашего ума, который нашел это средство лучшим для достижения истиннаго блаженства?"

На это старец отвечал ему: "Я тебе непредписываю никаких законов, составленных недавно, но привожу заповеди, издревле данныя нам, ибо Господь следующим образом отвечал одному богатому юноше, спросившему Его: Что мне делать, чтобы наследовать вечную жизнь, и хваставшему, что он исполняет все, предписанное законом: Одного тебе не достает, пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах: и приходи, последуй за Мною, взяв крест. Он же, смутившись от сего слова, отошел с печалию; потому что у него было большое имение. (Марк 10, 21, 22). Иисус, видя, что он опечалился, сказал: как трудно имеющим богатство войти в царствие Божие! Ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольныя уши, нежели богатому войти в Царствие Божие (Лук.18, 24, 25). Все святые, зная эту заповедь, всячески старались освободиться от обузы богатства. Они освобождались от нея, раздавая его бедным, приобретя этим самым вечное богатство. Они же брали крест свой и следовали за Христом; одни достигали этого мученическою кончиной, как я тебе ранееэто сказал,другие аскетическим подвижничеством. И этим истинно мудрым поведением не оставляли в себе ничего, что напоминало бы о их прежней плотской жизни. Поэтому запомни эту заповедь Христа, Царя и Бога нашего, отвлекающую нас от всего тленнаго и обращающую к вечному".

Тогда Иоасаф спросил: "Если это столь древняя и необходимая заповедь, то почему же теперь немногие поступают согласно с нею?"

Старец же ему говорит: "Многие желали и желают вести жизнь, согласно с заветами Христа, но не все решаются начать ее. Ибо немногие, как говорит Господь, идут трудною и узкою тропою, но большинство предпочитает широкую и легкую. Это люди, совершенно порабощенные любостяжательностью и сладострастностью, неразрывно связанные с ними; они подобны людям, продавшим себя другому господину. Душа их, отвергнув собственное спасение, отдавшись во власть неразумных страстей, безумно устремляется на все. Пророк, сожалея об этих душах, покрытых густым слоем невежества, говорит: Сыны мужей! доколе слава моя будет в поругании? доколе будете любить суету и искать лжи? (Пс. 4, 3).

Подобно этому Пророку один из наших премудрых учителей, присовокупляя и от себя, замечает: "Сыны мужей! за что вы любите суету и ищете ложь? Считаете чем-то великим здешнюю жизнь, роскошь, ничтожную славу и ложное счастье? Имеющие все это имеют не более, чем надеющиеся иметь. Земное счастье подобно праху, раздуваемому и разносимому ураганом, дыму или же сну. Этих благ не безнадежно лишены необладающие ими, но вместе с тем они ненадежны для обладающих ими".

Так говорили по повелению Божию Пророки, Апостолы и другие святые, словом и делом направляя нас на путь добродетели. Хотя немногие избирали этот путь, большинство же предпочитало легкий и для всех открытый путь, приводящий к гибели, но не следует думать, что от этого уменьшилось достоинство Божественной мудрой деятельности благочестивых. Подобно тому, как солнце, щедро посылая нам свет своими лучами, предоставляет пользоваться этим светом всем, так и истинная мудрость освещает своих последователей. Если же некоторые, закрыв глаза, не хотят видеть света, то вовсе не следует хулить солнце и другим также пренебрегать его светом; равным образом, слава света Божия вовсе не посрамится из-за глупости этих людей. Такие люди, лишив себя света, подобно слепым, должны ощупью искать стены, при чем они впадают во встречающияся им ямы и, натыкаясь на шипы, прокалывают себе глаза. Равным образом, как солнце своим блеском светит для всех, с открытым лицом смотрящим на его свет, так и свет Христа щедро светит всем нам, и каждый может пользоваться Его светом, сколько желает. Но свет правды, не лишая возможности кого-либо из желающих пользоваться им, не принуждает избирающих добровольно мрак. Каждый поступает по собственной свободной воле, по собственному свободному выбору, пока он живет в этом мире".

Когда Иоасаф попросил старца выяснить ему истинное значение слов "свободная воля и свободный выбор", Варлаам начал так: "Свободная воля есть желание разумной души, безпрепятственно направляемое на все: и на добро, и на зло, ибо таким свойством одарил Создатель душу человека. Таким образом, свобода воли есть разумное, независимое движение или направление нашей души. Выбор же есть наша окончательная воля, последовавшая за обсуждением желаемаго. Обсуждение есть врожденное нам стремление останавливать свои мысли на всем, что подлежит нашим действиям. Всякий сначала обсуждает, следует ли ему совершить известное дело или нет, после чего уже делает то, что, по его мнению, лучшее, и это называется решением или выбором. Если человек и впоследствии будет одобрять свое решение, то такое решение называется решением или выбором по склонности; если-же не будет одобрять, то — решением или выбором условным. Но обсуждение всегда предшествует выбору: никто не выберет чего-нибудь, не обсудив прежде. Все, на чем остановится наш выбор, мы стараемся употребить для дела, применить к своим действиям. Ибо мы все обсуждаем для того, чтобы знать, как нам поступать, как действовать; всякое обсуждение есть причина наших поступков.

Поэтому, не только наши дела, но и наши мысли, избирающие действия, могут быть причиной награды или наказания; так как начало всякаго хорошаго или дурнаго дела есть выбор, зарождающийся в мыслях. Так что, каковы наши мнения, таковы и действия. Следовательно, от нас самих зависит быть добродетельными или порочными. Мы — господа всех наших желаний, всех душевных побуждений, а потому и всех наших решений и действий. Желание есть источник всякаго действия, а желания у различных людей бывают различны, а потому и действия различны. Поэтому, сообразно с тем, кто насколько желает, настолько он и получит в удел Божественный свет, так и будет подвизаться в Божественной мудрости. Еще раз: как различны желания, источники наших действий, так и различны самыя действия. Подобно тому, как воды, смотря по источникам, текут или в земных ущельях, или на поверхности земли: причем одне врезываются в землю меньше, другия больше; одне соленыя на вкус, другия сладкия, одне текут в изобилии, другия-же падают понемногу, каплями; так должно думать и об источниках наших действий — наших желаниях. Сообразно с последними, наши действия бывают быстрыми или вялыми, горячими или спокойными; одни клонятся к добру, другия же, напротив, отклоняются от него. Словом, сообразно с качествами наших желаний, бывают различны качества и направления наших действий".

Иоасаф опять вопрошает старца: "Есть еще другие, думающие и говорящие об этом, как ты, или же ты один так учишь и предписываешь ненавидеть эту временную мирскую жизнь?"

Варлаам же ему говорит: "В этой вашей злополучной стране я не знаю никакого проповедника. Вследствие тирании твоего отца они все казнены, так как он дал повеление, чтобы в его земле совсем не слышно было их проповеди об истинном богопознании. Но во всех других странах учение это проповедуется. Разница между ними только та, что у одних об этом проповедуется в первоначальной чистоте, у других же извращенно. Ибо враг рода человеческаго всячески старается отклонить наши души от прямаго пути и, при преподавании Христова учения различным народам, старается придать ему каждый раз другой смысл. Но истинное учение только одно — учение, переданное нам Апостолами и Божественными Отцами; учение, просветившее ярче солнца кафолическую Церковь во всей вселенной".

Тогда Иоасаф спросил его: "А мой отец никогда не слышал ни о чем подобном?" Варлаам ответил: "Определеннаго и яснаго он ничего не слышал. Когда ему начинают говорить об этом, то он делается глух и слеп, добровольно чуждаясь добра и всегда склоняясь ко злу". Иоасаф говорит: "Но я бы желал, чтобы и он был посвящен в это учение".

"Невозможное у людей вполне возможно у Бога,— отвечал старец.— Да, было бы истинно доблестным подвигом с твоей стороны, если бы ты спас своего отца и сделался столь славно родителем своего родителя. Я слышал об одном царе, прекрасно управлявшем своим государством,кротко и справедливо относившемся к своему народу. Но у котораго был один недостаток, именно: при отсутствии света истиннаго богопознания заблуждение в поклонении идолам. У него был советник со многими прекрасными качествами души, а также отличавшийся истинным благочестием и мудростью. Этот советник, печалясь и негодуя на нечестие царя и желая вывести его из заблуждения, медлил исполнением своего желания, боясь повредить как себе, так и своим товарищам, и этим устранить ту пользу, которую он мог приносить. Но он, тем не менее,выжидал благоприятнаго случая, чтобы направить царя к познанию истиннаго блага. В одну ночь царь говорит ему: "Пойдем, пройдемся по городу, не узнаем ли мы там чего-нибудь, достойнаго внимания и касающагося наших обязанностей".

Когда они шли по городу, то увидели луч света, исходящий из какого-то отверстия. Присмотревшись, они заметили подземную пещеру, где сидел один муж среди крайней бедности, покрытый убогим рубищем. Возле него стояла его жена, которая наливала ему вино в чашу. Когда чаша была полна и муж взял ее в руки, она начала громко петь, увеселяя мужа. Царь со своими спутниками, видя это, дивился, что люди могут среди такой бедности, в таком убогом жилище и одежде так веселиться.

И сказал царь своему советнику: "Что за чудо, друг, что мне и тебе, живущим в такой славе и роскоши, жизнь никогда не была так мила, как она, непонятно для меня, мила, приятна этим людям в таких ужасных и тяжелых обстоятельствах и обстановке".

Воспользовавшись удобным случаем, советник говорит ему: "А какова, государь, по твоему мнению, их жизнь?"—"Из всех, какия мне пришлось видеть, самая непривлекательная, отвратительная и безобразная",— отвечает царь. Советник же говорит ему: "Так знай же, государь, что наша жизнь, жизнь, которую мы с тобой ведем, несравненно хуже и тяжелее жизни людей, посвященных в тайну вечной славы и благ, непостижимых умом человеческим. Эти наши блистающие золотом дома и великолепныя одежды кажутся безобразнее грязи и помета видевшим несказанныя красоты нерукотворенных жилищ на небесах, Божественных одежд и нетленных венцов, которые Господь уготовил любящим Его.

Подобно тому, как нам кажетсябезумным веселие этих людей, так и мы, считая окружающую нас роскошь и ложную славу истинным благом, кажемся безумцами и достойными слез и сожаления в глазах отведавших сладости тех вечных небесных благ".

Услышав эти слова, царь, казалось, сначала онемел, потом спросил: "Кто же это такие, живущие лучшей жизнью, нежели мы?"—"Все те,— отвечает советник, — которые предпочли вечное временному". Когда царь снова спросил, что он разумеет под "вечным", вельможа отвечал: "Жизнь, непресекаемую смертью, богатство, неподозревающее бедности; вечную радость и веселие, непрерываемыя горем и неудовольствием; наконец, вечный мир, которому чужда всякая вражда и зависть. Удостоенные обладать всем этим беззаботно и безпечально будуть жить, наслаждаясь всеми удовольствиями и радостями царствия Божия и соцарствуя со Христом во веки веков. "Кто же достоин обладать таким блаженством?" — заметил царь. — "Все те,—отвечал советник: "которые идут путем, приводящим в царствие Божие, а путь этот открыт для всех желающих".—"Как же найти его?"— спросил царь. — "Этот путь заключается в познании Бога Отца, Единородного Сына Его, Иисуса Христа, и Духа Святаго".

Царь же, имея истинно царский ум, говорит ему: "Что мешало тебе до сего времени сказать мне об этом? Мне кажется, что если сказанное тобою истинно, то не следовало скрывать или откладывать его открытия. Если-же это сомнительно, то, думается, пройдет много времени, прежде чем можно убедиться в несомненности этого".—"Я не по небрежности или нерадению медлил высказать тебе эту истину, неподлежащую никакому сомнению,— отвечал советник,— но потому, что считал себя недостойным предстать пред тобою, пользующимся такои славой, в качестве просветителя; я боялся показаться тебе докучливым. Если же ты теперь прикажешь впредь повторять тебе об этом, то я готов исполнять твое приказание".—"Да,— сказал" царь,— но напоминай мне об этом не только каждый день, но даже каждый час; ибо к сему нельзя относиться небрежно, но с рвением и всеусердием".

"И мы слышали,— сказал Варлаам,— что этот царь впоследствии жил в истинной вере и благочестии; что он с спокойною душою окончил свою жизнь, а потому, можно думать, достиг вечнаго блаженства. Если и с твоим отцом кто-нибудь при удобном случае заговорит подобным образом, то и он поймет и сознает, как порочна была до сих пор его жизнь, и, может, пожелает переменить ее на лучшую в истинной вере. Теперь же он духовно слеп, так как отстранил от себя истинный свет и блуждает во мраке нечестия".

Тогда Иоасаф ему сказал: "Да поступит Господь с моим отцом, как Ему угодно, ибо у Него, как ты говоришь, возможно все то, что невозможно у людей. Я же, благодаря твоим чудным словам, сознал суету сей земной жизни, а потому намерен разстаться со всем, в чем я до сих пор проводил свою жизнь, и прожить остальное время с тобою, чтобы чрез эти временныя и преходящия наслаждения не лишиться вечнаго и непрестаннаго блаженства".

На это ему старец сказал: "Если ты так сделаешь, то будешь подобен одному юноше, который, как я слышал, происходил от богатых и знатных родителей. Отец сосватал ему очень красивую дочь одного тоже очень богатаго и знатнаго человека. Когда же он объявил это своему сыну, присовокупляя и то, как он вообще намерен устроить его жизнь, то благородный юноша отвергнул его планы, как нечто постыдное и безнравственное, и бежал от своих родителей. Во время странствия он приходит в дом одного беднаго старика, чтобы просить позволения от-дохнуть после долгаго пути среди знойнаго дня. У порога дома сидела единственная дочь хозяина, занимаясь ручной работой, причем она прославляла и искренно благодарила Бога. Услышав ея славословия, юноша говорит ей:

"Я тебя не понимаю, женщина, в такой бедности и нужде ты благодаришь и славишь Бога за какие-то великие дары".

Она же ему отвечала: "Разве ты не знаешь, что подобно тому, как незначительная доза лекарства часто избавляет человека от тяжелых болезней, так и благодарение Бога за немногое бывает причиною дарования многаго. Я, будучи дочерью беднаго старика, благодарю и прославляю Господа и за это малое, зная, что Он, дав это, можеть дать и больше. Но я надеюсь не на земные дары, но на будущие, ибо от земных даров, как бы многочисленны и велики они не были, человек не получает никакой пользы, чтобы не сказать, что терпит вред, так как они часто бывают причиною наказания. А с другой стороны, получивших земные дары в очень малых размерах, вовсе не следует считать обиженными, потому что они не получили бы от них ничего, что привело бы их к той цели, которая должна быть общею человеческою целью. Что же касается необходимаго и главнаго, то в этом отношении я получила от Бога безчисленные и великие дары: я удостоилась быть сотворенною по образу и подобию Божию и познания Его; не в пример животным я получила от Него способность слова; получила жизнь; по богатству благодати Его имею возможность участвовать в Его таинствах, и для меня, если я пожелаю, открыты врата рая. За столь многие и великие дары, которые получают одинаково и богатые, и бедные, я не в состоянии воздать достойной признательности Богу. Если же я не буду воздавать Ему и малой посильной благодарности, то какое может быть для меня оправдание"

Юноша с удивлением слушал разсудительныя речи девушки. Когда же она кончила говорить, то он призвал ея отца и сказал ему: "Выдай за меня твою дочь, так как я полюбил ее за ея умныя речи и благочестие". Старец же ему говорит: "Ты сын богатых родителей, не можешь взять себе в жены дочь бедняка". Но юноша ему возразил: "Нет, я желаю иметь ее женою, если только ты не откажешь; для меня была сосватана дочь богатых и знатных родителей, но я не пожелал ея, спасся от нея бегством и теперь предпочитаю соединиться с твоею дочерью, оторую я полюбил за ея ум и благочестие".—"Но я могу,— отвечал старец,— выдать ее за тебя, отпустить ее с тобою в дом отца твоего, разстаться с своей единственной дочерью". Юноша же говорит ему: "В таком случае, я останусь с вами, поведу ваш образ жизни". И он снял с себя блестящия одежды и оделся в одежды старика, которыя он у него выпросил.Испытывая юношу в продолжение долгаго времени и всесторонне оценив его душевныя качества, узнав, что он не из сумасбродства просит у него дочь, но что это было его серьезным желанием; что он из-за благочестия решился, отказавшись от богатства и славы, жить в бедности, старик берет однажды юношу за руку, ведет в свою кладовую и показывает ему такое богатство, столько денег, сколько юноша во всю свою жизнь не видел. И говорит ему: "Все это, сын мой, я даю тебе за то, что ты полюбил мою дочь. Ты будешь наследником всего моего состояния". Наследовав эти богатства, юноша сделался первым богачом во всей той стране".

Когда Варлаам умолк, Иоасаф говорит ему: "Ты совершенно верно изобразил в своем разсказе мои душевныя чувства, так как я полагаю, что ты на мой счет это говорил. Но чем ты пожелаешь увериться в твердости моих намерений?"

"Я уже убедился и познал силу твоего разума, твердость мыслей и прямоту твоей души,— сказал Варлаам.— Но я желаю, чтобы ты окончательно

Ипросветился душою. Поэтому преклоняю колена моя пред Богом нашим, прославляемым в Троице, Творцом всего видимаго и невидимаго, вечным, безначальным и безконечным, всемогущим, всеблагим и всемилостивым, молю Его, чтобы Он просветил очи сердца твоего и дал тебе дух мудрости и откровения в познании Его; чтобы ты познал, что значит надежда на Него, какова слава наследовавших царствие Божие, и как дивно Его могущество, проявляемое в нас, верующих, молю Его о том, чтобы ты не был более чужд Ему; но, чтобы, подвизаясь со святыми, был близок к Нему, имея в своих действиях основание, положенное Апостолами и пророками, краеугольный камень котораго Сам Господь наш Иисус Христос".

Услышав это, Иоасаф, опечаленный, сказал: "И я желал бы знать все об этом. Потому, прошу тебя, скажи мне о богатстве славы Божией и о Его чрезвычайном могуществе".

Учение о непостижимой мудрости

всемогущаго Бога, о Его славе,

могуществе и величии.

Снова вдохновенно повел свою речь Варлаам: "Молю Бога, чтобы Он Сам научил тому, о чем ты желаешь узнать; чтобы Он вложил в твою душу это познание, потому что совершенно невозможно человеку выразить славу и могущество Божие, хотя бы для этого соединились все языки людские. Евангелист и великий Богослов говорит:Бога не видал никто никогда. Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Иоан. 1, 18); так что никто из смертных не может постигнуть славы и величия Невидимаго и Непостижимаго, кроме тех, кому Он Сам пожелает открыть, как открыл это Апостолам и пророкам. Мы же узнаем или из их повествований, или из самой природы вещей, насколько, конечно, нам вообще доступно постигать это. Св. Писание говорит: Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез разсматривание творений видимы (Псал. 18, 2; Римл. 1, 20).

Подобно тому, как кто-нибудь, увидев великолепный дом или какое другое сооружение, представляющее прекрасную гармонию, стал бы удивляться строителю и творцу их, так и я, созданный и получивший жизнь из ничего, хотя и не могу видеть своего Творца, но из замечательнаго целесообразнаго и мудраго устройства своего существа заключаю о Его мудрости. Конечно, я не могу понять ее совершенно, но только в пределах человеческой способности. Я сознаю, что не сам по себе произошел, но что Верховное Существо по Своей воле сотворило меня, как вообще человека, выше всех прочих тварей, хотя по размеру и силе физической меньше некоторых из них. Затем, когда я оставляю эту жизнь и по Его воле переменяю ее на другую, вечную, безконечную, то ни в чем не могу пойти наперекор силе" Его божественнаго предопределения; не в состоянии ничего ни прибавить к своему существу, ни отнять: одрях-левшаго я не могу возобновить, растлевшаго—возстановить. Никто из людей не в силах сделать ничего подобнаго: ни царь, ни мудрец, ни сильный, и никто другой, обладающий человеческими свойствами, потому что никто не имел другаго рождения, но для всех бывает только одно начало и один конец этой жизни. Таким образом, я для познания величия Создателя руководствовался свойствами своего собственнаго существа.

Наш ум и наше чувство без слов, внутренним побуждением, говорят нам предоставить себя Промыслу нерукотвореннаго, неизменнаго и непреложнаго Бога, Который будет руководить нами, хранить и заботиться о нас. Как столь противоположные элементы могли-бы соединиться для образования одного мира и оставаться неразрывно друг с другом, если бы всемогущая сила Божия не примиряла им сосуществования? Чем бы поддерживалось существование того, что вызвано Им к бытию, если бы оно не поддерживалось Им? Если судно, лишенное кормчаго, не выдерживает напора моря, но легко потопляется; если ничтожный дом не может стоять без пекущагося о нем человека, то каким образом вселенная, столь грандиозное, прекрасное, удивительное творение, могла бы существовать без замечательнаго, великаго, удивительнаго управления и мудраго Промысла? Сколько времени существуют небеса и не помрачились! Сила земли не изсякла, хотя она столько времени дает постоянно так много произведений; ключи не перестали бить отгуда, откуда получили начало; моря, принимающия в свои недра столько рек, не увеличились в размерах; движения солнца и луны не прекратились и не переменили своихь направлений; порядок смены дня и ночи остался прежний.Из всего этого мы можем заключить о несказанном могуществе и величии Божием, о которых свидетельствуют также Пророки и Апостолы. Но никто не может вполне ни постигнуть, ни выразить Его славы. Потому Апостол, чрез котораго говорил Сам Христос, поняв, что доступно и что недоступно человеческому разумению, говорит: Мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем. Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится (Коринѳ. 13; 9, 10). Далее, изумляясь непостижимому богатству мудростиБожией,восклицает:О,бездна богатства и премудрости, и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неизследимы пути Его (Римл. 11, 33).

Если же Апостол, достигнувший третьяго неба и слышавший там неизреченныя слова, говорил так, то кто из подобных мне может измерить бездну таких тайн, совершенно познать их, а потому говорить о них что-нибудь уверенно, если только Глава мудрости, Руководитель немудрых не вложит в кого-нибудь это познание, следовательно, и эту уверенность. Ибо в Божией власти и мы, и разумения наши, и слова наши. От Бога же мы имеем истинное познание об устройстве вселенной; познание первых, средних и последних времен, перемены нравов, обычаев и внешних обстоятельств. Всему Он дал определенный размер и вес, великое могущество Котораго про-является всюду. Кто может противиться Его державной руке?! Человек, решившийся сделать это, подобен самой незначительной тяжести, положенной на одну чашку весов, когда на другую положена тяжесть всего мира; или же такой человек подобен капле росы на земле. Бог милостив ко всем: Он прощает людям их прегрешения, если они раскаиваются в них; никем Он не гнушается и никого из обращающихся к Нему не отвергает, ибо Он единый, благий и любящий Господь. Да будеть хвалимо, прославляемо и почитаемо святое имя славы Его во веки веков. Аминь".

Выслушав, Иоасаф ему заметил: "О, премудрый муж! Мне кажется, что если бы ты размышлял даже долгое время о том, как бы получше разъяснить предложенные тебе мною вопросы, то и тогда бы ты исполнил это не лучше, чем теперь. Ты мне так ясно доказал, что Бог есть Творец и Властитель всего мира, и в неопровержимых словах показал мне непостижимую человеческим умом славу величия Божия; выяснил, что никто не можеть ея постигнуть, кроме получивших особое о том откровение. Я удивляюсь твоей великой премудрости, блаженный муж! Но скажи мне, однако, сколько тебе лет? Где ты живешь? Какие мудрецы еще живут с тобою? Я всем сердцем, всею душою полюбил тебя за твое мудрое учение и не желаю в течение всей своей остальной жизни разстаться с тобою".

Старец же ему отвечает: "Мне около сорока пяти лет; живу я в Сенаарской пустыне, сподвижники же мои — люди, посвятившие свою жизнь и труды на то, чтобы явиться достойными наследовать царствие Христово на небесах".

Иоасаф же ему возразил: "Как это может быть? Ты на вид кажешься лет семидесяти, а говоришь, что тебе сорок пять лет? Мне кажется, что в этом случае твои слова неистинны".

"Если ты,— отвечал Варлаам,— спрашиваешь, сколько мне лет от рождения, то ты верно определил, что мне около семидесяти лет. Но я вовсе не включаю в годы своей жизни то время, которое я прожил в мирской суете. Ибо, когда я жил плотью, порабощенный грехами, то духовно был мертв, так что я никоим образом не могу годы смерти включить в годы жизни. С тех же пор, как для меня мир распят и я для мира (Гал. 6, 14), сбросив с себя прежняго человека, растлеваемаго страстями, уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившаго меня и предавшаго Себя за меня (Гал. 2, 20). Годы, прожитые мною в такой жизни, я и называю годами спасения, прожито же их мною около сорока пяти. Потому-то я и определил тебе свой возраст этим числом и, как видишь, вполне согласно с разумом и сообразно с целью своей жизни. Отныне и ты веди такой счет на том основании, что чуждые всего добраго, живущие во грехе, тратящие свою жизнь на позорныя, страстныя удовольствия суть подлинные мертвецы, неспособные к истинной жизнедеятельности. Один мудрец совершенно справедливо назвал грех вечною смертью. Апостол говорит: Когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такия дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конецжизнь вечная. Ибо возмездие за грех смерть, а дар Божийжизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 6, 20, 23)".

Услышав это, Иоасаф говорит: "Так как ты не включил времени, прожитаго тобою в угождение плоти, в годы своей жизни, то и смерть, которою умирают все, по-твоему не следует считать смертью"?

"Без сомнения,— отвечал старец.— В этом случае я разсуждаю по предыдущему и ничуть не боюсь сей временной смерти и даже не называю ея смертью, если она постигнет меня на пути исполнения заповеди Господа, а считаю это скорее переходом от смерти в лучшую, совершеннейшую жизнь, сокровенную во Христе. Святые, желавшие достигнуть вечной жизни, весьма тяготились настоящею земною, почему Апостол говорит: Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный. От того мы и воздыхаем,желая облечься в небесное наше жилище, только бы нам и одетым не оказаться нагими. Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься, но облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью (2 Коринф. 5,1, 5). И в другом месге: Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7, 24). И опять: Имею желание разрешиться и быть со Христом (Филип. 1, 23). Пророк восклицает: когда прийду и явлюсь пред лице Божие! (Пс. 41, 3).

В том же, что я ничуть не боюсь телесной смерти, ты можешь убедиться из того, что я, не обращая внимания на угрозы твоего отца, безстрашно явился к тебе, чтобы возвестить спасительное слово, хотя твердо знал, что если он узнает об этом, то предаст меня, если сможет, безчисленным пыткам и казням. Но ставя выше всего Слово Божие, я не боюсь сей временной смерти и даже не считаю ея достойною такого названия, следуя заповеди Господней, гласящей:

И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне (Матф. 10, 28)".

"Таковы ваши успехи в истинной мудрости,— сказал Иоасаф,—они, конечно, выше человеческой природы и недоступны обыкновенным земным обитателям, которые весьма дорожат настоящею жизнью. Блаженны вы за свой мужественный образ мыслей! Но чем вы питаетесь в пустыне — ты и твои сподвижники? Какова там ваша одежда?"

Варлаам же отвечает: "Пищею нам служат плоды и трава, растущие в пустыне, которые она производить по воле Божией, питаемая земною росою. Никто из-за них не вступает с нами в борьбу, и ни для кого они не служат предметом зависти. Но в изобилии растет наша пища, для которой мы не пахали, и кушания, которых мы не приготовляли. Если же кто-нибудь из ближних наших, верующих братьев, принесет нам когда-нибудь другой снеди, то мы принимаем ее, как дар Промысла Божия, больше для того, чтобы с верою приносящие получили благословение Божие. Одеждами же нам служат рубища или шкуры, совершенно ветхия, изнуряющия нашу немощную плоть, употребляемыя нами безразлично летом и зимою; как только мы оделись в такую одежду, то снять ее мы не смеем, пока она совершенно не растлеет от ветхости. Бедствуя в таких одеждах от холода и зноя, мы приготовляем себе в будущем одежды безсмертия".

"Откуда же у тебя в таком случае одежда, в которой ты теперь?"— спросил его Иоасаф.

"Платье это,— отвечал старец,— я взял по необходимости у одного верующаго, когда готовился идти к тебе, так как в своей одежде я не мог бы пройти сюда. Подобно тому, как некто, желая освободит из плена своего родственника, переменил свою одежду на неприятельскую и уподобившись, таким образом, им по внешности, проник в страну чужого народа и хитростию вывел оттуда своего родича,— так и я, узнав чрез откровение о состоянии твоей души, облачился в эту одежду и пришел вложить в твое сердце семя Божественнаго учения и избавить тебя отвласти духа зла. И вот, я по воле Божией, насколько от меня зависело,преподал тебе познание об истинном Боге, возвестил повествования Пророков и Апостолов; ясно и верно выставил тебе суету земной жизни, все зло, которым наполнен сей мир, жестоко обманывающий своих почитателей и всюду разставляющий людям сети. Затем, когда мне нужно будет отправиться туда, откуда я пришел, тогда я сброшу с себя чужую одежду и останусь опять в своей".

Услышав это, Иоасаф просил старца показать ему его собственное платье. Внимая его просьбе, Варлаам скинул чужую одежду, которая была на нем сверх его обычнаго одеяния, и тогда ужасный вид представился взорам Иоасафа. На теле его не было никакого признака мяса; кости с покрывающею их кожей, почернелою от солнечнаго зноя, были подобны тонкому тростнику, обтянутому кожею; грубое, ветхое рубище покрывало его тело от бедер до колен. Такая же ветошь покрывала плечи. Иоасаф, изумленный последствиями суроваго и труднаго образа жизни, а также пораженный его нечеловеческою твердостью, громко зарыдал и сказал старцу: "Так как ты пришел освободить меня от жестокаго плена диавола, то доверши свое благодеяние,— выведи из темницы душу мою, возьми меня с собою; уйдем вместе отсюда, чтобы я, освободившись совершенно от обмана мира, закрепил свое освобождение спасительным крещением и вместе с тобою преуспевал в Божественной мудрости и великом подвиге".

На это Варлаам говорит: "Один богатый человек воспитывал молодую газель. Когда эта газель подросла, то, влекомая природными свойствами характера, затосковала по пустыни. Выйдя однажды из своего двора, она видит стадо пасущихся газелей и, примкнув к ним, бродила с ними по полям и равнинам, возвращаясь к вечеру домой. С разсветом же она, по небрежности служащих, опять выходила и примыкала к своему стаду. Когда же другия бежали дальше, то и она следовала за ними. Но однажды слуги, заметив ея исчезновение, сели на лошадь и погнались за ней. Догнав стадо, они свою газель возвратили домой и впредь держали ее в заперти, других же газелей частью убили, частью ранили. Я боюсь, чтобы того же самаго не было и с нами, если ты присоединишься к нам. Последствием сего можеть быть то, что и мы с тобой навсегда должны будем разстаться, и товарищам своим я причиню много зла. Но вот что Господь повелевает делать тебе: чтобы ты пока, приняв св. крещение, оставался на месте, поступая по всем правилам благочесгия, исполняя заповеди Христа. Когда же Податель всех благ даст тебе удобный случай, тогда ты придешь к нам, и всю остальную жизнь мы будем жить вместе.

Я возлагаю надежду свою на Господа в том, что в будущей жизни мы будем жить неразлучно".

Тогда Иоасаф заплакал и говорить старцу: "Если так угодно Господу, да будеть воля Его. Заключи же свое благое дело святым крещением надо мною, потом прими от меня деньги для своего пропитания и своих товарищей, а также платья и иди с миром на место своего подвижничества. Не переставай молиться за меня, чтобы надежда не оставляла меня, и я мог как можно скорее прийти к тебе и при глубоком спокойствии наслаждаться твоим душеполезным обществом".

На это ему Варлаам возразил: "Для совершения над тобою св. крещения нет никакого препятствия. Старайся впредь быть постоянно готовым предстать на Страшный Суд, и тогда, с Божией помощью, ты усовершенствуешься. Что же касается того, что ты хочешь одарить моих товарищей, то непонятно, каким образом ты, бедняк, можешь одарить богатых: богатые всегда одаряют бедных, а не бедные — богатых. Самый бедный из моих товарищей несравненно богаче тебя; но я, наднясь на милосердие Божие, думаю, что и ты со временем будешь богат, но тогда ты не будешь щедр".

"Разъясни мнн подробнее свои слова,— сказал Иоасаф,— каким образом самый бедный из твоих товарищей богаче меня, тогда как ты незадолго пред тем сказал, что вы живете в крайней бедности? Почему ты называешь меня теперь бедным? Когда же я разбогатею, то не буду щедрым, а теперь, при бедности, я щедр?"

На это Варлаам ему отвечал:

"Я тебе не говорил, что мои товарищи терпят бедность: они владеют неисчерпаемым богатством,— ибо постоянно увеличивать свои деньги, не употреблять их для дела, но постоянно стремиться иметь больше и больше — есть крайняя бедность; те же, которые, стремясь к вечному, пренебрегли всем временным, земным, считая это пометом, чтобы только наслаждаться благами Христа; те, которые отложили всякую заботу о пище и одежде, надеясь на Господа; которые радуются бедности так же, как другие радуются богатству и деньгам, которые, наконец, накопили в изобилии богатство добродетели и живут утеением и надеждою на будущия вечныя блага,— богаче всего земнаго царства в совокупности.

С Божией помощью и ты сам будешь обладателем такого духовнаго богатства. Это сокровище ты будешь стараться сохранить невредимым, будешь совершенно справедливо стремиться постоянно его увеличивать, а потому не захочешь, конечно, его расточать.

Такое богатство есть истинное богатство. Материальное же довольство скорее вредит своим обладателям, чем приносит им пользу. Я совершенно справедливо назвал такое богатство крайнею бедностью.

Домогающиеся небесных благ совершенно отреклись от него и бежали, как от змеи. Так что, если я принесу им от тебя убитаго и попраннаго ногами врага и сделаюсь виновником новой борьбы со страстями, то окажусь для них плохим послом, скорее буду недоброжелателем, старающимся ввести их в заблуждение. Но этого я никогда не сделаю.

То же самое и относительно одежд: как я могу одеть сбросивших с себя платье гибели и непослушания и облачившихся во Христа, как одежду спасения и радости,— как могу их одеть снова в кожаные хитоны, а сверх них в плащ позора? Да кроме того, я знаю, что мои товарищи совсем не нуждаются в этих одеждах, так как все их тщание сосредоточено на пустынных подвигах.

Ты раздай бедным те деньги и те платья, о которых говорил; этим ты приобретешь себе неотьемлемыя сокровища; молитвы бедных призовут Бога тебе в помощники. Таким образом, ты пользуйся богатством как средством для творения добрых дел.

Потом, препоясав чресла твои истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир, а паче всего возьми щит веры, которым возможешь угасить все раскаленныя стрелы лукаваго; и шлем спасения возьми, и меч духовный, который есть Слово Божие (Ефес. 6; 14, 17), и, вооружившись так прекрасно, смело выйди против врагов благочестия. Если ты будешь успешно бороться с ними, сокрушишь их главу, диавола, то будешь украшен победоносным венком одесную живоначальнаго Господа".

Наставив царскаго сына в истине такими учениями и спасительными словами, склонив его к Божественному крещению, заповедав ему молитвы и пост, старец в течение нескольких дней постоянно навещал юношу, уча его подробно догмам Православной веры, излагая ему учение Св. Евангелия, Апостольских Посланий, а также объясняя изречения Пророков. Ибо он был сведущ в Священном Писании как Ветхаго, так и Новаго Завета, и знал содержание их наизусть. Просвещаемый кроме того Святым Духом, он преподал царевичу истинное богопознание.

Учение о догматах веры.

В тот день, когда Иоасаф должен был креститься, Варлаам, поучая его, говорил: "Вот ты спешишь осенить себя знамением Христа, просветиться светом лица Господня, сделаться сыном Божиим и храмом Святаго Животворящаго Духа. Веруй же отныне в Отца и Сына, и Святаго Духа, Троицу Святую и Живоначальную, ве три Ипостаси, но Единое Божество — Божество в трех Ипостасях; каждая Ипостась имеет Свои отличительныя свойства, но соединяются оне в Единую Троицу, вследствие единаго их существа. Итак, ты веруй во Единаго Господа Бога Отца, не рожденнаго ни от кого, и Единаго Господа Бога Сына, рожденнаго от Отца, Света от Света, Бога истиннаго от Бога истиннаго, рожденнаго прежде всех век. От всеблагаго Отца родился всеблагий Сын: от нерожденнаго Света возсиял Свет вечный, от Истинной Жизни произошел Животворящий Источник, от могущества Отца произошло могущество Сына, Он был всегда с Богом, будучи Сам Богом безначальным и вечным. Чрез Него все произошло: видимое и невидимое. Затем веруй во Единаго Духа Святаго, от Отца исходящаго, Бога совершеннаго, жи-вотворящаго, вечнаго, непреложнаго. Итак, поклоняйся Отцу и Сыну, и Св. Духу, в трех Ипостасях с тремя личными свойствами, но в Едином Божестве. Общее всем Им есть Божество, одно существо, одна слава, одно могущество. Общее между Сыном и Духом Святым то, что Они от Отца: Один рождается, Другой исходит. Отличительное же свойство Отца то, что Он не исходит и не рождается ни от кого.

Так веруй сему; но не старайся постигнуть, как произошло рождение Сына и исхождение Духа Святаго, ибо это непостижимо для людей. Но прими всем сердцем, что Отец и Сын, и Дух Святый всегда и во всем суть едино и разнятся только упомянутыми свойствами каждой Ипостаси.

Прими также и то, что Единородный Сын и Слово Божие, будучи Богом, ради спасения нашего сошел на землю, по благоволению Отца и по действию Духа Святаго, что Он воплотился во чреве Святой Девы Марии без мужа от Св. Духа. Родившись от Нея пречисто и пренепорочно, Он, сделавшись совершенным Человеком, был совершенным Богом, состоя из двух естеств: Божества и человечества. Каждое из этих двух естеств в одном лице имело в должной мере свою особую волю, особый разум, чувства и действия. Это ты также прими, не сомневаясь и не стараясь познать самого способа, которым Сын Божий безгрешно родился от Девы без мужа, а также того, как произошло соединение двух естеств в одном Лице. Мы были научены с верой принять сие. Это учение дано было нам свыше, чрез Священное Писание. Но как происходило заключающееся в этом учении — этого мы не знаем и сказать не можем.

Верую, что Сын Божий, вочеловечившийся по богатству милосердия Своего, восприял и все свойства природы человека, а потому и свойство подлинно страдать. Человечеством Он и голодал, и жаждал, и имел потребность во сне, изнурялся, трудился и проч. За наши грехи Он подвергнулся смерти, ибо Он был распят и погребен, умерши на короткое время. Но Он страдал и умер человечеством; Божеством же Он не страдал и не умирал, но был неприкосновенным, так как всякое страдание доступно только природе, способной воспринимать и чувствовать его. Затем мы знаем также, что Он нетленным возстал из мертвых, вознесся на небо и придет снова со славою судить живых и мертвых и Своим праведным судом воздать каждому по делам. В Священном Писании сказано: Оживут мертвецы Твои, возстанут мертвыя тела (Ис. 26, 19). И тогда исполнявшие заповеди Христа и пребывавшие в истинной вере наследуют вечную жизнь. Запятнавшие же себя грехами и уклонившиеся от истинной веры отправятся на вечное наказание.

Но ты не верь в самостоятельное существование зла, ве его господство; не считай его безначальным, всегда бывшим, возникшим само собою или происшедшим от Бога. Такое мнение было бы нелепостью. Зло есть наше творение и творение диавола, могшее появиться у нас вследствие данной нам свободной воли, дарования нам свободнаго выбора добра или зла. Кроме того, исповедуй только одно крещение — крещение водою и Духом Святым во оставление грехов. Принимай также участие в приношении безкровных жертв Господу, веруя, что ты принимаешь истинное Тело и истинную Кровь Христа. Это таинство Христос установил совершать для оставления прегрешений. В ту ночь, когда Он был предан, Он заключил Новый Завет с учениками Своими и Апостолами, а чрез них и со всеми верующими; взяв хлеб, преломив и благословив его, Он сказал: "Примите, ядите; сие есть Тело Мое, за вас ломимое во оставление грехов". А также, взяв чашу, Он подал им, сказав: "Пийте от нея вси; сия есть Кровь Моя Новаго Завета, которая за вас проливается во оставление грехов. Сие творите в Мое воспоминание" (Матф. 26, 26; Лук. 22, 17). Само Слово Божие, живущее и действующее, делая все по Своему могуществу, принесенные хлеб и вино пресуществляет чрез нисхождение Святаго Духа в Свое Тело и Кровь для освящения и просветления добровольно принимающих их.

Покланяйся и целуй с верою честное изображение воплотившагося за нас Слова Божия в той мысли, что ты видишь пред собою Самого изображеннаго. Ибо честь, воздаваемая иконе относится к тому, кто на ней изображен"; как сказал один из наших богословов (св. Василий Великий). Так что мы в уме переносимся к живому, подлинному, истинному образу Того, Кто изображен на иконе. Мы не обожаем этих икон, но целуем их, как изображения воплотившагося за нас Бога, Который из любви к нам временно уничижил Себя. На том же основании мы лобзаем и поклоняемся изображениям Пречистой Его Матери и всех святых. Подобным образом, с верою целуй и поклоняйся изображению святаго и Животворящаго Креста ради Распятаго на нем, рас-пятаго для спасения рода человеческаго и давшаго нам крест помощником для победы над диаволом, при виде котораго диавол ужасается и дрожит, не перенося его силы. Следуя этому учению, прими св. крещение, сохраняя веру неизменной и чистой до последняго дыхания. Всякое же учение и мнение, противоречащее этой истинной вере, ты считай противным Богу, а потому отвергай его, ибо Апостол говорит: Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали мне, да будет анафема (Галат. 1, 8). Знай, что нет другаго Евангелия, другой истинной веры, кроме возвещенной нам Апостолами и утвержденной на различных соборах Божественными Отцами и принятой кафолическою Церковью".

Св. крещение Иоасафа, последния наставления, прощание и удаление св. Варлаама в пустыню.

Сказав все это и передав царевичу Символ веры, изложенный на Никейском соборе, Варлаам крестил его во имя Отца и Сына, и Святаго Духа, погрузив в водоем с водой, находящийся в царском саду. Тогда низошли на крещеннаго дары Святаго Духа. Возвратившись же в спальню Иоасафа и совершив безкровное священное жертвоприношение, старец преподал ему Святых Таин Христовых, возрадовался он духом, прославляя Христа, Бога нашего.

После этого Варлаам сказал: "Да будет хвален Бог, Отец Господа нашего Иисус Христа, утвердивший тебя в надежде на жизнь в безсмертном, вечном, святом наследии чрез Духа Святаго. Сегодня тебе отпущены все сотворенныя тобою прегрешения, ты стал рабом Божиим, получил задаток вечной жизни, оставив тьму, ты облекся в свет, имея славное право именоваться чадом Божиим. Евангелист Иоанн говорит: А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими (Иоан. 1, 12). Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий чрез Иисуса Христа. (Галат. 4, 7). Поэтому старайся предстать пред Господом чистым и безупречным, творя добрыя дела для основания веры, как я тебе и раньше сказал. Для сего отбрось от себя всякое зло и возненавидь дела, которыя ты творил, будучи прежним человеком, под влиянием неведения и страстей; старайся подобно новорожденному питаться молоком разума, истины и добродетелей, чтобы, питаясь этой пищею, ты возвеселился, преуспевал в познавание заповедей Сына Божия, стал совершенным мужем; не был бы волнуем и носим вихрем страстей, противоставляя злу, вовлекшему тебя в заблуждение, свой ум, прикрепленный и направленный к добру, чтобы ты был достоин имени христианина, которое ты носишь, чего ты достигнешь, исполняя заповеди Господа, оттолкнув и удалив от себя пустоту прежняго образа жизни.

Ты видишь, как язычники мятутся под влиянием суеты своего ума, будучи отдалены от славы Божией и подчинены своим страстям и неразумным побуждениям. Ты же как предстал пред истинным живым Богом, так и живи—как сын света. Потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине (Ефес. 5, 9). И не порочь новаго человека, чем ты стал отныне, своими качествами прежняго человека, но обновляй себя упражнением в справедливости, благочестии и истине, потому что это доступно каждому желающему. Ибо тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими (Иоан. 1, 12). Так что мы не можем более сказать, что не в силах быть добродетельными, так как путь, ведущий к достижению этого, легок и доступен, и затрудняется только страстями и похотями плоти. Но это прямой и желатель-ный путь вследствие надежды на будущия блага, не для безсмысленно идущих, но для верно понимающих, что угодно Богу, вполне вооруженных для устранения встретившихся на этом пути затруднений, и для бодрствующих, пребывающих ради этой цели в молитве, терпении и надежде. Ты же, тем, что услышал от меня и чему научен мною, получил прочный фундамент, на котором строй свое здание, возвеличиваясь, преуспевая, совершая славный поход. Имей веру и добрую совесть, приобретаемую благими делами. Старайся быть добрым, справедливым, благочестивым, верующим, любящим, терпеливым, кротким, чтобы достигнуть вечной жизни. Всякое же желание наслаждения и требования страстей не только не проявляй делами, но даже в мыслях старайся не иметь их, чтобы твоя душа предстала пред Богом совершенно чистой, так как не только наши дела, но и наши сокровенныя помыслы, будучи записываемы, бывают причиной или славы, или наказания.

Мы знаем, что в чистых сердцах обитает Христос с Отцом и Святым Духом.

(продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"