Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Р.Мухаметшин. "Русский" ислам. В поисках религиозной идентичности. [ислам]


Одной из особенностей религиозного возрождения в России стала его относитель­ная замкнутость в рамках отдельных конфессий, основная деятельность которых была нацелена на решение "внутрицеховых" проблем. А характер межконфессиональных отношений считался приемлемым на уровне мирного сосуществования. В условиях само­отстраненности государства от религиозных проблем и отсутствия полноценной конфес­сиональной политики, такая позиция была вполне естественной и приемлемой. Но в условиях проникновения религии в различные сферы жизни общества возникали проб­лемы политического, этноконфессионального и культурно-идеологического характера, свидетельствующие о наличии различных плоскостей ее восприятия в обществе. Между тем российское общество еще не было готово к тому, чтобы конфессии вышли за пределы своих традиционных этнических рамок, нарушая общепринятые представления об их составляющих.

Скорее всего, этим можно объяснить реакцию различных слоев российского общест­ва на проект, именуемый "русским исламом". Правда, резкость и противоречивость критических замечаний в адрес этой концепции обусловлена была, в первую очередь, тем, что она была названа проектом. Как известно, любой проект предполагает разра­ботку конкретных мер по его реализации. Поэтому представители двух конфессий (пра­вославия и ислама), а так же светская интеллигенция (русская и татарская) строили догадки о возможных мероприятиях по "исламизации русских" и "русификации исла­ма". Один из идеологов этого проекта С.Градировский, после апробации своей разра­ботки в 2003 г. в различных регионах Приволжского федерального округа, внес в нее, как мне кажется, принципиальные изменения. Содержание концепции стало логичес­ки стройным и соответствующим своему содержанию. Самое главное, "русский ислам" был объявлен "явлением", что сразу же успокоило широкую общественность, поскольку как явление он действительно существует.

В первоначальной версии проекта С.Градировский выделил два его аспекта:

1. Осуществление этого проекта позволит избежать "конфликта цивилизаций", бо­лее того — добиться их сотрудничества. В свою очередь он открывает новые возмож­ности для посредничества России в урегулировании подобных конфликтов на междуна­родной арене, укрепит позиции России во взаимоотношениях с "географическим подб­рюшьем" страны, преимущественно исламским, даст мощный инструмент влияния в исламском мире, а главное — поможет аккумулировать громадную социальную энергию, которой, по его мнению, обладают религиозные общины, и которая усилится и станет управляемой в связи со взаимной конфессиональной ассимиляцией.

2.Речь идет о мультикультурном проекте вовлечения ислама в общероссийскую идентичность (поскольку сейчас в религиозном аспекте она воспринимается как почти исключительно православная), о создании некой общероссийской, и в значительной степени — русскокультурной, мусульманской идентичности.

Но особого внимания в концепции С.Градировского заслуживают те положения, которые действительно имеют прямое отношение к формированию религиозной идентичности у татар. Шесть ключевых пунктов, которые составляют основу "русского" ислама как социокультурного явления, и в первую очередь характеризуют тенденции, присущие татарам.

Массовый переход в мечетях на русский язык. Это, в первую очередь, связано с тем, что "большинство городских мечетей сегодня наполняются мусульманами разных национальностей". Данный процесс, по утверждению С.Градировского, происходит сам по себе, в силу объективных причин, его никто специально не проектирует и никто специально не развивает.

Но при этом нельзя не обратить внимание, что ситуация намного сложнее. В.Якупов отмечает, что действительно "в большинстве городских российских мечетей, кроме Татарстана и Башкортостана, язык проповедей меняется на русский... И если ничего не предпринимать, может вскоре получиться так, что ислам в России перестанет быть татарским, т.е. татароязычным". И самое печальное, по утверждению В.Якупова, "этому процессу способствует и то, что во многом татарская молодежь русскоязычна и заражена салафитскими и ваххабитскими идеями с их отрицанием национального компо­нента вообще. Таким образом, зачастую в мечетях по вине самих молодых татар татарс­кая речь становится запретной". В.Якупов считает, что "значительный вклад в лик­видацию татароязычных мечетей вносит и татарская интеллигенция", которые "озабо­чены лишь реформацией ислама, т.е. весь смысл их усилий сводится к идее сконструи­ровать "ислам" без намаза, без молитвенных обязанностей. Эти призывы существенно замедляют реисламизацию татар, которые, отказываясь от намаза, покидают мечети, а их немедленно захватывают... южные коллеги". Нельзя не согласиться с мнением В.Якупова о том, что эти "процессы очень опасны для самой будущности татарской нации, для сохранения ее этнической составляющей... Без такого необходимого центра консолидации, как мечеть, собрать и сохранять народ очень проблематично". В.Яку­пов приводит и шариатское обоснование сохранения в мечетях татарского языка: "Ме­чети являются по сути вакуфным имуществом, т.е. недвижимостью, пожертвованной на пути ислама. А жертвователи вакуфов обладают правом обусловливания пожертвова­ния, таким образом, воля вакуфодателей вплоть до разрушения мечети должны испол­няться. Известно, что наши предки до революции жертвовали деньги именно для тата­роязычных мечетей и их воля должна быть священной и для нынешних пользователей этих здании мечетей".

Среди других пунктов С.Градировский выделяет переход исламского книгоизда­тельства на русский язык, принятие госстандарта по исламской теологии, исламские русскоязычные СМИ, появление интеллектуальных сообществ, думающих и говорящих на русском языке и разворачивание в русскоязычном пространстве дискуссий по клю­чевым догматическим и политическим вопросам.

Выделяя эти основные составляющие "русского" ислама, С.Градировский обращает внимание на то, что многие процессы в исламской культуре России "происходят в новом для нее языковом пространстве, в рамках иной культуры мышления. А связь языка, мышления и социального действия хорошо известна. Приведут ли эти изменения к трансформации религиозной идентичности? Безусловно, поскольку в ее сферу вторгается новый фактор, который С.Градировским обозначен как язык коммуникации. Татарский язык как язык идентичности постепенно отодвигается на второй план. Не ускорит ли это ассимиляционные процессы? Сможет ли ислам выступить в этой ситуации сдерживающим фактором? Смо­жет, если он возвратится в нашу действительность с теми традициями, которые сохранились в рамках ханафитского мазхаба. Здесь еще раз уместно напомнить о том, что именно в рамках этого мазхаба "татарский" ислам функционировал с довольно заметным этническим компонентом, который помог ему выстроить гибкую модель, сочетающую приспособляе­мость и выживание. Сможет ли внести свою лепту в формирование новой идентичности татар модернизированный "чистый" ислам, усердно освобождающийся от мазхабических традиций, пренебрежительно относящийся к этническому компоненту и не признающий систему обычаев и обрядов? Боюсь, что нет.

Из кн. "Ислам в общественной и политической жизни татар и Татарстана в XX веке", - Казань, 2005

  

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования