Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

А.Панкратов. Деятельность Федора Ефимовича Мельникова в старообрядческой Измаильской епархии в середине 1930-х годов. [древлеправославие]


ЖИВЫЕ СИЛЫ ЦЕРКВИ

Публикуемый ниже материал из истории Церкви попал к нам вместе с сообщением о том, что 26 и 27 ноября 1999 года на историческом факультете Одесского Государственного Университета имени Мечникова состоялась научная конференция "Русское старообрядчество Украины: история и культура". Поскольку на Украине подобное мероприятие прошло впервые, хотелось бы о нем немного рассказать. Одной из особенностей конференции стало то, что вместе с Университетом его организатором выступила русская община г. Одессы.

К началу конференции было приурочено состоявшееся 25 ноября открытие в городском археологическом музее выставки "Культурное наследие старообрядцев Украины". Здесь были представлены образцы иконописи, медного литья и книжности XVIII - XX вв. из собрания одесского культурно-научного центра "Благовест".

Из представленных участниками докладов можно выделить работу аспиранта Национальной Академии Наук Сергея Таранца "Старообрядчество Украины: вопросы истории и современного состояния", в которой был дан общий очерк истории древлепра-вославия на территории современной Украины. В том числе были приведены статистические данные о количестве староверов на Украине, принадлежности их к различным согласиям, названо число храмов и монастырей до 1917 года и в настоящее время (по белокриницкому согласию это, соответственно, 150 церквей в начале века и 46 в конце; 20 монастырей до революции и 1 ныне).

Общие положения доклада С. Таранца были развиты на базе конкретных местных данных авторами других сообщений. Немалая их часть (доклады П. Я. Поповского, Ю. Е. Горбунова и Н. В. Гридневой) была посвящена различным аспектам истории и культуры старообрядцев Одессы, как было показано, значительный вклад староверов в прошлое и настоящее "южной Пальмиры" до сих пор не оценен по достоинству и еще долго будет актуальным предметом исторических исследований.

Заседание второго дня было посвящено сообщениям этнографического характера, с которыми выступили сотрудники кафедры археологии и этнографии Украины Одесского Университета. В течение нескольких последних лет они, под общим руководством кандидата исторических наук, доцента А. А. Пригарина, при участии студентов Университета, организуют экспедиции в старообрядческие поселения Тарутинского, Килийского и Измаильского районов Одесской области. Прозвучавшие доклады подводили предварительные итоги этих изысканий и содержали данные о старообрядческих традициях костюма, похоронно-поминальной и свадебной обрядности (сообщения Т. А. Агафоновой, Г. Н. Зинченко и Н. А. Петровой). О том, как древние традиции существуют в современных условиях на примере с. Мирного Килийского района, рассказал в своем докладе А. Т. Павлишин.

В заключение конференции был показан видеофильм о прошлогоднем приезде в г. Запорожье фольклорного ансамбля липован (старообрядцев) из румынского села Слава Черкеза.

Одно из сообщений на конференции сделал старообрядческий уставщик из г. Балта Одесской области Александр Панкратов. Темой его выступления стал эпизод борьбы Ф. Е. Мельникова за чистоту Церкви, за право церковного народа соборно решать важные церковные дела.

"Духовные ответы" постоянно проявляли интерес к жизни и трудам Ф. Е. Мельникова, этого выдающегося духовного писателя, богослова и церковного деятеля. Конечно, мы не смогли пройти мимо новых материалов, открывающих прежде неизвестные нам грани его незаурядной личности. Сегодня мы публикуем сообщение А.Панкратова.

***

События религиозной жизни старообрядчества последних лет вновь вызвали к жизни имена и труды ряда деятелей "старообрядческого возрождения" 1905-1917 годов. И, бесспорно, одним из первых в плеяде замечательных имен стоит имя Федора Ефимовича Мельникова (1874-1960). Современные издатели его работ называют его "выдающимся начетчиком", "религиозным публицистом и общественным деятелем" (1) и даже "удивительной личностью" (2).

Интерес исследователей и издателей настоящего времени вызывает в основном миссионерская работа Ф. Е. Мельникова, направленная на просвещение внешнего для старообрядчества мира. Это в первую очередь апологетика, подобная переизданной в 1998 году книге "Блуждающее богословие. Обзор вероучения господствующей Церкви" (1911 г.), а также написанные в 1920-1930-е годы материалы "в опровержение безбожия", такие, как "Спутник религиозника-христианина", совсем недавно переизданный в Барнауле. В том же ряду стоит и работа 1915 года "Современные запросы старообрядчеству", вновь увидевшая свет летом текущего года в Москве. Здесь Мельников дает образ Старообрядческой Церкви, ради которой он жил, работал, и боролся: "Старообрядческая Церковь, — подлинно Христова Церковь со всеми ее признаками. Она свободна в своей внутренней жизни, независима от какой бы то ни было внешней власти. Все члены Старообрядческой Церкви пребывают в ней совершенно свободно, по доброй их воле, никто и никакие обстоятельства не удерживают их здесь принудительно.

Старообрядческая Церковь, — вполне соборная: в ее жизни, деятельности принимают участие все члены — и духовные лица, и мирские. И на Освященных соборах, и на епархиальных съездах, и на приходских собраниях, — всюду эта соборность выражается полно, совершенно. Мы, миряне, сами по своей доброй воле избираем себе пастыря. Мы имеем право настаивать на его удалении, если он чем-либо не отвечает своему пастырскому достоинству. Избрание и удаление пастырей, — это драгоценное право Церкви, оно идет с первых дней ее существования. Пастырство у нас не сословное, не классовое, а народное, подлинно церковное. У такой Церкви, свободной, независимой, народной, должно быть большое и светлое будущее. Но оно может быть при условии непрестанной и всевозрастающей деятельности живых сил Церкви" (3).

Таким образом ясно, что данный труд Ф. Е. Мельникова имеет и, так сказать, "внутреннюю направленность". Из только что процитированных слов, адресованных, безусловно, и читателю-старообрядцу, понятно, что, основой "большого и светлого" будущего старообрядчества автор считает только реальную соборность, основанную на созидательной работе "живых сил" Церкви, ярким представителем коих и был сам Федор Ефимович.

События и материалы, о которых далее пойдет речь, показывают, как Ф. Е. Мельников и его единомышленники воплощали описанный выше идеал Церкви в реальной практике. И кроме Мельникова — начетчика и апологета, — о котором уже сказано и написано довольно много, мы сможем увидеть Мельникова — церковного организатора и политика. Насколько известно автору сообщения, эта сторона жизни и деятельности Федора Ефимовича еще не привлекала должного внимания исследователей.

* * *

Согласно имеющимся историческим данным, Федор Ефимович Мельников оказался на  территории Бесарабии, южная часть которой входит ныне в состав Одесской области Украины, в 1930 году.

Тогда, как известно, это была часть Румынии. Федор Ефимович пробирался сюда из Советской России "тайными тропами", так как еще в 1918 году был объявлен врагом Советской власти, а в 1922-м, — даже заочно приговорен к расстрелу (4). Вместе с Мельниковым в Румынию ушел, спасаясь от большевистских преследований, его сподвижник по дореволюционной церковно-общественной работе, нижегородский епископ Иннокентий (Усов). Он занял старообрядческую архиерейскую кафедру в Кишиневе, а Федор Ефимович исполнял при нем обязанности уставщика, секретаря, и, конечно, епархиального начетчика (5). В июле 1931 года к ним присоединился и бывший настоятель старообрядческой общины г. Одессы протоиерей Стефан Кравцов. Ф. Е. Мельников дает последнему следующую характеристику:

"Всего в священном сане он прослужил тридцать пять лет. Отличаясь мягким характером, истовым совершением богослужения, начитанностью, бескорыстием и преданностью делу Божию, о. Стефан заслужил всеобщую любовь и уважение своих пасомых как в Одессе, так и в Кишиневе, так что даже противники его относились к нему с особым почтением... Он занимался иконописанием, чем и добывал себе средства к жизни". До эмиграции о. Стефан некоторое время был в советском заключении, то есть за его плечами были и страдания за веру.

Таким образом, в начале 1930-х годов в Кишиневе создалась небольшая, но духовно и интеллектуально мощная группа активных деятелей старообрядческой Церкви, эмигрировавших из большевистской России. Эти люди составили штаб русского зарубежного старообрядчества, сначала негласный, а впоследствии, — совершенно официальный, так как сначала о. Стефан Кравцов (во второй половине 1930-х г. под именем Силуана), а потом и епископ Иннокентий (в 1943-1944 годах) занимали высший в зарубежном старообрядчестве пост — кафедру митрополита белокриницкого. Но путь к заслуженному признанию был непростым. Один из его важных этапов и связан с событиями 1935 года в измаильской епархии.

* * *

Наверное, здесь уместно напомнить, что исторические судьбы названной епархии неразрывно связаны с политической историей южной Бесарабии. Еще в османский период, то есть в 18-м столетии, эта земля стала прибежищем гонимых в России староверов, в основном казаков — некрасовцев. В середине 19-го века, вскоре после возрождения в Белой Кринице в 1846 году старообрядческого епископата, в Измаиле основывается епархия, с самого начала подчинявшаяся Архиепископии в московской Рогожской слободе. В немалой степени эта подчиненность была обусловлена территориальной принадлежностью южной Бесарабии Российской Империи. Положение изменилось вскоре после развала державы Романовых. В 1918 году названная территория присоединяется к Румынии, а в октябре 1919 года впервые не московский Архиепископ, а белокриницкий митрополит Макарий ставит на Измаил епископа. Им стал некто инок Феоген, уроженец села Старая Некрасовка, что в нескольких километрах от Измаила. Сейчас трудно определить причины, по которым совершилось поставление во епископы именно этого человека. Возможно, Феоген на начальном этапе своей карьеры и обладал определенными достоинствами. Но к 1927 году он настолько восстановил против себя епархию, что на ее съезде в Измаиле был поставлен вопрос о его смещении. Тогда Феоген остался, но его пытались свергнуть еще и в 1929-м, и в мае 1932-го, и в ноябре 1933-го. Однако эти попытки избавиться от епископа были безуспешными.

В чем же состояла суть конфликта, почему столь упорным было стремление старообрядцев убрать своего собственного архиерея, и почему столь долго и успешно он этому стремлению противостоял? Дело в том, что достоянием гласности сделалось письмо Феогена епископу Одесскому Кириллу, в котором измаильский архиерей признавался во многих телесных грехах, совершение которых, согласно строго соблюдаемым старообрядцами канонам Церкви, препятствует служению в какой-либо священной степени.

Причем впоследствии Феоген не пытался опровергнуть порочившую его информацию. Ведь открыто восстать против него, носящего высокий сан епископа, даже зная о том, что он носит это звание недостойно, долго никто не решался. Между тем Феоген создавал себе, что называется, положительное общественное мнение, говоря частным образом, что "блуд творить не грех" и разрешая священникам своей епархии венчать браки в недозволенных церковными правилами степенях родства. Иными словами, епископ избрал прямое развращение паствы средством поддержания своей власти.

Однако старообрядцы в основной массе не восприняли такой, с позволения сказать, модернизации нравственного богословия, пусть и исходившей от архиерея. Материалы епархиального съезда, происходившего в 1935 году в Вилкове, содержат весьма яркую тому иллюстрацию:

"Перед праздником Благовещения 1930 года Феоген приехал... в Измаил и хотел пойти в Никольскую церковь служить. Но старообрядцы, узнав об этом, обступили кругом церковь. Когда Феоген пришел, его не пустили в церковь Он показывал бумагу, что он оправдан, но над ним только смеялись и ругались. Тогда он пошел, взял жандармов человек двенадцать, прибыл и префект.

Префект потребовал отпереть церковь и пустить Феогена. Но народ ответил: "Умрем, а не пустим Феогена в церковь, потому что он осквернит нашу церковь своим присутствием". И рассказывали о его греховных делах. Некоторые же говорили, что надо пустить Феогена в церковь. Тогда префект велел разделиться народу на две части: кто за Феогена на одну сторону, а кто против него на другую. За Феогена стало человек двадцать, а весь остальной народ против. Тогда префект сказал Феогену, чтобы он больше не настаивал на своем, а народу сказал, чтобы отперли церковь и пустили бы служить священника. Но народ ответил, что мы до тех пор не отопрем церковь, пока Феоген не уедет из Измаила. А то если мы отопрем ее для священника, в нее ворвется Феоген и осквернит ее. И так как Феоген не уехал из Измаила, то церковь не отперли, и она стояла без богослужения весь праздник Благовещения" (6).

Данное происшествие не было единичным, поэтому Освященный Собор старообрядцев. состоявшийся в 1931 году в г Яссы, вынес следующее постановление по вопросу об Измаильской епархии и епископе Феогене: после годового запрещения от всякого священнодействия епископу Феогену разрешается совершать богослужение, но лишь если его пригласят для этого "какия общества Измаильской епархии" (7). Обратим внимание на то, что Собор вынес весьма мягкое, даже, пожалуй, либерально-демократическое решение. Феоген не был лишен сана, как требовалось по древним церковным канонам, а только запрещался на год, причем возможность его служения после этого напрямую увязывалась с желанием народа, хотя бы и только прихожан отдельных храмов, иметь такого служителя. По истечении годичного срока, 26 мая 1932 года в г. Килии состоялся съезд старообрядцев Измаильской епархии, постановивший по вопросу о Феогене следующее: "не принимать и не считать епископ Феогена своим епископом совершенно". Аналогичное постановление, как уже упоминалось выше, вынес и епархиальный съезд в ноябре следующего, 1933 года (8). Там же было принято решение об избрании кандидатом в епископа Измаильской епархии эмигранта из Советского Союза протоиерея Стефана Кравцова, сподвижника Ф. Е. Мельникова. Активное участие самого Федора Ефимовича как в выдвижении о. Стефана, так и вообще во всех описываемых событиях доказывает письмо, направленное именно Мельникову, а не какому — либо иному лицу в Измаильской епархии белокриницким митрополитом Пафнутием в марте 1934 года. Там говорилось следующее: "По-видимому, и Вашему писанию (значит, существовало и письмо Федора Ефимовича митрополиту, на которое и следовал данный ответ. — А.П.) Вы полагаете, что я застаиваю за владыку Феогена. Богом Вас уверяю, что я ему уже лета четыре откогда прошу его оставить Измаильскую епархию и пойти на спокой в Тиссу или же в Минуйловский монастырь. Но по — видимому, что совесть его не позволяет: не хотит покориться" (9). Митрополит, таким образом либо расписывался в собственной неспособности к церковному руководству, либо своеобразно защищал епископа, против которого выступила епархия при поддержке Федора Ефимовича Мельникова и его соратников. Решение конфликта было "спущено вниз", в очередной раз предоставлено самим противоборствующим сторонам.

Пожалуй, кульминацией противостояния стал съезд измаильских старообрядцев 26 мая 1935 года, происходивший при Рождественском храме г. Измаила. Тогда в названной церкви собрались в большом числе представители всех приходов епархии, а в келье во дворе того же храма Феоген собрал своих немногих сторонников преимущественно из числа духовенства, поставленного им лично. И то, и другое собрание считало лишь себя законным епархиальным съездом, и в протоколы, естественно, были вписаны диаметрально противоположные решения. Оба протокола были направлены в Белую Криницу, так как стало ясно, что лишь непосредственное вмешательство, а не самоустранение от ответственности высшего руководства Старообрядческой Церкви, белокриницкой Митрополии, может положить конец долголетней распре. И это вмешательство произошло.

24 июня 1935 года митрополит Пафнутий и еще три епископа, в числе коих был и Феоген, подписали и скрепили личными печатями запрещение от всякого священнодействия епископу Иннокентию (Усову). Феоген при этом получал в управление, помимо Измаильской, еще и Бессарабскую епархию, до того находившуюся в ведении Иннокентия. Заканчивался документ словами: "если кто не пожелает подчиниться сему нашему постановлению, священник, или диакон, будут строго наказаны до извержения из сана, аминь". Казалось, победа Феогена была полной и окончательной.

Однако 22 июля названного выше года владыка Иннокентий подписал пространное объяснение митрополиту, где обосновывал отказ признать свое запрещение законным. Видимо, тогда же в Белую Криницу выехала делегация "уполномоченных от Измаильской епархии" в составе трех человек, жителей городов Измаила, Вилкова и села Старая Некрасовка. В Кишиневе к ним присоединился Федор Ефимович Мельников, как "уполномоченный от епископа Иннокентия".

Два следующих дня, 23 и 24 июля 1935 года, и решили дальнейшую судьбу Измаильской епархии и лиц, о которых идет речь в настоящем сообщении.

Тогда в Белой Кринице Мельников провел еще один яркий диспут, на этот раз не с синодальным миссионером о правде старой веры, и не с Бухариным или Луначарским о бытии Бо-жием, а с первоиерархом старообрядчества о чистоте Церкви и праве всех ее членов свободно определять собственное будущее. Позволю себе привести в наиболее существенных частях напряженный диалог начетчика и первоиерарха (10).

"Ф. Е. Мельников обратил внимание митрополита, что он щадит Феогена, столь позорного, столь гнусного блудника, и в то же время запрещает ни в чем не повинного святителя, епископа Иннокентия, причем еще страдальца и исповедника. Мельников прочел при этом привезенное им объяснение епископа Иннокентия на запрещение от 24 июня.

— Это же незаконное и преступное запрещение! Епископа судит собор, а у Вас не было и совещания даже с теми епископами, которые подписали запрещение. Мы были уже у епископа Павла, он заявил, что никто с ним не советовался и что пришел к нему один Феоген и заставил подписать готовую бумагу... Конечно, и Саватия не было не только на совещании, но даже в самой Белой Кринице. Просто сам Феоген поехал к нему в Славу и заставил его подписать эту преступную бумагу. В сущности, он и Вас принудил подписать эту бумагу. Какая, в самом деле, злая насмешка над правдой Божией! Запрещают владыку Иннокентия за то, что ему и с ним живущим пищу варит женщина, на другом дворе, за церковью. И кто же запрещает? ...Господи, Боже наш! До чего мы дожили!?!...

— Да, я знаю, — ответил митрополит, — что владыка Иннокентий неповинен, но мы запретили его, чтобы не состоялось поставление о. Стефана во епископы. Мы на время запретили.

— Да такое запрещение Вас самих запрещает, а не епископа Иннокентия! В толковании на 38-е правило Карфагенского Собора прямо говорится, что несправедливым отлучением "должно пренебрегать без опасности" и "скорее подвергнуться наказанию должен тот, кто отлучил", ибо это — "издевательство над самим благочестием"... Себя Вы связали, а не Иннокентия... Этот акт Ваш такой преступный, что ему трудно даже подыскать соответствующее название. Ведь Вы не только запретили епископа Иннокентия... но (и)... назначили Феогена епископом всей Бесарабии. Это же нарушает не только постановление Ясского собора, которым владыка Иннокентий утвержден на Кишиневской епархии, но это же, — нарушение всего домостроительства церковного! Без избрания, без согласия народа, даже вопреки его воле, без собора, без всякого совещания назначаете Феогена епископом Бесарабии! Что всего удивительнее, — сам Феоген подписал это назначение. Собственно говоря, он только один и провозгласил себя епископом Бесарабии! Какая жуткая и гнусная картина: мерзостный сладострастник... сам себя объявляет епископом всей Бесарабии, и Вы подписываете это бесподобное беззаконие!"

Митрополит в ответ на это пытался не согласиться с самим фактом подписания им составленного Феогеном документа, но когда эта бумага была предъявлена Ф. Е. Мельниковым, был вынужден сомкнуть уста.

Впрочем, вскоре он перешел в контрнаступление.

— А на каких правилах о. Стефан избран? Епископа должен избирать мигрополит, а не съезды!

— Епископ избирается народом, паствой. Этого требуют каноны церковные, — начал цитировать Ф. Е. Мельников из Трехтолковой Кормчей, лежавшей тут же на столе.

— Вот 99-е правило Карфагенского собора говорит: "пасомые должны искать себе епископа". Вот, в 66-м правиле Карфагенского собора говорится: "да поставляется епископ по желанию каждыя церкви". В 112-м правиле сказано, что "народу не должно отказывать" в присоединении к тому епископу, которого он, то есть народ, желает. 132-е правило того же собора говорит, что народ большинством голосов избирает себе епископа. В толковании на 1-е правило свв. Апостол свидетельствуется, что этим правом народ пользуется с апостольских времен. ...Вот на каких основаниях избрали протоиерея о. Стефана!

— Тогда нужно сжечь Кормчую, — ошеломляюще для нас выпалил митрополит.

— Не Кормчую нужно жечь, а будут сожжены огнем вечным те, кто отвергают правила, кто не повинуется Духу Святому, вдохновившему эти правила.

Перешел разговор и о светской власти.

— Я никогда не обращался к прокурорам, как там измаильцы судятся с Феогеном, — сказал митрополит.

— Как не обращались? — воскликнул Мельников. — У вас же тут был недавно Ключников из Кишинева... Он привозил донос в Министерство (видимо, безопасности, то есть "секуритате", — А.П.) на владыку Иннокентия, на о. Стефана и на меня, требующий от правительства выслать нас в Советскую Россию на расстрел. Они хотят быть убийцами, жаждут нашей крови, нашей смерти. И Вы, владыка, подписали этот братоубийственный донос!

Митрополит очень смутился этим разоблачением, но ничего не ответил".

Сообщим здесь кстати о том, что 24 июля, то есть на второй день пребывания измаильской делегации и Ф. Е. Мельникова в Белой Кринице, в митрополию прибыл и румынский правительственный чиновник, помощник префекта г. Радауц.

Известно, что Мельников имел с ним беседу, в ходе которой познакомил представителя власти "с целями прибытия в монастырь... делегации, а также с канонами Церкви, дающими право народу, то есть епархиям, избирать себе епископов по своему желанию". Затем чиновник был принят митрополитом, которому сообщил, "что правительству известны происходящие в Измаильском уезде волнения среди старообрядцев, что оно обеспокоено этим и желает, чтобы эти волнения и смуты прекратились". Также было прямо сказано: "Вы, преосвященный, должны пойти навстречу желаний народа и удовлетворить их. В старообрядческой церкви должно быть единение".

Федор Ефимович присутствовал при этом разговоре. Любопытно, что помощник префекта поинтересовался у него в ходе беседы, какие конкретно церковные правила нарушил своими распоряжениями митрополит Пафнутий, и получил исчерпывающий ответ на сей вопрос. После этого чиновник сказал митрополиту, что он должен изменить решения, принятые по Измаильской епархии.

Ф. Е. Мельников, естественно, поддержал это предложение. "Я предлагаю это сделать, — объяснил (он), — не в интересах владыки Иннокентия, он и без этого должен считать это запрещение беззаконным и нечестивым, и если бы он подчинился ему, то сам стал бы безчин-ником и нарушителем церковных правил. Я предлагаю это сделать во имя мира церковного, для блага Церкви и успокоения десятков тысяч людей".

Однако митрополит ответил отказом, а вскоре один из родственников Пафнутия, присутствовавших при разговоре, задал Федору Ефимовичу вопрос относительно измаильских событий 26 мая 1935 года, о которых уже говорилось выше.

— Там у вас, в Измаиле, два съезда было. Какому же верить?

— В Измаиле был только один епархиальный съезд, созванный по благословению митрополита и с разрешения правительства, — ответил Мельников, — Но на этот съезд Феоген не явился, а созвал свое совещание в комнате при Рождественской церкви. Та комната не больше вот этой, митрополичьей. Человек двадцать могут в ней поместиться, а в этом, Феогенском "Протоколе" заявляется, что там заседало 122 человека. Это же явная ложь и бесстыдный обман!

— Но тут сказано, что за Феогена стоят 2340 человек, — указал Мельникову митрополичий родственник.

— И это, конечно, дутая цифра. Но пусть будет и так, и тогда эта цифра ничтожна в сравнении с тридцатитысячным количеством всей Измаильской епархии. В одном только Вилкове 8000 старообрядцев. А в правилах говорится: "Избрание большим числом да будет предпочтено избранию меньшим числом народа (132-е правило Карфагенского собора). Значит, Феоген должен быть отвергнут, а избранный всей епархией протоиерей Стефан поставлен в епископы.

В это время в беседу вновь вступил митрополит:

— Они хотят поставить епископа единолично.

— Нет, — возразил Мельников, — не мы этого хотим, а Вы. Мы, напротив, всех епископов зовем на это торжество, и сюда приехали умолять Вас принять участие в этом рукоположении.

На это митрополит сказал:

— Ни сам не поеду, ни Саватия не пускаю: я ему написал, чтобы он не ехал.

— Значит, Вы вынуждаете единоличное рукоположение.., — и Мельников (зачитал) прошение митрополиту измаильцев, (канонически) обосновывающее единоличное рукоположение.

После этого дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.

—Делайте, что хотите! — с каким-то надрывом почти крикнул митрополит.

—Вот, Вы это разрешение и напишите на бумаге, — попросил Мельников. — Это нужно, собственно, для тех слабых людей, которые верят больше Вам, чем церковным правилам. Нам хочется, чтобы и они пребыли в братском единении и не смущались единоличным рукоположением.

Но лишь после того, как этого потребовал "в энергичных выражениях" присутствовавший румынский чиновник, митрополит подписал документ, согласно которому все вопросы, о которых шла речь, выносились на специально назначавшийся собор, коему, впрочем, вменялось в обязанность "утвердить избранного Измаильской епархией кандидата во епископы". Помимо подписи и печати митрополита, к бумаге была приложена и резолюция с подписью и печатью радауцкого помощника префекта.

После этого делегаты отправились из Белой Криницы в Измаил. Однако дальнейшие события развивались не совсем так, как было предначертано в документе за подписью митрополита Пафнутия. Там предполагалось созвать собор по измаильскому вопросу 5 сентября 1935 года, но уже 26 июля, то есть всего через два дня после отъезда из митрополии Ф. Е. Мельникова и сопровождавших его лиц, в адрес епископа Иннокентия поступило письмо от измаильских старообрядцев. В нем вновь поднималась одна из тем беседы Мельникова с митрополитом: "Нам достоверно известно, что митрополит Паф-нутий подписал и послал в Министерство донос на Вас, требуя от правительства выслать Вас за пределы Румынии... Кто знает, что может произойти на днях: может быть, сегодня Вас арестуют, по проискам этих врагов, и Вы тогда будете лишены возможности совершить святое и великое дело спасения народа. Не нужно поэтому дожидаться собора... Вы должны теперь же, немедленно рукоположить о. Стефана в измаильские епископы. Св. Живоначальная Троица да благословит и утвердит это святое и спасительное дело!" (11)

Поставление во епископы протоиерея Стефана Кравцова, принявшего к тому времени иноческое пострижение с именем Си-луана, состоялось на следующий день, 27 июля, в храме Рожества Богородицы г. Вилково. Епископ Иннокентий совершил архиерейскую хиротонию единолично, в сослужении священства епархии и в присутствии сотен, если не тысяч молящихся. Местная газета особо подчеркивала, что "несмотря на громадное, небывалое для Вилкова скопление народа, порядок царил образцовый" (12).

А еще через день, 28 июля 1935 года, вышло "постановление старообрядческой Измаильской епархии", провозглашавшее ее подчиненность Московской старообрядческой Архиепископии. Вот некоторые его пункты:

1. Измаильская епархия с настоящего времени должна находиться в таком отношении к Бе-локриницкой Митрополии и русским епископам, в каком была до 1918 года, когда она не зависела от Белокриницкой Митрополии;

2. А потому и теперь должна управляться самостоятельно своим епархиальным епископом и епархиальными съездами;...

8. Митрополита белокриниц-кого... епископу надлежит поминать... при соборной службе, ...согласно архиерейскому служебнику;

9. Но не принимать от него никаких распоряжений, приказаний или запрещений, как от архиерея другой области и епархии, ибо каждая имеет своего первого епископа, по 34-му правилу свв. Апостол (13).

В том же 1935 году в Кишиневе по инициативе нового руководства Измаильской епархии, "дабы все христиане знали... как и почему это произошло, "увидела свет книга "Старообрядческая Измаильская епархия (к событиям последних дней)", содержавшая публикацию материалов и документов, касавшихся данного дела. Она явилась основной источниковой базой нашего сообщения. В настоящее время это издание является библиографической редкостью.

О постановлении епископа Силуана и о решениях епархии, которые только что цитировались, были посланы извещения митрополиту в Белую Криницу. Ничего не известно о реакции высокопреосвященного Пафну-тия на эти послания. Можно лишь предположить, что она, скорее всего, не была положительной. Однако имеются сведения о том, что на Освященном соборе 1936 года все действия Федора Ефимовича Мельникова и его сподвижников получили одобрение. А впоследствии, как уже отмечалось, измаильский епископ Силуан сам стал митрополитом Белокриницким.

* * *

Когда сегодня приходится бывать во дни церковных празднеств в заполненных молящимся народом всех возрастов старообрядческих храмах южной Беса-рабии, храмах, большинство из которых выстояло, не было закрыто ни после 1940-го, ни после 1944-го, ни в последующие годы, возникают вопросы: а не является ли это по-своему уникальное явление хотя бы в некоторой степени результатом тех давних событий июля 1935 года, о которых мы вспоминаем? Не являются ли вера и усердие к храму нынешних липован юга Одесской области живым продолжением духа дерзновенной ревности о правде Божией, канонической чистоте и благочестии Церкви, которым горели Мельников, еп. Силуан и еп. Иннокентий как раз в те годы, когда совсем рядом, за Днестром, в Советской России, духовенство уничтожалось, а храмы взрывали сотнями?

-----------

1 Мельников Ф.Е. Современные запросы старообрядчеству. М., 1999. с 6

2 Мельников Ф.Е. Спутник религиозника-христианина. Барнаул, 1999. с 16

3 Мельников Ф Е. Совр. запросы старообрядчеству, с. 126

4 Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы Опыт энциклопедического словаря. М., 1996. с. 167-168.

5 Старообрядческая Измаильская епархия (к событиям последних дней). Кишинев. 1935. с 24

 6 Старообр. Измаильск. еп., с 4-5. 

7 Там же, с 8

8 Там же. с 9, 12

9 Старообр. Измаильск. еп., с 11.

10 Цитаты здесь и далее даются по изд.: "Старообрядческая епархия." с.30-42

11 Старообр. Измаильск. еп., с.44-45.

12 Наша речь. 1935, с. 216

13 Старообр. Измаильск. еп., с 41.

Источник: "Духовные ответы", выпуск 13, 2000 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования