Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Ж. Даниелу. Богословие иудео-христианства. Глава IX, часть 2. Misterium crucis. [патристика]


 Часть I здесь.

КОСМИЧЕСКИЙ КРЕСТ

В рассмотренных нами выше текстах Крест в своем виде и сущности предстаёт как знамение боготворящей силы Христа воскресшего, действующей в Церкви вместе с Духом. К середине II века мы видим, как этот символизм всё больше и больше развивается как у православных, так и у гностиков. Крест становится выражением всемирности действия воскресшего Христа.

Начнем с Иринея, размышляющего о символах Креста. Доказав, что дерево обозначает воплощение Слова, он продолжает: "Как мы потеряли Его через древо, так Оно опять сделалось явным для всех чрез древо, показывая в себе длину, высоту, глубину и широту, и, как сказал некто из наших предшественников, через протяжение рук собираяя два народа к Единому Богу. Две руки, потому что два народа были рассеяны до пределов земли, а в середине одна голова, потому что Один Бог" (Против ересей V,17,4).

Текст этот представляет для нас большой интерес, так как показывает, откуда взялось представление о Кресте как знамении животворящей силы Христа. С одной стороны, эта тема связана с Новым Заветом. Здесь мы имеем два указания. Первое относится к Eф. 3,18, где говорится о "широте и долготе, высоте и глубине любви Христа". Какой бы ни был буквальный смысл текста, с уверенностью можно сказать, что он должен был быть истолкован традицией именно как символ креста. Второе содержится в Eф. 2,14-16: "Ибо Он есть мир наш, соделавший из обоих одно и разрушивший стоящую посреди преграду, упразднив вражду плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самомодного нового человека, устрояя мир, и в одном теле примирить обоих с Богом посредством креста, убив вражду на нем".

Этот второй текст также очень важен, ибо содержит мысль,которая будет развита более поздними авторами. Как отмечает Шлиер[1], этот текст вводит понятие разделяющей стены преграды (φραγμός), взамен которой теперь образ Креста. Действительно, в тексте Павла предполагается двойная преграда. Нечто разделяет два народа (и в этом смысле это выражение, как и мысль, очень павловы), но есть также преграда, которая отделяет небесный мир от земного. Однако, Шлиер доказывает, что существовало некое общее понятиее, о котором говорится в Послании к Траллийцам св. Игнатия, где после длинного сравнения сказано, что Христос "соделал пролом в преграде" (Tралл. IX,4). Это понятие (преграды) встречается и у мандеев, для которых оно обозначает небесную стену, отделяющую земной мир от небесных селений (Schlier, p.20-21). В апокрифических Деяниях стена представляется огненной (Schlier, p.22).

Христос восстанавливает единство в двойном смысле. Он упраздняет вертикальную стену, разделяющую два народа, и горизонтальную стену, отделяющую человека от Бога. И это Он делает крестом, который выражает двойное действие Христа, осуществляемое в вертикальном и горизонтальном направлениях, образуя крест. Итак, существует как бы двойной крест: крест разделения до пришествия Христа и крест единения — пришествие Христа. Это различие нам будет полезно для изучения темы, которую мы встретим у гностиков.

Между тем в тексте Иринея мы обнаруживаем первое развитие темы, заимствованной "от одного из его предшественников" и вводящей нас довольно глубоко в историю богословия. Этот автор, уточняя утверждение Павла, недвусмысленно связывает протягивание рук Христом на кресте со сближением двух народов (в центре — голова). Это образное представление головы и вытянутых рук. Мы уже видели, что это эквивалент креста. Следовательно, Ириней заимствовал иудео-христианскую традицию — символ креста, объединяющего два народа в один. С другой стороны, этот символизм имеет отношение к месту в послании Павла к Ефесянам, где говорится о любви Христовой. Итак, теперь мы имеем все доказательства, что крест символизирует объединение всех с Богом.

Далее эта мысль была развита в традиции, что мы видим в Доказательстве апостольской проповеди: "Послушанием, в котором Он был тверд до смерти, повешенный на древе, Он разрушил древнее, связанное с древом непослушание. Ибо Он Сам — Слово всемогущего Бога, Которое невидимым образом распространилось в нас и вообще во всем этом мире и проходит его долготу и ширину и высоту и глубину, ибо чрез Слово Божие поддерживается прочность бытия всей вселенной, и в ней Сын Божий распят, крестообразно запечатленный на всем. Ибо надлежало Ему, после того как Он сделался видимым, открыть крестное общение с Ним всех, чтобы показать то Свое действие в видимом посредством видимого образа. Ибо Он есть Тот, Который поставил во свет высоты, и продолжил глубину, которая лежит далеко под землей, и длину простер от востока до запада, и прошел север и юг и рассеянных со всех сторон созвал к познанию Отца" (34; РО 773).

Этот текст опирается на Еф.3,18. Здесь также есть и аллюзия на Еф.2,15-16, а также ощущается влияние другого текста апостола Павла из Кол.1,15-20 — проводится параллель со всеобъемлющим действием Христа Искупителя. Между тем высота означает здесь не Бога, а ангелов, так как в Кол.1,20читаем: "И чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворивчерез Него, кровию своего креста и земное, и небесное". Итак, здесь мы видим связь с Еф.2,15 и с Кол.1,20: Христос объединяет одновременно всех тех, кто разделен вертикальной стеной — народы мира; и разделенных горизонтальной стеной — людей и ангелов.

С другой стороны в этом тексте вводится особый элемент. С одной стороны есть вертикальный крест (так как Христос объединяет одновременно небесных и земных, тех, кто на Востоке, с теми, кто на Западе), с другой — есть крест горизонтальный, связанный с четырьмя сторонами света. Здесь вводится новый образ — "крест ветров". Речь идет уже не только о примирении евреев и язычников, но о всемирной проповеди Евангелия. Возможно, мы столкнулись с азиатской символикой креста, следующей из Ин., 11,32[2].

Итак, эта символика креста у Иринея, кажется, опять происходит из иудео-христианской традиции. Она существует и в Одах Соломона. В XXII Оде мы читаем: "Он Тот, Кто низводит Меня с вышних и возводит Меня от нижних, Тот, Кто собирает средних" (1-2). Это очень напоминает Доказательство апостольской проповеди. Но здесь несколько другая идея. Вертикальный размер креста обозначает восхождение и снисхождение Слова. Космическая символика креста та же, но применение другое.

Это позволяет нам объяснить следующую Оду. Мы находим, что здесь Слово сравнивается с письмом, как мы видели: "Колесо подхватило его, и оно помчалось на ней. И было с ней знамение царства и власти. И все, что сотрясало колесо, оно вырывало и отсекало… Склонилась глава к ногам, потому что до ног домчалось колесо и то, что ехало на нем. Письмо это было указанием, чтобы собрались вместе все страны и явилось во главе его Глава, которая открылась — Сын истины от Отца Всевышнего. Он принял и унаследовал всё" (XXIII,10-17).

В сходстве с предыдущей Одой трудно сомневаться. Письмо — это Слово, которое также именуется Главой. Колесо, которое Его содержит, обозначает Его искупительное действие, которое заключается в сошествии: глава склоняется к ногам; славное восхождение — голова открылась на вершине; собрание всего, что в середине: письмо собирает все страны. Колесо, следовательно, появляется здесь как символ креста, так как оно выражает всеобъемлющее искупительное действие. Вспомним, что о связи письма и креста говорится в Евангелии истины.

Подтверждение этому мы находим в тексте, ясно объясняющем тайну креста. Это Деяния Петра (38). Здесь мы находим тему головы, склоняющейся к ногам. Крест сначала обозначает грехопадение первого человека, вызвавшее переоценку ценностей и полагающее левое правым. Этому противопоставлено обратное движение (επαναδραμειν), представляющее собой обращение (μετανοία). Оно совершено Христом и символизирует крест, вертикальная перекладина которого изображает движение вверх, горизонтальная — всемирную протяженность.

К нашей теме относится еще один текст св. Иринея: "Творец же мира есть Слово Божие, и это Господь наш, Который в последние времена сделался человеком и существовал в сем мире, невидимо же содержит все сотворенное и внедрен во всем создании, потому что Слово Божие всем управляет и располагает; и для того видимо пришел к Своим и стал плотью, и простерся на древе, чтобы все восстановить в Себе" (Против ересей V,18,3). Здесь прямое указание на крест. Это подтверждается параллельным текстом Мелитона: "Тот, Кто поддерживает Вселенную, удерживается деревом". В тексте Иринея крест символизирует восстановление всего Словом. Но это восстановление возможно только потому, что Слово содержит все. Мы находимся здесь в струе Кол.1,20.

Между тем, обратим внимание на выражение: "Тот, Кто висит на дереве, это Тот, Кто все несёт". Крест принимает здесь другое значение. Он указывает больше на то, что Слово утверждает и поддерживает, нежели содержит и объединяет. Он также здесь мыслится символом самого Логоса в Его пространственном действии. Вспомним, аналогичные выражения, где крест заменяется Именем, например, у Ермы: "Имя Сына Божия великое и неизмеримое, Оно держит весь мир. Видишь, говорит, что Он поддерживает тех, которые от всего сердца носят Его Имя" (Под. IX,14,5). То же самое использование выражений "носить" и "быть носимым", что и у св. Иринея, хотя второй термин отличается. Это доказывает то, что мы опять столкнулись с иудео-христианской темой. Между тем, эквивалентность Имени и креста показывает нам, что крест обозначает также Само Слово в его объединяющем и искупительном действии. Это встречается и в Деяниях Петра, 36, где крест — Сам Логос в Его космическом измерении (τεταμένος λόγος). Здесь не гностическая тема, как видит Орбе, но речь идет всё о той же христианской теме.

Параллельно с изложением Иринея, в гностицизме мы находим такое толкование креста, которое Саньяр назвал "христианской проповедью о кресте во втором веке"[3]. Его элементы имеются и в Большом Вступлении Иринея (Против ересей 1,2 и далее). Когда София, последний дух Плеромы, оказалась под угрозой растворения из-за своей страсти к Отцу, Тот создает другого духа — Horos (рубеж), то есть силу, которая утверждает (εστηρίχθαι) объединение духов и хранит их от невыразимого величия Отца (1,2,2). Эта сила также называется Крестом (σταυρός) Искупителем (λυτρωτής), Жнецом (καρπιστής), Водителем к возвращению (μεταγωγεύς) (1,2,4).

Немного дальше Ириней объясняет, как гностики видят в этой силе два действия: утверждения (εδραστική) и очищения (μεριστική): "Сообразно с тем, что она утверждает и укрепляет, она называется крестом, сообразно с тем, что она разделяет — рубежом. Так проявил свои действия Спаситель. Прежде всего, утверждение, когда Он говорит: "Тот, кто не возьмет крест свой и не последует Мне, не может быть Моим учеником" (Лк.,14,27); затем — разделение, когда говорит: "Не мир принес Я, но меч", или "Лопата в руке Его". Говорят также,что Павел говорит об этой функции креста в словах: "Слово о кресте — безумство для погибающих и сила (δύναμις) Божия для спасаемых", а также он говорит о кресте, "которым для меня мир распят, и я для мира" (Гал.6,14) (Против ересей 1,3,5).

Я не буду здесь раскрывать значение этого гностического учения. Это уже сделано Ф.М. Саньяром и А.Орбе. Отметим, что такое же учение имеется и в Отрывках из Феодота. "Те, кто обладают Именем, не могут быть остановлены Преградой и Крестом и им не помешают войти в Плерому" (22,SC103). Немного дальше: "Крест — это знак (σημειον) границы Плеромы, так как он отделяет верных от неверных, как Рубеж отделяет мир от Плеромы" (42,SC,149). Итак, Крест-Рубеж отделяет одновременно Плерому от Кеномы и верных от неверных[4].

Деяния Иоанна содержат текст о кресте, который близок к валентиновским текстам. Речь идет о светящемся кресте, установленном на земле, что напоминает о Кресте славы. Этот крест носит разные имена, которые выражают различные действия Христа. Он "рубеж разделения (διορισμός) всего" (98, Bonnet,200). Это возвращает нас в гностицизм. "Он все закрепил (διαπηξάμενος) Словом" (99, Bonnet,200). Такое выражение напоминает о гностическом укреплении. Изложенное учение соответствует Большому Вступлению св. Иринея. Поврежденное состояние текста не позволяет нам узнать больше. Саньяр же приписывает тексту больше, чем в нём содержится. Текст не содержит никаких новых элементов, кроме связи прославленного креста с его δύναμις. Подчеркивается, что крест, на котором распяли Христа, всего лишь символ настоящего креста. Это подтверждает, что последний есть сила Божия.

Если мы ищем первичные элементы символики креста, связанные с этим учением, то отметим, что перед нами изложение данных, которые мы приводили только что из апостола Павла, но уже в другой линии, еще до гностических искажений. С одной стороны, крест это то, что разделяет; он одно из имен Хороса. Как заметил Шлиер[5], это отождествляет его с φραγμός — стеной, отделяющей мир небесный от земного. Но в любом случае это противоположно теме апостола Павла, по мнению которого, крест объединяет, а не разделяет.

Можем ли мы уточнить происхождение темы о Кресте-Рубеже? Кажется, не стоит воспроизводить вместе с Харвей и Шлиером образ установленного кола или забора. В таком случае символизм будет обманчивым. П.Саньяр, основываясь на Буссе, на мой взгляд, прав, когда по поводу гностического Stauros упоминает платоновское Х из Тимея, в котором он видит огромный светящийся Крест на небе. Действительно, для Платона космический знак Х составлен пересечением на эклиптике сферы планет и сферы звезд. Этот крест, следовательно, является границей между планетарным миром и звёздным небом. Однако, известно, что для гностиков планетарный мир или hebdomade есть сфера Демиурга, чуждая Плеромы. Итак, понятно, что крест — это то, что отделяет нижний мир от высшего. Сноска на текст из Тимея кажется наилучшим объяснением определения креста как границы. Но можно ли обращаться к этому сходству? Действительно, гностические тексты не указывают на платоническое "Х". Мы, между тем, знаем, что платоническое "Х" во втором веке было уподоблено Кресту Христову авторами Великой Церкви. Мы читаем в Demonstration Иринея: "Он начертал этот знак креста на всем". Это выражение — чуть измененная цитата из Тимея Платона (26 ВС), где Иустин увидел прообраз креста, о чём написал в Первой Апологии: "Платон в Тимее говорит в физиологическом отношении о Сыне Божием, когда говорит, что Он (Бог) поместил Его во вселенной наподобие буквы Х". Иустин объясняет затем, что Платон заимствовал этот символ из эпизода с медным змеем и продолжает: "Платон прочитал это, и не зная точно и не сообразив, что то был образ креста, а видя только фигуру буквы Х, сказал, что сила, ближайшая к первому Богу, была во вселенной на подобие буквы Х" (60,5-6).

Другой текст из Тимея позволяет сделать ещё более решительный вывод. Платон объясняет, что сфера звезд выполняет функцию торможения (πεδαν) в движении планет. В Мученичестве Андрея есть хвала кресту, где мы читаем: "О крест, который тормозит (πεδήσας) подвижную сферу мира". Невозможно не заметить здесь указания на отрывок из Тимея. К тому же, мы имеем подтверждение этому в отрывке из Ипполита об учениках Марка: "Восьмое небо было наложено на планетарную сферу, чтобы тормозить ее быстрое движение. Оно также изображение Хороса" (VI,41; GCS 188. См. Ириней Против ересей 1,17,1). Здесь отчетливо гностический Stauros-Horos отождествлен с платоническим Х. Ни П.Саньяр, ни П.Орбе не указывают на этот важный текст.

Из этого мы можем сделать вывод о теме Креста как Границы. Эта тема появляется как гностический вариант темы, которая существовала в Великой Церкви, темы платонического Х, символа креста. Но христиане видели в нём выражение объединения всего крестом. Крест являл собой образ всего творения и отмечал присутствие Слова во всём. Гностики видоизменили это представление в свете своего радикального дуализма. Здесь мы опять имеем пример гностического преобразования ранней темы. Остается последний вопрос. Эллинистическая ли эта тема? Если так, то на каком основании её представлять? Сейчас мы на это ответим.

Но мы должны поговорить сначала о другой функции креста — укреплении. Мы видим, что здесь появляется новый символизм, в котором крест рассматривается как опора, которая поддерживает небесный мир. Этот образ находится у православных авторов второго века. Так в Пасхальной гомилии Мелитона Сардийского, которую мы цитировали, мы видим контраст между космической ролью Слова и Христом распятым: "Тот, Кто подвесил землю, повешен на дереве; Тот, Кто поддерживает (στηρίξας) Вселенную, поддерживается деревом" (16, 12-25). Здесь снова появляется глагол στηρίζω, встречающийся у последователей Валентина.

Это еще более ясно из Пасхальной гомилии Ипполита, опубликованной Nautin: "Крест — это лествица Иакова и дорога ангелов, в конце которой находится Господь. Это дерево размером до небес поднялось от земли к небесам, утвердившись (στηρίξας), вечное растение, посреди неба и земли, опора Вселенной, опора (έδρασμα) всего, поддержка (στήριγμα) Вселенной, опора (έρεισμα) всей обитаемой земли, связка мира, содержащее разнообразие человеческой природы и, пригвождая его невидимыми гвоздями Святого Духа, чтобы, соединившись с Божеством, он больше не отпадал. Касаясь своей вершиной небес, подпирая (στηρίζων) землю своими ногами и обнимая своими руками все огромное пространство между небом и землею, он весь во всем и везде" (51,SC 177-179).

В Деяниях Андрея, православном тексте, развивается тема космического креста Иринея и Ипполита, т.е. особое внимание уделяется четырем измерениям и образу креста как космической опоры, объединяющей и утверждающей. Деяния Андрея представляют эту тему со всех сторон. Так в Мученичестве Андрея: "Я знаю твою тайну (о, крест), почему ты был воздвигнут. Ты был возвышен в мире, чтобы утвердить всё неустойчивое. Часть тебя возвышается в небесах, чтобы обозначить Слово в высшем мире: другая часть развертывается направо и налево, чтобы обратить в бегство опасную силу противника и собрать мир воедино; и часть тебя содержится в земле, потому что ты объединяешь тех, кто на земле и в аду, с теми, кто на небесах".

Нужно отметить большое родство этого текста с текстом Ипполита. Еще больше оно проявляется в сравнении креста с деревом: "О, крест, орудие победы Христа над врагами. О, крест, водруженный на земле и приносящий плоды на небесах. О, имя креста, действительность, наполняющая всё. О, крест, тормозящий (πεδήσας) подвижную сферу мира. Спасение, вид (μορφή) духа, просветившего безвидную землю. Спасение, ты, ставший одеждой Господа и носивший разбойника, как плод" (14). Здесь мы так же обнаруживаем тему μηχάνημα Игнатия Антиохийского, тему τρόπαιον Иустина, дерево Ипполита и наконец, тему торможения.

Остается объяснить эквивалент Крест-Утверждение (Σταυρός - Στήριγμα). Сначала следует отметить, что здесь есть указание на искаженную этимологию, которая относит эти два слова к одному корню. Но можно ли с точностью определить контекст, где имеется глагол στηρίζειν? С интересом отмечаем, как и Орбе, его появление в 1 Климента: "Создатель укрепил (εστήρισεν) небеса Своим высочайшим могуществом и устроил (διεκόσμησε) их своим непостижимым разумом; Он отделил (διεχώρισε) землю от воды, которая ее наполняла" (33,3). Отметим в этом тексте два интересных момента. Первый — это то, что глагол στηρίζειν находится в связи с действием Бога как Творца. Мы уже несколько раз подчеркивали, что действие креста выступает как возобновление Словом деятельности в своих творениях. Это вновь напоминает нам о важности в то время рассуждений о книге Бытия.

Во-вторых, текст в творческом акте сближает тему утверждения и тему разделения (διεχώρισεν). Мы же знаем, что для Нового Завета это одна из характерных черт Логоса —разделять. Тема встречается особенно в Евр. 4,12 и в Апок. 19,15. Между тем мы видели, что в наших источниках Логос идентичен Кресту. Это приводит к мысли, что Крест также символизирует разделение и различие, что является иудео-христианской традицией. Иустин уподоблял символику креста символике платонова Х. А гностики истолковали разделение в свете их дуализма. Различные функции, которые гностики приписывали кресту, отразились, наконец, на иудео-христианских символах Великой Церкви.

Эта символика креста, пришедшая из иудео-христианства, продолжается впоследствии. В Огласительных словах св. Кирилла Иерусалимского большое место уделяется кресту, что, возможно, связано с его обнаружением царицей Еленой. Здесь также имеются разные толкования, как и у Иринея: "Он простер руки на кресте, чтобы обнять концы земли. Он распростер человеческие руки, Он, утверждающий небо Своими духовными руками" (13,28; PG 33,805B). Здесь есть две напоминающие учение св. Иринея черты: во-первых, протягивание рук означает концы земли, а не небесные силы, во-вторых, заметна параллель между космическим действием Слова - Создателя и распростираниерук Христа на кресте, что является темой Проповедей о кресте, как утверждает Мелитон в только что процитированном нами отрывке.

Св. Афанасий, напротив, в символике креста соединяет темы объединения двух народов и битвы против небесных сил: "Если смерть Спасителя — искупление для всех и эта смерть уничтожает преграду, как назвал бы Он нас, если бы Он не был распят? Так как именно на кресте Он умирает с распростертыми руками. Так подобало Господу перенести эту смерть и распластать руки: Он объединил древнийнарод с язычниками и соединил их с Собой. Это Он сказал Сам, чтобы слышали, какой смертью Он выкупал людей: Когда Я вознесусь, привлеку всех к Себе (Ин. 12,32). Более того, если враг рода человеческого дьявол окажется в нижних слоях атмосферы, Господь придет уничтожить его власть; какой другой смертью должен был Он это сделать, как той, которая устремляется в воздух, я имею в виду крест" (De Inc. 25, SC, 254-255)[6].

Но самый замечательный — это текст св. Григория Нисского, в котором собраны уже рассмотренные нами темы. Сначала Григорий сообщает, что "невозможно изложить все значения креста" (Or. Res.,1, PG 46,621,C). Вслед за Афанасием он повторяет, что смерть на кресте имела тайный смысл. Он находит объяснение в Еф., 3,18: Павел знает, что крест, состоящий из четырех перекладин, расходящихся с центрального стыка, обозначает силу и провидение, происходящие от Висящего на нем,и поэтому он называет каждую ветвь особым именем" (621 D-624 A). Здесь понятия силы и универсальности тесно связаны, как и у св. Иринея.

Затем Григорий описывает четыре измерения: "Он глубиной называет перекладину, спускающуюся из центра, высотой ту, которая поднимается ввысь, долготой и широтой те, которые простираются поперек, так, что одна называется долготой, а другая — широтой" (624). Это длинное объяснение показывает, что текст Павла сводится к классической схеме креста. Однако, "это значит, что нет ничего, что не оказалось бы под влиянием божественной силы, ни то, что на небесах, ни то, что под землей, ни то, что находится горизонтально даже до конца земли" (024 А). Здесь крест обозначает универсальное провидение Логоса. Это ещё более заметно в продолжении, где Григорий выражается на языке стоиков крест — "как связь (σύνδεσμος) Вселенной"; "он проникает во всё" (624 С). Ссылаясь на Фил. 2,10, Григорий верхнюю часть креста называет "сверхнебесной частью", поперечную — средней частью мира, нижнюю — адом (inferna) Таким образом, форма креста указывает на Того, Кем всё стоит (Кол.1,17) на Того, "Кто предшествует всем Своим творениям", "чья сила поддерживает всё" (625 А). "Крест становится богословским для всех", кто имеет проницательный взгляд, своей формой провозглашая великую силу Того, кто был распят на нем и кто стоит над всеми". Крест, таким образом, является знаком Божественности Слова.

***

Итак, нам открывается многообразие богословия Креста в иудео-христианстве. С одной стороны, он рассматривается как знак победы Христа. Это Крест славы. Он представляется живым существом, сопровождающим Христа в его проявлениях власти в аду, во время Второго Пришествия. Некоторые тексты отождествляют его с Самим Христом. Testimonia Ветхого Завета показывает крест в многочисленных символах, которые уточняют различные формы его силы. Он инструмент, которым воплощенное Слово исполняет свои дела спасения. Наконец, его форма предполагает космический символизм, в котором выражается всемирность искупительного действия, одновременно объединяющего всё, придавая прочность новому творению, распознавая, принадлежащее и чуждое Христу.

Это богословие креста, кажется, берет начало из иудео-христианских источников. Как светящийся крест Он продолжается в апокалиптике. Он напоминает Вифлеемскую звезду и огонь на Иордане, с которыми он часто отождествляется. Крест играет важную роль в сборниках Testimonia, выступая как сила Христа. Здесь богословие креста появляется как толкование на основе Testimonia.

Наконец, как космический крест, он имеет свойства, присущие Богу-Творцу, т. е. утверждение, разделение, объединение. Он обладает функциями Логоса в богословии Филона. Он появляется здесь в результате эзотерических толкований на Бытие, важность которых в иудео-христианском богословии мыуже не раз признавали.


[1]H. Schlier, Christus und die Kirche im Epheserbrief, p. 23-24.

[2] A. Orbe Los primeros herejes ante la persecucion, p. 227.

[3] F. M. Sagnard, la gnose valentinienne et le temoignage de saint Irenee, p. 253.

[4] J. Carcopino предложил видеть во фреске гробницы VialeManzoni такой гностический крест, отделяющий Плерому от Кеномы (DePythagoreauxApôtres, p.118 и 95.

[5]H. Schlier, Christus und die Kirche im Epheserbrief, p. 25-28.

[6] J. Danielou, Les demons de l air dans la vie d Antoine, p. 136-138.

Пер. с французского игумена Феофана (Арескина)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования