Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Леонид Андреев. Бен-Товит. Из сборника "Избранное автором. Повести и рассказы". [беллетристика]


В  тот  страшный  день, когда совершилась мировая несправедливость и на Голгофе  среди  разбойников  был  распят Иисус Христос - в тот день с самого раннего  утра  у  иерусалимского  торговца Бен-Товита нестерпимо разболелись зубы.  Началось  это  еще  накануне,  с  вечера:  слегка стало ломить правую челюсть,  а  один  зуб,  крайний  перед  зубом  мудрости,  как будто немного приподнялся  и,  когда  к  нему прикасался язык, давал легкое ощущение боли. После  еды боль, однако, совершенно утихла, и Бен-Товит совсем забыл о ней и успокоился,-  он в этот день выгодно выменял своего старого осла на молодого и сильного, был очень весел и не придал значения зловещим признакам.

И  спал  он  очень  хорошо  и  крепко,  но перед самым рассветом что-то начало  тревожить  его, как будто кто-то звал его по какому-то очень важному делу,  и,  когда  Бен-Товит  сердито  проснулся - у него болели зубы, болели открыто  и  злобно,  всею  полнотою острой сверлящей боли. И уже нельзя было понять,  болел  ли  это  вчерашний  зуб, или к нему присоединились и другие: весь  рот  и  голова полны были ужасным ощущением боли, как будто Бен-Товита заставили  жевать  тысячу раскаленных докрасна острых гвоздей. Он взял в рот воды  из глиняного кувшина,- на минуту ярость боли исчезла, зубы задергались и  волнообразно  заколыхались, и это ощущение было даже приятно по сравнению с  предыдущим. Бен-Товит снова улегся, вспомнил про нового ослика и подумал, как  бы  был  он счастлив, если бы не эти зубы, и хотел уснуть. Но вода была теплая,-  и  через пять минут боль вернулась еще более свирепая, чем прежде, и  Бен-Товит  сидел  на  постели  и  раскачивался, как маятник. Все лицо его сморщилось  и  собралось  к  большому  носу,  а  на  носу,  побледневшем  от страданий,  застыла  капелька  холодного  пота. Так, покачиваясь и стеная от боли,  он  встретил  первые  лучи  того солнца, которому суждено было видеть
Голгофу с тремя крестами и померкнуть от ужаса и горя.

Бен-Товит  был  добрый и хороший человек, не любивший несправедливости, но,  когда  проснулась  его  жена,  он, еле разжимая рот, наговорил ей много неприятного  и  жаловался,  что  его  оставили  одного,  как  шакала, выть и корчиться  от  мучений. Жена терпеливо приняла незаслуженные упреки, так как знала,  что  не  от  злого  сердца  говорятся  они, и принесла много хороших лекарств:  крысиного  очищенного  помета, который нужно прикладывать к щеке, острой  настойки  на скорпионе и подлинный осколок камня от разбитой Моисеем скрижали  Завета.  От  крысиного помета стало несколько лучше, но ненадолго, так  же  от  настойки  и  камешка,  но  всякий  раз  после  кратковременного улучшения  боль  возвращалась  с  новой  силой.  И  в  краткие минуты отдыха Бен-Товит  утешал  себя мыслью об ослике и мечтал о нем, а когда становилось хуже  -  стонал,  сердился  на  жену  и  грозил,  что разобьет себе голову о камень,  если  не  утихнет боль. И все время ходил из угла в угол по плоской крыше  своего  дома,  стыдясь близко подходить к наружному краю, так как вся голова  его  была  обвязана  платком,  как  у  женщины. Несколько раз к нему прибегали  дети и что-то рассказывали торопливыми голосами о Иисусе Назорее.
Бен-Товит  останавливался,  минуту слушал их, сморщив лицо, но потом сердито топал  ногой  и  прогонял: он был добрый человек и любил детей, но теперь он сердился, что они пристают к нему со всякими пустяками.

Было  также неприятно и то, что на улице и на соседних крышах собралось много  народу,  который  ничего  не делал и любопытно смотрел на Бен-Товита, обвязанного  платком, как женщина. И он уже собирался сойти вниз, когда жена сказала ему:

- Посмотри, вон ведут разбойников. Быть может, это развлечет тебя.

-  Оставь меня, пожалуйста. Разве ты не видишь, как я страдаю?- сердито ответил Бен-Товит.

Но  в  словах  жены  звучало смутное обещание, что зубы могут пройти, и нехотя  он  подошел  к  парапету.  Склонив  голову набок, закрыв один глаз и подпирая щеку рукою, он сделал брезгливо-плачущее лицо и посмотрел вниз.  По узенькой  улице,  поднимавшейся  в  гору,  беспорядочно  двигалась огромная  толпа,  окутанная  пылью  и  несмолкающим  криком. По середине ее, сгибаясь  под  тяжестью  крестов,  двигались преступники, и над ними вились, как  черные  змеи,  бичи римских солдат. Один, - тот, что с длинными светлыми волосами,  в  разорванном  и  окровавленном хитоне,- споткнулся на брошенный под ноги камень  и  упал.  Крики  сделались  громче,  и  толпа,  подобно разноцветной  морской  воде,  сомкнулась  над  упавшим.  Бен-Товит  внезапно вздрогнул  от  боли,-  в зуб точно вонзил кто-то раскаленную иглу и повернул ее, -  застонал:  "У-у-у",-  и  отошел  от  парапета, брезгливо-равнодушный и
злой.

-  Как  они  кричат! - завистливо сказал он, представляя широко открытые рты  с  крепкими  неболеющими  зубами, и как бы закричал он сам, если бы был здоров.

И от этого  представления  боль  освирепела,  и  он  часто  замотал обвязанной головой и замычал: "М-у-у..."

-  Рассказывают, что Он исцелял слепых,- сказала жена, не отходившая от парапета,  и  бросила  камешек  в  то  место, где медленно двигался поднятый бичами Иисус.

-  Ну  конечно!  Пусть  бы  Он исцелил вот мою зубную боль, - иронически ответил  Бен-Товит  и  раздражительно,  с  горечью  добавил: - Как они пылят! Совсем  как  стадо!  Их  всех  нужно  бы разогнать палкой! Отведи меня вниз, Сара!

Жена  оказалась  права:  зрелище несколько развлекло Бен-Товита, а быть может,  помог  в  конце концов крысиный помет, и ему удалось уснуть. А когда он  проснулся,  боль  почти  исчезла,  и  только  на  правой челюсти вздулся небольшой  флюс, настолько небольшой, что его едва можно было заметить. Жена говорила,  что  совсем  незаметно,  но  Бен-Товит  лукаво улыбался: он знал, какая  добрая  у  него  жена  и как она любит сказать приятное. Пришел сосед кожевник  Самуил,  и  Бен-Товит  водил  его  посмотреть на своего ослика и с гордостью выслушивал горячие похвалы себе и животному.

Потом,  по  просьбе  любопытной  Сары,  они  втроем  пошли  на  Голгофу посмотреть  на  распятых.  Дорогою  Бен-Товит  рассказывал  Самуилу с самого начала,  как вчера он почувствовал ломоту в правой челюсти и как потом ночью проснулся  от  страшной  боли. Для наглядности он делал страдальческое лицо, закрывал  глаза,  мотал  головой и стонал, а седобородый Самуил сочувственно качал головою и говорил:

- Ай-ай-ай! Как больно!

Бен-Товиту  понравилось  одобрение,  и  он  повторил  рассказ  и  потом вернулся  к  тому  отдаленному  времени,  когда у него испортился еще только первый  зуб,  внизу  с  левой стороны. Так в оживленной беседе они пришли на Голгофу.  Солнце,  осужденное  светить миру в этот страшный день, закатилось уже за отдаленные холмы,  и  на  западе  горела,  как  кровавый  след, багрово-красная  полоса.  На  фоне  ее  неразборчиво  темнели  кресты,  и  у подножия среднего креста смутно белели какие-то коленопреклоненные фигуры.  Народ  давно  разошелся;  становилось  холодно,  и, мельком взглянув на распятых,  Бен-Товит  взял Самуила под руку и осторожно повернул его к дому. Он  чувствовал  себя  особенно  красноречивым,  и  ему  хотелось досказать о зубной  боли.  Так  шли  они, и Бен-Товит под сочувственные кивки и возгласы Самуила  делал  страдальческое  лицо,  мотал головой и искусно стонал, - а из глубоких  ущелий,  с  далеких обожженных равнин поднималась черная ночь. Как будто хотела она сокрыть от взоров неба великое злодеяние земли.

Источник: Леонид Андреев, "Избранное автором. Рассказы и повести, 1899 - 1907", Лаком-книга, Москва, 2001


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования