Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

В.А.Никитин. Жизнь и молитвы, труды и деяния митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима. К пятой годовщине со дня кончины. [история Церкви]


4 ноября 2008 года минуло пять лет со дня смерти митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима (Нечаева), с именем которого связана целая эпоха в жизни Русской Православной Церкви. Особенно памятно возглавленное им Пасхальное Богослужение 2003 г. в Храме Христа Спасителя, на которое Владыка привез Благодатный Огонь из Иерусалима. И передал его в московские храмы, как священную эстафету…

Однако, как это ни странно, большинству ревнителей его памяти биография митрополита Питирима известна лишь в общих чертах, - наиболее значительные вехи его жизни. Лишь люди духовно близкие знали доподлинного Владыку - во всей его многогранности и в то же время удивительной цельности, несмотря на всю сложность и противоречивость характера; остальным лишь казалось, что они его знают. Для тех и других, безусловно, подвижнический путь выдающегося иерарха и проповедника, общественного и государственного деятеля, его молитвенное предстояние и труды заслуживают внимания и изучения. В юности и молодостион был близок к Святейшему Патриарху Алексию I (Симанскому), ставленником которого являлся; духовно возрастал под его омофором, будучи старшим иподиаконом, а затем священником патриаршей крестовой церкви и, наконец, викарным епископом. Именно от Патриарха, столбового дворянина, одного из последних носителей русской аристократической культуры, выпускника Московского Императорского университета и Московской Императорской Духовной Академии, он многое перенял и усвоил.

Миссионер и апологет христианства, пастырь и архипастырь, он достойно потрудился на церковной ниве в трудные годы государственного атеизма и в последующие пост-советские годы.Усердно, умело и успешно распространял он свет духовного просвещения, более 30 лет руководя издательством Московской Патриархии. Но в еще большей степени этому содействовал личный пример благочестия, смирения и терпения, его удивительное обаяние, русская стать и внутренняя собранность, истинное благородство носителя многовековой отечественной традиции, не только духовной, но и культурной.

Благодаря этим качествам, он действительно облагораживал многих людей вокруг себя, в той мере, в какой они могли воспринять это благотворное влияние. Скольких людей, среди которых немало весьма известных, привел он к вере и Церкви!.. Активная деятельность митрополита Питирима на общественном и государственном поприще (публичные выступления, участие в дискуссиях и т.п.), конечно, не отражали в полной мере его духовной сущности и его глубокой личной религиозности. И внешняя деятельность, живая и кипучая, не являлась данью времени идуху времени; скорее, наоборот, отражала противоборство с ними. Митрополит Питирим был и оставался бесценным реликтом дореволюционного православного уклада, со всеми его старомосковскими традициями и обычаями.

Интереснейший собеседник для всех, начиная от простых прихожан и кончая руководителями государства, какую тайну хранил он в своей душе?

Главный секрет его необычайного обаяния, на наш взгляд, состоял в тонкой интуиции, позволявшей хорошо чувствовать и воспринимать любую аудиторию. Другой секрет заключался в том, что он умел прозорливо ответить на самые сокровенные вопрошания, даже порой невысказанные, как будто читал мысли. Общение с ним духовно обогащало каждого, кто мог черпать из сокровищницы его эрудиции ибогатого жизненного опыта.

Выступая публично, митрополит Питирим избегал громогласных лозунгов и призывов, был конкретен иреалистичен, даже если речь шла о прогнозах и перспективах, когда можно было пофантазировать; но всякая маниловщина, которой невольно грешат в подобных случаях, была ему противна и чужда.

Жизнь простых людей напоминает лотерею, в которой удачный жребий вершит случай. Но судьба тех, кто отмечен призванием свыше – система глубоко закономерных координат, определяемых Промыслом Божиим. Если воля человека совпадает с провидением о нем, то такую предопределенность свыше можно считать судьбой. Люди с судьбой – по-настоящему творческие личности, и, как правило, личности исторические; они обладают даром пас­сио­нар­ности, то есть избытком энергии, пафосом переустройства, пре­возмогающим ин­стинкт са­мо­со­хра­не­ния. Что бы ни говорили о них, именно пассионарии являются "закваской" человеческого сообщества; Владыка Питирим относился именно к этому разряду.

***

Митрополит Питирим (в миру Константин Владимирович Нечаев) родился в городе Козлове Тамбовской области 8 января 1926 г., то есть, 26 декабря 1925 г. по старому стилю. Родился он около полуночи, а в церковную книгу его вписали утром под 27 декабря; в метрическом же свидетельстве указали 13-е число. Эти "разночтения" предрасполагали к путанице в паспортных данных, по поводу чего Владыка шутил: "Так я до сих пор каждый раз и думаю, в каких документах мне что писать, и родился ли я вообще".

Сын ­священника Владимира Нечаева и его благочестивой супруги Ольги Васильевны, он рос в глубоко церковной православной семье, дружной и многодетной: у него было четыре брата и шесть сестер, сам он был последним, одиннадцатым ребенком. Ольга Васильевна Нечаева в 1946 г. получила из рук "всесоюзного старосты" М.И. Калинина золотую звезду "Мать-героиня". Иерей Владимир служил в храме во имя пророка Божия Илии (до революции он также преподавал закон Божий в гимназии). Ревностный и самоотверженный священнослужитель, в 1914 г., во время канонизации святителя Питирима Тамбовского (будущего Небесного покровителя своего сына) он организовал крестный ход из Козлова в Тамбов: сам заранее проехал по всему маршруту, определил, где останавливаться на ночлег, и даже проследил, чтобы везде заготовили кипяченую воду. Его прихожанином был знаменитый русский селекционер Иван Владимирович Мичурин (1855-1935), глубоко верующий и очень скромный человек, у которого о. Владимир брал саженцы и делился с ним своими наблюдениями; они очень дружили. Заслуги Мичурина в 1912 г. были отмечены орденом святой Анны третьей степени. В советское время он стал культовой фигурой, в 1932 г. город Козлов переименовали в Мичуринск.

О начале жизненного пути митрополита Питирима мы узнаем из автобиографии, представленной при поступлении в Богословский институт в декабре 1944 г.шестнадцатилетним юношей: "Отец мой был протоиереем г. Козлова Ильинской церкви. В 1930 году он был сослан, и я остался жить с матерью и сестрами на иждивении брата". За этими скупыми мужественными строками встает драматическая картина репрессий и гонений на духовенство в начале 30-х годов. Позднее Владыка вспоминал:

"Я происхожу из старинной священнической семьи… С конца XVII в. по епархиальным спискам прослеживается непрерывный большой перечень моих дедов и прадедов… Назвали меня в честь равноапостольного Константина… Кем быть — передо мной и вопроса не стояло: отец мой был священник, дед и прадед — тоже. По материнской линии тоже была старинная священническая семья. Да и самые первые детские впечатления были тоже от церкви, от службы. Правда, еще и от обысков, от визитов налоговых инспекторов, от ареста отца. Я помню его до четырехлетнего своего возраста достаточно ясно. Его арестовывали несколько раз — первый раз в 20-е годы, во время обновленческого раскола, потом — уже на моей памяти — в 1930 г. Я запомнил, что пришли за ним ночью, и что небо было звездное. Тогда, в четыре с половиной года, я твердо решил, что буду монахом. Это решение было моим ответом на случившееся"; "Воспитывался я все же в основном под женским влиянием — матери и старших сестер. Мама, Ольга Васильевна, после ареста отца ежедневно вычитывала его иерейское правило, три канона, т.к. в тюрьме у него не было канонника; впоследствии она каждый день прочитывала всю Псалтирь. Еще в нашей семье был обычай: во время невзгод читать псалом 34-й: "Суди, Господи, обидящия мя, побори борющия мя...". Пока мама была жива, дома молиться было легко, после ее смерти стало труднее. Наша семья была очень религиозная: в церковь я ходил постоянно и даже пел на клиросе — не знаю, что уж я мог там петь; помогал маме печь просфоры. Я помню, что в детстве меня всегда водили в церковь за руку — но не носили на руках…Церковь с детства была для меня родным домом, и я не помню, чтобы у меня когда-то было от нее чувство усталости или скуки. При этом играть в церковь мне дома не позволяли — как бывало в некоторых семьях, где мастерили из бумаги фелони или саккосы и приделывали бубенцы, чтобы звенело" [1].

После ареста о. Владимира Нечаева семью его выселили из дома, пришлось бедствовать, ютясь в маленькой квартире, которую сняли с трудом. У Кости Нечаева появилось тогда "книжное убежище" под большим столом, где он читал, сколько душе угодно. Когда же старшие говорили мальчику, что он читает то, что ему еще рано читать, он (весьма находчиво!) отвечал: то, что рано, я пропускаю… Кроме чтенияон очень любил в детстве рисовать и писать, постоянно возился с бумагой и карандашами, даже над ним подтрунивали: "писчебумажная", мол, у тебя душа…

В 1933 г. иерей Владимир вернулся из ссылки, но по состоянию расстроенного здоровья оставался за штатом. Тогда, в Козлове, он вместе с сыном Костей навестил епископа Вассиана (Пятницкого), и этому визиту сопутствовало отрадное предзнаменование. "Мы зашли к нему в алтарь, - вспоминает митрополит Питирим, а я в алтаре никогда раньше не бывал: отец не допускал туда детей, — чтобы не охладевали — поэтому я, направляясь к Владыке, прошел прямо перед престолом. Отец смутился, а тот сказал: "Ничего, значит — будет священником!" [2].

В том же 1933 г. семья Нечаевых переехала из г. Мичуринска в Москву, где уже жили, учились и работали старшие сестры и братья (они стали крупными инженерами) Константина Нечаева.

5 декабря 1936 г. на VIII Чрезвычайном Всесоюзном съезде Советов была принята новая (т.н. "Сталинская") Конституция СССР. В ней демагогически провозглашалось равноправие всех граждан, в том числе и "служителей культа". Статья 124 гласила: "В целях обеспечения за гражданами свободы совести церковь в СССР отделена от государства и школа от церкви. Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами"[3].

Справедливости ради следует отметить, что И.В. Сталин, делая 25 ноября 1936 г. доклад на VIII съезде Советов о проекте этой Конституции, отклонил поправку к 124-й статье, требующую вообще запретить отправление религиозных обрядов. Отклонил он и поправку к статье 135-й, предлагавшей сохранить лишение избирательных прав всех служителей культа и бывших белогвардейцев. "Советская власть лишила избирательных прав нетрудовые и эксплуататорские элементы не на веки вечные, а временно, до известного периода", - сказал Сталин. – Не все бывшие кулаки, белогвардейцы или попы враждебны Советской власти"[4]. Эти поправки свидетельствовали о наличии острой идеологической борьбы по отношению к религии и Церкви в партийных верхах. Формально Конституция 1936 г. восстанавливала "права" священнослужителей, уравнивая их с правами остальной части населения; так что, например, бывший священник после пяти лет "продуктивной и общественно полезной работы" мог получить право голоса и сопутствующие с ним "права", хотя, разумеется, это зависело еще и от его видимой лояльности к режиму.

Несмотря на декларации о свободе, массовое закрытие православных храмов продолжалось.

Вмарте 1937 г. семью Нечаевых постигло горе – у о. Владимира случился инсульт… Смерть, наступившая 17 декабря, помогла избежать нового неминуемого ареста и расправы.

В Москве Константин Нечаев окончил семь классов средней школы весной 1941 г. Белокаменную и первопрестольную столицу он полюбил всем сердцем и всей душой: "Когда мне рассказывали о рае, я всегда думал: неужели там не будет Кремля? И пускать-то тогда туда никого не пускали, а вот мне почему-то без него рай раем не представлялся"[5]. Особенно хорошо он постиг старинную и церковную Москву, ее традиции и достопримечательности, о чем мог часами рассказывать уже в зрелые свои годы. Не случайно он так высоко оценил "Сорок сороков" П.Г. Паламарчука.

22 июня 1941 г. фашистская Германия напала на Советский Союз, началась Великая Отечественная война. Выбирая момент вероломного нападения, руководители III Рейха, конечно, не заглянули в православные святцы: то был праздник Всех Святых, в земле Российской просиявших. Знаменательное совпадение предвещало, что помощь русскому воинству будет дарована от великого сонма Русских Святых. Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский) в тот же день собственноручно напечатал на пишущей машинке текст "Послания пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви"[6]. В судьбоносный момент, когда государственно-партийное руководство страной пребывало в растерянности, он имел мужество и мудрость, веру и вдохновение не только призвать русский народ на защиту Отечества, но и разоблачить нацистскую пропаганду, которая признает законом только голую силу, глумясь над высокими принципами христианской морали.

Вскоре после начала войны Константин Нечаев с матерью и незамужними сестрами был эвакуирован в Тамбов, где окончил 8 и 9 классы.­

Затем, вернувшись в 1943 г. в Москву, окончил здесь среднюю школу и поступил на подготовительное отделение Московского института железнодорожного транспорта им. И. В. Сталина, а затем и в сам институт. Об этой трудной поре в своей жизни, да и в жизни всей страны, Владыка Питирим вспоминал впоследствии с благодарностью. Он был уверен, что Великая Отечественная война стала тем "оселком", которым было проверено не только качество русского национального самосознания, не только патриотизм и гражданственность, но и духовность народа: "Народ наш был не только с партбилетом в кармане, но и с тайной молитвой, вложенной в партбилет"[7]. О себе он считал, что именно учеба в институте помогла ему стать организованным и целеустремленным, рациональным в расходовании собственного времени человеком, умеющим поставить цель и обрести путь к ее достижению.

Возможность получить духовное образование и пойти церковным путем своих дедов и прадедов для детей довоенного времени казалась несбыточной. Но вскоре времена изменились. Русская Православная Церковь получила официальное разрешение возобновить издательскую деятельность. Аресты священнослужителей прекратились, начался процесс их освобождения из лагерей и тюрем. Разрешив совершать крестные ходы вокруг храмов с зажженными свечами, власти фактически сняли ограничения на проведение т.н. "массовых религиозных церемоний". Принципиально большое значение в процессе улучшения государственно-церковных взаимоотношений, конечно, имела идейная переориентация в идеологических установках Коммунистической партии, ставшее совершенно необходимым обращение к русским национально-патриотическим традициям. Эта "смена вех" осуществлялась во всех сферах - от культурно-исторической до воспитательно-нравственной и общественно-церковной. По логике истории именно Церковь могла сыграть роль своеобразного "катализатора" в процессе перехода от классово-интернационального к национально-патриотическому курсу, как естественная, выдержавшая испытание веками опора государственности и патриотизма.

К сентябрю 1943 г. были освобождены 11 архиереев, стали возрождаться епископские кафедры и открываться закрытые храмы. Религиозным центрам и организациям разрешили устанавливать связи с заграничными церковными структурами. И когда по Москве прошел слух о том, что три митрополита были в Кремле [в ночь на 4 сентября 1943 г.] и получили согласие Правительства на открытие духовных школ, этому можно было поверить. Сталин сказал в конце той исторической встречи, что Церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку Правительства во всех вопросах, связанных с ее организационным укреплением и развитием.

8 сентября 1943 г. состоялся Архиерейский Собор РПЦ, избравший Патриархом митрополита Сергия (Страгородского), 12 сентября совершилась его интронизация.В сентябре 1943 г. вышел первый номер возобновленного "ЖМП". Руководство журналом осуществлял митрополит Крутицкий Николай (Ярушевич), выдающийся проповедник, придавший этому печатному органу яркую патриотическую направленность. Митрополит Питирим с глубоким почтением относился к своему предшественнику.

15-го мая 1944 г., в день памяти благоверных князей Российских, страстотерпцев Бориса и Глеба, скончался Патриарх Сергий. В тот же день Священный Синод, в соответствии с его завещанием, назначил на должность Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия. В жизни митрополита Питирима он сыграл исключительную роль.

14 июля 1944 г., в день св. мученика Иустина Философа состоялось открытие Богословских пастырских курсов и Богословского института, разместившихся в Новодевичьем монастыре. Среди тех, кто подал прошение о зачислении в Богословский институт, был и Константин Нечаев. Осенью того же года начались учебные занятия, которые ему на первых порах удавалось совмещать с обучениемв Институте железнодорожного транспорта.

Среди первых преподавателей К.В. Нечаевабыли известный миссионер дореволюционной эпохи прот. Димитрий Боголюбов, Анатолий Васильевич Ведерников, назначенный инспектором Института, и Алексей Иванович Георгиевский, ставший секретарем Института. Владыка Питирим вспоминал, что учащиеся первого "военного" набора "пришли отовсюду... были и молодые, и совсем пожилые люди. Одни из них имели законченное гуманитарное образование, другие прошли курс духовной семинарии в далеком прошлом, но были и такие, кто вообще не имел никакой подготовки, кто по зову сердца пришел с сельскохозяйственных работ, от станков тыловой промышленности или с передовых позиций Великой Отечественной войны - опаленные огнем военного пожара, с нашивками ранений, боевыми наградами... Были и специалисты с большим жизненным опытом, работавшие прежде в конструкторских бюро, и люди, много лет служившие на приходах псаломщиками... Но в этой сложной и разноликой массе главным и определяющим фактором была пастырская направленность" [8].

Следующий, 1945 год, оказался в судьбе Константина Нечаева поистине переломным. Промысл Божий открыл перед ним новую страницу судьбы. "Глубоко верующий, усердный в молитве, благоговейный, смиренный, нравственный", как отметил в данной ему рекомендации настоятель храма св. Иоанна Воина протоиерей Александр Воскресенский, — он стал воспитанником 4 класса Московской Духовной семинарии и иподиаконом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского). То было время явного религиозного подъема, вызванного войной и массовым обращением к Богу в экстремальной ситуации, как это обычно бывает. Еще не отгремели орудийные залпы, еше не был взят Берлин, но уже чувствовалось приближение великой Победы, торжество православного воинства. Это ощущение у верующих людей крепло от сознания своей патриотической сопричастности к победе, безусловно, вдохновляемой Церковью.

Интронизация Патриарха совершилась 4 февраля 1945 г. в Богоявленском патриаршем соборе Москвы.То был очень ветреный и морозный день, но собор оказался полон с самого раннего утра, а вокруг него толпилось множество народа, как на Пасху… Константин Нечаев накануне был в первый раз облачен в стихарь как новый иподиакон новоизбранного Патриарха. А после интронизации первым удостоился Патриаршего благословения. Интронизацию он прекрасно описал впоследствии, как очевидец и участник этого исторического события, кульминационный момент которого ожидал с таким же волнением, с каким, наверное, ожидают схождения Благодатного Огня в Иерусалимском Храме:

"4 февраля 1945 года - дата, принадлежащая истории в ряду великих дат. К ней не раз обращались церковные историки, и будут обращаться впредь...

К субботе 3 февраля собор преоб­разился. Тогда во всем еще были видны следы военного времени и недавнего военно­го положения Москвы. Стены были темны. На окнах еще не сняты местами светома­скировочные полотнища, а стекла верхних ярусов перекрещены защитными полоска­ми бумаги. Но теперь собор расцвел. Расцвел самым буквальным образом гирлянда­ми живой зелени и ослепительно белой сирени. Старая позолота, блеск начищенных подсвечников и разноцветные лампадки, пурпур и золото пасхальных облачений в яр­ком свете прожекторов кинохроники превратили собор в невиданные райские сады. Привычно знавшие его, замирали в недоуменном восторге. Подобного не видели дав­но, а может быть, и никогда" [9].

За всенощной 3 февраля иподиакон Константин Нечаев, как и многие другие, испытал внезапное искушение, когда наклонился на полиелее к сидевшему в кресле Патриарху Александрийскому Христофору: тот совершал помазание в желтых кожаных перчатках; от неожиданности многие вздрагивали, но руку целовали.

Зато после отпуста все были чудесно утешены проповедью Католикоса-Патриарха всея Грузии Каллистрата (Цинцадзе), который говорил удивительно непосредственно и хорошо:

"Его маленькая, согбенная фигурка в черном куколе и белизна его бороды в громаде полутемного храма, тихая, ласковая, простая речь, отческий тон его просьбы молиться за новоизбранного Патриарха были каплей целительного елея. После волнения службы и всех неожиданностей Католикос-Патриарх дохнул в переполненный собор такой особой, ласковой любовью. И стало так тихо и как-то празднично и мирно на душе"[10].

Учебный комитет РПЦ под руководством митрополита Ленинградского Григория (Чукова) разработал вскоре план перехода на традиционную (дореволюционную) систему духовного образования. В соответствии с этим планом Московские духовные школы (Богословский институт и Богословско-пастырские курсы) были преобразованы в Духовную Академию и Духовную семинарию. 31 августа 1946 г. их перевели из Москвы в Троице-Сергиеву Лавру, под сень Преподобного Сергия Радонежского.

Патриарх Алексий I желал, чтобы его юный иподиакон сначала получил диплом инженера, а потом уже получал духовное образование. Целый год К.В. Нечаеву удавалось совмещать параллельное обучение в светском институте и в духовной школе, но затем это стало трудноисполнимым. Говорить о том, что он был поставлен перед выбором – профессия железнодорожника или церковная стезя, неверно. Церковная стезя не имела и не могла иметь для него никакой альтернативы.

Ректором Московской Духовной Академии и Духовной семинарии и настоятелем академического Покровского храма был назначенпротоиерей Николай Чепурин, магистр богословия. Он был исповедником, прошедшим через аресты, тюрьму, лагеря и ссылку[11].

Константин Нечаев вспоминал позже: "Всего несколько месяцев студенты слушали его вдохновенные беседы-проповеди на занятиях и в храме. Помню его первое выступление перед учащимися в Успенском храме Новодевичьего монастыря после запричастного стиха, когда он произнес свои полные глубокого смысла слова о том, что многие богословские предметы учащимся предстоит освоить в стенах духовных школ, но лишь по одному предмету придется каждому сдать главный экзамен своей жизни. Наукой, по которой придется сдавать этот главный экзамен, будет наука жертвовать собой. Вот чему должен посвятить себя священнослужитель, пастырь Православной Церкви.

Лавра представляла собой обычное для того времени зрелище опустевшего, заселенного посторонними людьми монастыря…Нам же, студентам, был предоставлен двухэтажный царский корпус — Чертоги, где росписи, барельефы были плотно закрыты многослойной краской, где мусор доходил до самых окон второго этажа…Затем пошли, с большим трудом устраиваемые и согласованные, перемены. Постепенно, разгребая мусор, мы продвинулись в Чертогах до пределов нынешнего храма, который был тогда кинозалом и городским Домом культуры. Поэтому вечерние занятия частенько проходили под музыку, которая доносилась из-за стены. В 1955 г. был передан и храм. Святейший Патриарх совершил освящение с процессией перенесения мощей"[12].

Летом 1951 г. Константин Нечаев с отличием (первым по списку) окончил полный курс Московской Духовной Академии, получив ученую степень кандидата богословия за сочинение "Значение божественной любви в аскетических воззрениях преподобного Симеона Нового Богослова". Он был оставлен при Академии профессорским стипендиатом. Осенью того же года Патриарх Алексий I благословил его читать в Академии курс истории Западной Церкви: тогда же он был назначен преподавателем и утвержден вскоре в звании доцента.

15 февраля 1952 г. Предстоятель РПЦ рукоположил Константина Нечаева в сан диакона, а 4 декабря 1954 г. – в сан иерея. "В те времена иерейский крест нельзя было запросто приобрести, как сейчас, когда их выпускают Софринские мастерские. Обычно крест ставленнику дарил его духовник или кто-то из старших. У меня креста не было, и я спросил Патриарха, как мне быть. Он ничего не ответил. Так я и пришел на хиротонию — без креста. А когда пропели "Аксиос", Патриарх снял с себя золотой крест и надел его мне на шею. Все тогда ахнули, и многие мне это потом припомнили…"[13], - вспоминал Владыка Питирим. Пастырское служение он стал проходить в крестовом патриаршем храме в Переделкино.

Преподавательская деятельность молодого священника в Московских духовных школах при этом продолжалась. В Духовной семинарии он вел уроки по сравнительному богословию, литургике, общей церковной истории. В Духовной Академии читал курс истории и разбора инославных исповеданий. С октября 1956 г. возглавил кафедру Священного Писания Нового Завета, профессором которой оставался вплоть до февраля 1992 г.

"Начав преподавать, я старался избежать того, что мне самому не нравилось влекциях моих профессоров. Я быстро понял, что для лектора самое важное исамое трудное — контакт с аудиторией", - вспоминал митрополит Питирим. - "Однажды на занятиях был такой случай, что из меня аж пар пошел. Это был один из моих первых опытов преподавания ветхозаветной истории. Я читал лекцию о книге Бытия, о грехопадении прародителей, и стал рассказывать, в частности, и про запретный плод. Стали обсуждать, что это был за плод. Я сказал, что в Библии ничего конкретно об этом не сказано, но по преданию это было яблоко. Вдруг один из моих слушателей говорит: "Нет, это совершенно точно было яблоко. Мне бабушка говорила". Я ответил, не без иронии, что бабушка, конечно, большой авторитет, однако в Писании никаких конкретных указаний на этот счет не дается. А он продолжает: "Нет, это совершенно точно! Яблоко — плод греховный. Если его пополам разрезать - пятиконечная звезда получается"[14].

В лекциях по истории западных исповеданий преимущественное освещение у о. Питирима получали традиционные темы: обзор церковных отношений между Востоком и Западом периода Вселенских Соборов, первые конфликты между Римом и Константинополем и отношения их в IX-X вв., разрыв церковного общения и отделение Римской Церкви в 1054 г., возникновение догматических, канонических и литургических отличий Римско-Католической Церкви, формирование римского Папизма как особой системы церковного строя, крестовые походы, Авиньонское пленение Пап, история Ферраро-Флорентийской унии, богословский анализ дискуссии по вопросу о Филиокве, история Реформации, современный протестантизм, состояние Англиканской Церкви, экуменическое движение и политика Ватикана.

В курсе лекций по Священному Писанию Нового Завета студенты знакомились с исторической характеристикой эллинистической эпохи, получали понятия о новозаветной исагогике, о языке и палеографии новозаветной письменности, истории текстуальной критики, с общей характеристикой содержания и текста каждого из Евангелий.

О. Питирим стремился непременно привить студентам восприятие Евангелия в контексте сугубо православного благовестия, осуществляемого в русле литургической традиции родной Церкви. По характеру и стилю изложения, воодушевляемым глубокой религиозной верой, каждая его лекция представляла собой хорошую проповедь. Он всемерно старался, чтобы студенты научились воспринимать Благую весть о спасении в ее неизменной и неповторимой новизне, в ее вечно живой и актуальной значимости; отсюда и призывы развивать внутренне зрение и воображение, чтобы воочию представить Христа и Его учеников, идущих по каменистым дорогам Палестины, под лучами палящего солнца, в пропитанных пылью и потом одеждах... И студенты отвечали ему пониманием и любовью, воспринимая учителя как достойного преемника апостольской благодати, умеющего передать реальное соприкосновение с Самовидцами Слова.

"Как человеку высшего церковного призвания и долга, митрополиту Питириму было присуще обостренное сознание необходимости тщательнейшего исполнения своих служебных обязанностей. По учебному расписанию он являлся на все уроки, лекции и зачеты, участвовал в качестве научного руководителя и научного оппонента в работе кафедр по рассмотрению диссертаций выпускников, приезжал на заседания Совета Академии и семинарии, на которых делал сообщения о своих заграничных командировках"[15].

В 1959 г. в Троице-Сергиевой Лавре Константин Нечаев принял иноческий постриг с именем Питирим, - в честь святителя Тамбовского Питирима[16]. Рассказы о чудесном заступничестве святителя за родной город во время Великой Отечественной войны хорошо были ему известны. Так, в видении одной благочестивой женщине были явлены разверзшиеся небеса; под огромным паникадилом на молитве стоял человек в клобуке и длинной мантии. "Это Питирим Тамбовский охраняет Тамбов от бомб" - услышала она ответ...

8 октября 1959 г. иеромонах Питирим был возведен Патриархом в сан архимандрита и назначен инспектором Московской Духовной Академии и Семинарии. Это назначение удалось осуществить, преодолевая помехи, так подопечный Патриарха, будучи сыном репрессированного священнослужителя,был в то время"невыездным" и его имя находилось в соответствующем списке.

В должности инспектора иеромонаху Питириму приходилось заниматься не только учебной, но и воспитательно-педагогической работой, церковным протоколом и этикетом, разрабатывать и совершенствовать методику преподавания для семинаристов. Нужную литературу найти было непросто, приходилось добывать ее где-нибудь в МГИМО илив Дипломатической Академии.

То были годы, когда положение Церкви серьезно ухудшилось и осложнилось из-за гонений, воздвигнутых тогдашним руководителем государства Н.С. Хрущевым, человеком недалеким, но, что гораздо хуже, воинствующим атеистом, который обещал вскоре показать по телевизору "последнего попа". Повсеместно закрывались храмы и монастыри, наиболее деятельные пастыри отрешались от служения и подвергались репрессиям. Был введен контроль над совершением крещений, венчаний и отпеваний (т.н. "регистрация"). Само существование духовных школ оказалось под вопросом…

Именно в эту пору, в 1962 г. архимандрит Питирим по указу Патриарха был определен ответственным редактором "Журнала Московской Патриархии". Назначение это он воспринял без энтузиазма, даже отказывался вначале…14 мая 1963 г. получил еще более высокое назначение - Председателем Издательского Отдела Московской Патриархии, с одновременным посвящением в сан епископа Волоколамского, викария Московской епархии. В праздник Вознесения Господня 23 мая 1963 г. в Московском Богоявленском соборе состоялась его архиерейская хиротония, совершенная Святейшим Патриархом в сослужении архиепископов Ярославского и Ростовского Никодима (Ротова), Можайского Леонида (Полякова), Калужского и Боровского Леонида (Лобачёва), Новгородского и Старорусского Сергия (Голубцова), а также епископа Дмитровского Киприана (Зёрнова) и епископа Доната (Щеголева).

С 23 октября 1964 г. по 5 февраля 1965 г. епископ Питирим временно управлял Смоленской епархией.

Падение Н.С. Хрущева в 1964 г. было воспринято верующими с облегчением, как небесная кара зарвавшемуся безбожнику. Новое советское руководство во главе с Л. И. Брежневым постаралось продемонстрировать смягчение курса в сфере религиозной политики. 19 октября 1964 г. два митрополита были приглашены на правительственный прием в честь космического полета корабля-спутника "Восток". В этих условиях стали возможны и оживились заграничные поездки представителей РПЦ.

С 25 апреля по 5 мая 1967 г. епископ Питирим с делегацией паломников РПЦ впервые осуществил паломничество в Святую Землю. 7 октября 1967 г. он был назначен членом редакционной коллегии журнала "Богословские труды". 24 июня 1968 г. назначен членом делегации РПЦ на IV Ассамблею Всемирного Совета Церквей, которая состоялась в г. Найроби, Кения. 20 марта 1969 г. включен в состав Комиссии Синода по вопросам христианского единства и назначен представителем от Московского Патриархата в Межправославную Богословскую комиссию по диалогу с Дохалкидонскими Церквами.

4 февраля 1970 года исполнилось 25 лет со дня интронизации Святейшего Патриарха Алексия I. В Москве в Богоявленском патриаршем кафедральном соборе были совершены торжественные литургии и благодарственный молебен. В Успенском храме Новодевичьего монастыря Божественную литургию и молебен совершил епископ Волоколамский Питирим, председатель Издательского отдела Московского Патриархата, сказавший краткое слово, посвященное 25-летию патриаршего служения. Жизнь его высокого покровителя подходила к концу… С середины февраля 1970 г. и до дня своей блаженной кончины болящий Патриарх причащался семь раз.

В эти дни Святейший утвердил доцента Московской Духовной Академии епископа Волоколамского Питирима в звании профессора.

17 апреля 1970 г. вечером сердце Святейшего остановилось. Кончина последовала в навечерие Лазаревой субботы, когда Церковь воспевает: "Общее воскресение прежде Твоея страсти уверяя…". К полуночи в Троицкое подворье прибыли три архиерея: митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим, епископ Волоколамский Питирим, епископ Тульский и Белевский Ювеналий. Благоговейно, по священническому чину облачили они тело почившего Патриарха в святительские одежды. 18 апреля, в Лазареву субботу, после панихид, совершенных митрополитом Никодимом и епископом Питиримом, гроб с телом почившего был привезен из Переделкино в Богоявленский патриарший кафедральный собор в Москву.

21 апреля, в Великий вторник, после литургии Преждеосвященных Даров отпевание почившего в Успенском соборе Троице-Сергиевой Лавры совершили Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх всей Грузии Ефрем II, Святейший Патриарх Болгарский Кирилл, Блаженнейший Митрополит Пражский и всей Чехословакии Дорофей, Патриарший Местоблюститель митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен, члены Священного Синода и множество иерархов Русской Православной Церкви, в том числе епископ Волоколамский Питирим. Во время литургии на запричастном стихе после пения "Покой, Спасе наш…" надгробное слово о Святейшем Патриархе сказал епископ Волоколамский Питирим, а по окончании литургии – Патриарший Местоблюститель митрополит Пимен. 2 июня 1971 года последний был избран Патриархом Московским и всея Руси.

25 июня 1970 г. епископ Питирим был включен в состав комиссии Синода для подготовки Поместного Собора РПЦ. В том же г. в Загорске с 10 по 14 октября от РПЦ участвовал в консультации между представителями конференции католических епископов США и Национального Совета Церквей Христа в США. 17 июня 1971 г. награжден орденом св. равноапостольного князя Владимира 1-й степени.

Летом 1971 г. епископ Питирим принял участие в деяниях Поместного Собора РПЦ, который признал церковную реформу Патриарха Никона (1652-1666) "трагической ошибкой" и официально отменил все анафематствования по отношению к старообрядцам; было принято постановление о признании старых русских обрядов спасительными и равночестными новым, в частности, о равной возможности употребления двоеперстия и троеперстия. Епископ Питирим явился одним из инициаторов и проводников этого решения, убежденным поборником воссоздания полного единства с Древлеправославной Церковью. "Мы храним традицию, потому что она – это овеществленная, генетическая память нашего народа" – подчеркивал он; и не раз говорил о своих теплых чувствах к старообрядцам. После упомянутого решения Собора 1971 г. он отслужил старообрядческую литургию на Рогожском кладбище и высказал мысль, что не было настоящего раскола, а был только переходящий временами в потасовку спор о том, что такое истинное Православие. На Соборе Владыка Питирим выступил с речью, посвященной необходимости упрочить православное единство. С горечью он говорил о том, что "Поместные Церкви-Сестры не проявляют достаточной инициативы в обмене взглядами, в общении богословской мысли и совместного действия. Церковные журналы чаще всего замыкаются в кругу местных интересов, меньше всего говоря о совместной церковной жизни Православия" [17].

9 сентября 1971 г. епископ Питирим был возведен в сан архиепископа.

В ноябре 1971 г. под его непосредственным руководством была образована английская редакция Журнала Московской Патриархии, имевшая подписчиков в более чем 50 странах. Англоязычное, почти параллельное издание "ЖМП" значительно расширило ареал православного свидетельства в христианском мире и за его пределами. К этому периоду относится серия зарубежных поездок главного редактора журнала.

С 5 по 11 августа 1972 г. в Утрехте (Нидерланды) архиепископ Питирим участвовал в заседании Комитета III единицы ВСЦ "Образование и связь".

С 12 по 31 октября 1972 г. он сопровождал Святейшего Патриарха Пимена в поездке за границу и посещении Поместных Православных Церквей: Сербской, Румынской и Элладской.

6-14 декабря 1972 г. в составе делегации Общества дружбы "СССР-Кипр" посетил Республику Кипр.

В августе 1973 г. архиепископ Питирим совершил паломничество к святыням Эллады и Афона.

12 сентября 1973 г., в связи с 30-летием "Журнала Московской Патриархии", архиепископ Питирим был награжден именной панагией.

В том же году (с 14 ноября по 8 декабря) он посетил приходы Московского Патриархата во Франции.

17-23 января 1974 г. сопровождал Патриарха Пимена в его поездке в Эфиопию.

30 августа -3 сентября 1974 г. участвовал в работе конференции Лютеранской Церкви Швеции "Церковные дни-74", проходившей в Упсале.

3 марта 1976 г. был избран в состав Комиссии Синода по вопросам христианского единства и межцерковных сношений.

2 декабря 1977 г. был назначен членом Комиссии для подготовки проведения празднования 60-летия восстановления Патриаршества в РПЦ.

С 1 по 8 июня 1979 г. по приглашению общества дружбы "Великобритания-СССР" архиепископ Питирим в составе делегации РПЦ посетил Англию.

10-15 октября 1979 г. с делегацией РПЦ участвовал в III-ей реформатско-православной богословской встрече в Будапеште.

9-24 ноября 1979 г. по приглашению Французской Епископской Конференции находился во Франции.

1980 г. оказался особенно "урожайным" для загранпоездок Владыки Питирима:

28 января-5 февраля по приглашению Общества дружбы "Швеция-СССР" он посетил Швецию;

24-26 марта присутствовал с делегацией РПЦ на торжествах интронизации Архиепископа Кентерберийского Роберта Ранси в Лондоне;

8-14 июня участвовал в Англии в очередном заседании Всемирного Совета Церквей;

29 августа -1 сентября возглавил делегацию РПЦ на конференции "Церковные дни в Упсале" (Швеция);

9-19 ноября совершил поездку в Италию;

24-27 ноября участвовал в ФРГ в Ассамблее Экуменического рабочего круга по информации в Европе;

27 ноября -1 декабря находился в ФРГ.

23 декабря 1980 г. архиепископ Питирим был назначен членом КомиссииСинода по организации празднования 1000-летия Крещения Руси.

4 декабря 1982 года, в праздник Введения во храм Пресвятой Девы Марии, Русская Церковь торжественно отпраздновала четверть века со времени епископской хиротонии Патриарха Пимена (совершенной 17 ноября 1957 г.).

За день до того, 2 декабря, в Московской Духовной Академии состоялось торжественное собрание, на котором было произнесено много лестных слов в адрес юбиляра; с главным докладом выступил архиепископ Волоколамский Питирим ("Богословие Святейшего Патриарха Пимена. Его общественное и миротворческое служение").

30 декабря 1986 г. он был возведен в сан митрополита с титулом "Волоколамский и Юрьевский".

1988 год ознаменовался для митрополита Питирима сугубой радостью. В год 1000-летия Крещения Руси накануне празднования юбилея в Тамбове мощи святителя Питирима были переданы Русской Православной Церкви[18].

На Поместном Соборе РПЦ, посвященном Тысячелетию Крещения Руси (Троице-Сергиева Лавра, 6-9 июня 1988 г.), митрополит Питирим выступил с программным докладом "Об издательской деятельности Русской Православной Церкви". Лейтмотивом доклада стала мысль о неразрывной связи и многовековой духовной и культурной преемственности в жизни русского народа и Русской Православной Церкви: "Издательская деятельность Русской Православной Церкви сегодня вливается в общий отечественный историко-культурный процесс сохранения, изучения и публикации духовного наследия нашего народа. Всякий раз, создавая новую книгу, мы обращаемся к истокам духовной жизни, к истокам нашей отечественной культуры. Нравственная сила христианских источников вдохновляла на подвиг служения Богу и людям и, вместе, сохраняла русский народ. Литературный труд был особой формой молитвы. Книжный человек Древней Руси – одновременно и автор, и редактор, и писец-каллиграф, и художник" [19].

В годы т.н. "перестройки" митрополит Питирим являлся частым гостем разнообразных общественных собраний, комментировал для прессы наиболее актуальные вопросы христианства и церковной жизни. Вместе с академиком Д. С. Лихачевым и Р. М. Горбачевой он активно участвовал в деятельности Советского Фонда культуры. 17 марта 1989 г. митрополит Питирим был избран народным депутатом СССР от Советского фонда культуры. В Верховном Совете СССР он являлся членом комитета по делам воинов-интернационалистов, а также членом Комиссии по вопросам депутатской этики. В тот период Владыка Питирим часто выступал на радио, а иногда и на телевидении. Он рассказывал о церковных традициях, о деятельности издательства Московской Патриархии, о роли религии в духовном воспитании личности, о ее значении в общественной жизни страны; призывал блюсти кодекс нравственности, сохранятьчеловеческую доброту, бережноотноситься ко всему живому на нашей планете. (В Гостелерадиофонде сохранились эти записи). "В то время сам облик митрополита Питирима, библейского благообразного старца, производил ошеломляющее впечатление на полностью расцерковленное общество. А когда оказалось, что этот человек, будто сошедший со страниц священной истории, еще и в курсе всех современных событий, обладает уникальным даром проповедника, знает, как кажется, все на свете, видевшие и слышавшие митрополита Питирима невольно начинали внимательнее приглядываться к тому, что он представлял – к православной церковной традиции"[20].

Эту традицию митрополит Питирим прекрасно представлял и в Западной Европе, организуя там выставки икон и гастроли церковных хоров, прежде всего, хора ИОМП, которые открывали инославному миру подлинное величие и красоту русского Православия. Его участие во многих межхристианских и церковно-общественных встречах, собеседованиях, круглых столах и диалогах было и содержательным, и ярким, и чрезвычайно полезным для Церкви. Обладая исключительной коммуникабельностью, он в то же время не любил фамильярности и старался избегать праздных застолий. Любому человеческому столпотворению сатмосферой "парламентской говорильни" он решительно предпочитал Богослужения в намоленных храмах.

13 сентября 1989 г. митрополит Питирим был назначен членом Комиссии Священного Синода по вопросам издательства и церковной печати.

3 мая 1990 г. преставился ко Господу Святейший Патриарх Пимен.

7 июня 1990 года на Поместном Соборе РПЦ, созванном для избрания нового Патриарха, кандидатура митрополита Питирима была предложена в качестве одной из дополнительных к трем, избранным в качестве кандидатов на Патриарший престол Архиерейским Собором накануне, 6 июня. Митрополит Питирим получил поддержку 128 участников Собора из 316 — больше, чем прочие выдвинутые дополнительные кандидаты (Филарет Денисенко и Ювеналий Поярков), но меньше, чем было необходимо (половина голосов) для внесения в список для голосования.

10 июня 1990 г. совершилась интронизация нового Предстоятеля Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Алексия II. Съезд народных депутатов РСФСР направил Патриарху специальное обращение. 12 июня в патриаршей резиденции в Свято-Даниловом монастыре состоялась пресс-конференция Патриарха Алексия II,с участием митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима и архиепископа Смоленского и Калининградского Кирилла.

С февраля 1992 г. митрополит Питирим перестал состоять в профессорско-преподавательской корпорации МДА, но продолжал бывать в московских Духовных школах и Троице-Сергиевой Лавре в дни особых торжеств, особенно в Сергиев день – 18 июля и 8 октября. Он неоднократно возглавлял по благословению Святейшего Патриарха Алексия II традиционный Выпускной акт в Московской духовной академии и семинарии.

Осенью 1994 г. на Архиерейском Соборе РПЦ, который проходил с 29 ноября по 2 декабря в Свято-Даниловом монастыре в Москве под председательством Патриарха Алексия II, было принято определение "Об издательской деятельности". Согласно ему вместо Издательского отдела Московского Патриархата учреждался Издательский Совет МП как коллегиальный орган из представителей синодальных учреждений, духовных школ, церковных издательств и иных учреждений. В этой связи митрополит Питирим был освобожден от должности председателя ИОМП [21]. Реорганизация издательского дела призвана была оживить, стимулировать и заметно улучшить его в новых общественно-политических условиях, так сказать, "влить свежую кровь". Но найти равноценную замену митрополиту Питириму, как стало ясно впоследствии, оказалось невозможно.

И его заслуги на издательском поприще, особенно в 1960-1980-е годы, вырисовываются теперь в полный рост. Об этом хорошо написал прот. Всеволод Чаплин: "Деятельность единственного церковного издательства была каждодневной борьбой. Совет по делам религий при Совете министров СССР жестко ограничивал тиражи, номенклатуру и объем изданий, проверял "на мракобесие" каждую строчку журнала, требовал полного отказа от упоминания о чудесах и знамениях, от положительных оценок тех церковных деятелей начала ХХ века, которые противостояли революции и красному террору. Однако, даже находясь в жестких тисках, издательство смогло выпускать насыщенный мыслью журнал, издавать и понемногу распространять Библию, квалифицированно адаптировать богослужебную литературу. Через издательский отдел прошло несколько поколений церковных тружеников. Молодых людей с хорошим светским образованием, которым из-за кадрового диктата властей было трудно устроиться даже пономарями в московские приходы, принимали на работу в отдел. Они становились его внештатными сотрудниками - переводчиками, авторами, редакторами, затем поступали в семинарию и принимали священный сан. Так начали "профессиональную" церковную деятельность архиепископ Новосибирский Тихон [Емельянов], епископы Венский Илларион [Алфеев] и Брянский Феофилакт [Моисеев], архимандрит Тихон (Шевкунов), протоиерей Владимир Ригин, священник Александр Макаров, многие другие известные московские пастыри"[22].

***

Под руководством Владыки Питирима автору этих строк посчастливилось проработать в Издательском Отделе Московского Патриархата [далее: ИОМП] в 1976-1992 годы: вначале литературным редактором, с 1985 г. – старшим научным редактором, с 1991 г. – заведующим новым отделом "Вера и знание". Впоследствии, после перехода в Отдел религиозного образования и катехизации, я виделся с Владыкой довольно редко – на Рождественских Чтениях в Храме Христа Спасителя и на ежегодных заседанияхРАЕН в высотном здании МГУ.

Начинал я свою работу в ИОМП, когда там завершалась подготовка нового издания "Нового Завета", осуществленная с помощью студентов МДА, которых умело привлек к этой трудоёмкой работе проф. МДА Владыка Питирим.В новом издании 1976 года евангельский текст помимо общепринятого деления на церковные зачала, главы и стихи имел еще и вспомогательную систему деленияна т.н. перикопы Аммония, александрийского диакона III вв., который составил "Диатессарон" — евангельскую гармонию; это позволяло сопоставлять параллельные места Четвероевангелия. А в следующем, 1977 г. Владыка Питирим восстановил в "Журнале Московской Патриархии" важную рубрику "Проповедь", которая была упразднена при его предшественнике митрополитеНиколае (Ярушевиче). Последнего Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС обвинялв проповеди "пессимизма и мракобесия". Владыка Питирим восстановил эту принципиально важную и нужную Церкви рубрику осторожно, но твердо.

Жил он в те годы на Часовой улице, по соседству с замечательным писателем В.А. Солоухиным. Роскошная квартира знаменитого писателя (я у него брал интервью) изобиловала старинными иконами, начиная с прихожей. А вот квартира митрополита Питирима не казалась богатой, но в ней ощущалась особая атмосфера духовного аристократизма. Что касается мебели – не знаю, я едва ли различу карельскую березу от красного дерева, а вот книг было изобилие; иконы же занимали строго подобающее им место. Пожалуй, можно говорить не столько об архиерейской квартире, сколько о жилище столичного интеллигента. Не зря о Владыке шла молва, как о подлинном интеллектуале. Был он еще и музыкантом, обладал тонким музыкальным слухом; не просто любил музыку, но и сам играл на виолончели.

Жил Владыка со своей сестрой (у митрополита Питирима было четыре сестры, все они умерли раньше Владыки, в 1987-1988 гг.), их связывала трогательная взаимная забота и подлинно христианская любовь.

Надо сказать, что с родными, с людьми своего круга, с духовно близкими ему людьми митрополит Питирим был очень обходителен и приветлив, даже предупредителен. Но он не переставал быть архиереем с неким "внутренним стержнем", пусть даже незаметным для постороннего взгляда.

Вспоминается мне он, прежде всего, как настоящий харизматик, истинно человек Церкви, как подлинно духоносная личность. Прихожане его просто обожали.

Я неоднократно видел его молящимся в храме Воскресения Словущего на богослужениях Страстной седмицы; за пасхальной заутреней – в алтаре, где с ним традиционно из года в год христосовались сотрудники Издательского отдела. Помню его особенно хорошо на службе Двенадцати Евангелий в Великий Четверг. Помню, как проникновенно и сосредоточенно, со слезами в глазах он служил в те волнующие дни …

Что касается его особой "иерархической" харизматичности, могу его сравнить, пожалуй, лишь с митрополитом Сурожским Антонием (Блумом). Оба несли в себе свет некоей особой одухотворенности; казалось, они обладают тайной выхода в духовное измерение. Не случайно они были доверительно дружны. У меня сохранилась фотография, где они стоят рядом, с красивыми и вдохновенными лицами, но с разным выражением глаз – строгим и взыскательным у митрополита Питирима, мягким и каким-то печальным – у митрополита Антония.

В период государственного атеизма лишь в "Журнале Московской Патриархии" публиковалось то, что не могло в ту пору нигде быть опубликованным, – и во многом благодаря стараниям Владыки Питирима. В условиях богоборческого режима порой это казалось каким-то чудом.

Хорошо помню, в каких трудных условиях работал в середине 70-х – начале 80-х годов минувшего века Издательский отдел Московской Патриархии. Мы трудились в Успенском храме Новодевичьего монастыря, в тесном помещении, похожем на подводную лодку, перегороженную фанерными переборками. Пообедать как следует в такой тесноте было невозможно – обходились одним чаем.

Благодаря стараниям Владыки Питирима, осенью 1981 года был получен дом на Погодинской улице, переоборудованный под редакцию и обставленный с отменным вкусом. Там стало гораздо удобней трудиться, но был утрачен духовный микроклимат старинной обители, позволявший обходиться без пищи много часов.

Выступая на торжественном праздновании 60-летия восстановления Московского Патриаршества, Святейший Патриарх Пимен сказал: "Издательское дело требует специальной богословской, литературной и профессиональной квалификации. Мы всегда стараемся оказывать нашему Издательскому отделу должное внимание и необходимую поддержку и выражаем сердечную признательность всем его труженикам"[23]. Тот юбилей был достойно отражен в трудах ИОМП: вышел специальный номер "ЖМП" и прекрасно иллюстрированный сборник (книга-альбом) "Московский Патриархат. 1917-1977". Уже тогда на страницах "Журнала Московской Патриархии" и альманаха "Богословские труды" появились сочинения не только святых отцов и учителей Церкви, - духовное наследие далеких веков, но и работы современных авторов, выдающихся религиозных мыслителей, философов и богословов, таких, например, как священник Павел Флоренский, протоиерей Сергий Булгаков, Владимир Лосский. Уже в те годы, заблаговременно, Владыка Питирим стал говорить во всеуслышание о предстоящем Тысячелетнем Юбилее Крещения Руси. И Патриарх Пимен, можно сказать, "с его подачи" объявил об этом Юбилее. Оба они делали всё возможное, чтобы не только"усыпить бдительность" властей предержащих, но, главным образом, заручиться их сочувственной и активной поддержкой, использовать подготовку к празднованию юбилея в интересах Церкви. В преддверии Юбилея стало возможным заметно активизировать ИОМП. По инициативе митрополита Питирима Отдел выпустил несколько изданий Библии и Нового Завета. Был издан ряд богослужебных книг (в том числе Минея праздничная, Триодь постная и Триодь цветная, Служебник и Требник, многотомная "Настольная книга священнослужителя"), обеспечивших нужды Церкви на несколько десятилетий вперед. "Подготовка к 1000-летию Крещения Руси была для нас временем подведения итогов исторического пути Русской Церкви, - вспоминает Владыка. - Очень важной считали мы тему служения Церкви и Отечеству низшего церковного слоя: священников, дьяконов, причетников, за 1000 лет своим неослабным трудом накопивших тот неизмеримый духовный опыт, которым мы живем сейчас".

Издать Библию было его давней, как он сам говорил, детской мечтой. Ведь нескольких ­десятков лет Священное Писаниебылозапрещенной книгой… Приходилось даже покупать "Библию для верующих и неверующих", чтобы из вырезанных библейских цитат склеить читабельный текст.

Надо подчеркнуть, что Владыка был незаурядным, очень вдумчивым и взыскательным редактором. Он умел заметить и исправить то, что на первый взгляд выглядело вполне приемлемым, "проходным". Или обозначить пунктиром, в ремарках, что надо исправить, как доработать тот или иной текст. Почерк у него был весьма неразборчив – ремарки и резолюции приходилось просто "расшифровывать". Имея опыт многолетней читательской работы в отделах рукописей РГБ, ЦГАЛИ и ИМЛИ, я уже научился к тому времени хорошо разбирать – как бы по наитию – весьма сложные, прихотливые и странные почерки, поэтому с "криптограммами" главного редактора довольно уверенно справлялся; более того, время от времени помогал в "дешифровке" своим старшим коллегам – Вячеславу Петровичу Овсянникову, Константину Михайловичу Комарову, Павлу Васильевичу Уржумцеву и другим.

Владыка был строг, но отнюдь не суров с подчиненными. Он смотрел глубоко в душу человека. Не раз удивляла его проницательно-настороженнная "снисходительность" к приходящим со стороны льстецам и хитроумным (мягко выражаясь) кураторам. Всё это объяснялось текущей конъюнктурой и искусной дипломатией, без которой в то время обойтись было нельзя. А на похвалу по отношению к своим сподвижникам и помощникам он был скуповат. Но если такая похвала звучала из его уст – то это была воистину похвала.

Следует подчеркнуть его редкую эрудицию, его остроумие и обаяние – он ведь был не просто красивым внешне человеком, но именно обаятельным. А остроумием мог просто блистать. Некоторые в Отделе пытались ему подражать – и в остроумии, и в манерах вообще – но тщетно.

Являясь убежденным поборником христианского единства, митрополит Питирим отнюдь не избегал общаться с католиками или протестантами. Он не раз цитировал излюбленное выражение митрополита Платона (Городецкого; † 1891), что конфессиональные перегородки до неба не достигают.

Так называемый экуменизм был для него прежде всего возможностью свидетельствовать о православной истине, которую он знал и любил. И он делал это повсюду, где бы ни был, а он ведь очень много ездил по всему миру. Он вообще обладал какой-то редко встречающейся – особенно в наше время – не только внешней, но и внутренней энергией. Они в нем гармонично сочетались. И это было очень важно в перестроечное время, когда к Владыке благоволила "первая леди" СССР Раиса Максимовна Горбачева.

В редакционных делах митрополит Питирим серьезно подстраховывался даже уже в сравнительно либеральные годы: перемены происходили слишком быстро, идти с ними в ногу в таком ускоряющемся темпе для человека уже немолодого было непросто. Ощущалась явная и естественная для него инерция осторожности, связанная с выстраданным опытом минувших лет. Но при всех неизбежных уступках по отношению к контролировавшему нас Совету по делам религий, осуществлявшему цензурные функции, митрополит Питирим оставался на высоте в главном – ему не изменяла врожденная интуиция, когда речь шла о вещах важных и принципиальных.

Помнится, как в конце декабря 1987 года по чрезвычайному поручению митрополита Питирима, за несколько дней до его январской встречи с М. С. Горбачевым, я готовил важный фрагмент о Русской Православной Церкви для предполагаемой вставки в речь генерального секретаря ЦК КПСС. Речь эта должна была прозвучать на глобальном форуме, организованном международным Фондом "За выживание человечества". В руководство Фонда от Советского Союза, кроме митрополита Питирима, входили академики А. Д. Сахаров, Е. П. Велихов, Р. З. Сагдеев (Владыка Питирим был одним из учредителей этого Фонда). В то время власть пыталась продемонстрировать свое благоволение к Церкви: приближался великий юбилей 1000-летия Крещения Руси и было бы эффектно сделать какой-то шаг в сторону Церкви. Казалось, витает в воздухе и напрашивается само собой такое решение: "Идя навстречу пожеланиям верующих, Советское правительство предполагает открыть Киево-Печерскую Лавру". За этой элементарной фразой – чаяния миллионов православных... К этому призывал известный правдоискатель епископ Полтавский Феодосий (Дикун) в самиздатовском письме, ходившем по рукам; письмо было опубликовано в Париже в "Вестнике русского христианского движения"[24]. Эту идею поддерживали академик Б. В. Раушенбах, летчик-космонавт В. И. Севастьянов и др.

Помню всё так ясно, как будто это было вчера. Владыка Питирим, надев очки, стал смотреть подготовленный текст и, увидев эту фразу, взял ручку и хотел ее вычеркнуть; тут моя рука как-то непроизвольно коснулась его плеча. Владыка посмотрел на меня с неким сострадательным пониманием и... оставил эти слова.

И вот, в июне 1988 года, когда юбилейные торжества достигли кульминации, Русской Церкви возвратили ее древнюю святыню – Киево-Печерскую Лавру. Верующие вновь получили доступ в Дальние пещеры, где покоятся честные главы святых. Под намоленными сводами обители вновь зазвучали молитвы, в пещерном храме во имя святого Феодосия Печерского возобновились богослужения. Как бы в благодарность за это свершилось чудо: главы святых стали вновь мироточить, о чем вскоре на Свердловской киностудии был снят документальный фильм "Радость моя". В Лавру тогда неожиданно приехала, чтобы убедиться в достоверности чуда, Р. М. Горбачева, руководившая (вместе с акад. Дмитрием Лихачевым) Советским фондом культуры. Она посадила в Лавре елочку и стала с тех пор носить на груди православный крестик, еще больше сблизившись с митрополитом Питиримом. В марте 1989 года он стал народным депутатом СССР от Фонда культуры, а вскоре, после смерти Патриарха Пимена – одним из шести кандидатов в Патриархи, официально зарегистрированных на первом этапе Поместного Собора 1990 года. Конечно, это выдвижение объяснялось, главным образом, именно его добрыми отношениями (через Раису Максимовну) с Президентом страны.

Юбилейный 1988-й год, год 1000-летия Крещения Руси, образно сравнивая его с пресловутой "оттепелью", можно назвать началом настоящей весны. Произошли тектонические сдвиги ("лед тронулся"!) не только во взаимоотношениях Церкви и государства. В сознании всего общества Церковь постепенно становилась олицетворением той силы, какойбыла в действительности со времен святого равноапостольного князя Владимира — надежной духовной опорой страны икультуры, самого существования русского народа.

В апреле 1988 года состоялась беседа Святейшего Патриарха Пимена и постоянных членов Священного Синода Русской Православной Церкви с М.С. Горбачевым. Иерархами был поставлен ряд конкретных вопросов, связанных с обеспечением нормальной деятельности Русской Православной Церкви. После этой встречи был открыт путь к широкому общенациональному празднованию 1000-летия Крещения Руси, которое стало подлинным триумфом Церкви.

Юбилейные торжества продолжались с 5 по 12 июня 1988 года. Они открыли "триумфальное шествие" Русской Церкви по стране. За несколько дней до начала празднеств Церкви была возвращена часть Киево-Печерской Лавры. "Ощущение было – как весной, когда сходит снег: кажется, что земля под ним мертвая, - и вдруг вы видите озимые всходы – сочную, зеленую, молодую травку",[25] - вспоминал митрополитПитирим.

Принятая в 1977 году и действовавшая тогда "брежневская" Конституция СССР была дискриминационной по отношению к верующим. Согласно ее 52-ой статье, глобальной атеистической пропаганде нельзя было противостоять миссионерством и проповедью, разрешалось лишь совершать богослужения, да и то только в храмах; Конституция также ограничивала проявление религиозности в такой общественно-значимой сфере жизни, как воспитание и образование. Христианская совесть с таким бесправным положением смириться не могла, отсюда циркуляция писем с протестами церковных диссидентов, которые транслировались религиозными программами зарубежных радиостанций. Митрополит Питирим знал обо всем не понаслышке, а из первоисточников, он был вообще превосходно информирован. Из зарубежных командировок Владыка привозил много "тамиздатской" литературы, преимущественно религиозно-философской и богословской, которая находилась на Погодинской в "спецхране". В качестве спичрайтера Владыки я имел время от времени, по мере надобности, доступ к этому спецхрану; должен сказать, что состав хранения отличался тщательным подбором и безупречностью – здесь не было ничего случайного и вторичного.

Часто бывая в командировках в странах Западной Европы, митрополит Питирим ощущал на себе как представитель гонимой в СССР Церкви заинтересованное внимание и весьма благожелательное отношение. Этим он умело пользовался, расширяя свои контакты в интересах Отдела. Уместно будет, например, вспомнить о сотрудничестве Издательства с Институтом Восточных Церквей в Регенсбурге, ФРГ. С директором этого Института монсеньором Альбертом Раухом мы подготовили несколько совместных изданий: "Tausend Jahre Heiliges Russland" ("Тысяча лет Святой Руси"). Basel. Wien. 1987; "Tausend Jahre zwischen Wolgaund Rhein" ("Тысяча лет между Волгой и Рейном"), Muenchen-Zurich, 1988; "Tausend Jahre Marienverehrung in Russland und Bayern" ("Тысяча лет почитания Богородицы в России и Баварии"), Muenchen-Zurich, 1988; Тысячелетие почитания Пресвятой Богородицы на Руси и в Германии. М., изд. Московской Патриархии, 1990 [Warszawa, изд. "Новум", 1989].

Митрополит Питирим, конечно, имел доступ к известным привилегиям, что в советское время являлось отличительным признаком правящей бюрократической касты, называемой номенклатурой. Слово "номенклатура" (от лат. "nomen" – имя) в значении особого перечня имен восходит к Древнему Риму: "номенклатором" назывался глашатай, называвший на приемах по особому списку имена входивших высокопоставленных гостей. Под номенклатурой в СССР подразумевался список ключевых постов и наиболее привилегированных управленческих должностей, кандидатуры на которые предварительно рассматривались руководящими партийными органами различных уровней. Парадоксально, но факт: к тому времени помимо партийной и административно-хозяйственной номенклатуры сформировалась и номенклатура церковная – в первую очередь, правящие архиереи, получавшие негласную санкцию на должность от Совета по делам религий, в котором было немало сотрудников КГБ.

Отсюда и клички, которые присваивались не только приспешникам-осведомителям, но и поднадзорным-подопечным. Среди них митрополит Питирим выделялся (для людей, знающих истинное положение вещей) как "белая ворона".

К номенклатуре он относился брезгливо, ее ограниченность раздражала Владыку; более того, он мог позволить себе в узком кругу близких людей довольно резкие на этот счет высказывания. Номенклатурный круг общения, однако, казалось, волей-неволей отодвигает архиерея от общения с рядовыми сотрудниками редакции, порождая между ними известную дистанцию – главный редактор становился чиновником труднодоступным; возникала грань, не всегда преодолимая для подчиненных.

К счастью, митрополит Питирим обладал даром общения и умел легко преодолевать эту демаркационную линию. Умная сосредоточенность и живая непосредственность были органической сердцевиной его обаяния. Особо следует сказать о его увлечении фотографией. Можно, без сомнения, считать его самого прекрасным фотографом – не любителем, а вполне сложившимся профессионалом. Владыка любил классическую музыку, в особенности С.Рахманинова (высоко ценил его "Всенощную"), хорошо знал русскую поэзию (любимым поэтом был несравненный Ф.И. Тютчев).

В различных журналах и сборниках митрополит Питирим опубликовал несколько десятков статей и ряд книг, посвященных богословию, церковной истории и искусству. Он был членом Российской Академии естественных наук, заведовал кафедрой теологии Московского института инженеров транспорта, был доктором теологического факультета Пражского университета и профессором кафедры ЮНЕСКО "Золотое наследие Руси".

Митрополит Питирим совершал свое служение в Москве в храме Воскресения Словущего в Брюсовом переулке, где с советского времени собиралась творческая интеллигенция столицы. Многие люди искусства инауки, писатели и общественные деятели, актеры и режиссеры приходили в этот храм специально для того, чтобы послушать проповеди и беседы митрополита Питирима. Многие становились его духовными чадами. Здесь же он возглавлял отпевание многих выдающихся деятелей русской культуры: народного артиста СССР Евгения Евстигнеева (1992), кинорежиссера Сергея Бондарчука (1994), народного артиста СССР Олега Борисова (1994) и многих других.

Значительная часть русской интеллигенции еще ­с XIX века поддалась искушению материализма и нигилизма, а в советский период, увы,погрязла в атеизме и не избежала богоборчества. И сегодня Русская Церковь, обескровленная гонениями и репрессиями, ссылками и расстрелами духовенства, еще не вполне от этого оправилась; ей нелегко свидетельствовать об истине христианства представителям творческой интеллигенции, многие из которых сохраняют предвзятость к религии. Митрополит Питирим был одним из немногих иерархов, кто умел разговаривать с русской интеллигенцией, как власть имущий, языком убедительных аргументов, на ее собственном языке.

Он любил пошутить, порой добродушно, а иной раз хлёстко, подтрунивал над своими собеседниками; его ирония всегда имела глубокий подтекст, а чувство юмора отличалось богатой гаммой оттенков. Были у него и излюбленныеафоризмы, которыеон мог, отшучиваясь, повторять, - столь "рельефно" они запечатлелись на скрижалях памяти. Например, на распространенный ипопулярный вопрос, почему одни люди верят в Бога, а другие нет, он апологетически-примирительно отвечал: "Мы все – верующие: только одни верят, что Бог есть, а другие верят, что Его нет".

***

После отставки с поста руководителя ИОМП, в распоряжении митрополита Питирима остались Иосифо-Волоцкий монастырь и храм Воскресения Словущего в Москве. Он не толькопродолжал исправно исполнять обязанности Патриаршего викария, ночерез некоторое время стал выполнять особые поручения Святейшего Патриарха.

В 1996 г., в связи с празднованием 100-летия МИИТа, митрополит Питирим был в этом институте (который считал своей alma mater) в числе почетных гостей. Он выступил с задушевным приветствием, благословив коллектив института успешно трудиться следующие 100 лет. Тогда же он предложил восстановить домовую церковь во имя святителя Николая внутри вуза и вскоре сумел подвигнуть на это святое дело ректорат, преподавателей, и студентов. Он и сам принял деятельное участие в возрождении Никольского храма.

Вдохновляясь не потребительскими, а нравственно-патриотическими и гуманитарными идеями, не без влияния митрополита Питирима, МИИТ стал "застрельщиком" возрождения стройотрядовского движения. Знаменательно, что первый (после длительного ­перерыва) миитовский стройотряд по благословению Владыки отправился в 1996 г., в год 100-летия ­этого вуза, на реставрацию Иосифо-Волоцкого монастыря. Примерно через месяц почти все члены отряда (20 человек) перестали курить. Их дисциплина и успеваемость заметно улучшились, многиестали посещать храм. И уже до конца учебы они ежегодно ездили в монастырь и безвозмездно помогали в различных работах. Столь благодетельным оказалось влияние митрополита Питирима.

С марта 1999 г. в МИИТе начал работать под председательством митрополита Питирима общеуниверситетский семинар "Духовный мир человека на пороге третьего тысячелетия". На заседаниях семинара выступали видные ученые и священнослужители.

26 апреля 2001 г. возрожденный Никольский храм освятил Святейший Патриарх Московскийи всея Руси Алексий II в сослужении митрополита Питирима

Усилиями владыки в МИИТе в ноябре 2001 г. начала работу кафедра теологии, а предмет этот был введен в курс общегуманитарной подготовки инженеров. Владыка возглавил кафедру (первую среди инженерных высших учебных заведений) и стал читать цикл лекций, которые регулярно посещалине только студенты, но и преподаватели университета.

В 2002 г. по приглашению начальника Пограничных войск России генерал-полковника К.В.Тоцкого, митрополит Питирим оказался на собрании по случаю 70-летия отдельного погранотряда Москвы (в киноконцертном зале"Россия").Открывая вечер,­­ генерал сказал, что не хочет начинать это ­­торжество, пока собравшихся в зале не благословит выдающийся иерарх ­­Русской Православной Церкви. Митрополит Питирим,для которого эти слова были неожиданным, вышел на подиум и сказал всего три короткие фразы, вызвавшие овацию: ­­"Граница между добром и злом всегда проходит через сердце. Вам ­­выпала высокая честь охранять сердце России – Москву - от зла. Я желаю­­ вам в этом преуспеть".­­

До конца своей жизни, несмотря на потрясения 90-х годов, митрополит Питирим верил и надеялся на возрождение Державы Российской, был глубоко убежден в том, что Россия сохранит и приумножит свои великие достижения, оставаясь ­­мировым центром духовной культуры. И делал для этого всё, что мог, прилагая труды к трудам до последнего вздоха.

В последние годы жизни митрополит Питирим стал вновь и довольно часто появляться на церковных собраниях высокого уровня. По поручению Патриарха Алексия II и Синода РПЦ он возглавлял представительные делегации РПЦ, посещавшие Армению, Болгарию, Швейцарию. Большой резонанс вызвало участие митрополита Питирима во время "совместной молитвы о мире" в итальянском городе Ассизи, проведенной по инициативе Папы Римского Иоанна-Павла II 24 января 2002 г.В молитве участвовали 300 представителей 12 различных религий. Первоначально эту службу предполагалось провести в одном из католических соборов, но иудеи заявили, что не станут молиться с христианами в храме. Тогда молитву перенесли на городскую площадь. По поручению Патриарха Алексия II в этом ежегодном экуменическом мероприятии от лица РПЦ принимала участие делегация из трех архиереев во главе с митрополитом Питиримом. Выступая по каналу РТР в программе "Вести", он тогда заявил, что глубоко удовлетворен "духом единства и братской любви", который ему удалось ощутить во время молитвы. На аудиенции у Иоанна-Павла II митрополит Питирим говорил о необходимости улучшения отношений между Церквами. Именно тогда Римский Понтифик решил возвратить в Россию Казанскую икону Пресвятой Богородицы, о чем сказал Владыке Питириму.

И что же? На имя Патриарха Алексия II полетели телеграммы: "С ужасом и возмущением мы восприняли новость о том, что официальный представитель МП участвовал в шабаше под руководством папы римского. Митрополит Питирим не только не скрывает своего участия в этом беззаконии, но даже публично восхваляет совместную молитву с инославными и иноверцами…"[26].Православная "общественность" гневно возмущалась, уличала и обличала выдающегося иерарха; та самая "общественность", о которой митрополит Питирим говорил в одной из своих проповедей, изобличая большевистский пафос идеологической непримиримости: "Идеал этот десятилетиями культивировали в нашем обществе на примере "железных Феликсов", Павликов Морозовых, Буденных и Ворошиловых. Сегодня, как ни странно об этом говорить, он переносится на христианскую почву. Люди, едва читавшие Евангелие, превозносятся своим "исконным", "вековым", христианством, хвалятся с присущей им чуть ли не генетической миссией защитников Православия, попираемого ногами инородцев. И вот уже идут вчерашние пионеры и комсомольцы, сменив знамена на хоругви, демонстрировать всем свою "силу духа" — силу, готовую смести инакомыслящих ради утверждения "подлинно здоровой культуры"[27]...

Нет сомнения, что эта и подобная, мягко выражаясь, весьма пристрастная критика, к которой, впрочем, Владыке было не привыкать, не только душевно его огорчила и травмировала, но и вызвала серьезное ухудшение его здоровья.

В последний год своей жизни митрополит Питирим сподобился увидеть схождение Благодатного Огня в храме Гроба Господня в Иерусалиме. Из Святой Земли он прилетел в Москву, где прямо в аэропорту Внуково и совершил молебен и раздал лампады с благодатным огнем. Здесь он неожиданно узнал, что именно ему выпала честь возглавить пасхальную службу в Храме Христа Спасителя 27 апреля 2003 г. вместо заболевшего Первоиерарха. Поистине, это был достойный апофеоз в жизни человека, вся жизнь которого проходила так, как будто была вписана в православный месяцеслов.

Вскоре он перенес хирургическую операцию, но, несмотря на это, принял участие в летних торжествах, которые проходили в Сарове и Дивееве в связи со 100-летием прославления преподобного Серафима Саровского. После возвращения в Москву болезнь его вновь обострилась, и в течение многих недель он находился Центральном военном госпитале. Здесь его 12 октября навестил Святейший Патриарх, приехавший к нему попрощаться. Сожалея, что не может литургисать в храме, митрополит Питирим сказал Святейшему: "Я живу от праздника до праздника"…

Скончался он 4 ноября 2003 г. в день праздника Казанской иконы на 78-м году жизни. Как вспоминал архимандрит Тихон (Шевкунов), незадолго до смерти Владыка Питирим как бы подвел черту под своими страданиями: "Онкология – это особый путь к Богу".

5 и 6 ноября гроб с телом митрополита Питирима находился в храме Воскресения Словущего на Успенском вражке. В храме совершались заупокойные богослужения в течение этих двух дней, множество людей приходили, чтобы проститься с почившим там, где он много летсовершал Святые Таинства и проповедовал. "В советское время здесь, по его негласному распоряжению, не спрашивали паспортов для совершения таинств. Сюда шли послушать собранный им хор, знаменитый и за пределами Москвы, сюда приходили молодые семинаристы – поучиться службе и проповеди. Для близко знавших Питирима он был не просто хрестоматийным библейским старцем со старорежимной выправкой и выговором, но человеком веры в ее первоначальном смысле"[28].

Утром 7 ноября в Богоявленском Кафедральном соборе была совершена заупокойная литургия по почившему митрополиту Питириму, которую возглавил архиепископ Верейский Евгений (Решетников) в сослужении епископа Орехово-Зуевского Алексия (Фролова), Красногорского Саввы (Волкова) и Дмитровского Александра. После литургии Патриарх Алексий II в сослужении членов Священного Синода и собора архиереев совершил чин отпевания, перед которым произнёс надгробное слово. "Вся жизнь покойного архипастыря была посвящена служению Церкви Христовой, - подчеркнул Святейший Патриарх. - Исполняя различные административные послушания, он никогдане переставал быть пастырем, и служение Церкви Христовой, совершение богослужений он считал своим главным долгом и основным призванием.Особым для покойного митрополита Питирима был нынешний год, когда в Великую Субботу он стал свидетелем ежегодного чудасошествия Благодатного огня на Гробе Господнем. С Благодатнымогнем он прибыл в Москву, и этот огонь, доставленный намВладыкой, был отправлен дальше – в обители и храмы Москвы и других городов"[29]…

Проститься с почившим пришли десятки священнослужителей и тысячи верующих. Среди них было немало мирян, представителей творческой интеллигенции, из разряда "пришедших в Церковь" в советское время, которые обратились ко Христу благодаря митрополиту Питириму.

На отпевании присутствовали Полномочный представитель Президента РФ в Центральном федеральном округе Г.С. Полтавченко, мэр Москвы Ю.М. Лужков, члены правительства Москвы, представители органов власти и общественных организаций, деятели науки и культуры. Тело митрополита Питирима было предано земле на Даниловском кладбище Москвы, рядом с могилами родителей…

***

С тех пор прошло 5 лет. "Народная тропа" к могиле приснопамятного Владыки на Даниловском кладбище не заросла, а заметно раздалась вширь, свидетельствуя о почитании почившего.

В марте 2004 г. по инициативе ректора МИИТа Б.А. Левина на базе этого вуза был создан фонд "Наследие митрополита Питирима". При участии фонда выполнена хрустальная копия самого большого ­действующего колокола "Царь" и вручена Святейшему Патриарху ­Московскому и всея Руси Алексию II на приеме в связи с 525-летием ­Иосифо-Волоцкого монастыря.

Годовщина смерти митрополита Питирима была отмечена в Сретенском ставропигиальном монастыре 4 ноября 2005 г.: в тот день после Божественной литургии состоялась панихида по митрополиту Питириму. Богослужение возглавил митрополит Ловчанский Гавриил (Болгарская Православная Церковь)[30] в сослужении наместника Сретенского монастыря архимандрита Тихона (Шевкунова), архимандрита Антония (Гулиашвили) (Грузинская Православная Церковь) и священников Сретенского монастыря. В библиотеке Сретенской Духовной семинарии состоялась премьера фильма "Осень митрополита", посвященная последнему году жизни митрополита Питирима[31].

При содействии Московского метрополитена и его руководителя Дмитрия ­Гаева 26 октября 2005 г. на Даниловском кладбище был торжественно открыт памятник митрополиту Питириму. ­Установлены также его барельеф в домовом храме МИИТа и гранитный ­крест в Иосифо-Волоцком монастыре в память всех его строителей и ­игуменов. ­Ежегодно организуются мемориальные "Питиримовские Чтения".

В 2006 г. по благословению Патриарха Алексия II при участии фонда "Наследие митрополита Питирима" широко отмечалось 80-летие со дня рождения приснопамятного Владыки. Благотворительный фонд его имени был создан в стенах МГУПС-МИИТ (Московский государственный университет путей сообщения, в недавнем прошлом Московский институт инженеров железнодорожного транспорта), где в 1943–1946 гг. учился будущий иерарх.

***

К 5-ой годовщине со дня смерти митрополита Питирима Издательский Совет Московской Патриархии подготовил сборник воспоминаний о митрополите Питириме, а издательство Сретенского монастыря подготовило к печати сборник избранных слов, речей и статей митрополита Питирима.

Последний сборник состоит из трех частей. В первой части помещены проповеди и толкования митрополита Питирима на Господские праздники, воскресные Евангелия, Богородичные праздники, проповеди вдни памяти святых, в дни Великого поста, а также шесть слов перед панихидой и отпеванием. В часть вторую входят беседы после акафиста и пастырские беседы. Часть третья содержит несколько богословских статей и докладов, посвященных преподобным Нилу Сорскому и Иосифу Волоцкому, архиепископу Иллариону (Троицкому), Блаженному Августину, святым равноапостольным братьям Кириллу и Мефодию, а также заметки о русском благочестии, храмовой архитектуре Древней Руси, Библии и культуре.

Состав сборника отражает широкий круг церковно-научных интересов автора, дает хорошее представление о его гомилетическом и полемическом даровании, о глубине его богословского анализа, наконец, о его литературном мастерстве. Сборник этот, надо полагать, привлечет внимание не только православных читателей, но и всех, кто интересуется духовным и культурным наследием дореволюционной России, кому небезразличны великие идеалы Православия и непреходящие нравственные ценности Христианства.

Валентин Никитин, д-р философии, акад. РАЕН, обозреватель журнала "Наука и религия"


[1] "Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима". Сост. Т.Л.Александрова, Т.В. Суздальцева. СПб., 2007, с.12, сс. 27-31.

[2] Там же, с.30.

[3]Цит. по: Русская Православная Церковь в советское время. 1917-1991. Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью. Составитель Герд Штриккер. Кн.1. М., изд. "Пропилеи", 1995, с.324.

[4]Цит. по: Русская Православная Церковь в советское время. 1917-1991. Кн.1. М., 1995, с.323-324.

[5] Там же, с.36.

[6] Эта пишущая машинка впоследствии оказалась в Издательском отделе Патриархии, ее бережно сохранил митрополит Питирим.

[7] "Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима". СПб., 2007, с.67.

[8] Архиепископ Волоколамский Питирим (Нечаев). В единении традиции и актуальности. - "Богословские труды. Юбилейный сборник к 300-летию Московской Духовной Академии. М., 1986, с.25.

[9] Епископ Волоколамский Питирим (Нечаев). Этот день принадлежит Церкви. - ЖМП, 1970, №2, с.25-26.

[10] Епископ Волоколамский Питирим (Нечаев). Этот день принадлежит Церкви. - ЖМП, 1970, №2, с.27.

[11] Прот. Николай Чепурин вступил в должность осенью 1946 г., скончался 7 февраля 1947 г.

[12] Цит. по: Архиепископ Волоколамский Питирим. В единении традиции и актуальности. - "Богословские труды". Московская Духовная Академия. 300 лет (1685-1985). Юбилейный сборник. М., 1986, с.32.

[13] "Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима". СПб., 2007, с.241.

[14] "Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима". СПб., 2007, с.241.

[15] Памяти усопших. Митрополит Питирим (Нечаев). † 4 ноября 2003. Некролог. – "Богословский Вестник, № 4, 2004, с.399-408; цит. с.404.

[16] Святитель Питирим, епископ Тамбовский и Козловский (в миру Прокопий; род. 27 февраля 1645 г. в городе Вязьме Смоленской губернии; † 1698; память 28 июля/10 августа в Соборе Тамбовских святых, в воскресенье перед 28 июля в Соборе Смоленских святых). Причислен к лику святых 28 июля 1914 г., по ходатайству Тамбовского архиепископа Кирилла (Смирнова, † 1937; память 7/20 ноября).

[17] Поместный Собор Русской Православной Церкви (30 мая-2 июня 1971 года). Документы, материалы, хроника. Издание Московской Патриархии. М., 1972, с.200.

[18] Мощи свт. Питирима находились в Покровском соборе г. Тамбова. В 1993г. они были перенесеныПатриархом Алексием II в возрожденный Спасо-Преображенский собор.

[19]См.: Тысячелетие Крещения Руси. Поместный Собор Русской Православной Церкви. Троице-Сергиева Лавра, 6-9 июня 1988 года. Материалы. Изд. Московской Патриархии, 1990, с.320-341; цит. с.320.

[20] Павел Евдокимов. "Митрополит в погонах". 9 февраля 2006 г. - http://www.religare.ru/article25982.htm

[21] См.: Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 29 ноября — 2 декабря 1994. Издание Московской Патриархии, 1995, стр. 33; "ЖМП", 1994, №11-12.

[22] Прот. Всеволод Чаплин. "Неприлично одаренный" архиерей. Памяти митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима. – "НГ-религии",19 ноября 2003 г.

[23] См.: 60-летие восстановления Патриаршества. Празднование юбилея 25-29 мая 1978 года. М., изд. Московской Патриархии, 1979.

[24] Письмо архиеп. Феодосия Л.И. Брежневу (Самиздат)// ВРХД. 1981 (III-IV). № 135. С. 220-249.

[25] Александрова Т.Л., Суздальцева Т.В. Русь уходящая. Рассказы митрополита [Питирима]. М., 2004, с.337.

[26]Цит. по: Матвей Сотников. Митрополит Питирим.- "Спецназ России", №5 (80), май 2003 г.

[27] Митрополит Питирим. Библия и культура (Заметки богослова). – цит. понастоящему сборнику, с.282.

[28] Надежда Кеворкова. Умер митрополит Волоколамский и Юрьевский Питирим. –газ. "Газета", 6 ноября 2003 г.

[29] "Церковный вестник", № 21(274), ноябрь 2003 г.,с.6.

[30] Митрополит Гавриилзнал Владыку Питирима многие годы и считает его своим духовным наставником.

[31] См.: "В память вечную будет праведник". - Церковный вестник, № 4 (281), февраль 2004 г.

 

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования