Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Игумен Кирилл (Сахаров). Возвращение к истокам. На старообрядном направлении. [воспоминания]


Продолжение воспоминаний, часть 5

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Эту главу лучше бы назвать "История моего старообрядства". Поделился с профессором А. И. Осиповым, он выразил сомнение – не поймут, мол, надо хорошо разъяснить. А разъяснение и содержится во всем нижеизложенном. Все-таки решил назвать – "на старообрядном направлении".

Процесс воцерковления совпал у меня с открытием специфического мира старообрядчества. Виды храмов, фото которых я видел в учебнике истории и фото икон – были в каноническом исполнении. Первая книга, которая поведала о старообрядчестве, была книга Катунского из серии "Современные религии". Особенно ценным в ней были несколько страниц о современном положении старообрядчества. А что касается обычных атеистических штампов, то они, как правило, серьёзно не затрагивали. "Полки Исуса", состоящие из старообрядцев, сражались с большевиками - пишет Катунский. Ну что ж, это вполне адекватная реакция на то зло, которое большевизм принёс на нашу землю.

На моей малой Родине в Луганской области был единственный старообрядческий храм в поселке Городище. Раньше здесь было два храма - Покровский - более древний - и Успенский, построенный в золотой век старообрядчества, после дарования свободы вероисповедания в начале XX столетия.

Покровскую церковь я ещё застал. Стояла она на берегу речки Белая. Рядом был церковный дом. У церкви несколько захоронений казаков-старообрядцев, на могилах которых были чугунные плиты. Покровскую церковь закрыли в период хрущевских гонений. Моя троюродная сестра, работавшая в Городище учительницей, рассказывала, что вскоре после закрытия церкви, она была вскрыта и там учинили погром. Сестра вспоминала, как школьники на тачках возили на макулатуру большие старинные церковные книги в кожаных переплётах. Бывая в Городище, я часто заходил в Покровскую церковь, собирал осколки икон, обрывки страниц церковных книг. Какие-то глубокие ощущения неотмирности охватывали меня внутри этого храма. Помню очень долго, уходя из церкви, я оглядывался на торжественно возвышавшийся строгий восьмиконечный крест. Одинокий и трагичный, он притягивал мой взор. Как-то, уже учась в институте, вновь приехал я в Городище и, увы, на месте Покровского храма и церковного дома были уже огороды. Храм был подожжён, и только казачьи могилы осиротело, с укором неблагодарным потомкам, еще оставались.

В Успенской церкви несколько десятилетий служил о. Савелий - благообразный старец, очень подвижный, с юмором. С ним я познакомился после его выступления на торжественном собрании духовенства Луганской епархии в год тысячелетия Крещения Руси. На этом собрании он говорил о необходимости совершения таинства крещения через полное погружение. Митрополит Сергий тепло отреагировал на это выступление. Дружба с о. Савелием продолжалась до самой его смерти. Каждый раз приезжая в Донбасс, я посещал Городище, приходил в старообрядческую церковь и общался с о. Савелием и его матушкой, ютившимися в скромном домике по соседству с церковью. Добрые отношения сложились и с преемником о. Савелия - о. Патермуфием (в миру Петр), с которым я был уже знаком до этого. Детская незлобивость о. Патермуфия, его большие голубые глаза, умиротворённость и спокойствие поразили моих прихожан, которых я всегда с собой везде беру. О. Патермуфий оказался очень деятельным настоятелем, провел большую стройку, занялся устройством прихода в областном центре. При всем при этом он большой молитвенник.

Старообрядцев в Москве я впервые посетил в 1973 году, когда приезжал сюда на летние каникулы после 9-ого класса средней школы. Был я тогда и на Рогожском и на Преображенке у безпоповцев. Помню свое недоумение в беседе с одной безпоповкой: "А как же причастие? А мощи?". "Мощи после реформы Никона ушли под землю" - таков был ответ. На Богослужении на Рогожском в Покровском соборе я впервые побывал на всенощном бдении под праздник Благовещения в 1975 году, когда учился на 1-ом курсе института. Огромный собор, потрясающее паникадило, обилие древних икон и, конечно, множество людей необычно одетых, бороды мужчин тогда потрясли. Было острое ощущение XVII века. Потрясло пение догматика, проникновенное чтение диаконом с распущенными до пояса волосами эксапсалмов (шестопсалмия). Как сейчас вижу его фигуру, возвышающуюся на амвоне, море мерцающих лампад и доверительная неспешная беседа–мольба к Богу читающего. Второй диакон был похож на былинного богатыря. Это был о. Георгий Устинов (а читавший эксапсалмы, по-видимому, о. Евгений Бобков).

Большое впечатление на меня произвела книга проф. МДА Н.Ф. Каптерева "Патриарх Никон и противники его церковной реформы", прочитанная мною в 70-ые студенческие годы в Исторической библиотеке и книги Б.П.Кутузова на эту тему в 90-е годы.

С о. Георгием я познакомился позднее, уже в 80-ые годы, как только открылся Данилов монастырь. Это было тяжёлое для него время – он был в состоянии запрещения. Знакомство произошло на проходной в мастерских Патриархии у Тихвинской церкви на ВДНХ. Я туда специально ездил, чтобы с ним поговорить. О. Георгий оказался очень интересным доброжелательным человеком. Заинтересовался вариантом перехода на работу в Данилов монастырь. При моем содействии был принят сюда, стал начальником отдела кадров (вспомнилось сталинское – "кадры решают все"). Много раз с ним мы беседовали на разные темы, который раз я выслушивал его версию о происшедшем с ним. К сожалению, о. Георгий так и умер в состоянии запрещения. Вечная ему память!

Из дневника настоятеля.
Беседа со старообрядческим священником Георгием Устиновым.
Мастерские у Тихвинского храма на ВДНХ, 14 июня 1985 г.

Владыка Никодим живет в с. Старая Добруджа в Молдавии. Около него племянница. В Москве не бывает. Я ему говорил: "Капитан должен быть на мостике. Препятствий для этого со стороны властей нет".

Я был секретарем у владыки Геронтия и владыки Иоасафа. Настоятелем собора был о. Прокопий, слабый, редко служил. Бывало, я готовился к службе, а он уже служит. "Я старший", - говорил.

С Владыкой Иоасафом я бывал в пос. Городище Луганской области - жил по месяцу. Он у детей в Фащевке останавливался. В Городище два прихода, Покровский и Успенский. Между ними соперничество было. В Покровском более мрачно пели. Его потом закрыли. Здесь вина причта, можно было сохранить приход. У храма могила казака Платова.

Священник Андрей служил там. Очень хорошо знал Устав - настаивал, доказывал, поэтому его не любил архиерей. Был кандидатом в архиереи. Умер загадочно, пахнет уголовщиной, возможно отравление. Не стали расследовать. Храм пере­ходил в разные епархии.

В Покровском соборе была группа, которая меня донимала. "Никонианщину разводишь", - говорили, когда я крест на усопшем из елея делал четырехконечный, а они за восьмиконечный. Или настаивали крестить в ледяной воде, а мы ставили купель у батареи - комнатная температура. Или требовали крестить не в одной купели, а я приводил пример про расслабленного.

Будучи в запрещении я разговаривал с Владыкой Геннадием, главой Новозыбковской архиепископии, о возможности перехода, они предлагали через крещение. Что же я до сих пор некрещеный был?

Владыке Никодиму предлагали купить дачу под Москвой, лечить, доктора не помогают, говорят: "Но вы же лекарства не принимаете!"

Меня запретили "за ковы архиерею", навесили ярлык стукача; но без общения, контактов невозможно, а они, если что не так, обви­нение.

Сейчас без общения нельзя. Это в Молдавии, в селе...

А вот недавно указ - не крестить детей от невенчанных, я говорил тогда, что для народа это трудно.

Я не согласен с такими правилами - не отпевать безбородых.

К вам не могу, так как Владыка может сказать, что я у никониан работаю и может совсем лишить сана.

Я могу умереть, будучи запрещенным. (так и произошло – иг. Кирилл)

Отмена клятв была встречена холодно. Нам Владыка Ювеналий прислал бумагу с уведомлением о снятии клятв. Наш собор постановил принять к сведению. Один священник на Соборе сказал: "Как были еретиками, так и остались".

Я в сане с 1947 года, а в Москве с 1943.

У Вас крещение совершается очень небрежно, это вызывает у меня сомнение.

Владыка Иосиф был более мягок. Патриарх Алексий предлагал ему пожить в Лавре и отдохнуть.

Отец Феодор (впоследствии епископ Флавиан) был не венчан, поэтому его хиротония сомнительна.

В одном из календарей были помещены святоотеческие высказывания о Цер­кви, об иерархии. Я возражал, т.к. это может вызвать соблазн в народе, потому что 180 лет у нас не было епископов.

Однажды умер плотник, который получил травму в мастерских, его отказались отпевать, так как он был не венчан, а столько проработал...

Наша Церковь находится в упадке. Мы молимся о совокуплении всех Церквей, а сами чуждаемся общения.

Существование Белокриницкой иерархии предохраняет Православную Церковь от соединения с католиками, а существо­вание безпоповцев предохраняет нас от соединения с Православной Церковью.

Владыка Никодим (Ротов) предлагал Владыке Иосифу объединиться, а тот сказал: "Мы объединимся, а народ не пойдет".

В книгах не нужно было делать изменений...".

Учась в духовной школе, не раз я общался на темы старообрядчества с покойным митрополитом Питиримом. Эти темы всегда вызывали у владыки живой интерес.

Митрополит Питирим, как известно, был одним из тех архиереев, которые готовили документы на снятие клятв на старые обряды Поместному Собору 1971 г. Помню, как приходит владыка в класс на урок, и видит на стене картину "Прения о вере", и долго под впечатлением ее не может начать урок. Старообрядцам импонировал его величественный вид с большой роскошной бородой. Однажды владыка попросил меня подготовить службу по старому обряду для служения в единоверческой Никольской церкви на Рогожском кладбище. После службы я "подбил" его пройти в Покровский собор. Года за три до смерти он служил на Берсеневке всенощное бдение под престольный праздник. Войдя в храм и почувствовав специфику, сложил двуперстно пальцы и спрашивает меня: "а у вас так крестятся? И я буду так креститься". Очень он проникся к нам после этой службы, пригласил приехать в Иосифо-Волоцкий монастырь послужить, а потом я до самой его смерти опекал монастырское подворье в селе Покровском.

Будучи иеродиаконом в Даниловом монастыре, я составил "Предложения по старообрядческому вопросу" из нескольких пунктов. На них была сдержанная реакция митрополита Филарета (Вахромеева), тогдашнего председателя ОВЦС (1985год). Вообще, как только Данилов открылся, отец Евлогий внедрял знаменный распев, горели восковые свечи в паникадиле, были даже намерения просить Патриарха Пимена благословить носить даниловским монахам древнерусские клобуки. Став настоятелем церкви святителя Николы на Берсеневке, я с первого дня стал служить по старому обряду.

Многократно приходилось бывать мне у безпоповцев на Преображенском кладбище. Особо тесное общение здесь у меня было со старицей Дарьей Гавриловной.

Как-то посетили мы с отцом Евлогием Преображенское кладбище.

После общения с настоятелем о. Леонидом Кузьминовым по моему предложению зашли в старообрядческую половину храма.

О. Евлогий: "Мой дед был истинным старообрядцем и отец до конца крестился двуперстно, а мать была православной".

Дарья Гавриловна, старейшая прихожанка моленной: "Что же Вы отошли от главной линии и не "спасибо" надо говорить, а "спаси Христос".

О. Евлогий (после выхода от старообрядцев): "Патриарх Никон перегнул, с плеча рубанул и получилось разделение. У них нет причастия, какой-то холод, пустота".

Из дневника настоятеля за 7.VI.1984 г.
Беседа с М. И. Чувановым,
старостой старообрядческой федосеевской моленной на Преображенке.

"Я переписываюсь с одним православным священником. У меня сохранилось много его писем. Он называл меня "дорогим старцем". Старообрядческий архие­пископ Никодим, когда я знакомился с ним вскоре после его избрания, сказал мне: "Присоединяйтесь к нам".

А я ему: "Нет, вы к нам", на том и расстались. Белокриницкие были им недовольны за пассивность и узкий фанатизм. Нашу моленную в 30-е годы не закрывали, но 4-х активистов, в том числе и меня, взяли - вернулся только я один..."

Реакция на книгу "Выписки из старопечатных книг" (составитель - Озерский): "Священники и таинства должны быть, но их нет, неоткуда им взяться.

Пусть у нас не церковь, а община, но мы, как и деды наши, спасаемся моли­твой и покаянием".

Я: "В Евангелии сказано, "если не будете пить Крови и есть Тела..."

Чуванов: "До нас не дошло 1-е Евангелие, это может быть позднейшая редакция и добавление. Ты для меня ни диакон и ни монах.

Собороваться и причащаться не буду.

Бабушка мне говорила: "Кто в какой вере родился, в той и оставайся".

"Мы вымираем", - сказал я (т.е. Чуванов) Подшибякину (сотрудник Совета по делам религий), а он мне: "Приезжаю я в какую-нибудь местность и обнаруживаю там старообрядцев 2-3 точки".

Много книг передал я в Ленбиблиотеку - и не жалко. О том, что был ропот в общи­не, знаю, они мне говорили, но книги мои личные.

К православным я отношусь абсолютно лояльно. Думаю, что не только в Православии, но и в других религиях возможно спасение".

Когда во главе Старообрядческой Церкви стал владыка Алимпий, я был иеродиаконом в Даниловом монастыре. Присутствовал на его интронизации. Обратил внимание на сильные переживания владыки в связи с огромной ответственностью, свалившейся на его голову. Когда он, в сопровождении духовенства, шел из собора в резиденцию, я поздравил его с избранием и пожелал помощи Божией. С любопытством выслушали меня тогда и он и его сопровождающие. В лице митрополита Алимпия я встретил потрясающий типаж инока, облечённого высоким саном и сохранившим верность аскетическому призванию.

Из дневника настоятеля.
Беседа со старообрядческим Архиепископом Алимпием.
Рогожское кладбище, октябрь 1986 г.

Я спросил у Владыки Алимпия, как его здоровье. Он ответил, что ничего, только вот рана на ноге безпокоит. Было кровотечение, когда служил в Горьком, натекло полный сапог крови. Приехала "скорая", сделали перевязку, но ехать в больницу отказался.

Я рассказал о случае с Владыкой Флавианом, когда у него случилось кровотечение во время служения Литургии.

Рассказал также об упоминании старообрядцев в епархиальных отчетах Патриархии, что было выслушано с большим вниманием.

Послание из Патриархии с соболезнованием при погребении архиепископа Никодима было прочитано благодаря епископу Анастасию, а так у них не приня­то ничего читать.

Я рассказал о посещении старообрядческих храмов в Городище Луганской области, Харькове, упомянул об Авдии (ныне древлеправославный патриарх Александр), Миролюбове.

Рассказал о посещении Горького, о переписке с диаконом Александром.

Владыка похвалил о. Александра за умение в службе "даже лучше диакона Феодора". Он рассказал о прежнем храме в Горьком, который сломали. Там была хорошая роспись и прекрасный резонанс... Людей у него бывало очень много, его там донимали, тем более здесь в Москве.

Ложится в 10-11 часов, встает около 7-ми утра. Правило выполняет строго.

Я подарил ему канонник старообрядческий. Он сказал, что отдаст его племяннице. В каноннике был канон Соловецким чудотворцам. Он спросил, улыбаясь, не читал ли я о страдальцах соловецких? И стал говорить о том, как диакону Феодору дважды вырывали язык, а он продолжал говорить. В ответах на письма ему помогает о. Леонтий. Рассказал о том, как пришла женщина от нас крестить ребенка, сказав, что двое ее детей были крещены погружательно, но когда она увидела как старообрядческий священник погружает, то сказала, что тех ее детей обливали.

Владыка рассказал о том, как он беседовал с православным священником о крещении. Тот ссылался на то, что его предшественник, заслуженный священ­ник, обливал и он обливает. Тем более, что нет большой купели.

Рассказал и о том, как по просьбе прихожан из Черновицкой области рукоположил 75-летнего уставщика, который на службе забывает, что за чем идет.

Владыка выразил смущение по поводу своего присутствия на конференциях, где участвуют индусы, буддисты.

Я сказал, что и у нас некоторые неохотно посещают эти мероприятия.

По поводу моего предложения поместить информацию об их Соборе и о новом предстоятеле в ЖМП ответил уклончиво.

На прощание мне сказал: "Ну что же, несите крест, который Вам Бог дал".

На мои слова о прощении, которое я увязал с наступающим Прощенным Воскресением, Владыка ответил: "Будьте здоровы, спаси Христос". А еще раньше, когда я сказал, что мне понравилось торжество интронизации, его слово, он ответил: "Да какое там! Как был диаконом, так и остался".

На мою информацию о предложениях Собору относительно старообрядчества, он заметил: "Не все же так, как вы, хотят". Чувствовалось, что мой внешний облик, особенно полумантия и лестовка, вызвали у него интерес.

Спросил, доживет ли Патриарх до 1000-летия. Уж больно он слаб.

Сказал, что уполномоченный не разрешил дать второго священника в Черновицкую область.

В 1988 году мне удалось побывать на юбилейных торжествах у старообрядцев на Рогожском и Преображенском кладбищах, в Новозыбкове и Риге. Помню, возвращаюсь в Данилов, а наместник о. Тихон (ныне архиепископ Новосибирский и Бердский) как туча, чуть не вылетел я тогда из обители. Когда он вернулся с поездки и обнаружил мое отсутствие, то спросил эконома о. Савву (ныне епископ Красногорский) – а где Кирилл? А тот ему: к каким-то старообрядцам поехал.

Брат владыки Алимпия о. Леонид притягивал какой-то детскостью, непосредственностью. Он очень благоговейно относился к своему служению, был всегда в гуще событий, непременно выкладывался по полной программе. Очень любил свою семью. Помню как-то, будучи на дне моего ангела, слушая выступления хора "Русичи", который исполнял песню "Милосердная сестра", о. Леонид вдруг заплакал.

На мой вопрос в чем причина его слез, он сказал: "Вот ты монах, у тебя нет детей, а знаешь сколько переживаний с ними связано!". С о. Леонидом по телефону я беседовал десятки раз. В последние годы его особенно удручала набирающая обороты антихристианская глобализация. Старец очень переживал, особенно за то, что не находил понимания своей тревоги у многих собратий и прихожан.

Последний раз я его увидел на Страстной, когда встревоженный сообщением о внезапном тяжком недуге, поразившем его, отправился на Остоженку в старообрядческий храм, где он находился у своего зятя – настоятеля храма. О. Леонид пожелтел и осунулся. На всю жизнь запомнился его прощальный взмах руки и приветливая улыбка. Хоронили его на праздник святых жен-мироносиц в с. Рытово Владимирской области, где он прослужил много лет. Я присутствовал на службе там в сороковой день после его смерти. В своем слове на поминальной трапезе выразил сожаление, что не реализовал свое большое желание здесь в Рытове на природе, прогуливаясь, жадно послушать рассказы о. Леонида о своей жизни и церковном служении.

Больше всего в Рытове запомнились потрясающая икона святителя Николы и фотография о. Леонида на его могиле.

Сменивший владыку Алимпия на митрополичьей кафедре митрополит Андриан запомнился мягкостью, невероятной активностью и глубокими мыслями в своих интервью. Если сказать в двух словах о нынешнем предстоятеле РПСЦ митрополите Корнилии, то это будет: "очень теплый и приветливый". Это чувствовалось и в его поздравлениях мне лично и нашему храму по случаю его 350-летия и в тех неоднократных контактах, которые были у меня с ним. Познакомился я с владыкой в Орехово-Зуево, где он был старостой церкви. Это было в день его Ангела на память святого царя Константина.

Будущий владыка оказался великолепным чтецом. На трапезе он потрясающе прочитал стихотворение Пушкина "Пророк", завершавшееся словами "глаголом жги сердца людей!" - так и стоит в ушах, когда вспоминаю это.

Владыка, будучи еще мирянином, побывал у нас на Берсеневке. Второй раз был уже в качестве диакона. Выступал даже на конференции Союза Православных братств в Союзе писателей на Комсомольском проспекте. Много волнений было у меня за него в связи с последними событиями в их среде. Хочется пожелать ему помощи Божией и обильной мудрости свыше для успешного ведения церковного корабля среди бушующего житейского моря.

Еще немного о знакомых персоналиях в мире старообрядчества, которые дороги сердцу. Это, несомненно, недавно почивший многолетний референт митрополии Хрусталев Ромил Иванович и староста Никольской церкви на Белорусской Антонов Александр Васильевич и, конечно, о. Леонтий Пименов.

Ромил Иванович был человеком большой церковной культуры. Его интеллигентность, тактичность, мягкость, доброжелательность очень располагали к себе. А как блестяще проводил он экскурсии на Рогожском! По моей просьбе он рассказал нашей общине о своем церковном пути, о старообрядческих архиереях послевоенного времени. К сожалению, тяжкий недуг, который он очень мужественно и терпеливо переносил, подкосил его и доконал. Последнее, что передали ему мои помощники через его родственников - о. Кирилл плачет, переживает за его состояние, всегда относился к нему как к отцу.

Александр Васильевич, по контрасту со спокойным и ровным Ромилом Ивановичем, обладает взрывным темпераментом. Это яркий оратор, тонкий аналитик, обладатель исключительного чувства юмора. Меня всегда восхищали его наблюдения, неожиданные примеры и сравнения. Какие блестящие у него воспоминания о почившем митрополите Алимпии! Как интересны номера журнала "Церковь" и "Во время оно", которые он редактирует! Это Фёдор Мельников нашего времени (Мельников - знаменитый старообрядческий апологет первой половины XX века). С ним всегда интересно общаться.

О. Леонтий, благочинный старообрядческих церквей Московской области, – совершенно уникальный человек в мире старообрядчества, чтобы о нем ни говорили. По своей одаренности он на голову выше многих в своей среде – это становилось очевидным, стоило только немного пообщаться с ним. Блестящий эрудит, целеустремленный в своей деятельности, очень общительный, прекрасный службист и оратор. Всегда было интересно слушать его рассуждения и наблюдения. Очень импонировала его боль за разделение, которую он ощущает как свою личную трагедию, его стремление объективно относиться ко всему доброму, положительному вне РПСЦ. Бесценны его многочисленные консультации по богослужебным вопросам. Его ответы всегда лаконичны, кратки, логически выстроены. Это пассионарий высокого качества. Очень болезненно я переживаю нападки на него в их среде. Не берусь сейчас судить обо всех претензиях к нему, но то, что этот человек всецело предан древнерусскому благочестию и отдает все свои силы на служение Церкви и народу -  у меня нет никаких сомнений. Не раз после каких-то наших юбилеев я спрашивал у прихожан – ну кто больше всех запомнился из гостей? Чаще всего называли о. Леонтия.

Из дневника настоятеля
Беседа с председателем поморской общины
Хвальковским Петром Николаевичем
и описание Поморской моленной на Преображенском кладбище,
запись в дневнике от 10 мая 1986 г.

У дверей храма объявление о запрещении входить в неприличном виде, нетрезвом состоянии и что храм Патриархии находится за углом.

Каждого входящего встречают и расспрашивают: кто и откуда. Когда узнали, что я пришел по рекомендации к Петру Николаевичу, то с радостью пропустили. Осведомились: сейчас позвать или после службы?

С купола свешивается огромное пани­кадило на массивных цепях, с большими восковыми свечами, вставленными по кругу. По сторонам меньшие паника­дила, которые крепятся также на потолке. Темные лики икон, Царские врата заста­влены, как бы запечатаны. Перед ними иконы с подсвещниками, как бы вставле­ны в ниши. Лампады и свечи перед икона­ми, расположеными на втором и третьем ярусе, крепятся на веревках, чтобы можно было их спускать, зажигать и гасить. На крылосе два хора: слева-женский, справа - мужской. Молящиеся стоят ровными рядами: слева - женщины, справа - мужчины. Мужчины одеты в каф­таны до пят, сшитые в виде подрясника, а женщины - в длинные юбки и широкие платки, закрывающие плечи. Женщины, поющие на крылосе, все одеты в белые шелковые платки с кистя­ми. Преобладающий возраст: средний - у мужчин и чуть выше среднего - у женщин.

Крестятся все одновременно, а перед земными поклонами всем раздают спе­циально для этой цели сшитые коврики (подручники). Служба идет несколько часов без перерыва. Тем, кому нужно по необходимости выйти, покидают ряд, перед этим перекрестившись и помолив­шись перед иконами, поклонившись другим. То же самое когда возвращаются. Тарелку обносят только один раз в конце службы и кладут значительные суммы. По окончании богослужения молятся пои­менно за всех именинников, причем те земно кланяются, и о болящих. Призывал к молитве Петр Николаевич. Народ, покидая храм, со всеми расклани­вается, немного разговаривают, всё чинно, благообразно. Даже с новыми людьми разговаривают, расспрашивают, желают всех благ.

Петр Николаевич - высокий, сухой, лет 70-ти человек, с необычайно живыми, по-детски добрыми глазами, усадил меня на правом крылосе на скамейку, и мы начали разговор. Я достал альбом с фотографиями Данилова монастыря и начал рассказывать о строительстве, Богослуже­нии и т.д. Сейчас же вокруг нас собрались в основном мужчины и посыпались вопросы. В основном интересовались старообрядными моментами в жизни монастыря.

Супруга Петра Николаевича, дородная женщина в белом платке, лет 60-ти, указывая на фотографии, на платы в иконостасе Покровской церкви, говорила: "Наша сестра вышивала". Петр Николаевич сказал, что добровольно приходили работать в монастырь и старообрядцы из их прихода.

Петр Николаевич - интеллигентный человек, на войне был офицером, начитанный, после службы говорил слово о свт. Иоанне Златоусте (день его памяти).

В частности рассказал о трясении гроба царицы до тех пор, пока не были перене­сены в столицу мощи святителя. Попросил его высказать свое мнение по поводу моих предложений о шагах по устранению средостений между нами. На вопросы отвечал со знанием:

1.О снятии клятв на Соборе 1971 года:

"Да, это сыграло положительную роль в наших отношениях. Я лично знаком с патриархом Пименом, получаю от него поздравления и приглашения на офи­циальные приемы. Патриарх Пимен не виноват в преступлениях патриарха Ни­кона". Очень хорошо отзывался о митро­полите Никодиме.

В начале Великого Поста раньше, до снятия клятв, произносились проклятия на старые обряды.

Кратко рассказал историю старообрядчества, особенно отметив мученическую смерть протопопа Аввакума и что он последний священник. Священство на Рогожском кладбище не признает, так как оно "взято у никониан". Нашу же иерар­хию считает непрерывной, о признании ответил уклончиво. Говорил о гонениях, о самосожжениях, особенно при Петре I.

Об истории Церкви в послереволюционный период говорить не стал, но сказал о большом числе мучеников, однако для канонизации их, считает, нужен Собор.

Во время войны с ним был такой случай, когда в газике от разрыва бомбы все погибли вокруг него, а его даже не задело.

Приглашение посетить Даниловский монастырь принял, но сейчас не может приехать, т.к. скользко, обещал приехать весной. Супруга все время торопила его.

2.Согласен и не возражает против предложения о допущении представителей Патриархии в качестве наблюдателей на их Соборы и присутствия их представителей в том же качестве на Соборах Русской Православной Церкви.

3.По поводу совместного общения есть два мнения: одни - за, другие - против. Я - против.

4.По поводу выражения сожаления за гонения.

Считает, что этот пункт надо усилить. Необходимо выразить не сожаление, а покаяние, и осудить не гонения, а физическое истребление.

5.Насчет диалога и комиссии по диалогу выразил сомнение: "У нас канонические расхождения", хотя потом признал, что есть много вопросов, которые такая комиссия могла бы решать.

6.Приветствовал двуперстное крестное знамение и Богослужение по старым книгам в среде нашей Церкви, говоря, что это единственно истинное, правильное сложение перстов.

7. Рад, что у нас происходит возрождение древнерусского благочестия в иконописи и пении.

8. По поводу паломничества к общим для нас святыням выразил удовлетворение.

Настойчиво расспрашивал, кого я представляю, и на каком уровне находится обсуждение.

Можно было ещё много написать о тех личностях в мире старообрядчества, которые мне встретились на моём жизненном пути. Это И.И. Егоров и И.И. Никитин – покойные руководители безпоповцев Прибалтики в советское время. Покойный глава Новозыбковской архиепископии владыка Геннадий ("я тебя давно заприметил" - говорил он мне) и нынешний патриарх Древлеправославной Церкви Александр (Калинин), с которым я постоянно общался в течение обучения в Московских духовных школах и многие, многие другие.

Везде, где я бывал, обязательно посещал старообрядческие храмы. Так было в Петербурге, в Киеве и Кишинёве, в Костромской и Черновицкой областях (Белая Криница), Барнауле, Новосибирске и во многих других местах. Как правило, всё проходило мирно. Единственный, пожалуй, инцидент был только в этом году, когда я с группой членов общины побывал в Боровске.

Целью нашей поездки было посещение Музея старообрядчества и поклонение мощам преп. Пафнутия. Директор музея Осипов В.И. предложил нам экскурсию по городу. В процессе экскурсии экскурсовод говорит: "Давайте мы не будем посещать старообрядческую часовню на месте гибели боярыни Морозовой".

Я: "На том месте мы бывали раньше, сейчас не планировали, а что?".

Она: "Я сказала старообрядческим инокиням, что Вы с прихожанами приезжаете, а они сказали, что категорически против Вашего прихода сюда".

Я пожал плечами. И вот, завершая экскурсию, мы оказались неподалеку от часовни, и я попросил экскурсовода подвести нас к часовне и немного рассказать. Мы остановились на значительном расстоянии от часовни. Она была справа от нас, слева - двухэтажное здание суда (говорят, что на том месте, где была яма, в которой закончила свой земной путь боярыня Морозова, находится камера для обвиняемых, доставляемых на суд). Прослушав рассказ экскурсовода, я говорю своим спутникам: "ну все, делаем три поклона на часовню и в автобус".

Как только мы сделали три поклона и начали двигаться, как вдруг, по-видимому, из окон второго этажа здания напротив (судя по всему за нами наблюдали из щелей забитых досками оконных проемов) раздался крик, нет скорее рык или рев: "е-ре-ти-ки, уходите отсюда!" Наши сначала оторопели от неожиданности, а потом стали ускорять шаг, а я их останавливаю, говоря: "не надо быстро уходить, постойте пару минут, а то будет впечатление бегства". Постояв немного, мы двинулись вперед. Шофер еще рассказывал, что он, проходя позже, видел, что на месте, где мы стояли, две инокини что-то читали, стоя лицом к часовне (молитвы от скверны?).

Вот такой случай.… Все, кому из знакомых старообрядцев, я про него рассказывал, чувствовали себя неловко. Были даже принесены извинения на самом высоком уровне. Уж не знаю чего больше в такой реакции инокинь - ревности по вере или элементарной… Воображение рисовало искаженный от злобы лик инокини, кричавшей нам. Как-то все это плохо увязывалось с тем, какими мы знали этих инокинь, когда они были еще в РПЦ, насельницами Белопесоцкого монастыря в Московской области.

Два слова о единоверцах. С ними оказалось общаться сложнее. В этом для меня была неожиданность. Моя активность быстро натолкнулась на подозрительность и враждебность со стороны некоторых из них. Особенно это проявилось в 2000 году во время празднования 200-летия единоверия, когда витал в воздухе вопрос о рукоположении единоверческого епископа.

Впрочем, с крупнейшим единоверческим приходом в селе Михайловская Слобода в Подмосковье отношения сложились неплохие, даже дружеские. Дружба с его настоятелем о. Иринархом уходит корнями в 70-годы, когда я еще был студентом пединститута. О. Иринарх (тогда Игорь) был очень энергичным головщиком (регентом) Никольской единоверческой церкви на Рогожском кладбище. Было умилительно смотреть как этот юноша строго и в то же время почтительно относился к своим крылошанам. Среди них была р.Б. Евдокия – келейница последней игумении Всехсвятского единоверческого монастыря, Алексей Михайлович - племянник единоверческого епископа Симона (Шлеева). Как-то в конце 80-х, по пути в Коломну с детьми воскресной школы Данилова монастыря, мы остановились у Михаило-Архангельского храма в с. Михайловская слобода. Тогда в церкви был архив. В беседе с местными жителями подсказал им писать ходатайства в Московское епархиальное управление об открытии храма. Через некоторое время остатки единоверческой паствы вместе с Игорем перешли в этот храм. Когда Игорь принял монашеский постриг и был рукоположен в сан, он очень активно взялся за восстановление храма. Не было года, чтобы я не приезжал бы сюда с прихожанами по нескольку раз. Каждая поездка что-то давала, открывала ранее неизвестное. Особенно впечатляли крестные ходы в неделю жен–мироносиц, которые начинались после Литургии и заканчивались поздним вечером.

Общался я также со старопоморским наставником Александром Хрычовым из Казани. Кроме Берсеневки, службы по старому обряду совершал у мощей преподобного Сергия в Троице–Сергиевой Лавре и преподобного Иосифа в Иосифо–Волоцком монастыре, трижды в Смоленске – у иконы Одигитрии в кафедральном соборе и в Петропавловском храме у вокзала. В Калининграде в Спасском кафедральном соборе, в Троицкой церкви в Хорошево (храм ОВЦС), в Высоко-Петровском монастыре, у стен Пафнутьево-Боровского монастыря, в Польше в Войновском монастыре, у себя на малой Родине в г. Алчевске Луганской области и в других местах.

Из архиереев Новозыбковской архиепископии мне больше всего запомнился епископ Флавиан. Как-то пригласил я его в Данилов монастырь. Дело было в апреле 1985 года.

Показал ему детально монастырь, осо­бенно Покровскую церковь. Он все кре­стился и говорил: "Спаси Христос". Пон­равились росписи и то, что по-древнему поем и используем восковые свечи. "Я без образования,- говорил он,- 10 месяцев был диаконом, 2 года священником и вот второй год епископом".

Уговорил Владыку Флавиана к нему пойти, он не хотел. Он был на приеме полчаса. "Скромный очень и благочестивый, мужиковатый, не похож на епископа", - мнение наместника.

Наместник после Богослужения на трапезе: "Брат Борис (так звали меня в рясофоре), как у нас оказался старооб­рядческий епископ, ты его знаешь?"

Епископ Флавиан: "Я удивляюсь на­шим старообрядцам, которые не имеют священства, таинств, как можно без них спастись?!" (речь о безпоповцах).

Из дневника настоятеля
Посещение старообрядческого епископа Флавиана
в Кожном институте, 10 июня 1987 г.

В палате его не оказалось, но его сосе­ди мусульмане, как только меня увидели, сразу поняли, к кому я и показали мне место, где он обычно гуляет, вернее, сидит на воздухе. Епископа я нашел во дворе, около гаража. Он сидел на стульчике, положив больную ногу на деревянный ящик. Его можно было сразу узнать по внешнему виду: длинная борода и заправленные за воротник длинные волосы. Одет он был в больничную пижаму, на голове шляпа.

Я передал ему поклон и передачу, ска­зал о записке. Записку он развернул, но читать не смог: "Мне в четыре раза увели­чивают очки, пока не могу читать, прочти­те, пожалуйста". Я прочитал записку. Он поблагодарил и начал расспрашивать меня.

Я рассказал о Даниловом монастыре, о смене наместника, и выразил мнение, что к этому приложили руку власти... Епископ Флавиан сочувственно выслушал мой рассказ и, в свою очередь, поведал о своих трудностях в отношении с власть предержащими.

Уполномоченный по Москве, а фактически по всей России, Плеханов, решил сме­нить церковного старосту у них и рекомендовал назначить женщину. Он не благо­словлял, так как это беззаконие, да и не положено по канонам женщине быть ста­ростой (по памяти назвал Собор и пра­вило). Плеханов, однако, связался с архи­епископом Геннадием и тот уговорил его благословить... "Постоянно вызывают меня для разговора, а мне трудно ходить, да и служу я с больной ногой один. Ста­роста доложила им (Плеханову и Мали­новскому), что читаю поучения, где, в част­ности, говорится о воспитании детей. Вызвали меня Плеханов и Малиновский и запретили говорить проповеди. Когда я сказал, что это не проповеди, а поучения ичто до меня батюшка постоянно их читал, Плеханов довольно грубо сказал: "у Вас есть Евангелие и проповедуйте его, а других вопросов во время проповеди не касайтесь". На что мне пришлось им ска­зать, что есть соборное правило, где гово­рится, что если епископ не проповедует, да будет извержен...

Служить мне становится все труднее из-за зрения и ноги, но лечиться не имею возможности, т. к. я один на весь храм, других священников ставить не дают. Плеханов говорил нашим: уберите его и можете ставить хоть десять священников".

Далее Владыка рассказал о том, как во время его работы плотником у него заг­ноилась ни с того ни с сего рука... Его положили в больницу, где лечение никак не помогало. Предложили даже ампути­ровать руку. Он не соглашался, ссылаясь на то, что нечем будет работать. Тогда врач предложил, или резать, или выписы­ваться. Тогда в основном все вопросы в медицине решали ножом. "Я выписался. Приехал домой, помолился и Господь вразумил меня. Я распарил в ванной руку, завязал ее платком шерстяным и лег спать. Утром проснулся, все прошло, даже и следа не осталось.

Сейчас дали одного священника из Вологды (не знаю, надолго ли), поэтому я смог лечь в больницу... Долго я здесь не задержусь, буду лечиться амбулаторно.

Финансы и староста (мужчина) по канонам должны быть в ведении еписко­па, а не властей. Иначе мы отдадим кесарю то, что принадлежит Богу".

На мою информацию о предстоящем Соборе РПЦ, где, по всей видимости, будет стоять вопрос о старообрядцах, не показал никакой реакции. Было видно, что эти вопросы его не занимают. О единоверцах - "Они же ваши!", об объединении - "А зачем?", об обучении у нас старообрядцев - "Надо посмотреть, чему еще там учат в ваших академиях и семинариях!?". О паломничестве к общим святым местам отозвался положительно. Комиссией из старообрядцев и православных не заинтересовался. "Хорошо, что православным разрешат креститься двумя перстами - так крестился Сам Христос".

Выразил сожаление в связи с распу­щенностью и отдаленностью молодежи от духовности. Согласился, что главное воспитание молодежь должна получать в семье.

О себе сказал, что больше любит уеди­нение и молитву... "Я поставлен по необходимости епископом, тогда так нужно было. Два месяца диакон, год священник и потом хиротония во епископа..."

На мою информацию о старообрядцах за границей ответил, что к ним приезжал старообрядческий диакон из Америки, а других контактов у них нет. Даже со своими старообрядцами контакты ограничены. Не знает никого на Преображенском кладбище, в частности Хвальковского.

Рассказал, что в Индии нашли в джунглях 5 старообрядческих общин, которые не имели никакого контакта с цивилизацией. Да и у нас в России их много.

Выразил сожаление, что снова придется долго ходить по светским учреждениям по вызовам.

Сейчас должен придти сын, будем с ним писать письма. Выразил желание послушать интервью со старообрядческим диаконом из Америки, записанное на магнитофоне, просил принести ЖМП с новыми правилами о служении детей.

Несколько раз выражал сожаление, что он сидит, а мне приходится стоять.

Запомнилась его детская светлая улыбка и ясные, без лукавства, глаза.

Много рассказал о своей жизни до того, как стал епископом. Как после войны начал задумываться о своей жизни, стал посещать храмы Патриархии, потом как-то зашел в старообрядческий храм. Там его расспросили, как и где он крещен. После его рассказа ему сказали, что его не полностью крестили и нужно совершить таинство до конца. Он согласился. После крещения его сразу поставили на крылос.

Однажды он поехал на родину и зашел в старообрядческий храм в Новозыбкове. Его спросили, откуда он и какой веры. После расспросов ему сказали, что он не той веры, что он австриец и что ему надо переходить к ним, к беглопоповцам. Тогда он решил перейти.

Работал столяром, к работе относился хорошо и его до обращения приняли в партию. После обращения он пришел в партбюро и рассказал о том, что стал верующим и что теперь не может состоять в партии. Ему на это ответили, чтобы он не думал выходить из партии... На душе у него было неспокойно, ему постоянно казалось, что он живет двойной жизнью. И вот он решился на такой поступок. Пришел к секретарю и сказал: "По уставу положено, что кто не платит взносы, того автоматически исключают из партии, так что я отказываюсь платить взносы".

Проходят 5 месяцев и вот он встречает секретаря партбюро и спрашивает: "Ну, как, можно считать, что я выбыл из партии"? На что секретарь ответил: "Нет, ведь я за тебя плачу взносы". После неоднократных заявлений на собраниях, его вызвал инструктор райкома и сказал: "Что ты все кричишь о вере, у нас верить никому не запрещено, ходи в церковь, пожалуйста, и будь членом партии".

Он не мог пойти на такой компромисс с совестью и тогда его официально при­гласили на бюро райкома и после расспросов сказали: "Клади партбилет на стол..."

Важной инициативой было возобновление публичных диспутов со старообрядцами. Идея возникла во время работы Международной конференции по старообрядчеству, проходившей в Старообрядческом духовном училище на Рогожском. Поводом была нашумевшая статья о. Даниила Сысоева, опубликованная в журнале "Русский дом".

Поделился этой идеей со старообрядцами – пассионариями А.Шишкиным, А. Езеровым, Г.Чистяковым и А.Муравьевым - те горячо поддержали.

Диспуты (на сегодня – три) проходили в Российском доме прессы в Доме на Набережной, рядом с нашим храмом. Здесь же прошел круглый стол о единоверии.

Главным, на сегодня, как мне кажется, является необходимость покаяния с нашей стороны за кровавые гонения на ревнителей древнего благочестия. То, к чему призывал А. Солженицын и что было совершено Зарубежной Церковью в 2000 году. Невозможно о чем-то продуктивно говорить, не сделав этого. Я обычно привожу такую аналогию. Представьте себе: поссорились два соседа, один другого оскорбил и избил, а потом говорит – забудем, давай дружить. Будет ли такой подход плодотворным? Не нужно ли вначале попросить прощение и примириться. За правило мы взяли испрашивать прощение у всех тех старообрядцев, с кем приходилось общаться.

Кстати, об этом говорим не только мы. Так, в мае прошлого года, сопровождая проф. МДА А. И. Осипова на Рогожское, я услышал от маститого профессора, после осмотра им выставки, конкретно стенда, рассказывающего об осаде Соловецкого монастыря, когда было казнено несколько сот иноков, слова о необходимости покаяния за пролитие крови ревнителей древнего благочестия.

Целая переписка у меня имеется на тему моего крещения в младенчестве. Самым весомым является справка престарелого прот. Николая о том, что я крещен погружательно. О. Николай твердо засвидетельствовал, что в конце 50-х годов, когда меня крестили, в Никольском храме в г. Алчевске Луганской области детей крестили полным погружением.

Ни одной детали, ни одного нюанса в нашей богослужебной практике нет, которые бы базировались на каких-то субъективных измышлениях, произволе под видом творческого поиска. Все основывается на твердом фундаменте церковного устава. Служба совершается строго по уставу, с сохранением всех элементов суточного богослужебного круга (малая вечерня перед всенощным бдением, полунощница перед литургией и т.д.). Уже по причине непривычной продолжительности служб могут возникать недоумения, хотя для постоянных прихожан они проходят на одном дыхании.

Вместо привычных Бортнянского и Веделя звучит ангелоподобное знаменное пение или просто пение на глас. Это очень настраивает на молитву. Пение, ведь, должно не услаждать слух, как об этом очень хорошо писал патриарх Алексий 1, а питать душу, приводить ее к покаянию. Как раз для этих целей наиболее адекватно именно такое пение, вызывающее покаянное чувство, а не плодящее сентиментальность, эмоции и даже чувственность. Когда приходится бывать на разных общецерковных мероприятиях и слушать на концертах церковной музыки разные номера, то каждый раз недоумеваешь, как можно молиться, слушая такие "произведения"?

Для земных поклонов используются подручники. Дело в том, что в богослужебном уставе есть указание на земные поклоны в определенные моменты. Особенно их много в Великий пост, когда по уставу предписано делать большое количество метаний (коленопреклонения после крестного знамения без касания головой пола). Например, при чтении Трисвятого, аллилуиа, приидите поклонимся. На "Марьино стояние" вообще около 930 таких поклонов. Так вот, для того, чтобы руки были чистыми, при совершении этих поклонов используются подручники. Ведь руками мы касаемся святыни: берем антидор (дору – по старому), освященный хлеб, крестимся. Использование подручников для земных поклонов и метаний – это древняя традиция, никем и никогда не отмененная.

В уставе сказано, что на службе нужно быть всем молящимся "как одним телом". В этом тоже выражается соборность, это дисциплинирует. Устав акцентирует внимание на важнейших моментах Богослужения. Например, в конце "Тебе поем" (по старому – "Поем Тя" …) после слов "Изрядно о Пресвятей" - всем молящимся вместе со священником положено сотворить земной поклон – поклон Живому Христу во Святых Тайнах. А что мы видим сейчас? Один крестится и земно кланяется, другой делает поясной поклон, а третий вообще никак не реагирует. Кто-то почему-то творит истово земные поклоны во время Херувимской песни, а другой уткнулся лбом в пол в это время. Часто наблюдаешь, как все "рухнули" почему-то после слов "Святая святым", а на важнейший момент службы после "Тебе поем" поклоны одновременно не делают.

К сожалению, сколько раз мне приходилось читать при входе в храмы памятки о поклонах – везде свои варианты, нет единообразия. Вот мы часто сетуем, что наш русский народ разобщен, не консолидируется и т.п. По-моему мнению, фундамент желанной соборности

закладывается в храме во время богослужений, когда все, согласно уставу, одновременно творят положенные поклоны. Вот на этом фундаменте строгой уставности в храме и строится добротное здание семейной жизни, общественной и т.д.

Фактически, клятвы на старые обряды были сняты в 1800 году с учреждением единоверия. Формально – Синодом в 1929 году с подтверждением Поместными Соборами в 1971 и 1988 годах. Православность старых обрядов была подтверждена, они были признаны равночестными и равноспасительными. Было сказано, что обрядовое разнообразие вполне допустимо при условии, если внешним образом в обрядах выражается правильная догматическая истина. Что, разве двуперстие что-то неправильно выражает? Наоборот, логичнее даже два перста накладывать на себя в крестном знамении, ведь именно Сын Божий, Господь наш Исус Христос, преклонив небеса, сошел на землю и был распят на Кресте. Именно это и отображает двуперстие. Три других пальца сложены во имя Пресвятой Троицы, потому что дело спасения человека – дело всей Троицы, т.е. Бога Единого в Троице Славимого. Отец благоволил послать Сына для нашего спасения, Сын совершил его, а Дух Святый освящает нас, усвояет нам спасительные плоды искупления. Об этом подробно пишет епископ Феофан Затворник. Но распят был на Кресте именно Сын Божий, а не вся Троица, поэтому не логичнее ли именно двумя перстами креститься?

Иногда ссылаются на негативные отзывы по этому вопросу св. Феофана Затворника и говорят, что прп. Паисий Величковский утверждал, что невозможно отменить клятву, наложенную на двуперстие.

Действительно, у некоторых подвижников благочестия синодального периода были негативные оценки. Они разделяли официальную церковную позицию в этом вопросе. Но эта позиция постепенно менялась. Разве учреждение единоверия – возможность служения по старому обряду в лоне Русской Православной Церкви уже не было проявлением этого изменения? Ведь в единоверческих церквях, а их перед революцией было более 600 плюс несколько десятков монастырей, служили архиереи РПЦ по старому обряду!

Миссионерский съезд в Киеве в 1885 году, а это был по сути собор, так как на нем было немало епископов, выступил за отмену "яко не бывших" порицательных выражений на старые обряды. Об этом же говорится и в материалах соборов 1917 и 1971 годов.

Поместный собор 1917 года постановил, кстати, что если четыре пятых прихожан обычного храма пожелает, чтобы служение было по старому обряду, то Собор благословляет, равно как и наоборот – в случае, если какой-то единоверческий храм пожелает перейти на "общеупотребительный" обряд.

А потом, в Церкви соборное выше частного. Собор подводит черту, произносит окончательное слово. Соборы и отменили все порицательные выражения на древнее богослужебное наследие, вменив их "яко не бывшие" для Церкви, рассматривая их, как частное мнение, кому бы они не принадлежали. То же самое можно сказать о старце Паисии, канонизированном в 1988 году, утверждавшим, что соборную клятву отменить нельзя. Кстати, моя кандидатская работа называлась: "Преподобный Паисий Величковский как продолжатель исихастской традиции". Да, но вот Большой Московский Собор 1666-1667 годов ведь отменил клятву на крестящихся тремя перстами, наложенную Стоглавым Собором, бывшим в 1551 году при благоверном царе Иоанне Грозном, а ведь участниками его были лица прославленные во святых, например, св. Гурий Казанский. Между прочим, впоследствии выяснилось, что восточные патриархи, присутствовавшие на Соборе, скрыли, что приехали вопреки воле Константинопольского патриарха, и они уже не были на кафедрах, т.е. были не полномочны. А почитайте книги профессора Московской Духовной Академии Каптерева (+1918 г.) – "Патриарх Никон и его противники в деле церковной реформы", "Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович", профессора МДА Голубинского "К нашей полемике со старообрядцами" или ближе к нам профессора Ленинградской Духовной Академии Успенского и Б.П. Кутузова. Они убедительно доказывают, что старые обряды и двуперстие ведут свое начало от Крещения Руси. Это подтверждает множество письменных и иконописных памятников. Я сам видел двуперстие на мозаичном изображении Христа в Софийском соборе Константинополя (нынешнего Стамбула), а это У1 век. Скажут, это ведь благословение, а не крестное знамение. А на иконах блаженного Василия Московского и благоверной княгини Анны Кашинской можно видеть четкое двуперстное сложение для крестного знамения. В нашем храме есть старинный образ прп. Серафима Саровского с двуперстием.

Говорят, это ведь Московская Патриархия незаконно сняла клятвы и прещения. Простите, Зарубежная Церковь тоже их сняла в 1974 году, а в 2000 году её Собор во главе с митрополитом Виталием просил прощения за кровавые гонения на ревнителей древнего благочестия. По моему глубокому убеждению нам это еще предстоит и это нужно прежде всего нам самим, чтобы сбросить со своих плеч это тяжкое бремя вины. И кто знает, не будет ли, после устранения этого средостения, мощного возрождения нашего Отечества?

Ещё упоминают прп. Серафима Саровского, который якобы говорил о связанности на том свете тех, кто крестится двуперстно.

Пару лет тому назад мы совершили паломничество в Дивеево. Помню, благочинная все не отпускала нас и просила петь еще и еще по старым текстам и древним распевам.

Есть несколько вариантов объяснения по поводу отношения прп. Серафима к этому вопросу. На мой взгляд, все они имеют право на существование. Это и вариант позднейших вставок в житие в духе официальной линии, также, как массово замазывали двуперстное благословение на старых фресках и иконах и изображали именословное (заплаты до сих пор видны).

Не безпочвенны и предположения о криптостарообрядчестве прп. Серафима, т.е. о его тайном сочувствии древнему благочестию, о чем пишет Б.П. Кутузов.

В самом деле, как можно было в первой трети Х1Х века в обычном монастыре так просто носить "старообрядческую" полумантию и древнерусскую лестовку? Не было ли это внешним выражением внутреннего положительного отношения? Резонно предположить, а не за это ли во многом и были известные гонения на старца? А потом, мог ли прп. Серафим, допустим, говоря об этой связанности на том свете крестящихся двуперстно, иметь в виду верных чад Церкви, придерживающихся старого обряда в ее лоне уже с 1800 года? И, наконец, опять напомним, что в любом случае соборная позиция выше частного мнения, каким бы авторитетным лицом оно не было бы высказано.

Когда говорят о смущении, в связи с высказываниями людей, которых Церковь канонизировала, то я спрашиваю: "А как же недавно канонизированный митрополит Филарет (Дроздов), который освятил несколько десятков единоверческих церквей, утверждавший, что на тех, кто вошел в лоно Церкви на правах единоверия, клятвы не распространяются? А свт. Вениамин Петроградский, опекавший единоверческие церкви митрополии, будучи викарным епископом? А св. Патриарх Тихон, рукоположивший первых четырех епископов для единоверцев? А единоверческий епископ Симон (Шлеев), прославленный и Зарубежной Церковью, и Московским Патриархатом как новомученник? А единоверческий благочинный Московской епархии прот. Константин из Богородска (нынешнего Ногинска) – тоже новомученник?

Что касается законности иерархии у старообрядцев. Это сложный вопрос. Если почитать дореволюционные духовные журналы, то там сплошь и рядом говорится о "лжесвященниках" и "лжеепископах". Но ведь многие недоумения прояснились, например, что митрополит Амвросий, перешедший к старообрядцам в 1846 году, вовсе не был запрещенным. Так же, как и архиепископ Никола (Позднев), в 1923 году перешедший от обновленцев к беглопоповцам. Долгое время считалось, что он, архиерей старого, т.е. до уклонения в обновленчество, поставления попадает под запрещение Патриарха Тихона, наложенное на всех епископов, уклонившихся в обновленчество. А вот на секции по старому обряду, которая заседала в рамках Рождественских чтений, приводилась информация о том, что архиепископ Никола еще до официального перехода к старообрядцам, тайно уже перешел третьим чином (через покаяние), опасаясь запрещения. Что касается единоличного рукоположения митрополитом Амвросием своего преемника, то такое в истории Церкви случалось во времена гонений. Так, например, поступал свт. Иоанн Златоуст. Таким образом, вопрос необходимо изучать, поскольку его после 1917 года практически не касались. Думаю, что по икономии, при определенных условиях, могли бы пойти на признание их иерархий. Кстати, к этому склонялся основоположник Русской Зарубежной Церкви митрополит Антоний (Храповицкий).

Отношение к нам, конечно, не однозначное. Недоумения, в основном, от незнания. А некоторых, даже если все разжевать и в рот положить, все равно не переубедить, хотя бы потому, что, как они говорят: "что же теперь так долго молиться и крестить своих детей в обычной воде, без кипяточка, да еще и с головой погружать, нам все это не надо, нам бы попроще". Бывают и казусы. Недавно один знакомый священник, находящийся за штатом, зашел в воскресный вечер в наш храм, помолился, передал записку, мол, дорогой собрат, помолись, вынь частичку о здравии, а уходя сказал дежурному: зайду-ка я в Патриархию и скажу, что это тут у вас выдумывают со старым обрядом.

В основном все же преобладает благоприятное впечатление от уставности и чинности богослужений, тишины в храме, тщательности совершения исповедей и крещений, насыщенности духовными беседами, настоящей общинной жизни по типу единой семьи.

Отстаивая свои принципиальные позиции, мы не противопоставляем себя другим, не замышляем против кого-либо каких-то козней, не обличаем с пеной у рта, не превозносимся над другими, не впадаем в изоляционизм и по-прежнему будем активно участвовать в общецерковной жизни и в общественных мероприятиях.

Мы желаем всем блага и стараемся проводить свою жизнь по наставлению Апостола – "во всяком благочестии и чистоте".

И, конечно же, мы никогда не откажемся от нашего исконного духовного наследия.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1 *

Поместный Собор Русской Православной Церкви, состоявшийся в 1971 году, своим Дея­нием от 2 июня подтвердил православие богослужебных книг, бывших в употреблении до патриаршества Никона, засвидетельствовал спасительность старых русских обрядов, отверг порицательные выражения о старых обрядах и отменил клятвенные запреты 1656-1667 гг. на старые русские обряды и на придерживающихся их православно верующих христиан," яко не бывшее".

В своем Деянии собор заявил, что "любовью объемлет всех свято хранящих древние русские обряды, как членов нашей святой Церкви, так и именующих себя старообрядцами, но свято исповедующих спасительную православную веру, и свидетельствует, что спасительному значению обрядов не противоречит многообразие их внешнего выражения, которое всегда было присуще Древней Неразделенной Христовой Церкви и которое не являлось в ней камнем преткновения и источником разделения".

В Меморандуме встречи Председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла с делегацией от Древлеправославной Поморской Церкви Латвии, состоявшейся 3 июня 1999 года, в частности говорилось, что обе стороны предлагают:

1. Впредь категорически избегать по отношению друг к другу и к содержащимся в обеих Церквах богослужебным обычаям и обрядам оскорбительных или недоброжелательных выражений. Призвать духовенство Русской Православной Церкви учитывать в своей практической деятельности на местах своего служения решения Московских Поместных Соборов 1971 и 1988 гг.

2. Относиться с пониманием и одобрением к существованию в лоне Русской Православной Церкви приходов старого обряда, а также к введению в богослужебную практику отдельных приходов древних богослужебных чинов, обрядов и унисонного знаменного пения. Считать такую практику в лоне Русской Православной Церкви проявлением любви к древним русским церковным обрядам и признанием их спасительности. Не допускать применения порицательных выражений по отношению к придерживающимся старого обряда в лоне Русской Православной Церкви.

3. Обратиться к издательствам, выпускающим церковную литературу, с просьбой о критическом подходе к переизданию литературы, напечатанной в дореволюционное время, когда под влиянием светской власти Старообрядчество критиковалось некорректными и неприемлемыми методами.

4. Признать несправедливыми имевшие место в истории преследования людей за неприятие реформ XVII века.

Результаты переговоров были одобрены Священным Синодом Русской Православной Церкви на заседании 19 июля 1999 года.

В синодальном постановлении преследования противников церковных реформ XVII века были не просто признаны несправедливыми, а осуждены.

После этого постановления руководители Союза Православных братств, Русского национально-культурного центра Москвы, Союза "Христианское возрождение", Русского Общенационального Союза и Российского Общенародного Движения в своем обращении к старообрядцам писали, что сле­дующим шагом должно быть осознанное сожаление о происшедших трагических событиях, раскаяние за пролитую кровь.

В конце обращения говорилось:

"Прости нас, Господи, и наших предков за вольные и невольные согрешения, содеянные в отношении нашего исконного благочестия и его последователей. Люди русские, наши единокровные братья и сестры! Простите нас за гонения и пролитую кровь.

Да спадет это бремя с нашей души и воссияет еще ярче Свет Христов на Русской Земле".

Важно также знать, что еще в 1800 году в нашей Церкви было учреждено единоверие.

Единоверческими называли приходы в лоне нашей Церкви, членами которых были старообрядцы, принимающие православное священство и подчиняющиеся Святейшему Синоду. Им благословлялось проводить службу по старому обряду и сохранять весь древнерусский благочестивый уклад.

Накануне октябрьского переворота в Российской империи было более 600 единоверческих церквей и несколько десятков монастырей.

Первые епископы у единоверцев появились после Поместного Собора 1917-18 гг., их рукополагал Святейший Патриарх Тихон. Среди них епископ Симон (Шлеев), новомученик, канонизированный нашей Церковью. Этот же Собор благословил употребление старого обряда на приходах, 4/5 членов которых этого желают.

Таким образом, исходя из вышеизложенного, представляются совершенно некомпетентными и безответственными ярлыки (секта, раскол и т.д.), которые навешиваются на тех, кто ревнует о возрождении древнерусских традиций в лоне нашей Церкви. Это стремление основывается на твердой канонической почве.

* Эта статья из газеты "Берсеневские страницы" № 4 (71) за 2006 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Письмо старообрядческого наставника
о необходимости погружения при крещении

(ИЗ АРХИВА НАСТОЯТЕЛЯ)

Уважаемый о. Кирилл, Ваше письмо получил. Рад, что мое разъяснение вопроса об обливательном крещении Вами оценено положительно. Ваше искреннее искание истины заслуживает нелицемерной похвалы. Дай Бог Вам силы быть последовательным до конца. Хочу еще раз коснуться этого вопроса. Действительно, Святая Церковь в экстремальных ситуациях иногда допускает отклонения от закона. Недаром сказано "По нужде бывает пременение закона". Но это не правило, а исключение из правил. В истории Св. Церкви известен случай, когда крещение было совершено не водой, а песком, но однако этот факт не дает нам права заменить воду песком.

В защиту обливательного крещения в свое время новообрядцы говорили, что обливательное крещение принималось и до Никона, при этом ссылались на св. мч. Гаведдая, которого Бог крестил обливательно; на требник Иова, в котором немощных младенцев допускается крестить обливательно; на Марка Ефесского, Захарию Копыстенского и даже на патриарха Филарета.

На это можно сказать, что ссылки на таковые свидетельства несостоятельны, так как не соответствуют принятому у вас в догмат обливательному крещению, а потому не могут оправдывать последняго; так например, Марк Ефесский не мог быть покровителем обливательного крещения, потому что он всецело шел против обливанцев и вел по этому вопросу спор с униатским патриархом Григорием Маммой, что видно в книге проф. Голубинского на стр. 129 издания 1905 г. в гл." К нашей полемике с старообрядцами".

Ссылка на требник патриарха Иова не имеет значения по одному тому, что хотя и было по неосмотрительности допущено при крайней болезни младенцев погружать по шею, впоследствии это исключено, и Церковь древняя никогда не защищала обливания, а напротив, обличала его и католиков, приходящих к вере истинной, крестили вновь, что доказывается в Четьи-Минеи июля 8 в жизни св. Прокопия.

На Захарию Копыстенского ссылка несправедлива, потому что и он написал, что латин крестити "яко полуверны суть". Это в "Полинодии" на листе 1004.

Случай с св.мч. Гаведдаем, как исключительный, тоже не может быть оправданием, так как св. Гаведдай был окружен нечестивыми мучителями, и, хотя просил христиан, тайно присутствовавших при мучении, крестить его, исполнить это невозможно было, а потому великая вера мученика и была восполнена из облака низшедшею росою. Таково было крещение Гаведдая. Но ведь тысячи мучеников были крещены кровью мученичества. Что кacaется патриархов Иова и Филарета, которые якобы допускали обливательное кре­щение, то такому утверждению противоречит написанное в Вашей книге" Пращице", что "в московские книги неведением вниде вместо погружения немощных младенцев напечатано было обливать по-римски и оное нововводное предание держаху не по противности Св.Церкви, но по сущему неведению, того ради и спасению их не препятствовало". (Ответ 29 лист 90 на обороте).

Но вот вопрос, руководствовалась ли Православная Церковь таким снисхождением для больных младенцев? Нет! Потому что впоследствии это было исключено, и другие патриархи к обливательному крещению относились совершенно отрицательно. В потребниках в чине принятия латин изложено: "Проклинаю творящих развратно святое крещение, аще и во имя Отца и Сына и Святаго Духа глаголют, но обаче крещают водою во едино крещение, а трижды не погружают, инии токмо обливают водою" (лист 9). Далее там же читаем:

"Проклинаю скверное их крещение обливаемое, а не погружаемое по Господню образу, иже во Иордане, и святыми апостолы нам преданное в три погружения, во имя Отца и Сына и Святаго Духа" (лист 16). Обращающимся от ереси предписывалось читать следующее: "Иже не крестит в три погружения, во имя Отца и Сына и Свята Духа, да будет проклят" (лист 72). Так повелели относиться к обливанию наши патриархи, следовательно, они не могли принимать обливательного крещения.

И действительно, если допустить, что Святая Церковь разрешала как исключение обливание немощныхъ младенцев, то тогда непременно возникли бы неустранимые противоречия в этом вопросе, которые поставили бы под сомнение необходимость непоколебимого отстаивания погружательного крещения, как единственно истинного, что и делали наши патриархи до Никона и мы делаем и по настоящее время.

Безпокоиться за жизнь младенца, вверяемую при крещении Святой Троице, нам нечего. Об этом побезпокоится Сам Бог. Наше же безпокойство оскорбительно для Бога, так как мы этим показываем свою гордыню, возомнив себя умнее и милосерднее Самого Создателя и Вседержителя всего сущего, без воли Которого ничто не совершается.

Из своей многолетней практики могу привести много фактов, когда погружательное крещение больным младенцам приносило только скорое исцеление.

В своем письме Вы также затрагиваете вопрос исправления церковных книг патриархом Никоном, в частности об исключении из Символа Веры слова "Истиннаго". Для оправдания этого Вы ссылаетесь на Стоглав и Кириллову книгу, где якобы указывается, что Бог и Истина равнозначны. Так ли это? В рукописи, современной Стоглавому Собору, хранившейся у И.Ф. Москвина в Москве, в главе 9 читаем: "Такоже и верую во Единаго Бога. Сущее глаголется: и в Духа Святаго Господа Истиннаго и Животворящего. Тако подобает говорити. Неции же глаголют: и в Духа Святаго Истиннаго. И ино то не гораздно и расколно, понеже Духа Святаго Господем не нарицают".

Как видим, там нет и намека на то, что Бог и Истина равнозначны, а ясно сказано, как следует читать это место в Символе Веры.

В Кирилловой же книге приводится не ­дословный пересказ Символа Веры, а разъясняется вопрос исхождения Святаго Духа, что видно из текста: "И паки в девятой главе глаголет "веруем во Единаго Духа Святаго и Животворящего, иже от Отца исходящего и на Сыне почивающего". Взять из этого текста что-либо в оправдание исключения слова "Истиннаго" из Символа Веры вряд ли можно даже с большой натяжкой. Текст по букве отличается от текста Символа Веры, как в древнем, так и в новом исправленном изложении, так что Ваши ссылки на Стоглав и Кириллову книгу совершенно несостоятельны.

Нам, старообрядцам, непонятно, на ­каком основании вносились Никоном изменения в церковные книги? Если, в порядке исправления, то в чем ошибались до Никона бывшие Отцы Церкви, на авторитете которых построено и зиждется учение и здание Церковное?

На этот вопрос, который старообрядцев волновал со времен раскола Православной Церкви, новообрядцы безсильны ответить вразумительно и по сей день. Поэтому я от всей души желаю Вам разобраться на чьей стороне истина и сделать для себя должный вывод.

С христианской любовью

Председатель Духовной Комиссии Старообрядческой Церкви,

Наставник Каунасской Старообрядческой общины

И.И. Никитин

г. Каунас, 29.06.86 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3

"Нас гнали когда-то из России, но наша душа и сердце – в России".

В Румынии в гостях у старообрядцев.

В первой половине ноября 1999 года я посетил Румынию по приглашению тамошних старообрядцев.

Эта поездка была задумана давно, и она ускорилась с приездом в Москву прошлой осенью четырех русских священников-старообрядцев из Румынии. Они приезжали на Рогожку на свой Собор и зашли в наш храм, узнав, что у нас служба совершается по полному уставу с элементами древнерусского Богослужебного чина. А еще раньше, в 1992 году, они приезжали в Москву с ныне покойным митрополитом Тимоном, полный титул которого звучит так: митрополит Белокриницкий и всех древлеправославных христиан. Надо заметить, что отношения старообрядцев, проживающих в России и в Румынии, были возобновлены в канун праздника 1000-летия Крещения Руси, раньше такие контакты со стороны румынских властей (при режиме Чаушеску) не поощрялись.

Румыния даже в своем названии указывает на древнюю связь с Римом. Это была самая северная провинция Римской империи, которую населяли даки, отсюда и другое ее название - Дакия. Здесь еще при императоре Траяне (начало II века нашей зры) были посеяны семена христианства, то есть крещение здесь совершено раньше, чем на Руси. Позднее, в ХV-ХIХ веках, когда весь Балканский полуостров был завоеван турками – османами, Церковь в Румынии стала находиться под властью греков. Греческая Церковь распространяла свою власть на все православные народы, которые были подданными султана, - болгар, сербов, румын. Греки зачастую не только не заботились о духовном воспитании этих народов, но из этого своего господствующего положения выискивали только выгоду. Так, например, все высшие посты Румынской Церкви были заняты греками. Это вызывало народное недовольство и ненависть к фанариотам - так называли греков по константинопольскому (стамбульскому) кварталу Фанар, где располагалась тогда (как и сейчас) резиденция константинопольского Патриарха. Когда в 70-е годы XIX века Балканы были освобождены от турецкого ига, началась борьба за независимую Румынскую Церковь. В 1920 году глава Румынской Церкви получил патриарший сан и сейчас Румынской Церковью управляет патриарх Даниил. В 20-е годы Румынская Православная Церковь перешла на новый календарный стиль. На праздники по этому календарю народ стали загонять насильно, при этом прибегали даже к помощи конной жандармерии. Эта календарная реформа все-таки привела к расколу в Церкви: тех, кто не принял новый стиль, стали называть старостильниками, других, соответственно, - новостильниками. Священники даже по внешнему виду отличаются друг от друга: новостильники в большинстве своем не носят бороды, бреются, встречаются некоторые даже с сигаретой в зубах. Сейчас Румыния по количеству православных приходов занимает второе место после России, там примерно 9 тысяч церквей. В каждом населенном пункте есть церковь, даже если там проживает всего несколько семей православных румын. Правление Чаушеску вспоминается в народе без особого раздражения. Скорее всего, раздражение сегодня вызывает демократическое правительство. Тогда были какие-то стеснения, но открытых гонений на Церковь не было. Интересно, что на могиле Чаушеску свечей больше, чем на братском захоронении жертв революции 1989 года.

Румыния сейчас активно движется в сторону запада, она вступила в НАТО, открывала свое воздушное пространство для натовских самолетов, которые отсюда бомбили Сербию. В Румынию приезжал папа Римский. Румынский патриархат следует во всем за Константинополем, который проводит реформист­скую экуменистическую политику.

Теперь несколько слов о Молдавии. Она вошла в состав России в 1811 году. В XX веке, между двумя мировыми войнами, она была в составе Румынии. Несколько лет назад епископ Петр порвал отношения с Московским Патриархатом, и ситуация сейчас такова, что несколько десятков церквей относится не к Московскому Патриархату, а к Румынскому. И все-таки около тысячи церквей остались верны Московскому патриарху.

Русские старообрядцы переселились в Румынию примерно в XVIII веке, и составляют сейчас от 100 до 200 тысяч человек. Такая неточность связана с тем, что последние десятилетия проводилась политика румынизации всех, кто проживает в Румынии, и многих нерумын записывали в румыны, отсюда и такие колебания в статистике. В недавнем прошлом даже штрафовали русских, если слышали, что они разговаривают в общественных местах по-русски. При демо­кратах в этом плане стало полегче. Теперь можно учиться и в русской школе, но сами русские старооб­рядцы предпочитают отдавать своих детей в румын­ские школы, чтобы потом не было проблем с поступлением в институты и с устройством на работу. Знание румынского языка обязательно, как языка государственного, хотя между собой они общаются по-русски: их язык сохраняет много архаики. Есть и заимствования из румынского языка, которые естественным образом появились за несколько столетий общения с румынами.

Исторически наши русские старообрядцы получили священников из Румынии. В год 1000-летия крещения Руси, в 1988 году, в Москве была учреждена митрополия у старообрядцев, к чему отнеслись румынские старообрядцы сдержанно.

Старообрядцы, проживающие в Румынии, называют себя липованами. Это именование, по одной версии, связано с тем, что местность в дельте Дуная (Добруджа), куда переселились их предки, изобиловала липами, отсюда - липоване. По другой версии, сюда переселились последователи Филиппа. А это имя в живом разговорном языке могло употребляться в форме Лип. В этом случае, общее название рус­ских, переселившихся в Румынию, - липоване, могло быть образовано от этого уменьшительного имени.

Место, где я был в гостях, находится от Бухареста в 200-х километрах. Меня встречал в аэропорту отец Лукиан со своей матушкой и одной прихожанкой из их храма, которая вела машину. Жил я в селе Русская Слава, ближайший от него городок, - что-то вроде районного центра, - Тульча. В Румынии русских сел десятка два, в каждом проживает по несколько тысяч человек. Румыны в этих селах тоже живут, но их немного. Село очень большое, в нем четыре храма и два монастыря - женский Казанский с двумя храмами, и мужской. Интересную картину наблюдал: по селу идет батюшка, каждый встречный старый и малый ему кланяется и говорит: "Прости, батюшка", а он в ответ "Бог простит".

Вначале я посетил Казанский женский монастырь, потому что день моего приезда совпал с праздником Казанской иконы Божией Матери. Этот монастырь переживает не лучший период своей истории. В нем полтора десятка полуразрушенных домиков, в которых раньше жили монахини. Возглавляет его игумения Анатолия. Одета она в полумантию и черный платок, с посохом, но без креста. На богослужении ее поминали игумения наша, инокиня Анатолия. После службы был на монастырской трапезе. Пища несколько однообразная: рыбный суп, на второе - жареная рыба без гарнира, кусочек пирога, красное вино (не очень крепкое). Нет ни чая, ни компота.

Богослужения в монастыре очень длинные. Вечерня с павечерницей - с 17 часов. Утреня - в два часа ночи. Перерыв на два часа, и потом служится Литургия, но чаще служится Полунощница, Часы и Обедница, потому что не хватает священников. Я по­пал как раз на праздник Казанской иконы Божией Матери и в этом монастыре служило три священника и еще из мужского монастыря приезжали иподиакон, диакон и священноинок. Было очень много народу в храме. Особенно запомнилось большое количество детей на службе, они как-то легко входят в этот непростой для них ритм, и стоят всю длинную службу. В монастыре была праздничная служба - в день Казанской иконы Божией Матери, но не было ни одного причастника. Это было видеть непривычно, но у них принято причащаться четыре раза в год, только в большие посты. С этим трудно согласиться.

Ко мне относились все очень спокойно, не так, как у нас в России иной раз относятся старообрядцы к священникам Московской Патриархии.

Наблюдал, как перед одной вечерней службой (накануне Димитриевской субботы) все село тянется в храм, все идут с кружками и свечами, очень много детей. В конце панихиды женщины вынимают из су­мок конфеты, печенье, разложенные по кулечкам дома, и раздают детям.

Село Слава Черкесская. Удивляет то, как много детей и молодежи на крылосе. Дети там стоят от 4 до 12 часов - это поразительно. Непривычная система звона. Колокольня закрыта решетками, звонят снизу. Есть такое устройство в виде коробочки, звонарь нажимает на педаль и таким образом звонит. В качестве била употребляется обычная доска. Первый удар делается в деревянное било, а потом уже идет трезвон спокойный, плавный.

В этом селе была архиерейская служба. Удивляет то, что нет четкого времени начала службы: митрополит Леонтий приехал с опозданием на сорок минут, и все священники и народ, его встречавший, все это время стояли и ждали. Дорожку от машины к храму украсили цветами, а сверху еще устлали цветными женскими платками. Митрополит вышел из машины в патрахили и в поручах. Интересна сама по себе встреча: все поют тропарь, провожают его до входа в церковь, там он кладет семь начальных поклонов и всех, кто пришел на службу, благословляет, причем, каждый подходит под благословение с подручником. Митрополит начинает службу и заканчивает ее. Служба утром длится от 7 утра до 12 часов дня. После Литургии - трапеза, потом небольшой отдых (час-полтора) и снова служба. Такого нет в России. Они говорят: "Московские отошли от строгости, а мы служим".

Посетил и мужской монастырь, там всего 10 насельников, один архимандрит. По уставу монахи обязаны трудиться и все делать своими руками. Познакомился с одним монахом, он переписал вручную три Псалтири. В трапезной монастыря есть живописные изображения святых, они там как детали интерьера.

Побывал еще на погребении. Отпевание на дому. Если мужчина без бороды, то его не причащают, а когда умрет безбородый, то и не отпевают. Когда мы пришли в дом, то увидели, что покойник лежит на лавке у порога, завернутый в саван. Священник говорит "В гроб кладите". Тело подняли как деревяшку и понесли. Отпевание шло во дворе. Всем мужчинам, кто помогал, приготовлены пакеты с рубашками - на помин души.

Посещение города Браила. Это примерно 100 километров от Русской Славы. Храм пострадал от землетрясения, при нем расположена митрополия. Интересно, что за 300 лет пребывания старообрядцев в Румынии - это первый прием к ним священника Московской Патриархии.

Правящему митрополиту Леонтию 33 года. Внешне он очень похож на древнерусского богатыря высокого роста с благообразным, мужественным лицом, приятным задушевным голосом. Одет он в полумантию, подрясник и красную камилавку. Из моих рассказов о жизни нашего прихода его удивило то, что в Московской Патриархии есть такие храмы, где служба идет по древнерусскому чину. Я при этом со­слался на решение, принятое Поместным Собором в 1917 году, о том, что если четыре пятых прихожан желают перейти на старый чин Богослужения, то Со­бор это благословляет. Владыка Леонтий не знал, что такая возможность есть. Его удивило также то, что на приходе может служить монах, что он совершает венчание - у них это может делать только мирской поп.

Я был в семье, где трое детей: старший Георгий, 12 лет. Домашние его зовут на румынский лад - Анорис. Он мечтает стать попом - так он сам говорит. Ходит в черной поддевке. Он несколько раз в день бывает в храме, забегает просто почитать Часы. Средняя Анна или Анкулица, я ее прозвал Лисичкой за ее характер и за внешний вид. Младшую, 9-летнюю Клавдию, мне почему-то хотелось звать Белкой.

Запомнились очень длинные и веселые трапезы, как я их назвал - посиделки. Митрополит, священники сидят за столом, подается домашнее очень слабое вино, пьют его без тостов и речей и постоянно между разговорами поют. Поразило меня то, что стоит ко­му-то запеть стихиру, как все ее моментально подхватывают. Как правило, начинал стихиру митрополит. Поются стихиры от великопостных до праздников двунадесятых, то есть поются сугубо богослужебные тексты. По ходу трапезы предлагали и мне пропеть. Я спросил, а поют ли они духовные стихи, на что мне предложили спеть духовный стих самому. Я начал петь один стих и меня потрясло то, что митрополит Леонтий запел этот стих и допел его до конца без всяких ошибок и опущений. Знают липоване и русские народные песни. Поют и свои: "А я, липованочка, счастливая..." У них даже проходят ежегодные фестивали русской народной песни. Мне показывали видеозапись одного такого фестиваля.

Места там живописные, я очень много фотогра­фировал. Я там был в самом начале ноября. В Москве в это время были уже небольшие морозы, и я по­ехал в зимней шапке, а там еще, можно сказать, было лето: 16 градусов тепла. Поразило меня то, что там просто нашествие осликов, как их там называют магары (на 10 осликов там приходится 4 лошади). На рассвете ослики начинают пронзительно кричать, а чуть раньше, в 2 часа ночи, поют, заливаются петухи.

Поездка моя заканчивалась, можно сказать, с приключением. Я опоздал на самолет буквально на полчаса. Мне почему-то запало в голову, что он улетает в 15 часов по местному времени. И когда мы приехали в аэропорт, оказалось, что он улетел в 12 часов дня. И я был вынужден еще остаться на несколько дней и, доплатив, за переоформление билета, я наконец-то полетел в Москву. Но на этом мои приключения не закончились. Москва почему-то отказалась принимать румынский самолет, и мы вынуждены были сесть а Петербурге. Я начал волноваться и стал уже продумывать план поездки на поезде в Москву из Петербурга. Мне нужно было во что бы то ни стало быть в Москве в субботу, меня никто не мог заменить на Всенощном Богослужении. К моей радо­сти, наконец, мы полетели дальше, уже домой, в Москву.

При всяком отъезде из Москвы испытываешь двойственное чувство. С одной стороны, впереди новые впечатления, новые встречи с людьми, с другой, - происходит резкая перемена в мае, в пище, выбиваешься из привычной колеи, из размеренной жизни, когда нарушается привычка регулярно что-то читать, когда ты находишься в каком-то хаотическом состоянии и зависишь всецело от тех обстоятельств, в которые попадаешь, и от тех людей, с которыми общаешься. В целом же все мои поездки, в том числе и эта, были обогащающими, насыщенными. Это была непростая поездка. Я бы даже сказал, особая в том плане, что я для себя открыл новый пласт русских людей, сохранивших за три века оторванности от России настоящую русскость во всем - в языке, в обыча­ях и, самое важное, - в вере нашей общей в Господа нашего Иисуса Христа. Да и сами они на прощанье говорили мне: "Нас гнали когда-то из России, но наша душа и сердце - в России".

ПРИЛОЖЕНИЕ 4 *

О ДРЕВНЕЙ СЛУЖБЕ

Хотел бы поделиться некоторыми наблюдениями в отношении старого обряда.

Вот представим себе Патриаршую службу, Архиерейскую службу, как она совершается сейчас, и как она совершалась в древности.

В современном чине сразу бросается в глаза большая помпезность и выпяченность фигуры Архиерея, что даже приводило к тому, что некоторые чурались православной службы как некой такой театральности, как службы, где личность Архиерея, внимание к нему как бы заслоняет собой цель службы - молитву. О. Георгий Флоровский в "Пyтях русского богословия" писал, что похоже, что одним из главных мотивов реформы Патриарха Никона был тот, чтобы большая помпезность, праздничность была в службе, в отличие от большей простоты и аскетичности, как это было в древности. Но помпезность - это проявление душевности, а аскетичность, простота - проявление духовности.

Вот архиерейская служба. Сейчас как она совершается?

До приезда Архиерея заранее вычитывают часы для того, чтобы не утруждать Архиерея нагрузкой. Это обычно бывает часов в 9 или в 10, потому что есть практика совершения ранней и поздней Литургий, чего тоже раньше в древности не было. Литургия была единая, начиналась она рано весьма и, может быть, сейчас совершение двух Литургий объясняется тем, что очень много людей, а храмов не так много и поэтому всем за одной Литургией очень сложно бывать. Хотя есть и дpугоe объяснение: еще до революции на раннюю приходил простолюдин, на позднюю - барин, который позднее вставал. Со­ответственно, ранняя была более скромной, а поздняя более такой помпезной.

По старому чину такая картина.

Вот, скажем, Митрополит совершает службу. Процессия из дома при храме: Крест, свещеносцы в стихарях идут до храма под колокольный звон в поло­вине седьмого утра. В половине седьмого Архиерей входил в храм и начинал вычитывать входные молитвы. Сейчас в 9-10 часов встречают в храме Архиерея. Тут же облачают и сразу начинается Литургия. Часы вычитаны заранее.

Здесь же, Архиерей вошел в храм, вычитал входные молитвы, вошел в алтарь и начинается полунощница, о чем уже совершенно забыто в наших приходских храмах, - только в монастырях и то кроме воскресных и праздничных дней, сохраняется полунощница. Естественно, ни о какой полунощнице при Архиерейской службе речи быть не может сейчас. Она уже давным-давно забыта. Кстати, стиль чтения был более медленный, он был такой не то, чтобы растягивающий слова, а просто был таким громким и протяжным, распевным. Интересно, что акустика в храмах cтарыx настолько была великолепной, что в огромном соборе в каждой его точке было слышно каждое слово. В храмах же XIX века – их огромность приводила к тому, что из-за непродуманности акустики только на каком-то пятачке было слышно что читается. А, если это еще забивается на крылос, в угол и бубнится скороговоркой, то естественно, что это все вхолостую.

Читалась полунощница, в конце там чин прощения, как вы знаете, и после полунощницы Архиерей выходил из алтаря на кафедру и начиналось его облачение.

В отношении облачения. Сейчас это так происходит. Два диакона стоят на амвоне, один говорит: "Господу помолимся, Господи, помилуй", другой читает на каждый элемент облачения специальнyю молитву. Хор поет только одно песнопение "Да возрадуется душа твоя о Господе, облече бо я в ризу спасения..." т. д.

По древнему чину не так. То, что поет сейчас диакон, покрывается пением и потому плохо слышно народу. Хор запевал эти молитвы по старому чину. Глубоко содержательны тексты этих молитв на облачение Архиерея, они слышны были всем молящимся в храме. А здесь читает диакон, и как бы громко он ни читал, все равно хор забивает своим пением. Налицо, на мой взгляд, потеря. Потом, нынешняя служба - она такая - мозаичная. Когда священники, каждый как может и хочет, делает возгласы, когда хор поет одно песнопение знаменным, другое – киевским распевом, третье – распевом Оптиной пустыни и т. д. В итоге нарушается цельность, получается мозаичность службы. Некоторые песнопения тихо, другие громоподобно - вот такие перепады, это расслабляет дух. А в старом чине, все было цельно, было все четко и громко. Это позволяло держать в одном тонусе молящихся в храме.

И еще особенности, какие я отметил недавно на древней службе. Архиерей облaченный стоит на кафедре и читаются часы: 3, 6 и 9 час. Окончили часы, затем изобразительные. Изобразительные закончились, отпуст сделан и затем старший диакон возглашает, все это, конечно, распевно. На каждое чтение есть свой стиль: шестопсалмие в одном стиле читается, паримии в другом, поучения в третьем, Апостол также, т.е. все не нивели­ровалось, а все эти грани сохранялись и, когда слышишь чтение Апостолов в таком стиле, то как-то сразу отпадает проблема перевода при таком качественном исполнении.

Так вот, закончили изобразительные и начать Литургию нужно. Старший диакон возглашает: "Архиереи, священницы и диаконы, изыдите". Это делается трижды, на второе приглашение - открываются цар­ские врата, на третье - вся эта масса сослужащего духовенства выходит из Алтаря и становится около старшего архиерея на ка­федре. Интересно, что малый вход на Литургии, когда поют "Блажени", напоминающей нам о выходе Христа на общественную проповедь, совершается через весь храм.

Очень красивый распев "Святый Боже" по гречески и Архиерей, как вам известно, выходит с трикирием и с дикирием на амвон и говорит: "Призри с Небесе, Боже, и виждь и посети виноград Сей...", и осеняет трикирием и дикирием народ.

По старому чину это бывает трижды: по центру, справа и слева с теми же словами.

Вот я обратил внимание, что апостол читал не диакон, а священник приезжий, т.е. старый чин, при кажущейся своей регламентированности и организованности имеет все-таки ряд таких нюансов. Скажем, непривычно было бы видеть нам, что вдруг один из 20 священников, сослужащих архиерею, вдруг стал бы читать Апостол, когда есть пять диаконов на службе. Но вот вышел священник, видимо, что он уж очень хорошо читает, приезжий, дали ему возможность почитать Апостол. Или, скажем, многолетие, чтобы священник возгласил Епископу, когда тут пять диаконов стоят, мы привыкли, что только диаконы возглашают. Многолетие возгласил один из служащих священников. Причем, поют "многая лета" трижды. Ритм в старом чине настолько гармоничен, т.е. нет ни одного такого произвольного, субъективного, неаккуратного, неточного движения. Допустим, поют "многая лета", когда осеняют Крестом. Пропели "многая лета" раз, другой, на третий священник осеняет Крестом. Не произвольно, когда захотел, а на третий раз, и в итоге такая гармония выстраивается, ритм такой, некая законченная картина. Как нет на картине лишнего мазка, так вот и здесь, настолько ритм и гармония во всем.

Каждение. Два взмаха, третий крестообразно с поклоном. Скомканности нет, когда один глубоко кланяется, другой только голову наклоняет - в итоге дисгармония получается. Это ослабляет внимание, отвлекает молящегося, ритм же, напротив, мобилизует внимание.

После великого входа царские врата остаются открытыми, только завеса задергивается. Когда Архиерей произносит "Мир всем", или на евхаристическом каноне "Благодать Господа нашего Исуса Христа", - завеса задергивается, аж до выноса Чаши для причащения. Интересно, что по обычному чину все священники служащие причащаются. Диаконы посвободнее. Диакон, если готовился, то причащается, один уж точно, остальные могут участвовать в службе, не причащаясь.

По древнему чину допускалось, чтобы и священники, не готовившиеся специально, не вычитавшие специального правила, могли участвовать в Литургии, не причащаясь, а причащался первый диакон, священник служащий, совершавший проскомидию, и архиерей. Вот такие особенности.

После Литургии был молебен Всемилостивому Спасу. Опять-таки обычно молебен комкается, считают, что Литургия была такая пространная. По древнему чину совершается полный молебен так же неспешно и ритмично. Запевы на молебне "Избави от бед рабы Своя..." пропевались духовенством в алтаре, после каждой песни канона. Сам канон, читается чтецом на середине. Духовенство выходит на середину храма по шестой песни, когда совершается водоосвящение.

На водоосвящении, при пении тропаря "Спаси, Господи, люди Своя", при погружении Креста хоругви наклоняются, потом поднимаются, когда уже хор поет, и так троекратно

Вот только некоторые особенности.

Еще раз повторю: есть ритм церковной службы, не должно быть никаких случайных моментов, нарушающих целостность, все должно быть цельно, начиная от архитектуры, росписи храма, икон, пения, одежды присутствующих, одежды духовенства. Древняя служба не знала ярких облачений, все было как-то приглушенно.

Чтение должно быть без своих эмоций, субъективного творчества, a именно в таком каноническом русле, стиле. Молящиеся одновременно крестятся. Все вот эти нюансы в итоге в такую картину неповторимую слагаются, что позволяют с большей степенью внимания присутствовать на богослужении и соответственно плод молитвы бывает более обильным.

По окончании богослужения у нас обычно как бывает: Архиерей отслужил, произнес проповедь и потом уходит, а народу Крест дает духовенство. На древней службе все остаются до конца, никто не уходит до тех пор, пока все не пpиложатся ко Кресту. После этого творят исходные поклоны, и вот на этом богослужение завершается.

* Это текст моего рассказа прихожанам после посещения Архиерейской службы в Покровском Соборе на Рогожском кладбище

ПРИЛОЖЕНИЕ 5

Из цикла Древние Богослужебные традиции.
Беседа игумена Кирилла в православном кафе "Ямское поле"
о совершении Литургии по старому обряду.

Сегодня у нас очень важный и ответственный разговор о главном Богослужении в Православной Церкви - о Божественной Литургии, обедне, как в простонародье говорят.

Общественное служение - так переводится слово "Литургия". Задача у меня не простая, я не знаю, какая аудитория присутствует здесь, все ли пришли специально на встречу по этой теме. Я хотел бы акцентировать внимание на сравнении текста чина Литургии, официально принятого и совершаемого повсеместно, с древнерусским, как мы говорим, чином Литургии, т.е. с тем, что было на Руси от Крещения при князе Владимире и до реформ патриарха Никона в середине ХУП столетия. Это древнерусский, дониконовский чин Литургии, который практикуется в нашем храме святителя Николы на Берсеневке с первого дня открытия храма в конце 1991 года.

Конечно, тема эта в какой-то степени специальная, что и говорить, ведь речь пойдет во многом о том, что не видно глазу молящегося в храме. Хочется показать вам всю значимость, красоту нашего древнего литургического Богослужебного наследия, побудить задуматься над тем, какое драгоценное наследие мы имеем и снять какие-то недоумения по этому поводу. Отношение вообще к древнерусскому нашему наследию, дореформенному Богослужебному укладу официально звучит как "равноспасительное и равночестное". И нынешнее общеупотребительное, и то, что у нас было до реформы Патриарха Никона в середине ХУП столетия, признано равночестным и равноспасительным. Но мы знаем, что в истории было другое отношение, когда-то это все шельмовалось, отвергалось. Постепенно шел процесс пересмотра такого критического, радикально-отрицательного отношения. На сегодняшний день мы имеем то, что имеем, а именно: сняты клятвы на Соборе 1971 г. Можно еще упомянуть решение Синода Русской Православной Церкви 1999г, где говорилось о том, что Церковь ценит наше наследие древнее, призывает относиться к нему с пониманием, приветствует использование отдельных древних чинов в нашей Богослужебной практике. Конечно, сила инерции очень велика и для многих, кто впервые с этим встречается, какой-то барьер возникает, непонимание, недоумение. Как правило, люди, переступившие порог нашего храма, не все конечно, встретив что-то необычное, думают, что это храм "старообрядческий", сразу ассоциация с расколом у людей возникает. По своему юридическому статусу наш храм принадлежит Московскому Патриархату, но богослужебный уклад древний. Напомню, что Собор - высший орган Православной Церкви. Можно сколько угодно ссылаться на какие-то высказывания авторитетные, даже святых канонизированных, но однако Собор - высший орган, который подводит черту. И вот Собор постано­вил: клятвы снять, признать равноспасительным и равночестным и то, и другое, и вменить, "яко не бывшее", все порицательные выражения в отношение нашей церковной старины. Вот такие примечания необходимо сделать, прежде чем нам перейти к основной теме.

Как и в прошлый раз, когда мы говорили о чине всенощного бдения, а еще раньше о церковной общине, я думаю, что было бы интересно и целесообразно подключить членов нашей общины, которые сегодня здесь присутствуют примерно в количестве десяти человек, чтобы они дополнили мой рассказ своими наблюдениями, поделились своим опытом участия в Богослужениях по древнему чину, прежде всего на Божественной Литургии.

Совершение Литургии предваряется продолжительным всенощным бдением. В церковных правилах сказано, что священник, совершающий Литургию без предварительного совершения накануне вечернего Богослужения, смертно согрешает. Ясно, что и для обычного мирянина, для того, кто причащается, обязательно посещение вечернего Богослужения накануне Литургии. Итак, длительное всенощное бдение, о котором мы говорили в прошлый раз, закончилось. А дальше что? А дальше идет подготовка. Я буду говорить о том, как все совершается в нашем храме.

В нашем храме сложился вот такой полумонастырский уклад жизни, не только в Богослужебном плане, вообще в нашей жизни повседневной, даже во внешнем облике прихожан. У нас имеется восемнадцать послушниц, которые впоследствии хотели бы принять монашеский постриг, послужить Богу в монашеском чине. Некоторые из них живут на приходе. В общей сложности проживают у нас около двадцати человек, в т.ч. несколько студентов с Украины, которые учатся в Богословском Свято-Тихоновском университете. Проходит у нас общая подготовка к причащению для тех, кто проживает в храме, и прихожан, у которых есть возможность здесь переночевать. Так вот, в 22-30 мы собира­емся для того, чтобы вычитать правило, положенное для причащающихся. Это обычные каноны, о которых Вы знаете, это и Акафист Божией Матери. Есть такая особенность древнего чина - так называемые причастные чаcы. Причастные часы - это обычные часы, которые читаются перед Литургией. 3-й и 6-ой часы, как обычно, а по древнему чину читается еще и 9-й час с утра.

Причастные часы имеют то же содержание, что и обычные часы, это один из элементов суточного Богослужебного круга. В древности они читались отдельно. Например, 3-й час на востоке соответствовал нашему 9-му часу утра, 6-й час - 12-ти часам, а 9-й час - примерно 15-ти часам. В Грузии Патриарх Илия ввел несколько лет назад такое установление - вся верующая Грузия в определенные часы по звуку колокола достает специальные пособия и вычитывает несколько молитв, несколько псалмов, и так 7 раз в день. Семь - число, часто встречающееся в Писании, это символ пол­ноты, законченности. Псалмопевец Давыд говорит, что седмижды в день восхваляю я Господа, семь раз в день. Так вот, в древности действительно собирались на молитву первые христиане несколько раз в день. Потом, со временем, из-за очевидных сложностей все эти последования суточного круга были разделены на две части: утреннюю и вечернюю. В любой храм вы приходите и видите расписание: утреннее Богослужение и вечернее Богослужение. На Руси, которая была большим монастырем, суточный круг Богослужений совершался не только в монастырях, но и в обычных приходских храмах. Иностранцы, приезжая на Русь, поражались благочестию русских людей. Так, например, архидиакон Павел Алепский, сын Патриарха Антиохийского Макария, восклицал: "У этих русских наверное чугунные ноги!" Они удивлялись длительному стоянию русских, в том числе детей, на Богослужении. Очень интересное у о. Павла описание путеше­ствия в Московию в середине XVII столетия. Его отец патриарх Макарий, к которому он обращался со своими впечатлениями и эмоциями, говорил ему, что и они когда-то были такими, до турецкого завоевания. Потом уже из-за стесненных обстоятельств все это было потеряно. Когда в конце ХIХ века старообрядческие епископы посетили восток, их принимал Патриарх Иерусалимский и очень доброжелательно спрашивал: "А как Вы находите наше Богослужение?" Они дипломатично отвечали: "Мы прониклись, обратили внимание..." Патриарх продолжил: "Вы, наверное, заметили какие-то упущения, недостатки?" Старообрядцы на это аккуратно ответили, что есть некоторая разница между нами. Патриарх сказал: "Ну что Вы хотите, мы стремимся хотя бы главное сохранить, находясь уже какое столетие под турецким господством". Много можно говорить о том, что христиане испытали, находясь под турецким игом: запрещалось звонить в колокола, строить храмы выше мечетей и т.д. Кстати говоря, существует предсказание о том, что храм Святой Софии в Константинополе опять будет у православных. Недавно один знакомый мне священник сказал, что собираются предпринять меры для того, чтобы Святая София вновь стала православным действующим храмом. Помню, в Карловых Варах беседовал с ксендзом. Я его поразил, когда кратко ему рассказал о том, что же у православных в прежние времена совершалось. "То, что мы увидели у вас" - сказал я – "Это, примерно, у нас называется евхаристический канон - сердцевина Литургии, когда собственно совершается освящение Даров - хлеба и вина". Чудесным образом Духом Святым они прелагаются, претворяются в Истинное Тело и Истинную Кровь Христову. Да, мессы католические в праздники, в воскресенья более пространные. Скажем, Символ веры "Верую" читается у них только в воскресные дни. Обычная рядовая месса, будничная, усечена до предела. Так вот, о причастных часах. Обычное их содержание нам известно. Скажем, на третьем часе читается псалом 50-й "Помилуй мя Боже", на шестом часе – псалом 90-й "Живый в помощи"... Но тропари и кондаки содержание имеют иное, а именно посвящены теме причащения. Какой же их смысл? Вот отцы меня может быть поправят, я несколько скованно в их присутствии себя чувствую, поскольку они обладают большим опытом совершения Литургии, они старообрядческие священники. Где-то мой рассказ может быть не полным и не точным, и я попрошу их потом меня поправить и дополнить. Так вот, причастные часы. Зачем, казалось бы, повтор, ведь утром читается то же самое? Это потому, как я понял для себя, что священник утром, совершая Литургию, в то время, когда читаются часы, будучи занят совершением свя­щеннодействий в алтаре, о которых мы будем говорить чуть позже, может быть не совсем внимательным.

Первая часть Литургии называется проскомидией. Я начинаю немного волноваться, столько терминов уже звучит, и чем их больше, тем сложнее восприятие. Вообще поражает в древнем чине вот такая тщательность, полнота. Я являюсь одновременно и настоятелем храма Николы на Берсеневке, и насельником Свято-Данилова монастыря. Ни много, ни мало, двадцать второй год на сегодня нахожусь в числе братии, хотя последние тринадцать лет, главным образом, являюсь настоятелем приходского храма. Дорожу тем, что я, как монах, все-таки в числе братии, это момент такой духовный, мистический, это сохранение связи с обителью. Там я несу минимальную нагрузку, как правило, совершаю позднюю Божественную Литургию по субботним дням. Так что я знаком в полноте с опытом совершения Литургии по обычному чину и как это было в древности. Меня просят ответить на вопрос, какие мои ощущения на Литургии по обычному чину в сравнении с тем, как она совершалась в древности? Если сравнивать с тем, как работает пахарь, то можно сказать следующее: когда пахарь вгрызается в толщу земли и, обливаясь потом, глубоко взрыхляет землю, готовит основательно почву для посева – это совершение Литургии по древнему чину со всеми подготовками, с ее длительностью, тщательностью и т. д. По обычному чину Литургию совершая, повторяю это мои личные ощущения, то это не так глубоко плуг в землю вонзить, трудиться, не так уж и обливаясь потом, не так уж и расходуя духовную и физическую энергию. Вот такое, может быть несколько рискованное, сравнение могу привести.

Я думаю, что в три захода сделаю мое сообщение, а после каждой части - голоса прихожан и дополнения отцов. Так будет и мне легче, и лучше восприниматься слушателями.

Итак, причастные часы настраивают и священника и молящихся к встрече с Живым Христом за Божественной Литургией. Вот у покойного митрополита Антония (Блюма) есть такое выражение, за всенощным бдением мы служим Богу, а за Литургией Господь служит нам, преподавая Свое Пречистое Тело и Кровь, как Истинное Питие и Истинную Пищу, как залог вечной жизни, залог безсмертия. Завершаются причастные часы обедницей, Апостолом и Евангелием, опять-таки на тему причащения. Вот такая совершается подготовка с вечера.

А утром, у нас это бывает с шести часов; те, кто причащаются, собираются для молитвы, не обязательно в храме. Есть даже потребность собраться в другом помещении, в церковном доме, летом в беседке, для разнообразия. Там можно и присесть на лавочку, не нужно требовать: упади, но выстой. Нет, должен быть щадящий подход, учет немощей человека, может кто-то и присесть, если испытывает реальную потребность в этом. Итак, утром в шесть часов собираемся для вычитки Последования ко святому Причащению -

это нам тоже знакомо, в любом молитвослове это содержится. Какая разница здесь? Прежде всего, в большем количестве молитв. По обычному чину это одиннадцать молитв, по древнему - восемнадцать. Исключены все длинные молитвы, опущены в результате реформы, изъяты из объема подготовки к Причащению. Когда читаешь эти молитвы, поражаешься глубине их содержания, пронизанностью покаянием, в них раскрывается вся глубина падения человека. Это вообще свойство старого обряда - большая пронизанность покаянным чувством. Почему-то у нас такое представление, что торжество должно быть громким, ярким, веселым. Да, это радость, но умиротворенная, спокойная, светоносная. Она духовная прежде всего, не душевная, а духовная. Я обратил внимание, что, в изданных Патриархией молитвословах присутствует постоянное редактирование. Допустим, в каноне ангелу хранителю в заключительной молитве опущены некоторые слова, такие как "пес смердящий" и еще что-то такое в этом роде. То есть нас коробит, это не интеллигентно, это как бы слишком уже... Но это все-таки неправильно, старый обряд сохранил все эти выражения, которые отражают, будем реалистами, будем объективными, будем критичными к себе, состояние нашего внутреннего "я". Профессор Московской Духовной Академии А.И.Осипов говорил нам студентам, что можно видеть человека внешне такого представительного, пышущего здоровьем, интеллигентной наружности, а внутри он может быть совершенно гнилым. Вот такое может быть обманчивое впечатление. Мы знаем по исповеди, какая глубина мерзости таится в душах человеческих и что грехи постыдные со стыдом сгорают. Вот когда мы обходим эти выражения, эти словосочетания, то они не будируют нас. Нам они неприятны, мы от них дистанциируемся, а древний чин безпощаден в этом плане, он называет вещи своими именами, не церемонится с этой щепетильностью, которая возникает у нас как реакция на какие-то неудобные, ершистые обороты, словосочетания в стаpыx Богослужебных текстах.

Теперь перехожу собственно к чину Литургии. Вот у меня старопечатный служебник, срав­нительно с обычным чином Литургии, который издает Патриархия, он в несколько раз объемистей. Здесь масса всяких наставлений и примечаний, все это после реформы было опущено. Где-то это и удобно, когда в руках компактная книга, а с другой стороны важные моменты выпадают, внимание на них не акцентируется. В предисловии служебника содержится наставление священнику, который собирается совершать Божественную Литургию. Тут я процитирую только несколько строк из трех страниц: "Не предаждь Сына Божия в руки недостойных... Не устыдися славных Земли, ни самого царя диадиму носящего, не устрашись в час оный". Здесь речь идет о том, что священник должен быть принципиальным, когда совершает Литургию, когда причащает. Он должен тщательно подойти к тому, кто причащается. Конечно, тут не нужно перегибать и крайности здесь неуместны. Ясно, что необходимо учитывать возраст, немощи человека и условия его жизни, одним словом то, что мы называем в педагогике индивидуальным подходом. То есть не всех под одну гребенку: общая исповедь, подходи, причащайся, так сказать, стадом. Нет, обязательно индивидуальный подход, потому что существует опасность причаститься в осуждение для того, кто не раскаялся в каких-то грехах. По опыту знаю, как это бывает на исповеди, какая разница между тем, кто имеет духовного наставника и тем, кто его не имеет, кто привык к общей исповеди, а кто к частной. Бывает, что всплывают грехи нераскаянные, серьезные у тех, кто десятилетиями ходит в храм, но никто из священников никогда "не копал", что называется, не пытался как-то более тщательно разобраться с его грехами. Вот когда это все выявляется, то тут на основании всего услышанного принимается решение священником, возможно ли вот сейчас допустить этого желающего причаститься к Причастию или явно он не готов, нужно подождать, нужно дать ему епитимью, то есть временно отстранить от причащения для того, чтобы он более осознанно, более тщательно приготовился, более очищенным подошел к принятию этой Великой Святыни. Мы знаем из истории церковной, какие бывали гонения на тех священнослужителей, которые проявляли вот такую принципиальность, но с другой стороны, как это ценили, люди, которые, может быть, вспыхнули в такой момент, услышав решение священника, а потом, перегорев, успокоившись, соглашались, что да, действительно, они должны были какое-то время подождать, прежде чем приступить к Причащению. Ведь мы помним слова Писания: "...не бросайте Святыни перед псами...", т. е. перед теми, кто не достоин явно. Вот такое недостаточно тщательное приготовление к Причащению, конечно же, влияет на духовное и физическое состояние людей.

Священник не просто молча идет в храм, а он читает две молитвы и два псалма. Это все опять-таки приготовление. "Глас радости и спасения" - такими словами начинается первая молитва. Вошел в храм священник и кладет начал - творит краткие семь молитв, которые должны предварять как частную молитву христианина, так и общественное Богослужение. Ими же они и завершаются, как бы подводится черта. И потом совершенную молитву, этот кирпичик добротный, ты вкладываешь в фундамент своего духовного строения. Опять-таки, задумываешься, сравнивая, что мы потеряли в итоге той реформы, которая оценивается официально как "крутая и поспешная ломка старой церковной обрядности". Вспоминаю доклад митрополита Никодима на Соборе 1971 г., когда принималось деяние о снятии клятв со старых обрядов и признания рав­ночестности и равноспасительности старого и нового обрядов. После начала священник совершает входные молитвы примерно минут за 40 до объявленного Богослужения. Нужно заметить, что древняя традиция предусматривает вообще для священника бодрствование в ночь накануне совершения Литургии. Вот такие были крепкие устои, как люди чувствовали потребность, жажду этой духовной пищи! Их это не удручало, а возвеселяло, давало им силы, окрыляло, вот такими были подвижники Древней Руси. Не была допетровская Русь сонной, а была динамичной, духовно динамичной, прежде всего, легкой на духовный подъем, ревностной к Богослужению, к делам благочестия. Совершив молитвы, священник надевает на себя епитрахиль (патрахиль по старому). Что касается епитрахили, вспомнилось как в начале нашего пути люди, не владея терминологией, называли епитрахиль фартучком, а фелонь - халатом. Это я к тому, что нужно адекватно подходить к уровню слушателей, к уровню прихожан, когда о чем-то говоришь, не витать высоко в облаках, а более чувствовать аудиторию. Я признаться, не очень ощущаю данную аудиторию и боюсь, что какие-то вещи я не совсем доходчиво и ясно объясняю, но хочу, чтобы у вас осталось ощущение красоты, глубины, величия нашего древнего Богослужебного наследия. Итак, священник одевает патра­хиль, поручи и начинает то, что называется "входные молитвы" - это приготовление к службе. Вот здесь очень ощущается разница между тем, что общеупотребительно сейчас и древним чином, очень существенная разница. Как обычно совершаются входные молитвы? "Царю Небесный", Трисвятое по Отче наш, тропари, знакомые нам из текста вечерних молитв: "Помилуй нас, Господи, помилуй нас...", "Милосердия двери...". Потом священник прикладывается к Иконе Спасителя, к иконе Божией Матери. Ослаби, остави…, главная молитва "Господи, ниспосли руку Твою…". Очень кратко, быстро все. Когда служу в Даниловом монастыре и молодые дьяконы так быстро все читают, раз-два и уже в алтаре, признаюсь, осадок в душе остается... Это не то, что стало мне более привычным, когда я совершаю Литургию по древнему чину. Здесь читается ряд очень содержательных молитв. Помимо прикладывания к иконам Спасителя и Божией Матери, священник прикладывается еще к изображениям ряда святыx с соответствующими им молитвами. Не всегда бывают изображения всех тех святых, к которым нужно приложиться священнику перед тем, как войти в алтарь, поэтому есть еще такой обычай древний, когда священник прикладывается к изображениям святых на маленькой иконке, специальной для входных молитв. У нас пока этого нет, поэтому прикладываемся к тем изображениям, которые имеются в первом ярусе иконостаса, а именно, Предтече (Предотече по-старому) и к разным чинам святых, по одному из архангелов, апостолов, пророков, святителей, преподобных и мучеников. После этого священник, поклонившись молящимся, а они в ответ творят ему земной поклон, входит в алтарь. Главная молитва по обычному чину читается у царских врат, а по древнему - у жертвенника. Затем священник облачается. Все части облачения: подризник, патрахиль, пояс, поручи, священник воедино складывает на левое плечо, подходит к престолу, творит три поклона, читает прощение. Текст этого прощения, несколько раз присутствует на Литургии. Это говорит о том, что старый обряд пронизан покаянным чувством. И в данном случае, прежде чем облачиться, такое действие совершает священник. Если есть дьякон, то они, встав по разным сторонам престола, священник справа, дьякон слева, совершают эти поклоны, читают прощение и потом облачаются. На каждую часть облачения читается соответствующая молитва. По обычному чину тоже так бывает, здесь особо сказать нечего. Облачившись во все положенные одежды, священник умывает руки. Конечно же, помимо физического значения, это имеет духовный смысл, напоминает о необходимости духовной чистоты, с которой мы должны приступать к этому великому таинству. И далее опять-таки отличительный момент, которого нет в обычном чине Литургии, а древний чин его сохранил, священник читает несколько молитв у престола, как приготовление себя к совершению таинства. Почему мы себя обедняем духовно, какие основания для этого, чтобы это все опустить, облегчить? Но облегчение же несет за собой и обеднение одновременно. Посмотрите сколько опущено, вот я листаю семь страниц. Одна из молитв называется "прощальная". В идеале священник тоже должен пройти исповедь перед тем, как совершать Литургию, но этой возможности чаще всего у него нет. Как она может быть у сельского, например, священника, у которого нет никого рядом, кто мог бы принять его исповедь? Поэтому молитва "прощальная" - по-сути исповедь священника перед Богом у престола, перед тем, как совершать Литургию. Здесь идет перечисление разных грехов, например "Прости, Господи, если я кого проклянул, поносил, оклеветал, осудил, скверно говорил, завидовал, солгал, поминал зло, прогневался, разъярился, разгорделся" и т.д. Вот такой тщательный подход, всестороннее очищение священника. Первая часть Литургии. Мы слышим в храме чтение часов, а по старому обряду служба начинается с полунощницы. Главное содержание полунощницы, когда она читается в будний день, эта кафизма семнадцатая. Если же полунощница читается в воскресный день, то на ней читается канон Пресвятой Троице. Бог Единый открылся нам как Отец, Сын и Дух Святой. Алогично с рациональной точки зрения, но это откровение свыше. Если мы плохо знаем нашу веру, то очень легко нас можно сбить с толку. Как это, один и три?! Мусульмане могут сказать, что у них все проще и все понятней. Мне запомнились слова отца Дмитрия Смирнова на вопрос о Троице. Был такой момент в его ответе: "Мы доверяем тем, кто для нас авторитет безусловный, такие подвижники, святители, как Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Василий Великий, которые писали об этой истине, о Боге Едином в Троице славимом". Вот воскресная полунощница, ее основное содержание - канон Троице. Это звучит каждый воскресный день, истина о Боге Едином в Троице славимом постоянно освежается в нашей памяти. Этого нет в обычном чине, опущено, в лучшем случае сохраняется в некоторых монастырях. Все эти опущения нас как-то обедняют, снижают уровень нашей духовной жизни, нашего воцерковления. Что главное сказать о проскомидии? Во-первых, совершается она по старому обряду на семи просфорах, по обычному чину - на пяти просфорах. Вот в этом разница прежде всего. Почему так? Вспомним Евангельские события насыщения Христом народа, в одном случае семью хлебами, в другом случае пятью. Два было Евангельских эпизода, и в старом обряде оба эти события отражены литургически, а именно: насыщение пятью хлебами воспоминается на литии, когда освящаются пять хлебов, пшеница, вино и елей. Насыщение семью хлебами - вот семь просфор на Литургии. И то не забыто и это отражено литургически. В обычном чине нивелирование, и там пять и там пять. А было ведь событие насыщения и семью хлебами и оно не забыто. Нюанс, но тем не менее показательно. Первая просфора - главная, называется Агничной (от слова Агнец). Из нее вырезается средняя часть и освящается как Причастие, а то, что остается, называется антидор ("дора" по-старому). Это тоже святыня, ее разрезают на мелкие части и в конце Литургии раздают пономарям. Это первая просфора. Вторая просфора - Богородичная, из нее вырезается частица в честь Богоматери. Да, когда Литургия совершается по старому обряду, то соответствующая печать на просфоре с восьмиконечным крестом. Третья просфора - в честь святых разных чинов, все они перечисляются, в том числе и святые дня, и святые, которым посвящен храм. Четвертая просфора вынимается о Патриархе, о правящем епископе и о всем священническом и дьяконском чине. Пятая просфора - перечисляется царствующее семейство: "Господи Исусе Христе, Сыне Божий, прими приношение сие о здравии и спасении (далее перечисляется царская семья), а мы сейчас говорим так: "Иже о Русской Земли пекущихся, о воинстве и о всех православных христианах", это у нас пятая просфора. Шестая просфора - священник поминает духовного отца и весь духовный чин. Седьмая просфора - заупокойная. Вот еще одна существенная особенность, Как происходит поминовение по обычному чину, на обычной Литургии? Приносят корзину просфор и священник из каждой просфоры быстро вынимает частицы: раз, раз, раз - "Помяни Господи, помяни Господи..." По древнему чину берется отдельная просфора, вырезается треугольничек, частица поминовения, "О здравии" с такими словами: "Господи Исусе Христе, Сыне Божий, прими приношение сие о здравии и о спасении и о оставлении грехов рабов своих...", далее имена идут... "ихже призвал еси к Твоему Причастию, Твоим благосердием, Преблагий Владыко". Причем, слова эти различаются применительно к мужскому или женскому полу. То есть, здесь более дифференцированный, более тщательный подход. Заупокойная просфора вынимается с такими словами: "Господи Исусе Христе, Сыне Божий, прими приношение сие о памяти и оставлении грехов усопших рабов Твоих... ", называются имена... "и учини души их в селех праведных, Человеколюбче". Затем все это покрывается. Опускаем детали, но вот важный момент - завершается проскомидия по старому обряду не невидимо для нас у жертвенника, там, где она и совершается, а открываются царские врата, совершает священник каждение в алтаре и затем, стоя у царских врат, произносит отпуст "Христос Истинный Бог наш..." Далее священник испрашивает прощение "Простите мя, отцы и братья, елико согреших во всей жизни моей и в сию нощь...", после чего творит земной поклон молящимся. В ответ все падают ниц и кто-нибудь с крылоса (старое название клироса) тоже испрашивает прощение: "Прости мя, отче и благослови..." Завершили первую часть Литургии, остановились, подвели как бы черту, попросили у Бога прощения за какие-то нарушения, совершенные в течение этой первой части. Не спешим безостановочно, а подвели черту, попросили у Бога прощения и идем даль­ше. Дальше идет вторая часть Литургии - Литур­гия оглашенных. Оглашенные - научаемые, готовящиеся ко крещению. Они могли присутствовать как на проскомидии, так и на второй части Литур­гии, Литургии оглашенных. Эту часть Литургии священник, стоя у престола, начинает с кратких молитв: "Царю Небесный", "Слава в Вышних Богу...", "Господи, устне мои отверзеши...". В это время, когда священник все это читает, хор протяжно поет трижды "Господи, помилуй", покрывая эти начальные молитвы. Потом торжественно раздается первый возглас "Благословено Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веком". В старом обряде масса нюансов, это только так кажется, что разница небольшая: там семь просфор, а у нас теперь пять просфор. Ну, завершается проскомидия в алтаре при раскрытых царских вратах. Есть основные моменты, а деталей масса, если бы я их приводил, мы бы просто утонули ... Будем отмечать основные моменты, и, главное, чтобы Вы почувствовали глубину, красоту и полноту древнего чина. Это главное, что хочется до Вас донести. Затем великая ектения: "Миром Господу помолимся". Хор поет: "Благослови, душе моя, Господа". Обычно поется на два крылоса. Мы привыкли к такой модели: есть правый хор, праздничный, в котором часто поют артисты нанятые, а есть левый хор - бабушки скрипят ... В ста­ром же обиходе оба хора были равноценны и пели антифонно, т.е. попеременно.

Вход с Евангелием. Священник запевает: "Приидите, поклонимся и припадем Христу...", хор подхватывает: "Спаси ны, Сыне Божий, воскресый из мертвых ...", если это воскресенье, или: " во святых дивен" в будний день. Это называется малый вход, который символически отображает выход Христа на общественную проповедь. Вся Литургия символична, каждое действие обозначает какой-то момент в евангельской истории, в данном случае выход Христа на общественную проповедь, когда совершается этот малый вход. А когда, скажем, в конце херувимской песни совершается великий вход, эта символизирует шествие Христа на Голгофу.

Интересно, что по старому служебнику священник произносит два возгласа, стоя лицом к народу; у современных старообрядцев это уже не практикуется. "Яко свят еси Боже наш...", - возглашает священник, "обращься к западу", т.е. лицом к народу, это перед тем, как запеть "Святый Боже...". Второй возглас "Яко дa под Державою Твоею всегда храними..." произносится, лицом к народу, перед херувимской песнью.

Апостол. Каждение совершается не тогда, когда он читается, а на пении "Аллилуиа" по окончании чтения. Перед Евангелием священник, прочитав две молитвы втай, осеняет себя крестом со словами "Силою и застyплением Честнаго Kpecra Твоего, Господи, помилуй мя и помози мне грешному".

После Евангелия идет сугубая ектения "Рцем вси... ", на которой есть такие прошения, которых нет в обычном чине, например, "Еще молимся о отцех наших духовных и о всей яже в Христе братии нашей, о здравии, и о спасении. Еще молимся о творящих милостыню, о здравии и о спасении".

Заупокойную ектению возглашаем только в буднии дни, в воскресные и праздничные дни она опускается. Очень часто сейчас она возглашается в воскресные и праздничные дни, когда совершается Литyргия по обычному чину. Объясняют это тем, что люди, мол, редко бывают в храме, в будние дни не бывают, поэтому уж если пришли, то давайте по полной программе, и о упокоении помянем, хотя устав этого не предполагает.

В тексте херувимской песни есть некоторые отличия: в старом тексте такие слова: "всяку ныне житейскую отвержем печаль", в новом тексте это звучит так: "всякое ныне житейское отложим попечение". Печаль - это не просто когда грустно, здесь "печаль" - это все заботы, попечения. Отложим и отвержем, есть разница? Отвержем - более решительное слово.

Совершается великий вход, в чем разница здесь? Иногда недоумение у приходящих. Мы привыкли, что в конце херувимской песни священник говорит: "Великого господина и отца нашего Алексия, Святейшего Патриарха Московского и всея Руси да помянет Господь Бог во Царствии Своем…" и дальше идет перечисление. Вот что меня всегда тут удручает, нет единой текстовки этого проговора. Где бы я ни был, в разных местах, после того, как помянули Патриарха и правящего епископа, идет импровизация: перечисляют жертвователей, попечителей, благодетелей, поющих, предстоящих и т. д. Четкость всегда мобилизует, а размытость, хаотичность расслабляет. В синодальный период поминали на великом входе царское семейство: и сыновей, и дочерей, и великих князей, и великих княгинь. В дониконовских служебниках все очень лаконично: выходит священник и на три стороны говорит такие слова: "Всех вас да помянет Господь Бог во Царствии Своем, всегда ныне и присно и во веки веком. Да помянет Господь Бог всех вас во Царствии своем, всегда ныне и присно и во веки веком". И снова: "Всех вас…" А Патриарха мы поминаем на проскомидии, на великой ектении и в конце Литургии: "В первых помяни, Господи".

Символ веры у нас, как известно, стали петь общенародно после войны. Объяснение простое: народ стал забывать основные молитвы. Старый чин сохраняет прежнюю практику пения "Верую" по клиросам. Получается очень динамично, в конце концов это не молитва для пения нараспев, а наше "кредо". Греки вообще читают Символ веры. Что касается главного момента Литургии, евхаристического канона, когда освящаются Дары, то здесь я бы отметил следующее отличие. В старом чине нет поднятия дискоса и чаши на словах "Твоя от Твоих..." на католический манер. Священник просто указует рукой на Агнец, лежащий на дискосе и на чашу с вином. После преложения Святых Даров и слов "Изрядно о Пресвятей.…" священник и все молящиеся творят земной поклон, и только после этого совершается каждение. При произнесении слов "Святая святым..." священник, взяв Агнец, крестообразно совершает им движение над дискосом. После этого никаких "концертов", а только запричастный стих, исполняемый протяжно. Есть свои особенности при причащении мирян. Отверзаются царские врата, священник со словами "Со страхом Божиим и верою приступите" выносит чашу. Хор: "Благословен Грядый..." Чашу сразу заносят вновь в алтарь, снимается покровец. Чаша покрывается платом, сверху кладется лжица. Причастники в положении ниц, один из них читает молитву прощения. Священник у престола творит пять поясных поклонов со словами: "Милостиве Господи, спаси и помилуй раб Своих..." Чаша вновь выносится, священник говорит: "Чада, Христос невидимо прощает вас и аз грешный" и затем читает известную молитву "Верую, Господи, и исповедую…", добавляя в конце "Боготворящую Кровь ужаснися, человече, зря...".

Священник: "Причастники, земной поклон Телу и Крови Христовым". Причащение мирян, согласно старому обряду, совершается троекратно - такова древняя практика, литургически отражающая соборность, которой чуждо католическое средневековое учение о Церкви учащей и Церкви учимой. Соверша­ется это таким образом. Священник произносит: "Честное и Пречестное Тело и Боготочная Кровь Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа подается рабу Божию (имя рек) от Престола Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа в храме святителя Николы на память... не в суд или осуждение (подается частица Тела), во оставление грехов (подается Кровь) и в жизнь вечную (снова подается Кровь)". На псалме 33 священник начинает потреблять Святые Дары, совершив 3 поклона. Молитва на потребление читается у престола. Каждого из подходящих ко Кресту священник осеняет со словами "Силою Честнаго и Животворящего Креста да сохранит тя Господь". Перед каждой из благодарственных молитв священник возглашает: "Господу помолимся", чтец: "Господи, помилуй".

Продолжение следует


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования