Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Досье Алексия Человека Божия: 1. Две сирийские версии ; 2. Византийское житие; 3. Древнее латинское житие; 4. Сказание о руке Алексия Человека Божия в Новгороде [агиография]


История Человека Божьего из города Рима, который был прославлен и увенчан подвигами аскетической жизни в городе Эдессе в дни достославного и блаженного священника мар Раввулы, епископа города Эдессы (сирийская версия)

[с. 101] Историю дивного человека расскажем мы, если можно такого, каков он, наз­вать человеком, а не дать имя ангела тому, кто презрел все радости мира. Ис­тория о нем такова. Человек этот был очень богат, однако презрение к богатст­ву предпочел он и заменил его любовью к бедности, но не к простой бедности, а к той, подлинной, (которую считают) стыдом и позором. Он обратил тщесла­вие в смирение, а гордость - в аскетизм. Он был наставником нищеты и смире­ния и совершенным постником, удаляя еду от уст своих и не унижая себя, как Исав, угодничеством чреву своему. Он был стражем, бдительным и усердным телу своему, избегал и уз брака, и прелюбодеяния. Целомудрие и святость, со­гласно ревностному закону, обитали в тепе его. Подобно Аврааму с радостью покинул он свою семью и родину, желая в Иерусалиме горнем быть причисленным и прославленным и стремясь к молитве своей. Что еще можно добавить в по­хвалу ему, чтобы высшую степень одобрения могли мы выразить? Ведь история эта велика, но мало сказать мы можем. Начало нашей истории таково.

Родители его были из города Рима. Отсюда и следует начать рассказ. Они были богаты, знатны родом и благородны по происхождению, но бездетны. И по мере того, как увеличивалось и возрастало их богатство, увеличивалась их пе­чаль из-за того, что не видели они наследника своего состояния и не знали, для кого собирали. Ибо, если Авраам, отец всех верующих, со скорбью к Господу своему обращался: „Господи, что ты дашь мне? Я остаюсь бездетным", - то как должны были скорбеть они, чьи помыслы были направлены к богатству. Но вот через слезы, постоянные молитвы и обеты родился у них сын. Он был любим Богом, родителями и всеми, кто знал его. Родители его утешились. Мальчик еще вскармливался молоком, а блага знатности уже изливались на того, кто был предметом гордости своих родителей.

Когда настало время учения, с большими почестями в сопровождении толпы слуг отправили его в школу. Но только он не обращал внимания на все это прехо­дящее и конечное, а со свойственной ему душевной мягкостью стремился все предпринять к тому, чтобы в тишине отдаваться учению. Его сверстники пыта­лись умерить его непреодолимую тягу к знанию, но он и не помышлял изменить свой скромный образ жизни. Родители мальчика, не понимая, что Бог избрал его (своим) орудием, огорчались и печалились, наблюдая его образ жизни и то, что он совсем не готов к превратностям этого мира. Тайком они придумывали разные уловки, чтобы мальчик стал более предприимчивым и приспособленным к жизни. Отец его приказывал свои рабам, чтобы они вовлекали его в свои развлечения и приучали его к дерзости. Но он со свойственной ему мягкостью пенял им и отворачивался от них, сохраняя выражение скромности и благородства. Мать же выбирала красивых девушек, украшенных лучшими в мире украшениями, и прика­зывала им прислуживать ему. Он не гнал их от себя открыто, но с потупленным взором принимал их, чтобы сделать им одолжение, а потом смиренно просил их удалиться и оставался один. Мать его ревностно расспрашивала принаряженных девиц, разговаривал ли, шутил ли он с ними, и они отвечали: „Не только не шу­тил, но мы не осмелились даже взглянуть на него".

Долгое время вел он такой образ жизни, но дотом вступил в пору цветущей юности, и родители решили выбрать ему невесту, как подобает в соответствии с законом. Так и сделали. Когда пришло время свадьбы, было приготовлено все для торжества и прославления. Устроили великолепное брачное ложе, и весь го­род был приглашен на свадебный пир. Но в первый день свадьбы, когда обрученная должна была со свадебной процессией войти (в дом жениха), в душе его возник­ло вдруг решение. Он стал уговаривать одного из дружек пойти с ним к приста­ни. Тот подумал, что он шутит. Когда же святой стал настаивать, он попытался [с.102] помешать ему, говоря: „Весь город соберется сегодня в твоем доме, чтобы ве­селиться и развлекаться, а мы будем искать уединения. Кто поймет нас? Кто не посмеется над нами, если мы так поступим и покинем радость ради печали. И большое веселье обратится скорбью для всех, кто ждал твоей радости". Но тот проявил настойчивость и, пока дружка пытался удержать его, придумал способ убедить его уйти. Поскольку дружка питал к нему благоговение, то сдался на его уговоры. Взяв двух лошадей, они отправились к Пристани вдвоем, и никого больше не было с ними. Святой сказал дружке: „Постереги-ка мою лошадь, я от­дохну (немножко), а потом мы оба вернемся на пир". Тот, не подозревая, что он задумал, подчинился, прося его поскорее вернуться, чтобы они не опоздали и не вызвали насмешек. Святой, после того как удалился немного от своего дру­га, начал молиться, обращаясь к Богу: „Тот, чьи благодеяния превосходят наши просьбы, открой мне свои врата, в которые я стучусь, и дай мне в этой игре (роль), которая мне по сердцу". И только он помолился, явился перед ним ко­рабль, отправлявшийся в Сирию. Он быстро поднялся на этот корабль, и сильный ветер по божьему провидению без промедления доставил корабль к пристани в Селевкии Сирийской, Покинув Селевкию, блаженный бродил, нищенствуя, пока не попал в город парфян, который называли Эдесса, где и жил в нищете до са­мой своей кончины.

Жизнь его в Эдессе была такова. День он всегда проводил в храме, в доме мучеников, ни от кого ничего не принимая, он не хотел днем заботиться о пище, соблюдая пост до вечера. Когда же наступал вечер, он вставал у врат с протя­нутой рукой, принимая милостыню от тех, кто входил в храм. Получив столько, сколько ему было необходимо, он убирал руку, не принимая больше. И было его уста­новленной едой около десяти мин хлеба и две мины зелени. И если случалось, что он получал больше, тотчас же отдавал другому. И подаянием творил подая­ние. Этим многие проверяли и испытывали его, Человека Божьего. (Других) нищих он не сторонился там, где они обитали, но, когда наступала ночь и все засыпали, он вставал, осеняя себя крестом, у стены и колонны, молился и с первыми приходящими на молитву входил в храм еще до рассвета. И так прово­дил он все дни, и никто не знал ни о его прежнем образе жизни, ни о его знатности. И даже имени своего никому не позволил разузнать, чтобы по имени не проведали о его жизни.

А дружка его, прождав достаточно долго, – а тот все не возвращался к не­му - обошел всю пристань, спрашивал (встречных), разыскивая его. И когда узнал, что тот сел на корабль, вернулся в дом блаженного и рассказал о том, • что случилось. Невозможно передать ту печаль и скорбь, которая охватила роди­ телей святого. Используя свое богатство и знатность, посылали они на поиски во все гавани и страны. Были отправлены на поиски святого домочадцы, верую­щие, которые ездили по городам и прибыли также в Эдессу, где нищенствовал их господин. Один из этих отроков пошел и сообщил Раввуле, епископу Эдессы, об истории этого человека, но тот не только не мог найти его, но даже не по­верил в эту историю. Не найдя (здесь) своего господина, они покинули Эдессу и отправились искать его в другие страны. Он же, блаженный, узнал своих до­мочадцев, когда они входили в церковь и выходили из нее. А они, когда он явил­ся перед ними в образе нищего, даже на миг не могли подумать, что это он, из-за полного отсутствия какого бы то ни было признака той роскоши, в кото­рой он жил прежде. Как они могли узнать его в этом человеке, одетом в жалкие лохмотья? Ведь, возможно, и от них он принял подаяние!

Много времени спустя привратник, добродетельный и достойный увидеть это, в одну из ночей вышел посмотреть, не настало ли время начинать службу, и, когда вышел, обнаружил этого святого, который осенял себя крестом и молился в то время, когда все спали. Не один и не два раза видел он его, а в продолже­ние многих долгих ночей. И в одну из ночей подошел к нему привратник и спро­сил: „Откуда ты и что ты здесь делаешь?". Блаженный сначала оставил без от­вета его вопрос, но потом, подчиняясь его убедительной просьбе, ответил: „За­чем ты у меня спрашиваешь об этом? Спроси у тех, кто перед тобой. Они знают, кто я и откуда, потому что я - из их числа". Привратник не удержался, чтобы не разузнать об этом чуде. Загорелось в нем желание, и он поклялся в душе [с. 103] своей, что не оставит его и не удалится до тех пор, пока не узнает правду о нем. Он же, Человек Божий, испытывая стеснение из-за этих клятв и обетов, а также потому, что не любил спорить, согласился открыть привратнику правду. Но только тоже потребовал от привратника принести клятву в том, что, пока он жив, тот никому не расскажет. И тогда поведал ему все: „Тот человек, который был здесь недавно и искал кого-то, - из моего дома, и искал он меня". Выслушав все, привратник стал убеждать его и просить, чтобы он жил вместе с ним, но , не сумев уговорить, оставил.

С тех. пор привратник стал неустанно творить свои добрые дела, предаваясь суровому образу жизни и изнуряя себя еще усердней, чем прежде, так что по ви­ду его можно было судить о его аскетизме. Он говорил про себя: „Если этот человек, который раньше жил в несказанной роскоши, ведет такой образ жизни, то разве не можем мы, бедняки, поступать так во имя нашего -спасения?".

Много времени спустя после этого блаженный и смиренный Человек Божий за­болел и был повергнут недугом среди колонн. А привратник, прохаживаясь туда и обратно и не видя святого, как видел его всегда, начал тщательно искать его, а когда нашел, стал уговаривать, чтобы тот согласился пожить у него дома, а он станет ухаживать за ним, но святой не хотел. Тогда привратник сказал: „Пос­ле того, как выздоровеешь, я оставлю тебя в покое и ты снова вернешься к своей обычной жизни". Но тот не согласился. Тогда привратник решил: „Тогда я помещу тебя в больницу". С большим трудом после долгих уговоров убедил его. При этом святой взял с него слово, что тот ничем не будет выделять его по сравнению с (другими) странниками. Привратник взял и доставил его в больницу, постоянно присматривал за ним. Но Бог, который всегда исполняет желание боя­щихся его, заполнил меру его жизни и положил .ей конец, сохранив за ним его скромность и после его смерти. В тот день, когда он готов был покинуть этот мир для жизни вечной, что-то помешало привратнику, и он не смог, как обычно, навестить святого. Когда блаженный испустил дух, больничные служители тотчас же отнесли его на носилках, как это они делали обычно без особых церемоний, в усыпальницу для странников. И когда они вышли, направляясь хоронить его, появился этот привратник и стал спрашивать о нем. Узнав, что святой скончался и его уже вынесли, чтобы похоронить, он начал громко стенать и плакать и бро­сился к святому епископу Раввуле. Упал к его ногам, взывая: „Прошу тебя, гос­подин мой, снизойди ко мне, окажи мне милость!". Епископ Раввула, чей свет очей телесных был тогда, еще невредим, а также те, кто был с ним, спросили у привратника, о чем он просит и в чем причина такого волнения. Тогда он обо всем рассказал епископу, страстно моля его воздать должные почести чистым и непорочным останкам и похоронить святого торжественно и пышно, в достойном месте. Услышав это, епископ был взволнован так, как будто был объят пламенем, потому что был отзывчив на все прекрасное. Он приказал немедленно идти туда, где был погребен этот нищий, и извлечь его (из могилы). По пути они встрети­ли могильщиков, которые возвращались после погребения святого. Когда их спро­сили, где они погребли этого странника, они ответили: „Рядом с такими же, как он".

Епископ и те, кто был вместе с ним, взяли с собой могильщиков, чтобы они показали, где похоронили его. Когда подошли к могиле, епископ приказал вскрыть склеп, потом он и все, кто был с ним, и могильщики вошли внутрь, чтобы взять тело святого и воздать ему должные почести. Посмотрели и увидели, что только нищенские лохмотья, в которые был одет святой, лежат на этом месте, а тела его нет. Тщательно искали тело по всему склепу, но не нашли ничего, кроме его одежд. Долго стояли они, пораженные изумлением и ужасом, потом епископ пришел в себя и сказал: „Помолимся!".

И стал молиться святой Раввула, и говорил со слезами: „Сохрани меня Гос­подь, если отныне я стану заниматься чем-нибудь, кроме попечения о странниках. Кто знает, может быть, немало есть таких смиренных, как этот нищий, избран­ных Богом, но безвестных среди людей из-за своего смирения. С той поры овла­дели мар Раввулой великое беспокойство и тревога за этих людей, стремление устроить их жизнь. С большой готовностью постоянно оказывал он благодеяния странникам и нищим. И словом своим внушал любить их и о наставлениях [с. 104] постоянных беспокоился. Не проявляя внимания к совершившим греховное, он думал только о сиротах и вдовах, (только) о злосчастных и нищих заботился. И так он взял на свое попечение не только всех странников в собственном городе, но также а странниках в далеких селениях и в отдаленных местах проявлял он забо­ту с тем, чтобы они не остались обойденными его благодеяниями. И в соучастии с Богом пребывал он в оказании добра нуждающимся в сострадании. Так начинал и так кончал блаженный Раввула любовью к странникам.

Такова эта история о Человеке Божьем, которую мы хотели рассказать, по­веданная привратником, его другом, и запечатленная на память. Заинтересовав­шись этой историей, заклинаниями и клятвами он выведал ее у святого и расска­зал о его прежней жизни, о знатности и о последующем смирении, не скрыв ничего.

Кончилась история о Человеке Божьем.

Еще история Человека Божьего, которая была записана в городе Риме, о его божественном образе жизни и о том, как он покинул мир (вторая сирийская версия)

Теперь мы расскажем историю о Человеке Божьем, которую поведал приврат­ник, бывший другом блаженного. После того как прошло немало времени, сдела­лась известна нам другая история об этом дивном человеке, которая была запи­сана, о его жизни в городе Риме, в доме родителей блаженного, и которая повест­вует обо всем том, что случилось с ним в городе Эдессе, как рассказал этот привратник, и обо всем остальном, что было после его смерти, погребения и поисков его (тепа) в могиле, его исчезновения, как это было по воле Бога, и его прибытия в город Рим. Привратник, который записал историю о нем, рас­сказал то, что он узнал от (самого святого). Что же касается тех надежных людей, которые описали его историю в Риме, то они не знали о его смерти в Эдессе. Так случилось потому, что сам святой не почувствовал своей смерти, когда прославился в Эдессе, а до них история его из Эдессы не дошла. И они ничего не написали об этом, потому что не знали, но из письма, которое было найдено в его руке? и из его мыслей, когда он был болен в Эдессе, (ясно), что Бог сделал то, что он просил и о чем молили его родители, (мечтавшие) увидеть сына до своей кончины. И так устроил Бог своей милостью, чтобы и о доброде­тели его не узнали люди в течение всей его жизни, и родители не были лишены возможности в ответ на свою просьбу увидеть своего сына, а потом умереть. Вот как они описали эту историю в Риме о том, что случилось с ним после его выхода из могилы в Эдессе и прибытия к ним.

Когда увидел Человек Божий, что жители Эдессы стали узнавать его, он бежал оттуда и прибыл в город Лаодикию. Там он нашел корабль, который от­правлялся в город Тарс. Он сел на этот корабль, сказав себе: „Отправлюсь-ка я в Тарс, в храм святого Павла, потому что там жители города не знают меня". Когда он поднялся на корабль, сильный ветер подхватил судно и забросил его в город Рим, на родину блаженного.

Когда блаженный сошел с корабля, он сказал: „Жив Господь Бог, случилось так, что прибыл я на родину и не буду больше в тягость никому из (чужих) людей, но пойду в дом родителей моих, потому что сегодня и они не узнают меня". Он пошел прочь, удаляясь от корабля, со словами: „Это провидение Господа бы­ло, и слово также подтверждается знамениями".

Отправился он к дому родителей и встретил отца своего, который возвра­щался из дворца в окружении свиты. И поклонился ему, говоря: „Раб Божий, окажи мне милость, мне, нищему и страннику. Пусть я буду в доме твоем и крохами, упавшими со стола твоего, вместе с рабами твоими домашними буду питаться. Ведь говорят: "Кто дает бедному, тот ссужает Богу" . А Бог святой воздаст тебе, и дарует царство небесное, и благословит того, кто на чужбине есть у тебя, и исполнит надежду его!".

Отец его, как только услыхал слова о том, „кто на чужбине", загорелся страстным желанием приютить этого человека, помня о своем единственном сыне, [с. 105] о котором не знал, что с ним случилось. И не раздумывая, взял его, привел в свой дом и спросил, (обращаясь) ко всем рабам своим: ,/Кто из вас хочет быть в услужении у этого странника? Жив Господь Бог, тот станет свободным и по­лучит наследство из дома моего. А в базилике моей, там, где я вхожу и выхожу, сде­лайте (так), чтобы была устроена ему постель, чтобы всякий раз, входя и выходя, я видел его. В средствах к существованию пусть не испытывает он лишений. Приказываю, чтобы необходимое ему пропитание было с моего стола". Так и сделали.

Однако, когда наступал вечер, рабы начинали мучить странника. Они били его по голове, насмехались над ним и много другого, подобного этому (зла) причи­няли ему: пинали ногами и толкали его. И когда все это они проделывали с ним, он не сердился, памятуя евангельское изречение: „Если кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему другую". Человек Божий знал, что по наущению сатаны, из-за злобы ненавистника добра все это происходит с ним, и потому с особенной радостью и готовностью переносил (испытания). И Дух Святой был его провидением.

Так в смирении и кротости Человек Божий провел, так что они не узнали, кто он, семнадцать лет.

Когда же наступило время его кончины и ухода из этого мира, сказал Чело­век Божий отроку, который прислуживал ему: „Брат мой, иди и принеси мне хартию и чернила". Мальчик пошел и принес ему хартию и чернила. Тогда сел блаженный „... и описал всю свою жизнь, с того дня, как он покинул дом родителей своих, и до этого дня. И тайны, какие были между ним и его отцом и матерью, и то, что сказал своей невесте, когда она сидела в брачном покое и когда он дал ей кольцо и свадебную вуаль, в то время как они были облачены в одеяния пурпурного шелка. И всю свою последующую жизнь описал, чтобы, после того как он покинет этот мир, по этим знамениям, которые он начертал, они узнали, что он - их сын.

В один из дней, в святое воскресенье, после службы таинств господних, пос­ле того, как народ принял причастие, когда присутствовали в церкви архиепис­коп Иннокентий и богобоязненные императоры города Рима, из алтаря раздался глас, возгласивший: „Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и аз успо­кою вы! ".

Удивление и страх охватили присутствующих, все пали ниц, восклицая: „Гос­поди, смилуйся над нами". И молились Богу.

И во второй раз раздался глас и возгласил: „Ищите Человека Божьего, и он помолится о Риме. В пятницу на рассвете возьмет Бог свой залог у него". И в третий раз раздался глас и возгласил: „В доме Евфимиана ищите не­порочные останки Человека Божьего!".

Вечером в четверг собрался весь народ, и богобоязненные императоры, и Иннокентий, архиепископ, и весь синклит. Отправились, взяв крест животворящий, тот самый, в котором было от древа благородного распятия. Они пошли в храм святой Петра и Павла, чтобы обрести с любовью и радостью останки этого свято­го, о котором им стало известно. Они вошли в храм святого Петра и пали ниц -императоры, архиепископ и весь синклит, - и молились Святому Духу, чтобы он известил их о святых останках. И просили помощи госпожи нашей святой Бого­родицы Марии и учеников ее творения - Петра и Павла, которые лежали перед ними в гробу. И встали верующие императоры, и архиепископ, и все они обрати­ли взоры к небу, взывая к Богу. И явилась им милость божья с высей небес­ных в виде гласа: „В доме Евфимиана тот, кого вы ищите!".

Тогда обратились божественные императоры и архиепископ и воззвали к Ев-фимиану, говоря ему: „Как это, такая благодать в доме твоем, а ты не открыл нам?".

И ответил им Евфимиан: „Жив Господь Бог, я ничего не знаю". И тотчас же быстро велел позвать старшего из своих рабов и спросил его: „Знаешь ли ты кого-нибудь из твоих подопечных, кто отмечен такой благодатью?". И ска­зал раб этот, обратившись к небу, и поклялся Господом и древом крестным: „Нет, я не знаю никого, у кого была бы такая благодать". [с. 106]

Тогда решили верующие императоры, архиепископ и весь синклит идти в дом Евфимиана и искать славные останки тем. И тотчас же приказал Евфимиан домаш­ним рабам своим, чтобы они приготовили троны и скамьи соответственно чинам ве­рующих и почитаемых императоров и глав священнослужителей и чтобы пригото­вим (также) свечи и благовония, источающие благоуханные ароматы, с которыми, сог­ласно обычаю, принимают императоров. Отправились императоры и архиепископ и пришли в дом Евфимиана.

Мать Человека Божьего повесила накидку чистую на оконце и, выглядывая из него, вопрошала: „Что это за шум? Что за волнение? О чем это там гово­рят?". И невеста, обрученная с ним, стоя в укрытии, тоже наблюдала и слыша­ла эти разговоры. В это время явился тот, кто прислуживал Человеку Божьему, и обратился к господину своему: „Может быть, тот, кого вы ищите, - это ни­щий, которому ты отдал меня в услужение? Истинные добродетели и дивные знамения, заметили мы в нем: от воскресенья и до воскресенья, причастившись божественных тайн несказанных, съедал он две унции хлеба и всю неделю постил­ся, а ночи все бодрствовал. Кое-кто из рабов насмехался над ним, бил его, а он с великой радостью и полным смирением сносил все, что выпадало ему от них".

Когда Евфимиан, отец его, услыхал все это, он тотчас же приблизился к нему там, где он лежал, и склонился над ним, но ни голоса, ни дыхания его не услышал. И когда открыл Евфимиан лицо его, увидел, что оно сияет, как лик ангела, а в руке его зажата хартия. Когда же он хотел взять эту хартию, что­бы посмотреть, что там написано, не захотел святой отдать ее. Тогда подошелЕвфимиан к верующим императорам и сказал им: „Тот, кого вы искали, найден". И стал рассказывать им, как семнадцать лет назад он взял к себе этого нище­го, и добавил, что тот держит в руке хартию и не хочет отдать ее.

Когда верующие императоры, архиепископ и весь народ услыхали все это, императоры приказали, чтобы украшенные носилки были установлены внутри, чтобы принесли эти почитаемые останки и положили на них. Затем поднялись верующие императоры, и архиепископ, и весь народ и стали просить, чтобы по­койный, лежавший перед ними, отдал их хартию, которая была в его руке. А он не отдал им. Тогда императоры и архиепископ приблизились к нему и сказали: „Хотя мы и грешны, но - императоры, а этот человек - отец всех живущих. От­дай нам хартию, которая у тебя в руке, чтобы мы могли посмотреть, что на ней написано". И он тотчас же отдал им эту хартию. Они взяли ее и вручили святому Аэтию, главе хартуляриев святой церкви. Когда он прочитал хартию, услышал отец историю, описанную в ней, и узнал своего сына. Вскочил со ска­мьи, на которой сидел, разодрал на себе одежды и рвал свои седые волосы, бросая их на землю, и бросился на грудь своего сына, причитая: „Увы мне, господин мой, зачем ты 'как поступил со мной? Когда я, лишившись тебя, пре­бывал в одиночестве, я видел тебя, - а ты рассказывал небылицы - и слышал твой голос, но ты не открылся мне и не намекнул мне, что ты тот, кого я ви­жу, чтобы я узнал тебя, утешился тобою, чтобы ожила душа моя. Увы мне, сын мой любимый, увы мне несчастному и слабому. Что я сделаю? Что скажу? Как не наполнится сердце мое стенаниями скорби и страдания, ведь сына мое­го единственного вижу я мертвым, лежащим на ложе и не говорящим со мной!". А мать Человека Божьего, услышав это, выбежала, как львица, вырвавшаяся из клетки, и, бросая взгляды украдкой, устремилась в гущу толпы, ведь огром­ная толпа собралась в ее доме. Она кричала, умоляя своего мужа, чтобы он дал ей местечко припасть к ее сыну. И когда она приблизилась к нему, в страшном отчаянии зарыдала, причитая: „Увы, сын мой любимый, вскормленный грудью моей! Надежда очей моих, утешение моей жизни! "..И упала на грудь этого бла­городного святого, и любовно целовала его, говоря с тоскою: „Зачем ты так сделал, сын мой? Печалью и великим страданием наполнил сердце мое. И новую боль прибавил к моей прежней боли. Я видела, как ты жил в нищете и нужде среди рабов отца твоего, а отец твой и я не признали тебя! Ты утаился и не открылся мне, чтобы я узнала тебя и ожила моя душа". И глаза ее, как источ­ники вод, не иссякая, источали слезы. [с. 107]

Вошла невеста Человека Божьего в глубокой скорби, в черных одеждах и с тоской причитала: „Увы мне, господин мой, зачем ты так сделал со мною? На­полнил страданием душу мою? Увы мне, что таким вижу тебя, мой голубь, един­ственный мой среди всех мужей! И вот раз теперь я вижу тебя, кого мне еще ждать?'.

Императоры и весь народ были поражены. Тут приблизились к телу святого больные и параличные и исцелялись, немые заговорили, слепые прозрели, про­каженные очистились, а демоны были изгнаны. Императоры подняли на плечи носилки, на которых покоились останки святого, чтобы освятиться от них, а на­род теснился вокруг носилок, так что они не могли их нести. Тогда приказали императоры и архиепископ бросать на дорогу золото и серебро, чтобы люди уст­ремились к золоту и дали возможность пройти. Но никто даже не подумал взгля­нуть на деньги, все их внимание было приковано к святому, к тому, чтобы при­пасть к его останкам. С большим трудом перенесли его в храм святого Петра и там оставили на семь дней, в течение которых отец его, мать и невеста были в трауре.

Затем императоры приказали, чтобы гроб был (сделан) из золота и драгоцен­ных камней. И когда опустили в него благородные останки святого, благовонное мирро заструилось вдруг от гроба. И теснилась (у гроба) вся толпа, чтобы взять от этого мирра. И все, кто взял от него, тому была оказана великая помощь благодатью Господа нашего Иисуса Христа вместе с Отцом и Святым Духом и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Конец истории о Человеке Божьем.

(пер. с сирийского А.В. Пайковой)
Перевод выполнен по изданию: A. Amiaud La légende syriaque de Saint Alexis (P., 1930), опубл. в А.В. Пайкова Легенды и сказания в памятниках сирийской агиографии // ПС 30 [93] (1990) 101—107.

Житие и деяния Человека Божия Алексия (византийская версия)

Благослови, отче.

Во времена те жил в городе Риме благочестивый муж по имени Евфимиан, синклитик. У него было три тысячи рабов, опоясанных золотыми поясами и одетых в шелк. Потомства он не имел, ибо жена его была бесплодна. Будучи весьма благочестив, он строго соблюдал заповеди божий. Столь добрый муж постился всякий день до девятого часа. В доме своем он учреждал три стола — для сирот и вдов, для захожих людей и путников и для страждущих и нищих. Сам же вкушал от еды в девятый час вместе с захожими монахами и путниками. И всякий раз как выходил из дому, творил заповедь милосердия и подавал милостыню нищим,говоря вдушесвоей:"Янедостоинступать по земле Бога моего".Почтенная женаего Аглаида была женщиной верной и богобоязненной; всякий день она исполняла заповеди божий, призывая господа, и умоляя, и говоря:"Вспомяни, господи, меня, недостойную рабу твою, и даруй мне плод чрева, чтобы был он мне опорой в старости и утешением души". И услышал ее человеколюбец Бог, рекший через своего пророка: "Возопиешь,и скажу:вот я".И она зачала вовремятои родиласына.И возликовал потому раббожий Евфимиан и женаего Аглаида и восславили Бога. И, когда пришел срок, отец окрестил младенца и нарек ему имя Алексий.Когдажесындостигнадобного для учения возраста, ему преподали грамоту, и честное дитя в краткое время усвоило все начатки знания, а затем грамматику и всякие церковныекнигии,постигнувфилософиюириторику,стало премудро; когда же этот святой Алексий возмужал, Емфимиан и жена его решили женить сына. Перебрав в памяти дочерей знатных семейств,они нашли одну девушку царской крови и рода, превосходящую всех красотой и богатством,и выбрали ее. И обвенчали их с честными иереями в храме святого Вонифатия. И, введя новобрачных в свадебный покой, весь день до вечера провели в веселии. И вечером Евфимиан говорит сыну своему: "Войди, дитя, взгляни на невестку мою и супругу твою". И, вошед в брачный покой, юноша увидел ее сидящей в кресле. И он взял свой золотой перстень и поясную пряжку, завернутые в пурпурного цвета покров, и отдал ей, и сказал:"Прими это и береги, и господь да будет между мной и тобой, пока на то воля его", и сказал ей и другие сокровенныеслова.И,выйдя избрачного покоя,удалился в свою спальню. И, взяв долю от богатств своих, ночью покинул дом и, придя к пристани, увидел корабль, готовящийся плыть на восток.Он взошел на этот корабль и прибыл в Магналию,город Лаодикии сирийской. Сойдя на берег и помолившись господу, Алексий сказал:"Господь Бог, сотворивший небо, землю и море и спасавший меня от чрева матери моей, спаси и ныне от суетной жизни сей и удостой меня вкусить благ твоих со всеми угодниками твоими, ибо ты милостивый, Спаситель, и мы славим Тебя во веки веков". И, встав с молитвы, он в тот же час встретился с погонщиками ослов и следовал за ними до тех пор, пока не пришел в Эдессу месопотамской Сирии. Там находится нерукотворная икона святого и царственного образа Господа Нашего Иисуса Христа, которую он дал Авгарю,6 когда во плоти пребывал на земле. И, войдя в город, Алексий продал все, что у него было, и роздал деньги бедным. И, облекшись в нищенское рубище, сел, прося подаяния, в притворе храма во имя владычицы нашей Пресвятой Богородицы. Он наблюдал строгий пост и еще более строгое бдение. Ибо от воскресения до воскресения причащался святых и чистых таин Христовых. Ел же две унции хлеба, а две унции воды были ему питьем, и всю неделю он жил в воздержании, а ночи проводил бодрствуя. Все, что ему подавали, Алексий раздавал нищим. И лицо свое преклонял к руке, а сердце пребывало постоянно с господом. Мать его с самого дня свадьбы затворилась в спальне своей и, оставив открытым только одно оконце для света, постелила себе на полу вретище, посыпала его пеплом и, так лежа, говорила: "Я не встану отсюда, пока не узнаю, что сталось с моим единственным сыном". И невестка, стоя рядом со свекровью, говорила: "Не отойду от тебя до последнего воздыхания своего, но как пустыннолюбная и единомужняя горлица не брачуется с другим, когда друг ее попал в сети охотника, но ожидает его, сетуя в пустыне, так и я сохраню верность мужу моему и буду ждать, пока не узнаю, что с ним сталось и какое избрал себе житие".

И вот в Риме, когда Алексий уже покинул его, начались поиски его. Так как Алексия не нашли, отец послал на розыски всех своих рабов. Они прибыли в Эдессу, город месопотамской Сирии, и подали Алексию милостыню, не признав его. И, взглянув на них и узнав их, Алексий восславил Бога и сказал: "Благодарю тебя, господи боже, что удостоил меня твоего святого имени ради принять подаяние от собственных рабов моих". И все рабы вернулись в Рим и возвестили своему господину, что нигде не нашли сына его. А жена Алексия с того часа, как он оставил ее в брачном покое, как его искали и не нашли, затворилась в спальне его, и у окна, где он всегда сидел и читал, постелила вретище — "до времени, пока господь не призрит на меня, и я не узнаю, что сталось с мужем моим". Равно и мать его скорбела и молилась, лежа на вретище и говоря: "Господи боже мой, призри на меня и открой, что сталось с моим единственным сыном". Отец его проводил дни в великой печали и слезах и неустанно молил Бога открыть ему, где сын его. Но ни отцу, ни матери не было даровано откровения о сыне, и они смирились, поручив все воле божией, однако забота и скорбь никогда не отступали от них.

Когда раб Божий Алексий провел 17 лет в притворехрамавоимя пресвятой владычицы нашей Богородицы, угождая господу Богу своему, пресвятая и пречистая Богородица является во сне просмонарию и говорит ему: "Введи человека божия внутрь храма моего, ибо он достоин царствия небесного — молитва его как мирро благовонное, и как венец на главе царей, так почивает на нем дух святой; как солнце освещает мир, так воссияла жизнь его пред ангелами господними". Услышав это, просмоиарий вышел, чтобы отыскать человека божия, и, не найдя его, возвратился, моля пресвятую Богородицу открыть ему, кто этот человек божий. Снова Пречистая Богородица является ему во сне, говоря так:"Нищий, который сидит при дверях этого храма моего, — се человек божий". Просмонарий тотчас входит в притвор, и, увидев его, берет за руку, и вводит в храм, истоговременислужитему,ивесьмачтитего.Имолва о жизни человека божия Алексия прошла по всей той земле.Когда Алексий понял, что святость его открылась всем, он бежал из города Эдессы, и, придя в Лаодикию, взошел на корабль, и задумал отправиться в киликийский город Таре, ибо там его никто не знал. И вот на корабль налетел бурный ветер, и по смотрению божиюкорабльзанесло в Рим. Выйдя на берег, Алексий сказал:"Жив господь Бог мой. Никому более я не буду обузой, но приду в дом отца моего, ибо домашние меня не признают". И вот он встретил отца своего (тот учреждал в доме своем столы для нищих), который шел из дворца со свитой своей, и приветствовал его, говоря:"Раб божий, окажи милость захожему нищему и дай мне угол в доме своем, чтобы мне напитаться крохами, падающими от стола рабов твоих, и Бог благословит дни твои, и дарует тебе царствие небесное, и кровным твоим, пребывающим в странствии, пошлет благословение господь мой Иисус Христос, и исполнит тебя надежды о них". И, услыхав о кровных на чужбине, Евфимиан тем горячее пожелал принять такого нищего, ибо вспомнил про единственного сына своего. Он привел нищего в дом и, созвав всех рабов, сказал им: "Кто из вас хочет услужать ему? И, жив Бог, он получит свободу и наследует от имения моего. Дайте нищему место в сенях дома моего, чтобы, входя я выходя, я мог видеть его, еду и питье носите ему отмоегостола ине обижайте его, если ему что понадобится, но с готовностью следуйте приказанному вам". И Алексий оставался на месте, отведенном ему. А когда наступил вечер, рабы стали мучить его, посмеваясь над ним и глумясь. И одни толкали его ногами, другие били, третьи выливали ему на голову помои. Человек божий Алексий, прозрев в этом диавольское наущение и злобу ненавистника добра, принимал все с радостью, готовностью и смирением, повторяя про себя слова: "Твердо уповал я на господа, и он приклонился ко мне и услышал вопль мой. Извлек меня из страшного рва и из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои, и утвердил стопы мои". Снося все это, человек божий Алексий, в радости сердца своего еще 17 лет неузнанный в отчем доме своем, терпел насмешки, брань, побои и обиды. Когда же Богу было угодно взять доверенное им Алексию сокровище, тот говорит услужающему ему рабу:"Ты всегда был ко мне добр, брат, дай мне теперь харатью трость и чернила, чтобы мне сделать запись". Раб принес все, что он потребовал. И, взяв харатью, человек божий записал на ней всю жизнь свою и сокровенное, знаемое отцом его и матерью его, и слова, сказанные жене в брачном покое, и что подарил ей золотой перстень и поясную пряжку,завернутые в пурпурного цвета покров. И записал все, чтобы отец и мать узнали, кто это, и увидели, что он сын их Алексий. В один из дней — это было воскресение — до его отшествия к господу, после священной литургии, когда народ причащался святых и чистых тайн, а в присутствии священных римских императоров и архиепископа Маркианаот престола изошел невидимый глас: "Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и я успокою вас". Страх и восторг объяли всех, и люди пали на лицо свое и многажды повторяли: "Господи, помилуй". И снова от престола изошел другой невидимый глас: "Ищите человека божия, чтобы он помолился оРимеиобовсем народе, и все устроится вам благо, ибо в пятницу на рассвете человек божий разрешится от плоти своей". В четверг вечером все собрались в храме святого первоверховного апостола Петра и просили Бога открыть им человека божия. Во время молитвы той снова был невидимый глас: "В доме Евфимиана человек божий и останки его, и там ищите". Тогда божественные императоры обратились к Евфимиану и сказали:"Такая благодать в доме твоем, а ты не открыл нам этого?". Евфимиан сказал: "Жив господь Бог мой, я ничего не знаю". И,призвавведающегодомомего,он сказал: "Кто из товарищей твоих имеет такую благодать?". Раб ответил: "Жив господь Бог мой, не знаю такого, господин, ибо все — весьма дурны". Тогда божественные императоры велели отправиться в дом Евфимиана и там искать человека божия. Евфимиан тотчас приказывает приготовить для приема их престолы и седалища и встретить их зажженными светильниками и воскурением фимиама. Когда императоры, архиепископ и весь синклит вступили в дом его, в полном молчании начались поиски в покоях Евфимиана. А мать человека божия завесила оконце свое, чтобы никто ее не видел, и говорила:"Что это за смятение, что за шум и что это говорят?". И невестка ее из высокого покоя своего тоже заметила всех людей и поднявшуюся суету и вопрошала отомже.Прислуживавший человекубожиюАлексиюсказалвладыкесвоему:"Господинмой, не тот ли нищий, которому ты дал меня в услужение, человек божий, ибо я видел великие и дивные знамения того. От воскресения до воскресения он причащался святых и пречестных тайн и ел две унции хлеба, а две унции воды были ему питьем. И всю неделю он жил в воздержании, а ночи все проводил бодрствуя.Иные израбов твоих весьма мучили его — били ногами, посмевались над ним и глумились, иные выливали на голову его помои,а он все сносил с радостью". Услышав это, Евфимиан тотчас идет к человеку божию и обращается к нему, а тот уже не слышит его. И, открыв лик Алексия, увидел, что он сверкает, как лик ангела, а рука его держит харатью. Евфимиан прикоснулся к харатье, желая взять ее, чтобы увидеть, что написано на ней, а святой не отдавал ему харатью. И тогда он подошел к божественным императорам и сказал им: "Мы нашли,кого искали". И потом рассказал: "17 лет назадя принял в дом свой нищего" — и передал им по порядку все происшедшее и то, что святой почил и держит харатью в руке своей и, мол, "не отдает мне ее". Тогда божественные императоры велят постлать ложе и положить на него святые его останки. Все это было тотчас сделано, и все встали, императоры, архиепископ и весь синклит. И императоры приблизились к ложу,г оворя:"Раб Господень, мы, хотя и грешники, — цари, а этот муж — отец императоров и всего города. Отдай нам эту харатью, чтобы мы увидели написанное на ней и узнали все отебе".Тогда Алексий отдал им харатью,а они, взяв, вручили ее хартуларию святейшей церкви Аэтию. И, когда императоры, архиепископ и Евфимиан сели, тот стал читать. Было глубокое молчание, и все безмолвствовали во время его чтения, а когда он дошел до упоминаний об отце, матери и жене Алексия и до слов о том, как святой дал ей золотой перстень и поясную пряжку,завернутыев пурпурного цвета покров, Евфимиан тотчас поднялся с места, разорвал на себе одежду, стал рвать волосы на голове и терзать седины свои. И бросился к честным останкам и припал к груди святого. И целовал его любовно, говоря: "Увы, сладчайшее дитя мое, зачем ты так сделал и навел на душу мою великую печаль и нескончаемое страдание! Увы,свет моих очей! Столько лет я прожил одиноким, ожидая, когда услышу голос твой или весть о том, что с тобой сталось. И ты не открылся мне. Увы, утешение и отдохновение старости моей! Что мне делать с печалью сердца моего? С этого дня я сильнее восплачу в раненой душе своей, ибо всякий день видел тебя униженным в родительском доме твоем. И ты не открылся мне, чтобы я знал, кто ты". А мать его, услышав, что это сын ее, выбежала изспальнисвоей,как львица из клетки. Онананосиласебе удары и терзала волосы и разодрала одежды свои, и с распущенными волосами подбегала ко всем, призывая дать ей приблизиться и обнять честное тело сына своего, ибо в покое было великое множество народа. Она громко взывала ко всем, говоря: "Увы, мужи! Расступитесь, дайте взглянуть мне на любезного и желанного моего сына и хотя на краткое время усладиться ликом его. Увы, братья, расступитесь, дайте взглянуть мне на мое единственное дитя, чтобы сбылась надежда моя. Увы, мужи, расступитесь, дайте взглянуть мне на ягненка моего, на птенца гнезда моего, на вскормленного молоком моим, на труды рук моих!". И, припав к груди честного мужа, она любовно целовалаего и, взывая ко всем, говорила: "Увы, сладчайшее дитя мое, зачем ты так сделал и навел великую печаль на душу мою. Ты видел, что всякий день я так убивалась, и не открылся мне! Увы, мое утешение! Столько лет ты был одинок, и как чужой жил в родительском доме, и не открылся мне! Увы, что мне делать, на что ныне уповать?". В черных одеждах вошла жена его и припала к груди святого. Она тоже говорила со слезами: "Увы, одинокий мой горлик, сколько лет я прожила из-за тебя в одиночестве, ожидая, что услышу голос твой или весть о том, что с тобой сталось. И ты не открылся мне. Сегодня я стала вдовицей, и ныне не на что мне больше уповать и некого ожидать и незачем терпеть.Сэтого дня я восплачув раненой душе своей".

А окружающие были умилены слезами их, и все заплакали. Тогда божественные императоры и архиепископ приказывают поставить ложе в середине города. После этого тотчас стал стекаться народ, чтобы поклониться честным и святым останкам. Страждавшие неисцелимыми недугами, взглянув на святого, разрешились от всех скорбей своих — немые заговорили, слепцы прозрели, одержимые демоном стали здоровы, прокаженные очистились и всякая иная болезнь отошла от них. Императоры, увидев эти чудеса, удивились и понесли ложе на плечах своих, да освятятся от честных останков человека Божия Алексия. Иотецего,иматьегошлипообестороны ложа, а жена в великой печали, ударя себя в грудь, следовала за ложем.Толпы народа теснились вокруг, и люди давили друг друга, и мешали идти тем, кто нес ложе. Тогда императоры велят метать на дорогу золотые и серебряные монеты, чтобы отвлечь народ туда. Но никто не обращал на деньги внимания, и все устремлялись к ложу с останками святого. Потому несшие ложе с трудом дошли до храма святого Вонифатия. Там они поставили ложе на семь дней, и отец, и мать, и жена Алексия пребывали при нем. И императоры, сделав серебряный ковчег, похоронили в нем останки святого марта 17-го дня. А было это в правление божественных императоров ромейских Аркадия и Гонория и в архиепископство Маркиана. И толпы верно сходились к ковчегу семь дней, и на седьмой день при стечении всего народа мощи стали струить благовонное мирро. Все, кто брал от него, избавлены были от скорбей своих, прославляя отца и сына с безначальным святым духом ныне л присно, и во веки веков.

Аминь.


Житие Алексея, Человека Божия в древней латинской версии

1. Жил в Риме человек, великий и знатный, именем Евфимиан, очень богатый и первое лицо в императорском дворце. Было у него три тысячи отроков, препоясанных золотыми поясами и одетых в шелковые одежды. Был он справедлив и милосерд и жаловал нищих щедрой милостыней. Каждый день в его доме накрывались три стола для сирот, вдов, странников и путешествующих. Сам же он вкушал пищу в девятом часу вместе с людьми благочестивыми. Жена его, именем Аглая, была благочестива и богобоязненна, и не было сына у них по ее неплодию. Они горевали и печалились, не имея наследника стольких семейных богатств. На всякий день они раздавали несметную милостыню и прилежными молитвами и прошениями испрашивали у Господа даровать им сына-наследника.

2. Бог по благости своей призрел на смирение их, вспомнил дела их, услышал их и послал им сына, и назвали его Алексеем. В сугубой радости они возблагодарили Бога и положили с тех пор остальную жизнь свою жить в чистоте и святости, чтобы приятны Богу были и они сами и дарованный им сын и чтобы впредь не касаться друг друга, а пребывать в целомудрии. А когда отрок пришел в возраст, способный к учению, его отдали служителям церковных таинств и свободных наук, и по Божией милости он выучился так, что преуспел во всех занятиях философских, а более всего духовных. Потом он стал юношей, и они порешили, что уже время для брачных уз. Выбрали ему девицу из императорского рода, украсили брачный чертог. И руками достойнейших священно-служителей на главах их в храме святого мученика Бонифация были положены венцы, и так провели они праздничный день в веселии и радости. Вечером Евфимиан сказал сыну: "Войди, сыне мой, в опочивальню к невесте твоей". Войдя туда, благороднейший юноша, весьма умудренный во Христе, начал поучать супругу и многое говорил ей о святыне, затем отдал ей кольцо свое золотое и ленту, то есть головку пояса, которым препоясывался,— все это завернутое в вышитый пурпурный платок, и сказал: "Возьми и храни это, пока Господу угодно будет, и Господь да будет посреди нас".

3. Он взял после того часть своего имущества и пошел к морю. Придя к морю, взошел на корабль и с Божьей помощью достиг Лаодикии, а оттуда поспешно направил путь свой в Сирию, в го-род Эдессу, где был нерукотворный образ Господа нашего Иисуса Христа на полотне. Прибыв туда, он роздал нищим все, что принес с собой, и, одевшись в убогие одежды, сел с нищими в притворе храма святой Богородицы Марии. Каждый воскресный день он принимал святые тайны и из милостыни, которую ему подавали, брал себе необходимое, а остальную часть дарил нищим.

В Риме же после его ухода сделан был тщательный обыск, и когда его не нашли, то отец послал своих слуг во все концы земли искать его. Из них некоторые, придя в Эдессу, видели его сидящим вместе с другими нищими и, дав ему милостыню, отошли, потому что не узнали его. А человек Божий узнал их и прославил Бога словами: "Господи, благодарю тебя, который призвал меня и устроил так, что я от рабов своих принимаю милостыню во имя твое; молю, сподоби свершиться во мне делу, которое ты начал". Слуги, между тем, возвратившись, сказали, что не нашли его.

4. Так же и мать его с того дня, как скрылся сын, сидела на полу своей спальни во вретище и горестно вопила: "Жив Господь, не сойду с места, доколе не узнаю, что стало с сыном моим". И невеста тоже сказала свекру: "Heвыйду из дому твоего, но уподоблюсь горлице, которая не сочетается ни с кем, когда супруг ее пленен. Так буду и я вести себя, пока не узнаю, что стало со сладчайшим супругом моим".

А человек Божий пребывал незнаемый никем в том притворе семнадцать лет, ведя жизнь воздержанную и святую. И Бог после этого пожелал открыть подвиг его. И вот однажды бывшая там икона святой Богородицы Марии заговорила при церковном пономаре: "Введи сюда человека Божия, он достоин царства небесного, и дух Божий почивает на нем, и молитва его, как огонь, поднимается к лицу Божию". Пономарь вышел, поискал его и не нашел, вернулся обратно и стал молить у всесильного Бога милости: да покажет ему этого человека. И снова та же икона вымолвила: "Тот, кто сидит при входе, это он".

5. Обрадованный пономарь вышел, увидел и припал к ногам его, моля войти внутрь церкви.После этого о нем все узнали и стали чтить его, но человек Божий убежал от людской славы: тайно покинув Эдессу, он пришел в Лаодикию и сел там на корабль, чтобы отплыть в Tapс Киликийский, где думал жить в безвестности при храме святого Павла.Божиим промыслом, однако, ветер подхватил ипогнал корабль к римской гавани. Когда человек Божий понял, куда он прибыл, он сказал в сердце своем: "Жив Господь! Я никому не буду в тягость и пойду прямо в дом отца моего,потому что там не узнают меня". И сойдя на берег, он пошел, и вот навстречу ему из дворца идет отец и множество людей вслед за ним. И возопил [к отцу]: "Раб Божий, взгляни на меня и яви милосердие, ибо я беден и странник, вели принять меня в доме твоем, чтобы мне питаться крохами от стола твоего, и Бог благословит лета твои и помилует того, кто у тебя на чужой стороне".

6. Слушая это, отец вспомнил о сыне своем и, растрогавшись, позвал егок себе,а слугамсказал:"Ктоизвасприметзаботу обэтомчеловеке?ЖивГосподь,ясделаюегосвободным,ииз дома моего он получит наследство". Когда служитель был назначен, отец велел привести[Алексея]и при входе в дом поставить ему постель, чтобы сам он, входя и выходя из дому, могвидеть егои чтобы давали емупищу состола инивчембынепритесняли.[Алексей]жеитутпродолжалсвоюподвижническую жизнь, не ослабляяпостоянных молитв,постов ибдений.Слуги стали насмехаться над ним, выливали на голову ему помои и учинялимного обид.Ночеловек Божийвсеихтерпел срадостью, по любви к Господу. Ведь он понимал, что эти козни строил ему древнийврагродачеловеческого. Так провелоннеузнанныйв доме отца своего еще семнадцать лет. Когда же почувствовал, что завершилось время жизниего, то потребовал себе у приставленного к нему слуги бумагу и трость и описал свою жизнь по порядку — как он отказался от брака, как пошел странствовать, как против воли возвратился в Рим и как выносил множество бесчестий в доме своего отца.

7. Бог пожелал после этого открыть его подвиг и величие, и вот в воскресный день после торжественной мессы в храме раздался с неба голос: "Приидите ко мне, все труждающиеся и обремененные,ияуспокоювас".Слышаэтотголос,всеобъяты были страхом великим и, пав на лицо свое, восклицали: "Господи, помилуй!" И снова голос произнес: "Ищите человека Божия, чтобы молился о Риме. Ведь на рассвете в пятницу он испустит дух". И тогдавсе пошли и стали искать его,не найдя же, собрались в пятницу в храме и просили у Бога милости — показать им, где находится человек Божий. И услышали голос: "Ищите в доме Евфимиана". Евфимиану стали говорить: "Ты имел в своем дометакую благодать и не показал нам?" Но он отвечал на это:"Жив Господь! Heзнаю". И тотчас призвав управителя домом своим, спросил его: "Знаешь ли ты в доме моем кого-нибудь, чтобы имел такую благодать?" Тот ответил, что не знает. Тогда императоры Аркадий и Гонорий, царствовавшие в то время в Римском государстве, отправились вместе с архиепископомИннокентиемв дом Евфимиана и тщательно расспрашивалипро человека Божия.

8.Евфимиан же со слугами пришел раньше их, чтобы отдать распоряжения, и с возженнымисветильниками и кадильницами вышел навстречу императорам и архиепископу. В это время слуга человека Божия подошел к господину дома и сказал:"Посмотри, господин мой,не тот ли это, к кому ты приставил меня. Ведь я видел много дивных дел его:онпричащался каждое воскресенье святыхтайн, умерщвлял себя постами и от слуг твоих с радостью принимал и терпел множество бесчестий идосаждений". Услыхав это, Евфимиан бегом поспешил к нему, но застал его уже скончавшимся. Приблизившись, он открыл лицо его и увидел, что оно светится, как светильник, как лицо ангела Божия,авруке у него небольшаязаписка, и он захотел взять ее и не смог. Изумленный и напуганный, он быстро вернулся к императорам и произнес: "Мы нашли того, кого искали". Ирассказал про то, что говорил слуга, и про то, как сам застал его мертвого с запиской в руке и как не смог взять ее.

9.Императоры и архиепископ направились тогда вместе с Евфимианом к месту, где он лежал, стали перед постелью и сказали: "Хотя мы игрешные,но держимкормилоправления. Архиепи-скоп же — обший отец. Дай нам хартию, чтобы мы узнали, что в ней написано". После этого архиепископ подошел, взял из его руки хартию и дал ее прочесть архивариусу святой римской церкви, имя которого было Этий. И вот при полной тишине она была прочитана пред всеми. Едва услыхав слова хартии, отец его Евфимиан пал без чувств на землю, затем, встав, разодрал одежды и стал рвать седины свои, дергать бороду, царапать себя и, повергаясь на тело, вопить:"Увы мне,ГосподиБожемой! Зачем сотворил мне так, зачем так преогорчил душу мою, зачем столько лет доставлял мне воздыхания и стоны? Я ждал когда-нибудь услыхать твой голосиполучитьоттебявесточку,гдебы ты ни был, и вот вижу тебя, хранителя старости моей, лежащего на одре ибезмолвствующего. Увы мне! Какое утешение положу в сердце моем?"

10. Тут и мать его, услыхав, вышла, как львица, разодравшая сеть: в растерзанной одежде, с распущенными волосами, с глазами, обращенными к небу. Столпившийся народ мешал ей приблизитьсяк святому телу, и она кричала: "Пустите меня к человеку Божию, дайте взглянуть на утешение души моей, дайте взглянуть на сына, который сосал сосцы мои!" Подойдя же к телу, она пала на него и завопила: "Увы мне, сыне мой! Свет очей моих, зачем ты поступил так с нами? Ты видел, как горько плакали отец твой и я, и не явил себя нам! Рабы твои ругали тебя, и ты терпел". И снова и снова простиралась она над телом, обнимая его, гладя руками его ангельский лик, и, целуя, восклицала: "Плачьте со мною все, здесь стоящие; семнадцать лет имела я его в доме моем и не познала, что это сын мой единственный, слуги глумились над ним, задевали его и плевали ему в лицо. Увы мне! Ктодаст очам моим источник слез? Да плачу день и ночь печаль души моей!".

Прибежала также и невеста его в худой одежде и со слезами заговорила: "Увы мне! Сегодня горестный день для меня, сегодня стала я вдовой. Уже не на кого мне взирать, не на кого поднять очей. Ныне разбилось зеркало мое, и погибла надежда моя. Отселе начинается горе, которому нет конца". Народ, видя это, лил слезы.

11.Затемархиепископ вместе с императорами положили тело на украшенные носилки и понесли на средину города. Народу было возвещено, что найден человек Божий, которого искал весь город. И все устремились навстречу святому телу. От прикосновения к этому священному телурасслабленные сразу исцелялись, слепые прозревали, бесы изгонялись, и все недугующие, какой бы болезнью ни страдали, когда прикасались к святому телу, исцелялись.

Императоры, видя эти чудеса, сами взялись нести одр вместе с архиепископом, чтобы и самим освятиться от этого святого тела. Они велели рассыпать по улицам много золота и серебра, чтобы толпа прельстилась деньгами и позволила бы пронести его в церковь, но народ пренебрег любовью к деньгам и все больше и больше теснился, чтобы прикоснуться к священному телу. Так с великим трудом они принесли его в храм святого мученика Бонифация, и семь дней возносили там хвалы Богу и делали ковчег из золота и драгоценных камней. В него и положили это священное тело в семнадцатый день месяца июля.

От этого ковчега потекло благоухание, как будто он полон был всеми ароматами. Люди с радостью тогда вознесли великое благодарение Богу, который изволил дать народу своему такую помощь, от которой всякий человек, просящий с искренним расположением ума, несомненно получает просимое.

(пер. Т.А. Миллер)
опубл. в ""Памятники средневековой латинской литературы X-XII вв." (М., 1972), сс. 104-109.


А.А. Турилов
Сказание о руке Алексия – человека Божия в Новгороде
// Реликвмм в искусстве и культуре восточнохристианского мира (М., 2000), сс. 171-179.

Публикуемое Сказание принадлежит к разряду весьма редких в древнерусской литературе. Повествовательные (а богослужебные в еще большей степени) тексты, посвященные общехристианским или общеправославным реликвиям, в отличие от повестей и сказаний о чудотворных иконах, не составляют в ней сколь-либо значительного корпуса (хотя бы для какого-то определенного периода), применительно к которому можно было бы говорить о жанровых особенностях.

Их буквально можно пересчитать по пальцам, при этом самые известные и распространенные в рукописной традиции тексты этого рода - сказание, похвальное слово и служба на перенесение мощей Николая Мирликийского в Бари в 1087г. (в разных редакциях - не связаны с принесением освященной реликвии на Русь. От них немного отстоит по времени небольшое похвальное слово на принесение в Киев из Константинополя (1110-1125 гг.) перста Иоанна Предтечи-древний памятник, сохранившийся в ряде украинских списков Пролога XVI-XVII вв. Затем следует перерыв почти в три столетия. Вскоре после 1402 г. создается сказание о чудесах св. Николы в Лукомле, связанное, по всей видимости, с принесением в этот северно-белорусский городок реликвии (неясно - части мощей или же иконы) из Жидичинского монастыря на Волыни после опустошения, причиненного татарским нашествием вслед за разгромом литовского войска в битве на Ворскле.

Видимо, во второй четверти XVI в. в новгородских пределах записывается предание о чудотворном посохе апостола Андрея Первозванного, находящемся в монастыре Грузило или Грузино (на месте печально известного позднее аракчеевского поместья). Предание зафиксировано как в виде отдельного похвального слова, так и в составе нескольких историко-агиографических текстов.

Наконец, уже в XVII в., после принесения в Москву в дар от шаха Аббаса Ризы Господней в 1625 г., создается сказание и служба (издана - М., ок. 1625 г.) этому знаменательному событию и ведется запись чудотворений от святыни.

Все эти разновременные тексты роднит между собою достаточно четкая хронологическая и событийная привязка. Даже история посоха в Грузинском монастыре привязана к легендарному, но четко определяемому событию - путешествию на Русть апостола Андрея. Колеблется в разных списках дата чудесного явления Николы Чудотворца в Лукомле, но диапазон этих колебаний ограничивается десятилетием, и время события в конечном итоге надежно определяется.

Сказание о руке Алексия человека Божия резко выделяется на этом фоне. Установить время его действия весьма затруднительно: приметы времени в тексте практически отсутствуют.

Сказание известно в нескольких списках XVII-XVIII вв., что уже само по себе исключает вероятность ранней письменной фиксации предания. Оно несомненно не старше XVI в., и при этом не самого раннего. Устойчивый рубеж в делении литературных текстов великорусского происхождения на древние и поздние представляет их наличие или отсутствие в составе Великих Миней Четьих митрополита Макария. Исключения в этом смысле весьма редки и охватывают преимущественно памятники без надежной календарной приуроченности. Последнее к сказанию явно не относится (хотя оно лишено во всех списках календарной даты), кроме того, приуроченность (если не происхождение текста) событий к Новгороду делает отсутствие текста в ВМЧ (при допущении его ранней датировки), по сути, необъяснимым.

Хотя культу Алексия человека Божия на Руси (и в частности в Новгороде) посвящено несколько значительных работ, сказание до сих пор оставалось неизвестным историкам древнерусской литературы. Причина заключается в первую очередь в том, что в рукописной традиции этот текст устойчиво изоли­рован от жития Алексия: ни в одном из списков они не сопутствуют друг другу.

Разумеется, сказание не может сравниться в популярности с житием, насчитывающим сотни списков, начиная с XII в. Его списки достаточно редки, но не уникальны - в настоящее время их известно не менее четырех: 1. Сбор­ник житий и повестей втор. четв.- сер. XVIII в. - ГИМ, собр. Е.В. Барсова, № 1476, л. 197об.-207об.; 2. Сборник житий, повестей и сказаний об иконах кон. XVII - нач. XVIII в. -там же, № 1511, л. 396-404; 3. Цветник священноинока Дорофея и Сборник житий и повестей кон. XVII(?) - нач. XVIII в. - РГБ, собр. единичных поступлений (ф. 722), № 185, л. 224об.-226; 4. Сборник житий и повестей XVII в. - РНБ, Основное собр. (более точными сведениями о нем я в настоящий момент не располагаю). Рукописной традиции памятника и соотношению списков я предполагаю посвятить специальную работу, настоящая публикация носит предварительный характер, и ее задача - ско­рее ознакомить исследователей с неизученным памятником.

Сказание представляет собой новеллу с хорошо продуманным сюжетом и интригой, но, как уже говорилось, практически лишенную реалий. Читая его, нельзя избавиться от мысли, что автор его неплохо владел пером и был доста­точно начитан (пример тому - перечни наказанных святотатцев и "священных" хищений реликвий), но не располагал историческими данными. Главный герой и его жена лишены имен, безымянен и новгородский архиепископ. Не только Рим (что понятно в большей степени), но и Новгород представлены в Сказании только названием и лишены каких-либо реальных примет. Про Рим, в частности, не сказано, что там живут католики-"латиняне", и мотив похищения лишен элемента межконфессионального соперничества. Но при этом какой-то отголосок реалий в рассказе о похищении руки подспудно присутствует, и это сообщает рассказу правдоподобие. Монастырь св. Алексия в Риме был биритуальным (с латинским и греческим богослужением), и герой действительно в его храме мог слушать литургию, а не только мессу.

Новгород в отношении реалий, пожалуй, не менее пустынен. Здесь есть собор Св. Софии, городские власти и архиепископ, а на дворе купца, на месте чудесного явления руки, был построен храм во имя Алексия человека Божия. При этом сюжет чудесного перенесения предмета, уроненного в воду, на дальнее расстояние и явления его в колодце хорошо известен новгородской литературе с XIV в. Стефан Новгородец в своем хождении упоминает ковш ("пахирь"), уроненный русскими паломниками в Иордан и выловленный в колодце храма Св. Софии в Константинополе. И все же время действия повести, несомненно отличное от даты ее создания, удается установить довольно точно. Если "градские власти" в равной степени могут обозначать и московскую администрацию Новгорода и правителей независимой республики, то наименование епархиального иерарха архиепископом дает terminusantequem– 1589 г., когда с учреждением в России патриаршества новгородский архиерей получил титул митрополита. Но, кажется, вплотную подойти к дате чуда позволяет упоминание строительства храма на месте явления руки.

При всей популярности культа римского святого на Руси, посвящение ему храмов было достаточно редким явлением. В частности, в Новгороде сущест­вовало только две церкви в его честь - придел Екатерины и Алексия при церк­ви Успения на Торгу, возведенный в 1399 г., и храм за валом Окольного горо­да близ Людина (Гончарного) конца (в Тонной слободе), бывший деревянным еще в 1615 г.. Если признавать за известием Сказания о строительстве храма на купеческой усадьбе хотя бы минимальную достоверность, первый вариант отпадает: в конце XIV в. купеческая усадьба не могла располагаться рядом с одним из главных храмов Торговой стороны. Предположение могло бы быть оправдано, если бы речь шла о сооружении придела взамен снесенных церквей, но текст летописи не дает оснований для подобной интерпретации.

Однако и церковь в Окольном городе отличалась значительной (хотя по меркам Новгорода и сравнительно небольшой) древностью. Новгородская III летопись сообщает о ее сооружении под 1455 г., с характерным поясне­нием - "по чудеси". Разумеется, эта летопись конца XVII в. - источник поздний и во многом недостоверный, само упоминание чуда могло быть вызвано знакомством ее составителя со Сказанием. Однако эта церковь (при этом в числе двух, находящихся за пределами городских концов) упоминается в "Семисоборной росписи Новгорода", составленной между 1463 и 1508гг., вполне вероятно в 1485г. по инициативе архиепископа Геннадия. В свете этого 1455 г. как дата постройки обретает реальность, и даже уместно предположить, не экстраординарные ли обстоятельства возведения Алексеевской церкви (не причисленной формально ни к одному из 7 соборов) послужили причиной ее включения в роспись.

К сожалению, в реальности эта достаточно стройная схема оказывается не более чем гипотезой. Упоминание церкви встречается в летописях и зна­чительно ранее - начиная с 1340 г. (Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.-Л..1950. С. 351, 384, 460), соответственно, ее постройка отодвигается еще далее в глубь XIV в., а связь с купеческой усадьбой становится проблематичной.

Дальнейшая судьба реликвии неясна. Сказание молчит о каких-либо ее перемещениях после постройки Алексеевского храма. Можно предполагать, что поход Ивана Грозного на Новгород этой святыни не коснулся. В 1617 г. после окончания шведской оккупации имущество большинства приходских храмов находилось в Софийском соборе, но подробной описи не имело. Мощи не фигурируют в описаниях новгородской "святыни" (до 1634 и в 1634 гг.), но последние содержат сведения о мощах только русских святых.

Вопрос о датировке Сказания остается пока открытым. Много раз упоминавшаяся скудость исторических реалий текста указывает скорее уже на XVII в. - время фиксации многих старых преданий. Оживлению внимания к сюжету могло способствовать особое почитание Алексия человека Божия в правление царя Алексея Михайловича.

****

Текст Сказания публикуется по рукописи ГИМ, собр.Барсова, № 1476 в современной орфографии. Выносные буквы вносятся в строку без оговорок, "ь" в конце слов опускается; пунктуация приближена к современной.

(л. 197об.) О руки святаго и праведнаго Алексия человека Божия

В славном и преименитом в Великом Новеграде бе некий купец, муж добродетелен и милостив к нищим. И сему убо христолюбивому по обычаю своему бывшу не в кая времена купли ради в велицем граде Риме, идеже святаго праведнаго Алексия человека Божия чюдотворимое честное тело лежит во священном храме, в пречестней и чюдотворней его раце. По неколицех же днех мужю тому достопамятному от всех Бога и царя воздаяние восприимше противо милостивному его даянию прибыточество в купли, и во своя хотящу возвратитися. (л. 198) Тогда Божиим таинственным некоим праведным смотрением привниде ему помысл сицев: иже бы ему не токмо тленнаго и мимотекущаго богатьства прибыток во своя си принести, но и некрадомаго и нетлеющаго збыточества и присно прибывающаго сокровища. Не цела суща, но часть некую от честнаго и целебнаго телеси праведнаго человека Божия Алексия восприяти и своему жительству донести на освящение домови своему, купно же душям и телесем. И сия мысль паряще его на таковое чюдное деяние неотступно, яко ни мало облегчение ему о сем бысть. (л. 198 об.)

Тогда бо муж сии такова мысленая зря в себе и ощути вся, начат размышляти: "Како убо мною великое се хощеть содеятися? Не боюся ли Бога или не дерзал оси явлюся ко святому, еда како постражду зло некаково, яко Иоафан, прикоснувыйся ковчегу завета Господня, или како Озия, недостоин кадя священная, или яко царя Иустинияна посланницы, хотящий часть взяти от честнаго телеси святаго страстотерпца Христова Димитрия, огнем опалишася? Сицевая от Бога и от тела святаго и аз недостойный не восприиму ли противу де (л. 199) рзновению своему, раце праведнаго сего коснувыйся, его же божественный глас свыше человека Божия нарече?". И сия размышляше много, но никако утолися парение мысли его и умное движение в нем, но паче распаляшеся мыслию и на дело простретися хотяще, зане божественное смотрение в сем деле его открытися хотяще, и слава святому человеку Божию в Рустей стране явитися. Но понеже мысли его не ослабевающи, и болшу в нем умному движению на дело сие его убеждающе, паки ину мысль восприемлет, в себе сице глаголя: (л. 199 об.) "Или преблагий Бог, всем добрым виновынй, устрояет во уме моем некое праведное свое смотрение, и в возделании сем чюдодеянное устроение, якоже и о честней пресвятыя его Богоматере ризы, тайно взятеи Кандидом и Галвином сотвори, и о чланки перста великаго Предтечи мужем некоим отъятем от руки его честные, и сим змия убившем и деву смерти избавльшему. Или яко первомученика тело некоею женою вместо мужня телеси украдше". И сия и множайша сих размышляв, на едино возложив, сице рече: (л. 200) "Верую Богови моему и святому праведнику, яко сие аз хощу сотворити не хищения некоего деля или прибыточества, или тщая славы желая и дерзновение ко святому являя, никако не весть праведное его благоволение, яко верою великою и мыслию неутомимою благаго желая и чюднаго ища, искушаю делом. Сотворю мысль сию - или Бог тако изволяет и праведный человек Божий хощеть. Взыдя в церковь его, сотворю прилежное моление святому, и нечто милосердый Бог, сотворив, покажет мне и милость человеколюбия своего" (л. 200 об.).

И сия муж он в дело производит. В день некий благополучный, в онже и, отплыти от града хотяще, возшед во святую церковь, идеже праведник почивает святый Божий человек Алексий, и прииде во время божественные службы литоргийнаго пения, прилежно Господеви молитвы приносяще. По совершении же божественыя литоргии молебная пения у честныя святаго Алексия человека Божия раки совершити повелевает. И сему бывшу, тому же усердно молящуся и к делу наставляющуся, и тако по молебнем пении служителем церковным в некотором замедлении внутрь святилища (л. 201) бывшим, во внешнем же святем храме никоемуждо у гроба святаго изостатися. Сия же бысть волею Божиею и святаго праведника. Видев же сия благоговейный той мужь, яко никто зрит, тайно с великим страхом и з говением приступив к раце святаго человека Божия Алексия, и взят от честнаго его телеси святую и целбоподателную его руку, и изыде из храма никомуже ведом. И скоро изшед из града, сниде в корабль, радуяся, яко улучив желаемая. И о сем никомуже повода, яже содея. Абие же повеле уставити ветряняя, и плаванию вдастся (л. 201 об.).

И тако много раз стояние отплыв от града в мало дний Божиим строением тихо и безмятежно. Егда же бысть яко на полпути моря, тогда убо праведный суд Божий постизает мужа онаго. Мню, сего деля, дабы не вознеслъся мыслию, яко достоинъства ради своего благо сие получив сокровище, и скорбию стеснится и мысль смирит. Другое же, яко и чудная оттуду начинает простиратися о сей святей руце праведничи. Внезапу бо ста корабль недвижим на едином месте, никако поступаше от места. И тако стоящу ему много дний донеле(л. 202)же многу скорбь и печаль подъя муж той и сущии с ним людие. Многаго же волнения и обуревания не можаху претерпевати, умыслиша метати жребия, кого ради сия быша многая сия стужения им, да не некоего ради единаго вси погибнут. Сего же по жребию извергше, избавление получат, якоже и о Ионе бысть. Купец же он не престая внимаше умом, и, печалию стесневаем, мняше в себе, яко его ради дерзновения ко святому быша сия многоскорбная ему и сущим всем с ним. И тогда всем поведа дерзновение свое, еже о святей руце праведничи сотвори, (л. 202 об.) мня тем изъявлением избыти скорби сия. Егда же о сем слышаху вси сущии в корабли, велми подвигошася яростию на господина своего. И восхотеша паче всех прочих ввергнути его в воду. Глаголаше изъявлением купцу оному: "Должно нам есть, господине, метнути жребий паче всех о тебе за дерзость твою к преподобному или о руце оной, взятей тобою, да не вся погибнем того ради".

Слышав же сия купец он от всех сущих сплавающих с ним, аще и скорбно ему о обоих беяше, яко смерть свою зря, и яко гибель руце святей, но обаче пови(л. 203)нувся воли Божий и дався неволею общему совету плавателей. И абие метнуша жребий на мужа онаго и на руку праведничю, и понеже Господу хотящу, паде жребий на руку. Видев же купец он жребий мотнутый, сие паде на святую руку, и взят ю от скровения, иже ту та бе, нача вельми слезити и плакати, зане жалостное ему бе еже от тоя разлучение. Другое же и еже от тела святаго руки отлучение, емуже во освящение неполучение. И тако начат умилная и многоплачевная словеса изглашати со умиленными рыданми, сице глаголя: "0 великий праведниче, святый человече Божий Алексие (л. 203 об.), кыих ради деяний моих недостойных ныне прогневался на мя окаяннаго и грехолюбиваго, и лишение уготовал оси мне о святей и честней руце твоей? Еда ли не угодно ти бысть от многоцелебнаго телеси твоего тоя взятие? И аще бы сие гневом тя воздвигло, не бы ты, святче Божий, стерпел, егда аз недостойный взимах ея? Или, преблаженне, зане ныне недостойною чѳстию в сокровении сем держах ю? Ей, пречестне, в сем прегреших пред тобою. Но поне скорость времени тако сотвори и недространьство места, и утаение (л. 204) от дружины моея. Но, о великий праведниче, должен бех аз почести ея достойно, но егда бы улучил страну жительства своего". И пакы зелне востенав из сердца, сице рече: "0, мое окаяньство и лишение! Каково оправдание взыщу пред Богом моим пред святым сим праведником, яко восхотех святитися, и клятвы надеюся отъятия ради руки сея честныя от телеси, и ввергнутися в море! 0, Господи Боже мои с твоим угодником великим праведником, чесо ради не благоволисте о жребии? Еже бы мне окаянному ввѳржену быти в море, а не руце сей, понеже (л. 204 об.) аз согреших, сия же, ничтоже согреши, наказуется". Таковыми и подобными словесы плачася жалостно, лобза ю усердно", с великою верою предает сплавающим с ним и прирече: "Господи Боже мой, яко на суд бы твоя уповах, Писано бо есть: "Лутше не приимшу благодетельствовати, нежели, восприимшу, в лютая впасти". По наученному от тебе словеси, Господи, глаголю ти молебно со усердием: "Да будет воля твоя яко на небеси и на земли".

Тогда сущии в корабли ввергоша руку в море, и невидима бысть. Корабль же воздвижеся и поплове скоростию по водам (л. 205) морским, яко дух бурный и силный. И во елико дний, еже медляше, какова пути чающе постигнути, и тогда помощию Божиею в пол онех дней или мнее сей путь преидоше. Скоро же и к Великому Новуграду достигает.

И прежде немнозех днех пришествия их в Великий Новград Божие благоволение и преславное величие о святей оной руце в дому купца онаго сице устрояется, всякаго удивления и великаго чудеси исполнено и многих чудес преимущее.

Явися она честная рука вскипением в кладязи у дожни, како же прежде кладязю не бывшу. Яко видевши (л. 205 об.) сия домочадцы его, в великий страх и в зелныи ужас впадше, поведаше госпожи своей, сице рекуще: "Велико, госпоже, в дому ваю явися чудо, и всякаго недоумения купно же и страха исполнено, егоже тебе ныне исповемы. Яко искипе кладязь на оньсицевом месте". Рекуще: "Место оное, еже ты и сама, госпожа, веси паче наю, яко николиже ту кладязь прежде беяху. Паче же сего ужасна зрением, яко в нем рука показуется человеча естества, юже мы покушающеся взимати ни единою, ни дважды, но многажды, она же внутрь источника (л. 206) поныраше, нам не дающеся".

Слышав же се, жена ужасно вземшися и иде на место поведанное сама, известнее хотящи зрети слышанное. Пришедши же на нарекованное место оно, и сама зрит недомысленное и чюдное оно видение. И в велик страх впаде, не могуще никако домыслитися страшному и пачеестественному видению, но паче в волю Божию сие возложи. И оттоле слышано бысть сие всем окрестным дому оного, и всем дивитися о сем преестественном явлении. Не по мнозех днех приспе во град, купно же и в дом свои, купец той. (л. 206 об.) И якоже же есть обычай вопрошати о благопребывании домовнем и о прочих всех сущих, супруга же отвещеваше ему обычно, и во ответе прирече: "Есть, господине, в дому наю чюдное некое явление, ныне сотворшееся, еже ми рабы первое поведаша, потом же и сама аз известнее видех. Яко кладязь искипе, и рука человеча плавает в нем. И никако могут ея взяти: поныряет бе в глубину его. Елма убо много сим покушатися аз повелех, и сами тии покушахусяи никакоже о сем возмогоша". Той же яко от радости великия слово восхищь, и скоро воспрянув, тече к месту и узре (л. 207) преславное оно чюдо и преестественное видение. Слезами весь облияся, позна руку праведничю, взятую им от телеси святаго человека Божия Алексия в Риме, и на пути вверженую в море. Пришед, поведа началником града и архиепископу вся бывшая по ряду. И се приглагола святителю, яко не дается рука она никому взяти от кладязя оного. Архиерей же Божий, яко таинник духовным, позна Божия благоволения и не просту вещь. Повеле звону велику быти, дондеже собор священных собрася. И тако со кресты шедша, узреша вси преславная и дивная видения: кладязь неископанныи (л. 207 об.) и руку плавающю. Велию славу и благодарение Богу возсылаху, творящему дивная и чюдная чюдеса. Святая же она рука тогда милостию Божиею тогда многи целбы сотвори. Потом же архиепископ, святив воду над кладязем онем, и святую руку взем, несе во святую и великую церковь Святыя Софеи. И пребываше ту неоскудевающи от целеб во славу Божию, дондеже создана бе церковь во имя святаго и праведнаго Алексия человека Божия на месте дому купца оного, идеже кладязь вскипе и праведная рука человека Божия явися. И тако честная она рука преложена бысть, источающи паки преславная исцеления в славу Христа Бога нашего, яко того есть держава и честь, благословена и препрославлена со Отцем и пресвятым Духом, ныне и присно, и во веки веков, аминь.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования