Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Прот. Олег Чекрыгин. Миряне: печальнейшая повесть. Окончание. [публицистика]


 Часть 1-  здесь, часть 2 - здесь, часть 3 - здесь.

Миф о "богоугодном" превосходстве монашества над "нечистотой" "мирской" семейной жизни

В детстве я не любил детей, хотя выглядит это парадоксом. Меня раздражали плаксивые малыши и орущие младенцы, и я совершенно не знал, как вести себя с маленькими. Вообще, есть люди, от природы имеющие талант и способность любить всех: "Есть такие ребята: любимые сыновья; Когда они учатся в школе, школа для них – семья...".Это такой же врожденный дар, как, например, абсолютный слух, и, кстати, не чаще встречающийся. В этом смысле я всегда был слишком застенчив, дичился незнакомых и от этого раздражался их присутствием. Постепенно робость моя развилась в индивидуализм, до сих пор мешающий мне в отношениях с людьми и не позволяющий легко сближаться, преодолеть дистанцию в отношениях, которая самим мной и устанавливается вполне автоматически. Ну, это так, к слову.

Мне было лет четырнадцать, когда меня поразил один мелкий случай. Шли мы с закадычным дружком просто по улице, и навстречу нам попался ребенок, безутешно плачущая девочка лет трех, видно, потерявшая маму. Я, как всегда, растерялся, и, не зная, что делать, готовился пройти мимо. Не так поступил мой приятель. Он вдруг разулыбался, нагнувшись над малышкой, раскинул руки, чтобы обнять и подхватить ее, затем присел перед ней на корточки, стал что-то ворковать ей, спрашивать, втолковывать. Попутно достал не слишком чистый платок, вытер ей нос, обтер со щек слезки: в общем, вел себя вполне уверенно, как умеющий обращаться с детьми. Никогда за все годы до этого я не знал за ним таких талантов. А тут, глядь, и мама бежит, как встревоженная курица. Подхватила ребенка, целует, и ну нас благодарить за то, что о ребенке позаботились. Ну, я-то, положим, здесь был вовсе не при чем, но случай этот так и врезался мне даже не в память, а в самое сердце.

Прошли годы. Дороги наши разошлись не насовсем. Окончив авиационный институт, мой друг служил какое-то время инженером, а затем перешел на работу с детьми: приладился водить их в походы, да так и остался на всю жизнь ребячьим руководителем. Талант себя все равно окажет и будет переть из человека, чем бы он ни занимался, как перекисшее тесто из кастрюльки. Если б в свои четырнадцать я уже научился понимать собственные мысли, я еще тогда, после того случая, сказал бы ему, что быть ему педагогом. Так он и есть теперь: заслуженный педагог России и ничуть этим не гордится. А я не удивляюсь.

Я уже говорил, что идею выделить монашество в "высший класс" христианства я лично считаю ложной и глубоко противной самому Христову Духу по причине того, что принадлежность к Церкви Христа есть участие в Царстве "не от мира сего", а житейские обстоятельства каждый обустраивает по своим склонностям. Кто-то "любит одиночество более всего", а кто-то, как мой друг, находит себя в детях, и если своих не имеет (у моего друга-педагога лишь одна дочь), принимается воспитывать"чужих" многих. И монашество я более склонен относить именно к образу жизни, достаточно причудливому, экзотическому, не для всех подходящему.Что же касается желания таким образом "угодить Богу", то вряд ли Богу может быть угодно то, что Сам Он определил в Священном Писании именно как неугодное Ему, сказав при сотворении женщины: "Негоже быть человеку одному". Можно, конечно, что угодно посвятить Богу, даже собственные причуды, однако не стоит обольщать себя тем, что посвящение окажется обязательно принятым: бывает, что поднесенный букет вышвыривают в окно, а то и на помойку.

Уж как старались древние иудаисты заменить веру и любовь обилием формально поднесенных "жертв и всесожжений", но Бог эти их задабривания всегда определял как "мерзость", имея в виду прикрытие бездушия и бессердечия в личных отношениях как с Богом, так и с людьми проформой исполнения правил "богослужения".

Итак, монашество ("монос" означает "один"), возможно, вообще не угодно Богу, как идея, но откуда же эта идея взялась? Как уже говорилось ранее, своим происхождением древнее монашество обязано "огосударствлению" Церкви и являлось своего рода древнехристианским "протестантством" - да-да, именно так. Личный выход христиан в пустыню имел целью, прежде всего, публичный "исход из среды развращенных "ради сохранения образа жизни "пред Богом", как жизненного примера. Было ли это необходимым, единственным и правильным решением – вопрос поистине гамлетовский и в общем виде, наверное, неразрешимый. Однако выходить понадобилось именно потому, что к тому времени в Церкви уже существовала Власть, превратившая Ее из неотмирного Христова царства в структуру вполне земной организации. Именно захват власти в Церкви адептами государственной системы, цинично присоединившейся к христианству чисто внешне, без всякого изменения как образа жизни, так и нравственных воззрений, привел к тому, что уже само христианство, в свою очередь, неожиданно для себя оказалось присоединенным к давно сложившейся системе общественных отношений вполне языческих и декларативно объявившей себя христианским сообществом, заявленную принадлежность к которой тут же принялись утверждать путем массового участия в ритуалах и обрядах, в "общественных богослужениях", быстро вытеснив веру во Христа из жизни на афишу объединенной церковно-государственной вывески (здесь будет уместно вспомнить напечатанный на американских деньгах слоган "Мы верим в Бога").

Пожалуй, альтернативой "выхода в пустыню" мог бы стать протестный выход из "церкви" и создание своих собственных церковных общин, в которых христиане смогли бы беспрепятственно осуществлять идеал жизни по вере, однако полагаю, что любая государственная система, на словах объявляя принцип "свободы совести", на деле всегда стремится любые проявления веры держать под своим жестким контролем и по возможности использовать в своих интересах. Ведь именно несогласие первых христиан стать одной из многих мирно уживавшихся религий, официально "прирученной" и лояльной религиозно-индифферентному римскому государству, вызывало сперва настороженность, а потом дело быстро доходило догонений – почему? Попытки добиться от христиан "принесения жертвы перед статуей императора" (или хотя бы купить за недорого справку об этом), что означало бы всего-навсего признание законности ("божественности") существующей власти, оканчиваясь неуспехом, пугали власть призраком мятежа. Но еще более пугала бедных язычников невиданная готовность и массовая решимость христиан идти на смерть за свои убеждения. Такую силу надо держать под неусыпным контролем – в этом убеждена любая власть. Например, советская. При советах любых "незарегистрированных" верующих, всего-навсего собиравшихся вместе на общую молитву, ГБ пасло наравне со шпионами, изменниками и бунтовщиками. И сажали их, кстати, по статьям за "антисоветскую пропаганду" или "за измену Родине", в зависимости от степени испуга, который они своим непонятным "религиозным фанатизмом" умудрялись внушить "представителям партии и государства". А лучшим другом Советской власти, помогавшим прикрыть и оправдать перед мировой общественностью "посадку" очередных выловленных ГБ "незарегестрированных" баптистов, была давно прирученная и вымуштрованная, натасканная на "конкурентов" как злая лягавая ищейка – всегда верная любой власти Московская патриархия. Перефразируя старый анекдот, можно сказать, что патриархийный "слон всегда был лучшим другом советского слона".

Как бы то ни было, в IV веке некоторые из верующих, вытесненные на обочину церковной жизни по сути неверующими, предпочли вообще "выйти из мира" и, удалившись от мирской молвы, скрыться в "пещерах и пропастях земных". Возможно, отчасти этому способствовали специфические склонности личного характера, свойственные индивидуалистам всех времен и народов: "а умный в одиночестве все ходит кругами, он любит одиночество более всего, и его так просто взять глыми руками, скоро их повыловят всех до одного". А в пустынях не повыловят, в пустынях-то кому он нужен, этот "неуловимый Джо"?

Стоит заметить, что именно к четвертому веку относится начало "времени вселенских соборов", на которых была "юридически"закреплена в правилах и законах сложившаяся к тому времени единая система организации власти в церковных общинах и выработана иерархия подчиненности, позволившая из множества свободных, независимых отдельных общин, каждая из которых являла всю полноту Христовой Церкви, выстроить единую централизованную дисциплинарную организацию, которую было удобно встроить в государственно-правовую систему. Было ли это "госзаказом" или "инициативой снизу" со стороны быстро сообразивших всю свою выгоду от "симфонии Церкви и Государства" (читай: дружба кошки с канарейкой) епископов, теперь уже сказать трудно. Однако ясно, что назревшая необходимость справиться с "религиозным бунтом" христиан, свобода которых в Боге была совершенно не вместима ни в какое государственное устройство, была решена путем "внутреннего предательства": сперва государство создало предпосылки для внедрения своих адептов в церковную среду, для этого объявив себя "христианским", затем, продвинув на властные дожности своих людей, поставило перед ними задачу "объединения" и последующей централизации власти – и пожалуйста, христианство оказалось незаметно и мирно завоеванным вчерашними язычниками с помощью старой уловки с Троянским конем. Именно с этой точки зрения весьма неприглядной предстает роль первых "святых царей" - Константина и Елены – и падает тень на столь своевременно явившееся им "знамение креста на небе", после которого они якобы немедленно и безоговорочно уверовали во Христа.

Кстати, абсолютно то же самое было проделано советской властью с обломками Православной Русской Церкви, уцелевшие остатки верхушки которой ей тем же проверенным способом (с помощью "Шуриков" из КГБ) удалось постепенно приручить и превратить - в "РПЦ Московского патриархата".

Так вот и выходило всякий раз, что столь желанное для церковного начальства обращение власти к вере Христовой совершалось по пословице: "Я медведя поймал!", - "Так тащи его сюда", - "А он меня не пущает".

Однако, выход в пустыню, являясь экзотической протестной мерой одиночек, не только никак не решал те же проблемы в связи с огосударствлением церкви для семейных людей, для "женщин и детей", которым, ясное дело, в пустыне не место, но самое главное, не мог ни для кого стать примером выхода из создавшегося положения, поставившего христиан перед необходимостью искать, как им жить по вере теперь уже в самой ставшей чуждой христианству церковной среде. Об этом, к сожалению, ничего не говорится в монашеских книжках, повествующих, в основном, про сказочные подвиги исполинов духа, небесные видения святых и чудеса. Видимо, тогда, так же, как и сегодня, люди, верующие во Христа, оказались брошенными нерадивыми церковными слугами, занявшимися дележкой власти и льгот, на произвол судьбы, предоставив им "спасаться, кто может" и как может. Что люди и делали сами с помощью Божией без чудес и подвигов, и без самомнения, записанного в монашеские книги. Делали обыденно, каждый день: молились Богу, как умели, исполняли в жизни евангелие, насколько могли, растили детей верующими, если удавалось. И сохранили веру, пронеся ее через века катастроф, войн "за веру", распрей и неурядиц в том виде, в котором она существует сегодня: веры разные, а Бог – Один, "Тот же ныне и во веки", и Христос один на всех верующих в Него. "Всякий, исповедующий Иисуса Сыном Божиим, есть от Духа Божья". А к церкви выработался вполне здоровый иммунитет, как к необходимой жизненной функции: нам, мол, что ни поп, то батька. То есть, вы, попы-церковники сами по себе, а мы тоже сами по себе и жить станем своим умом, как нам Бог на душу положит. Обидно, конечно, но во многом справедливо.

Однако, пора заканчиватьпро монашество, про него и так достаточно было сказано. Как протестная мера, монашество извинительно, но как принятая норма, а тем более, как положительный пример "особо угодного Богу" образа жизни для самих христиан, совершенно невозможно, неприемлемо и прямо противоречит воле Бога и заветам Христа. Да-да.

"Негоже быть человеку одному", - говорит Сам Бог, критически отнесясь к созданному им Адаму. Заметим, что до этого созданное творение Богу безусловно нравилось: "И вот, хорошо весьма". Только про Адама говорится "негоже" именно в отношении его человеческого одиночества. Адаму нужна пара, такова Воля о нем Самого Творца: "Сотворим ему помощника". "Монос" человека неугоден Богу – "негоже", то есть "неугодно" говорит Сам Бог. Какое же после этого возможно монашество? И кто дерзает прямо опровергать волю Самого Бога, Им Самим высказанную в ясных кратких словах и в последующем действии: создании женщины как неотъемлемой, неотделимой части (из ребра) самого мужчины? Ясно определена Воля Творца: мужчина непременно должен быть с женщиной, а женщина – неразлучным помощником и жизненным спутником мужчины, его частью, его плотью. Тот, кто отвергает это, тот отказывается от своего жизненного предназначения и тем самым восстает на Бога, становясь богопротивником. Попытка оправдать это "посвящением Богу" так же несостоятельна, как объяснения сумасшедшего маньяка, что он "слышал голос Бога", приказавшего убить или изнасиловать. Заявления больного человека не могут рассматриваться всерьез, а если такое говорит здоровый, то это может восприниматься лишь как кощунство и богохульство, еще более отягощающие вину самого греха и преступления.

Однако монахи ссылаются на слова Христа, который говорит о "скопцах ради Царствия Небесного", и в этом находят основание для возвышения монашества над всем прочим христианством. Прочтем-ка вместе этот евангельский текст:

"И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. Они говорят Ему: как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею? Он говорит им: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так; но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует. Говорят Ему ученики Его: если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться. Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано. Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит. Тогда приведены были к Нему дети, чтобы Он возложил на них руки и помолился; ученики же возбраняли им. Но Иисус сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное. И, возложив на них руки, пошел оттуда". (Матф.19:5-15)

Вроде бы все так, и ссылаются на это место, как на свидетельство особого, "невместимого" для мирян дара посвящения себя Царствию Небесному, и в связи с этим отказа от "земных радостей". Однако так ли это на самом деле? Вчитаемся внимательнее в текст. Во-первых, оскопление является скорее отнятием как физических членов, так и определенных способностей, и трудно предположить, что слово "дано" относится к оскопленному. Что же касается учеников, то они явно испуганы: брачная ответственность, обозначенная Христом, намного превосходит их традиционно легкомысленное отношение к браку: не понравилась – развелся. Поэтому они возражают Христу, они протестуют, и формой протеста является абсурдное с их точки зрения заявление об отказе от брака в том виде, в котором его предлагает Христос. Точно так же из заявляющих, что "я скорее умру, чем сделаю то-то и то-то", на самом деле умирать никто не собирается – таково проявление обычного человеческого легкомыслия, о "невместимости" которого вряд ли стал бы говорить Господь. Нет, речь, скорее, идет о невместимости слов Самого Христа о браке (в том числе, для присутствующих учеников). И тогда, чтобы подчеркнуть всю непреложность высокоответственного христианского отношения к браку, только что обозначенную Христом, Он предлагает немыслимую альтернативу: тот, кто не способен так отнестись к браку, уподобляется увечному, и должен избрать безбрачие, как неспособный, иначе не видать ему Царствия Небесного. То есть "оскопление себя для Царствия Небесного" - это последний выход для тех, в кого не вмещается "слово" Христа о браке: не хочешь жениться, что ж, живи, как оскопленный, как инвалид, и отношение к тебе Бога и людей, как к больному, снисходительное.

Кроме того, слово "для" здесь, возможно, использовано отнюдь не в значении "ради", как хочется считать монахам: "мы исполняли слова Христа, и избрали безбрачие ради Царствия Небесного, отказались от брака, чтобы приобрести Вечную Жизнь с Богом". Отсюда-тоими как раз и выводится ложная идея выбора между "нечистотой" брака и Вечной Жизнью: выбираем великую Радость в будущем, ради которой надо отказаться от малой и нечистой "радости" брака в настоящем именно по причине ее низменного "недостоинства" пред Богом. Так, незаметно, объявляется противопоставление брака спасению: спасаются только монахи, отказавшиеся для угождения Богу от нечистоты брака и семьи. А "миряне" - так, грешники, почти что животные, не способные к возвышенному, которых Бог, может, и помилует по снисхождению к их немощи совершить подвиг отречения "от мира, лежащего во зле" ради Бога и Вечной Жизни.

Путем такого логического подлога христиане оказались приравненными ко всем прочим: неверующим, язычникам, богоборцам, богопротивникам, развратникам – а монахи стали единственными угодными Богу (христиане - только они), как они сами о себе навыкли думать за века этой тайной (знание не для всех, а только для "посвященных") неправды. Поэтому мы с вами, не понимая, что происходит, маемся лишь в господской прихожей монашьей церкви, куда нас не пускают и где нам не место среди "возлюбленных Божьих Чад", которые, однако, снисходят до того, чтобы позволить "псам подобрать крохи, упавшие с господского стола", и таким образом, хоть мы и "нечистые", "из-под стола" участвовать в Трапезе Господней, в Тайной Вечере, за которой восседать с Господом достойны лишь Его подлинные ученики, монахи и епископы (белое-то священство ими тоже откровенно презирается: "Я его оскорбил, я сказал, капитан, никогда ты не будешь майором". А генералом тем более). Отсюда взялись все эти алтари, и отгородившие их от "публики" глухие стены иконостасов,за прошедшие века постепенно введеные в церковный обиход для того, чтобы совершенно отделить оскверненных брачными отношениями верующих от Таинства Евхаристии, происходящего за наглухо закрытыми Царскими Вратами для избранных, для "посвященных".

А на самом-то деле получается, как следует из евангельского текста, что скопцами "для" Царствия Небесного, то есть именно в глазах этого самого Небесного Царства, являются объявившие (сделавшие) себя неспособными осуществить свое небесное предназначение быть полноценными людьми, и принять на себя полноту человеческой ответственности за судьбу себя и своих ближних. Этим Христос еще раз особо подчеркивает всю серьезность Божьего спроса с людей за их безответственность к браку и семье. И далее, смотрите, тут же еще указание на богоугодность именно семьи: принимает детей, которым, по Его словам, "принадлежит Царствие Небесное" - не монахам и скопцам, но детям, которые есть плод семьи и брака.

Таким образом, все наконец-то встает на свое место. Именно брак угоден Богу, и брачная ответственность возложена на христиан, на всех живущих, как Крест, как Христово Иго: "Любишь кататься, люби и саночки возить". А для немощных, "больных" и неспособных, малодушных и трусливых детей Божьих Господом по жалости и любви оставлен выход: та самая "малая вместимость", в которую человек способен вместить одну только свою собственную, личную жизнь. И чтобы не потерять надежду на спасение, эти "неспособные" принять на себя свой Крест Христов должны дальнейшую жизнь проводить в покаянии пред Богом, которое и есть "монашество", то есть неполное христианство "по немощи". Вместо общих крещальных обетов, принятых при вступлении в Церковь (отречение от Зла и сочетание со Христом), человек дает более частные и конкретные обеты монашеские: в отношении ближних вместо любви нестяжание и безбрачие, а также послушание Богу - которые ограничивают христианский жизненный подвиг до узких рамок жизни "лично для себя", вне общества людей. Таким образом, монашество урезается до одной заповеди "любви к Богу", исключая саму возможность "любви к ближнему" по причине реального отсутствия этого "ближнего" в жизни монаха, решившегося жить в полном одиночестве, вне мира людей.

Теперь все понятно. А то как-то было странно: с одной стороны, жалуются на "немощь", объявляют себя "худшими всех", и тут же с другой стороны начинают исподволь толковать проособую "избранность", "царский путь", "подвиги", затем "чудеса и силы" начинают делаться ими, и на этом основании они вдруг оказываются предводителями "мирян" и лидерами христианства, а там и до Князей Церкви становится недалеко. "Монаху недостоит быть епископом, потому что ему более надлежит покаяние", - гласит одно из древних, преданных преднамеренному забвению, церковных правил. Куда же человеку, который оказался неспособен создать семью ("малую церковь") и отвечать за жизнь жены и детей, лезть в начальники над Народом Божьим: неверный в малом неверен и в большом. Именно монахи, подавшиеся со скуки в епископы, развалили церковную жизнь и привели Церковь к Ее сегодняшней катастрофе. Монашество – это болезнь христианства, а монашеский епископат – это, по словам Христа, "болезнь к смерти", смертельный недуг, поразивший церковный организм.

Однако, пора заканчивать про монашество, про него и так довольно уже было сказано.

Поговорим-ка лучше о браке.

В советские еще времена существовала шуточка, отражавшая, как мне кажется, пренебрежительное отношение именно к узаконенной при советах "временности" брака, к возможности в любой момент, как теперь говорят, "сменить партнершу". Говорили, что, мол, "хорошее дело браком не назовут", имея в виду "брак" на производстве: получилось плохо, и нужно попробовать еще раз. Однако нынче генетики выяснили то, что посредством церковного опыта и так было всегда известно, и это как раз то самое, о чем говорил Христос: на самом деле, брак – нерасторжим. Да-да. Генетическая наука выяснила, что в результате интимного акта генотип женщины меняется: в него встраиваются элементы генов ее мужчины, и это навсегда. Женщина, независимо от возрений на это эмансипации, становится и навсегда остается "единой плотью" мужа, того, кто "познал" ее. Поэтому не с формальной точки зрения кем-то навязанной религиозной нравственности, а именно физически, физиологически брак – нерасторжим. И под браком надлежит понимать не церемонию, и не свадьбу, а именно вступление в интимные отношения, про которые апостол Павел сказал, что они есть "великая тайна". Эта тайна сотворена и устроена Богом ради рождения нового человека в любви и как плода любви. В этом тайном акте зачатия новой человеческой личности участвуют в любви и согласии трое: двое дают свою плоть, а Бог вкладывает душу, и произносит Творящее Слово, которое и есть – Жизнь. Поэтому отношения полов есть величайшее надмирное Таинство, совершающееся при непосредственном участии Святого Духа: "браки совершаются на небесах". Как же возможно стало именно в церковном предании опорочить эту дивную высочайшую Тайну, благословленную Богом вершину человеческой и Божьей любви постыдной сплетней о "нечистоте животной скверности" брака, которой нет места в Церкви Христа, пред Богом?

Имеются всякие намеки. Например, Непорочное Зачатие толкуется в совершенно определенном ключе, ссылаясь на такого дивного светильника Церкви, как сам апостол Любви, Иоанн Богослов, который, однако, в своем Евангелии оговаривается на эту деликатную тему в безличном виде, дабы не оскорбить никого:

"Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились. И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца. (Иоан.1:9-15)

Однако, если быть точным, все же им говорится: "ни от хотения мужа" – не о происхождении самой человеческой плоти Христа, но о "роде христианском", избранном на место кичившегося своим происхождением "от семени Авраамова" богоизбранного еврейского народа. В данном случае апостол указывает на то, что для Бога более не имеет значения вопрос происхождения и рода, а важна лишь вера в Сына Божия. Что же касается "хотения мужа", то полагаю, что Сына Божия, который добровольно унизил Свое Божество до "рабьего зрака" (что означает "образ раба") ради братства с человечеством, родившись от Пресвятой Девы, вряд ли могла оскорбить перспектива обычного человеческого рождения через зачатие в любви. Тем более, что земной отец, как и земная мать, у Него были, рос Он, как теперь принято говорить, в "полной" семье, в отличие от наших "неполных", где отец либо ушел к другой женщине, либо пьет. Говорят, "не тот отец, кто родил, но тот, кто вырастил", и таким отцом для Иисуса был, несомненно, Иосиф, муж Марии. И Непорочное Зачатие, предсказанное целыми поколениями ветхозаветных пророков, возможно, имело совершенно иной мистический смысл, чем просто зачатие вне брачного ложа, минуя интимную сторону человеческих отношений, как "нечистую".

Бог обещал пришествие Мессии "от семени Авраамова", то есть буквально, именно через осеменение женщины потомком Авраама, так как род у евреев считался по отцу. Поэтому столь скурпулезно апостолы высчитывали род Иисуса от Авраама как по матери, так и по отцу, которым на самом деле Иосиф не был. А коль не был, зачем же нам знать его род, какое дело нам до того, какого племени был тот, кто являлся всего лишь воспитателем?

Однако вопрос этот, видимо, настолько важен, что Новый Завет начинается именно с перечисления рода Иосифа: "Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова. Авраам родил Исаака; ... Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос... Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святого". (Матф.1:1-2,16,18)

То есть, ребенок точно не был сыном Иосифа, человека, чей род перечисляется в Евангелии. Зачем же евангелист перечисляет этот род (три раза по четырнадцать родов), который никакого отношения к рождению Младенца-Христа не имеет? И вообще, что нам от этого знания: перечисляются какие-то неизвестные нам имена, мы и не знаем, кто это такие?

Евангелие писалось во времена, когда род человеческий не был так многочислен, как сегодня – людей было гораздо меньше, соответственно и еврейский народ среди этого менее населенного мира был настолько малочислен, что существовал как одна большая семья.Там, может быть, все друг друга и не знали, но, во всяком случае, родословная каждого человека была известна от Адама: велись специальные церковные книги, в которых записывалась вся родословная. Поэтому с такой точностью евангелист перечисляет родословную Иосифа. Тогда не было сомнения в том, что люди произошли от одной семейной пары, от Адама и Евы. Можно было открыть церковные книги и проследить каждый род буквально с самого начала.

Род, который перечислен евангелистом, был весьма именит – это царский род,одна из побочных ветвей царя Давида и царя Соломона. Поскольку народ был немногочисленный, то пересечение с ветвями царского рода в народе не было редкостью.

В России,например, было несколько известных дворянских родов. Эти люди были "князьями народа" – их было наперечет среди простого люда. Они владели огромными поместьями, в которых проживали десятки, сотни тысяч крепостных людей низшего звания.

Благородные роды очень соблюдались: смешанные браки были невозможны. Считалось, что выйти замуж можно было только за равного, жениться только на равной по родословной. Были определенные правила, которые весьма поддерживались общественными и социальными институтами. Например, дворяне не могли жениться самовольно: если дворянин собирался жениться, он обязательно должен был получить благословение Государя.

Такого не было, чтобы ты просто взял и женился, на ком хочешь, кого полюбил. Ничего подобного! Чем выше поднимались люди по социальной лестнице, тем более строгими были правила. Например, в "разночинных семьях" и в простых родах можно было найти девушку по сердцу, уговорить ее выйти замуж: послать сватов, договориться о помолвке, получить родительское благословение – и в конце концов жениться на избраннице своего сердца.

Дворяне не могли жениться по собственному выбору и произволению. Как правило, родители выбирали подходящую им по состоянию и благородству невесту и принуждали своих отпрысков вступать вбрак, который был выгоден семье. Или, в крайнем случае, люди, избрав друг друга, должны были пройти очень сложную процедуру: получить благословение своих семей, а потом и Государя. Царь был глава не только государства, но и дворянства: дворяне были его дворовыми, его присными людьми, которыеполностью ему подчинялись. Если Государь считал, что этот брак ему чем-то неугоден, то он просто не благословлял этот брак, и брак не мог состояться.

Так было всегда, вплоть до последних времен. Например, в последнее царствование брат Николая II осмелился жениться на кузине, которую полюбил. Но брак этот был невозможен по правилам Церкви. Государь не разрешил, но брат все равно женился. За это его выгнали из страны и запретили жить в России – он был вынужден проживать за границей.

А уж насчет самих властителей мира:царей, королей – вообще говорить не приходится… Если человек рождался в царском или королевском роду, он был обречен на то, что семья его будет устроена не по любви,а только по политическим соображениям, исходя из выгоды и блага государства.

Вообще говоря, люди, которые жили во власти (власти от Бога), были очень сильно связаны множеством правил, которые им приходилось исполнять независимо от того, хотели они этого или нет. Они жили в состоянии крайней несвободы – себе они не принадлежали.

Не так было в древнем Израиле, там было все несколько проще: это был народ богоизбранный, а значит – все равны друг другу.

У нас все время заботятся о демократии, насчет которой звонят во все колокола вот уже десять лет – по-моему, все уже "нахлебались" и наелись ею "выше крыши".

Однако демократия (может быть, можно это назвать каким-то другим словом, более пристойным, потому что само слово-то стало уж больно неприличным – его звучание как-то поразительно режет слух) – это не власть народа, а, скорее, равенство народа, которое осуществлялось, в частности, в древнем Израиле: дети Авраама – и бедные, и богатые – все были богоизбранного рода. И в этом смысле в народе все равны – царем мог стать любой.

Избрание царя в Израиле осуществлялось не родовым способом, а через помазание. И помазывал, как правило, пророк, посланный от Бога. Царский род в Израиле иногда менялся. Вот таким повелением Божиим, например, Давид был избран в цари из пастухов.

Равенство по рождению – особенная черта древнеизраильского устроения жизни. И в этом смысле положение нареченного отца и воспитателя Иисуса, праведного Иосифа нисколько не было унизительным. Он, отпрыск царского рода – был плотником. Как это здорово, когда человек – плотник, а все знают, что он царского рода, и это его никак не унижает: он служит людям. Каждый делает то, что можетна своем месте. Каждый как может, так и живет: кто бедно, кто богато, и при этом у всех отношения друг с другом равные.

Равными друг другу эти люди признавали себя только потому, что считали свой род выше других людей: они были "особыми избранниками" Божьими среди множества народов, которые были им не ровня – все остальные были ниже их. Таким людям они и руки не подавали, и ничего у них не принимали, в том числе и стакан воды (вспомните, когда Христос приходит в самарянское селение, с каким удивлением самарянка Ему кувшин воды подает).

Было множество сословных и социальных неравенств и различий, но не внутри израильского народа, а вне его. С точки зрения израильтян так было установлено Богом:они – богоизбранный народ, потому что из них родится Мессия, и поэтому они не равны всем живущим окрест. Господь их сделал таковыми для того, чтобы они сохранили чистоту рода, и они ее сохранили. У них всяк человек был на счету – они окаждом знали всю родословную от Адама.Но это привело к ужасающей вещи – всех остальных людей древние евреи вообще за людей не считали.

И вот это настроение, такая "богоизбранность" – есть мерзость пред Богом. Богоизбранность была обетована Аврааму за праведную жизнь. Авраам старался жить пред Богом в благочестии, и Господь даровал ему избранность, Он сказал: "И благословятся в тебе все племена земные". (Быт.12:3)

Мессия родился, Христос пришел на землю, выполнил Свою миссию, которая как раз состояла в том, чтобы всех людей уравнять в их человеческом достоинстве, чтобы всех усыновить Богу и сделать равными пред Богом: чадами Божьими и любимыми детьми Божьими. И это совершил Христос! А иудеи так и остались сплоченной сектой людей, уверенных в том, что все им не ровня, что они выше всех людей на земле.

Мы рода нашего не помним. Родители наши забыли, и постарались забыть навсегда своих дедушек и бабушек, открестились от предков – потому что боялись, как бы не пострадать. Сколько десятков лет все отказывались от своего дворянского, или купеческого (а еще, не дай Бог, поповского) происхождения. И откуда только в нашей стране сейчас взялись столь многочисленные "дворянские собрания"? Что-то в советские времена ни о каких дворянах слышно не было: все поголовно были дети рабочих и крестьян!

Вы понимаете, мы предали своих убиенных предков: святых, замученных за веру – мы от них отказались!

У меня был духовник, отец Тихон Пелих (сейчас про него уже вышла книга) –настоящий прижизненный святой. Он умер в 1983 году. Его сын, Сергей Тихонович – он умер недавно, Царствие ему Небесное – был очень хороший, высокообразованныйчеловек, врач-хирург. Так вот, он отрекся от отца: в школе травили, в пионеры не принимали, говорили про него: "Церковников сынок, поповский прихвостень". И он сказал на собрании перед всей школой о своих верующих родителях: "Они темные, я от них отрекаюсь, в Бога не верю, буду пионером".

И вы знаете, с этим человеком произошла ужасная беда. Господь отнял у него веру!Вместе с отречением он стал неверующим и остался неверующим до конца дней. Его отец – прижизненный святой – не смог отмолить своего сына, и тот умер неверующим человеком, без покаяния!

Как только люди отреклись от своих родов, от святых, замученных за веру предков из-за страха, что "не примут в пионеры" – они сразу потеряли веру. Народ, который живет в нашей стране – в массе своей неверующий, хоть и "православный", потому что, поддавшись всеобщему страху, он отрекся от родственников, от своего рода.

Нас заставили отречься от своих предков, и мы согласились забыть, и не вспоминать о них, чтобы они не мешали нам жить, чтобы ничто не мешало нам устраивать свое благоденствие. И вместе с нашим отречением от нас отошел Господь. Мы отошли от своих родов и вместе с этим отошли от Бога, а вера – это дар Божий!

А иудеи – последователи и духовные потомки Иуды Искариота, продавшего Христа за горсть мелочи – поклонившись князю мира сего, диаволу, получили безграничную власть в этом мире. И тот, кто хочет, может быть принятым в это их "новозаветное" иудейство. Стоит это недорого: можно заплатитьнебольшие деньги – и быть вписанным вкнижки, и стать "евреем". Даже некоторые негры стали иудеями. В Израиле есть целое племя черных мавританцев – они иудеи: все вписаны в иудейские родовые книги.Этим торгуют совершенно открыто: берут деньги и тут же записывают тебяв иудеи – проследят твой род даже до Адама, в твоем роду найдутся цари, будешь царского рода.Только плати деньги, и все будет! Но тот, кто заплатил деньги и таким способом стал евреем,должен знать, что этим он отрекся от Христа и поклонился князю мира сего, стал его поклонником и вместе с этим стал его слугой, его адептом, как и весь род иудейский.

Все, поклонившиеся иудейскому роду (не евреи, и не наши братья-христиане из их числа, которые сегодня живут посреди нас и к которым то,что здесь обсуждается, не имеет никакого отношения; а именно поклонившиеся князю мира сего и принявшие родство и братство с народом, которого антихрист избрал своим орудием) сегодня являются самым большим злом и самой серьезной угрозой для существования мира и человечества. Они приведут антихриста на престол, мир погибнет их усилиями! Они это знают и делают это сознательно. У них есть план, который они осуществляют.

Тех, кто говорят сегодня о "жидо-масонском заговоре", очень сильно порицают гражданские власти: "У нас демократия, поэтому неприлично и непристойно об этом говорить". Такой шум поднимается в обществе, когда, не дай Бог, обидят "бедных евреев"! Однако иудеями  здесь лукаво запутывается, что национальность-то как раз и ни при чем: как в христианстве "нет ни иудея ни эллина" среди тех, кто принял крещение по вере, так и "крестившиеся" иудиным "крещением" верующие в грядущего антихриста тоже могут быть любой национальности, лишь бы сами себя согласились причислить к "богоизбранному народу" и захотели стать "евреями по роду", родственниками Иуды-предателя.

Принадлежность человека к этому злу определяется самим человеком. Зло сегодня совершенно четко определилось в мире, мы все о нем знаем, но молчим, потому что нам умудрились так заткнуть рот, что мы и сказать ничего не можем.

Это произошло с нами по нашей вине, потому что мы отреклись от своих предков и от их предания. Нам стыдно за них, за наших мучеников, за наших убиенных за веру.

Кто же их замучил, наших предков-христиан? Заговор "предателя-Иуды"! Сегодня всем известно, что вся революция совершилась горсткой иудеев, приехавших из-за границы, во главе которых стоял одержимый, бесноватый Ленин (кстати, тоже иудей). Именно они сотворили весь этот ужас в нашей стране! И в первую очередь уничтожили и растоптали Православную Русскую Церковь, убив всех православных христиан, начиная с епископов и кончая мирянами.

Чем же им так Церковь помешала в их социальных программах и политических воззрениях, что они полностью уничтожили ее, перебив при этом половину народа?

А вторая половина отреклась от первой – от своих предков-мучеников. Это мы с вами отреклись от своих предков и не вспоминали о нихи до сего дня. А сейчас вытащили дедушкины мундиры, сабли, кресты, Библии и возомнили, что этим воскресили их память. Не память о них мы этим воскресили, а свое хвастовство, трусость и позор!

Все говорят о покаянии народа, а в чем мы должны покаяться? В том, что мы "иваны, родства не помнящие". Мы не просто не помним родства, мы его специально предали забвенью для того, чтобы предки не мешали нам жить! В этом мы должны покаяться. Мы должны вспомнить, что мы православные! Но мы отреклись и от своих отцов, и отверы отцов, поэтому сегодня нами правят иудеи – люди, которые распяли Христа и которые нас за людей не считают (и правильно презирают нас – они-то своих предков вон как чтут, и за все прошедшие две тысячи лет не отреклись ни от них, ни от своего антихристианского заблуждения несмотря ни на какие гонения).

Сегодня они правят нашей страной: у нас никакая не христианская и не православная страна, а иудейское государство. А наш "православный царь"едет к ним на иудейский праздник поклоняться им (и это по телевидению транслируется на все страну). Потому что у них сокровища мира сего: они обещают этими сокровищами поделиться с теми, кто, "пав, поклонится им"!

Дорогие мои! Не нужно нам от них никакого богатства и благополучия. Единственное, что нам в жизни нужно – это вспомнить, что мы православные, верующие, и быть христианами в своей жизни: за веру мы должны быть готовы и жизнь отдать!

Нам всем надо покаяться и вспомнить, что мы верующие и что Бог есть, что Господь посреди нас и только Он является действительным Хозяином и Владыкой мира; и мы, поклоняющиеся Ему, имеем обетование от Бога, что если мы "взыщем Царствие Божие и правды Его", то все остальное приложится нам.

Вот на что мы, христиане, должны уповать – а не на иудейские деньги, которыми оплачена кровь Христа! Кровь Его "на них и на их детях" по их собственному желанию, которое исполнилось и в России, где вновь пролилась кровь миллионов наших предков-Новомученников – пролитием этой Крови оплачено иудейское богатство и американские деньги, на которые сегодня все покупается и продается.

Христиане, мы с вами воины Христовы! И должны воевать за душу свою, и не давать себе поблажки, когда от нас требуется мужество. Мы должны просто понимать, что происходит: мы в этом грешном мире не выиграем, не сможем утвердиться в богатстве и власти. Это право иудеев! Но посреди мира, "лежащего во зле", Господь послал нас, "как овец среди волков", Он Сам нас питает, охраняет, и мы можем жить милостью Божией. Будем же иметь мужество жить честно пред Богом по-христиански и не отрекаться от своей веры, от наших родственников, от наших родов, которые предстоят сегодня Богу за нас, приняв мученическую кончину за Христа. Они ее приняли, мы их предали, а они за нас молятся, умоляя Бога о том, чтобы Он помиловал наш народ и нашу несчастную страну.

Мне хотелось бы вернуться назад и закончить мысль: почему Господь наш произошел от Духа Святаго, а не от человеческих родов? В Евангелии говорится, что Он сын Авраама и сын Давида, и тут же было сказано, что род, который перечислен, никакого отношения не имеет к рождению Господа, Который был зачат Девой от Духа Святаго.

Этим прервалась связь времен. Царский род, царственное священство не было допущено к тому, чтобы воплотить Бога Слова, Сына Человеческого, Мессию, которого они ждали. Они оказались недостойны именно потому, что с самого начала были человеконенавистниками и поклонились диаволу, князю мира сего, который дал им сокровища, деньги, которым они поклонялись еще до рождения Христа.

Господь не захотел рождаться от них. И мы с вами не являемся потомками иудейского рода.Мы – дети Духа Святаго, которого Господь послал на Церковь, поэтому мы дети Божии и усыновлены Богу. Наше звание – христианское, мы – "народ избранный и царственное священство"!(1Пет.2:9) В этом мире мы – Свет миру. В этот Свет может войти всякий независимо от рода и племени, лишь бы он захотел быть христианином и исповедовал себя верующим православным человеком своей жизнью.

Господь рождением Своим упразднил происхождение и родовое надменство. Он нас всех усыновил Богу, в том числе и евреев наряду со всеми остальными, и иудеев, которые тоже могут стать детьми Божьими, если этого они захотят, отрекутся от своего заблуждения и придут в Церковь.

В Церкви нет ни иудея, ни эллина, нет родов, нет родового избрания.Но есть наши предки, наши с вами святые, которые за нас предстоят и молятся Богу – в этом наша сила. Церковь сильна тем, что она имеет Небесную часть. Чем больше нас гонят, убивают и притесняют, тем больше становится Небесная часть Церкви – наполняется Царствие Небесноеи сила Божия в Церкви умножается. В этом наша надежда!

Мы с вами все равны между собой (никакие мы теперь не дворяне и не казаки) – мы христиане, мы с вами – соль земли. Давайте же вспомним – чьи мы потомки, чьи мы дети, и покаемся в том, что мы отреклись от наших родов, от нашего происхождения, от Бога, от Христа, от Церкви, от веры! И начнем жить по-христиански, по вере своейсреди этого мира, который лежит во зле и полностью отдан диаволу и детям его, которые "пад, поклонялись ему за сокровища мира сего".

Да не будет этого с нами, и да помилует Господь и всех нас, и Россию.

Таким образом, получается, что Сыном Божьим, вопреки Своему древнему обещанию Аврааму не пожелавшим родиться от его потомков за их "преумножение беззакония", охладившее в них любовь к Богу, и развратившее "род сей" до языческого, окончательно безбожного состояния, была сознательно прервана "связь времен". Богоизбранный народ был отвергнут Христом через Его отказ произойти от "семени Авраама", и именно в этом смысл Непорочного Зачатия, а не в "скверности" и "нечистоте" брачных отношений супругов. По матери Он произошел от Авраама, как и было Аврааму обещано Богом, но "от семени" произойти отказался, отца у него не было, и еврейский род, исчисляемый по отцу, прервался на Иисусе, который оказался "без роду и племени", как и все дальнейшиехристиане, "которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились". Родились во Христе, через крещение по вере родившись в Жизнь Вечную. А папы и мамы есть и у христиан, в том числе, и у наших монахов, поклонников "девства", гнушающихся, таким образом, в том числе собственными родителями и своим происхождением от них. Тоже мне, нашли, чем хвастаться, что на показ выставлять: девство, недевство – постыдились бы на люди эту тему выставлять, коли считают себя скромниками. Как в анекдоте: "Девушка, а девушка", - "Я не девушка", - "Нашла, чем хвастаться".

А древние пророки, как всегда, за века до рождения Иисуса являли миру предостерегающее Всеведение Божие о том, что за беззакония "авраамова рода" он будет именно наказан Непорочным Зачатием, которое должно было стать не столько "символом чистоты", сколько приговором навечного забвения пред Богом "богоизбранного" надменства еврейских предков Христа. Так что "скверность брака" в том, что касается Непорочного Зачатия, оказывается совершенно ни причем.

Девство Самого Господа, а также сохранение девства Пресвятой Девой в дальнейшей жизни, после рождения Богомладенца является любимой темой богослужебных текстов, писанных монахами всех времен. Меня лично столь пристальное внимание к этой стороне жизни вообще участников евангельских событий всегда несколько смущало, хоть сам я человек семейный. Как-то я считал неудобным, нецеломудренным что ли, обсуждать с кем-либо из посторонних интимные стороны жизни. Своей, не говоря уже о чужой. Как говаривал небезызвестный Швейк, "это место принято показывать только аптекарям". Еще более смутительным для меня казалась практика исповеди на интимные темы женщин перед священниками-мужчинами, и особенно перед монахами. А уж книжки на эту тему, которыми они наперебой заполонили все церковные прилавки, и содержащиеся в них дикие поучения со множеством бесстыдных подробностей, вообще ни в какие ворота не лезут. Нередки стали случаи, когда начитавшиеся этой дичи бабушки вдруг притаскивают на исповедь список грехов, которые и назвать-то стыдно, и из которых половина мне самому неизвестна даже по названию, что они означают, а чтоб узнать, придется видно, к монахам обращаться. Начинаешь их спрашивать, что они имели в виду, писавши, и выясняется какая-нибудь чепуха, которую они по звучному названию приняли за написанное в монашеских поучениях. И у меня вопрос: а монахи-то, девственники, они-то у кого набрались всей этой "премудрости", и зачем? Мне, семейному священнику, всю жизнь исповедавшему женщин, невдомек, зачем бы им понадобилась такая осведомленность, и где ее взять?

Неуместная, нецеломудренная зацикленность церковного учения на интимной стороне жизни евангельских персонажей тем не менее, с моей точки зрения, ничем не оправдана. Я считаю, что безбрачная жизнь как самого Христа, так и Пресвятой Девы не была самоцелью и не является ни самоценной добродетелью, ни образцом для подражания. Но более была бременем и тягостной обязанностью, принятой ими на себя по промыслительным обстоятельствам их уникальных человеческих судеб. Их девство не может и не должно быть примером для христиан, так как было оно вынужденным, и, наверняка, тягостным, ибо по своему человечеству они были люди, о предназначении которых Бог сообщил нашим прародителям, сказав им: "Плодитесь и размножайтесь". Это как трава, пробивающая асфальт. Сила жизни такова, что травинка, упершись в землю, выламывает и откидывает на сторону кус асфальта, какой толщины его ни закатывай. Поэтому, возможно, и Они страдали от безбрачия бунтующей во всех нас природы. Этого мы не знаем, так как евангелистам не приходило в голову, в отличие от дальнейших толкователей девственности, обсуждать без крайней необходимости на страницах Священного Писания интимные стороны жизни своих Святых персонажей. Однако знаем, что так называемые "потомки пророка Магомета" до сих пор окружены в мусульманских странах богоравным почитанием. Оставить потомков Христос не мог: человеческое подобострастие разрушило бы надмирное братство всех во Христе и обязательно привело к "культу личности" Его возможных детей - как "детей Божьих". То же самое можно сказать о Богоматери, да еще то, что, став Матерью Богу, Престолом Божества, она никак не могла после этого опять быть матерью просто людям, которые бы стали братьями Христу "по роду и племени", каковую родовую "богоизбранность" как раз и отменил Сын Божий Своим Пришествием. Нельзя было позволить всей этой прокисшей "избранности семени" опять "повториться сначала". И опять-таки и девство, и супружество оказываются сами по себе здесь совершенно "не в тему". Более я эту щепетильную материю обсуждать не смею, и потому умолкаю. Добавлю только, что "предпочтительность девства" как состояния, особо угодного для Бога, после всего сказанного предстает пристрастным монашеским враньем: "Всяк кулик хвалит свое болото", не стыдясь при этом возводить напраслину в том числе и на Священное Писание.

Что же касается взгляда на задачу цивилизации вообще, то посмотрите, чему посвящена, на самом деле, в основном, вся общественная жизнь? Охране материнства и детства, и воспитанию детей. Все общество: государство, правоохранительная система,культура, медицина, образование, искусство и даже религия в ее общественных формах – устроено ради того, чтобы в семьях был обеспечен покой, порядок, и мы могли спокойно воспитывать детей. Но мы же рождаем детей не ради того, чтобы родились еще люди, потом еще люди. Сам по себе это бессмысленный животный процесс, о котором сказал поэт устами своего героя, насмешника Мефистофеля, имея в виду человеческий род: "плодятся вечно эти существа, и жизнь всегда имеется в наличии". Божественный-то смысл этого рождения в Вечности, в умножении тех, кто с Богом, тех, кто в пакибытии, в вечной жизни. Небо наполняется нами с вами, нашими детьми, внуками и потомками. Поэтому главная обязанность христиан – воспитать своих детей верующими. Именно семья, в первую очередь, способна неформально и ненасильственно, на основе одной только "любви между собою" объединить своих членов в Боге, и стать для христиан их Малой Церковью, которая, обладая на самом деле всей полнотой догматических признаков Церкви Христовой, и имеет смысл, как естественно устроенная церковная организация. Однако это единственное, о чем еще речь впереди, что надлежит до конца выяснить нам с вами на страницах этой книги. Вперед, друг читатель, еще чуть-чуть терпения, осталось совсем немного.

Борьба, которая является целью всей борьбы
(Разговор священника с сектантом)

– У нас существует православный опыт, которым Церковь очень дорожит, гордится. Этим опыт тычут в нос протестантским церквям: "Куда вы суетесь, когда у нас двухтысячелетний опыт, а вы кто такие?" Однако, этот опыт, которым мы так похваляемся, когда-то был людьми обретен тоже ведь с нуль. Дело в том, что тот, кто закладывал этот опыт, был когда-то новатором, и тоже, наверное, терпел поношение: "Куда ты лезешь? Кто ты такой?" Возьмите, например, Оригена – был у нас такой святой в Церкви… Вы знаете о его судьбе? Ориген четыре века признавался всей Цековью святым, но после 4-х веков почитания он был на Соборе низложен, осужден, отлучен от Церкви и предан анафеме как еретик, потому что имел ложные мнения в отношении, например, переселения души… У них у всех были идеи… Если взять, к примеру, Ефрема Сирина, и читать его труды, посвященные космогонии, когда он разбирает проблемы, например, "Как устроена вселенная?", то, с точки зрения современных воззрений, это просто "детский лепет": все крутится вокруг Земли, и это объясняется с Божественной точки зрения… Сегодня ясно, что это просто ложные мнения. Когда я это обсуждаю с собратьями, мне начинают возражать, что, дескать, все в мире относительно и можно рассматривать это и так… Но ведь существует так называемая "бритва Окрама": "Не умножай сущностей без необходимости", и поэтому понятно и совершенно очевидно, что это, к сожалению, бред по незнанию, а не высокоумие – просто человек крутился в пределах тех ограниченных знаний о физическом мире, которые в то время существовали, и на их основе выстроил свою ложную систему. Но ведь это как раз о многом свидетельствует! Это свидетельствует, что личная святость не является гарантией правоты мнений. Т.е., любой человек может впасть в ложное мнение, даже несмотря на личную святость, потому что он человек.И, как сказал царь Давид: "Всяк человек ложь". Все это мнения! В том числе и ложные мнения святых.

– Таких очевидно ложных мнений полно в церковном предании. Например, прп. Серафим говорит Мотовилову: "Ты женат, а женатому видеть ангела не можно". Ну, а как же Моисей-боговидец, будучи женатым, видел Бога? Или Иисус Навин, который не только видел, но и боролся с архангелом Михаилом? А это ведь Священное Писание. Вот вам типичное ложное мнение Святого, всеми почитаемого и уважаемого. И причем, это ложное мнение никак не влияет, например, на мое личное к нему отношение. "Всяк человек ложь" – сказал глупость – ну, бывает!

– Если, допустим, Ефрем Сирин сказал глупость, то меня в этой глупости интересует больше всего только один аспект: зачем, вообще, он – монах, которому, как говорят сами монахи, "всего более пристало покаяние" – куда он лезет рассуждать об устройстве космоса и зачем ему это надо?

– Вот мы все время говорим: "Святые отцы, святые отцы…" А куда эти святые отцы лезли рассуждать о вещах, которые их совершенно не касались? Хотя Христос раз и навсегда всем сказал: "Если Я говорю вам про земное и вы не понимаете, то что вы поймете, если Я стану говорить вам про небесное?" Поэтому весь этот святоотеческий опыт на сегодняшний день, которым Церковь размахивает, как флагом, зачастую заслоняет собой Священное писание Нового Завета и вытекающий из него долг христианской жизни (т.е. мы живем не по Новому Завету, но по заветам святых отцов, а они были монахами). Их специфический частный опыт мы втягиваем в жизнь мирских людей, к которым он вообще неприменим, и абсолютно им не нужен. Для них этот опыт является совершенно ложным, ведущим их в дебри, в которых они безусловно запутаются и заблудятся и, в конце концов, сокрушат свою собственную жизнь: разрушат семью – как это уже неоднократно бывало и бывает в православных христианских семьях, когда попытки освоения монашеского опыта приводят к развалу семьи. Это что, Богуугодно, что ли?

– И этот опыт, на который все время указывается протестантам, и великое сокровище, на которое ссылается православная церковь, как на обладание божественным знанием, во-первых, не безусловен и не абсолютен. А во-вторых, с моей точки зрения, никак не является неповторимым, т.е. этот опыт может быть или принят или отвергнут только одним способом – через христианское делание на основе велений Нового Завета и учения Христа. И вот когда я сам, например, действуя в жизни как христианин, приобретаю определенный духовный опыт, я имею возможность его сравнить с опытом Церкви и сказать: "Надо же, и эти люди тоже встречались с тем же самым, у нас есть сходный опыт. А вот это – может быть, они здесь ошибались, а может быть, я здесь ошибаюсь. Ценность этого опыта имеет смысл после-действия, т.е. знакомиться с ним и осваивать его можно только в качестве сравнения с плодом имеющегося собственного христианского опыта. Но абсолютно бесполезно пытаться этот опыт применять как руководство к жизни и действию, потому что это опыт жизни конкретного человека, и он может быть востребован как любой другой частный опыт, как мы, например, делимся своим опытом с детьми. Мы говорим ребенку: "Ты делай то и се", а он отвечает: "Вы – старые дураки, и ничего не понимаете, у меня есть свой ум и буду сам жить!" Потом он приходит и говорит: "Да, папа, ты был прав!" И именно это ценно – когда он понял на основе того, что он попробовал - и убедился. Вот тогда этот опыт для него становится значимым! А если мы ребенка загоним в "бутылочное горлышко" и заставим его жить по-своему, то из него получится не он, а наша тень, и мы его тем самым погубим! Господь дал человеку свободу воли и не попирает ее никогда Сам, и тем более ее не позволено попирать никаким опытом и никаким авторитетом. Как только мы встаем на путь авторитета, мы начинаем удаляться от Христа. Поэтому, в общем-то, на сегодняшний день, обвинение протестантских церквей в отсутствии исторического христианского опыта, с моей точки зрения, не является правомерным и значимым. Потому что, вообще-то говоря, весь этот опыт, которым Церковь так похваляется, на сегодняшний день остается абсолютно не востребованным в практическом смысле и, по сути дела, превратился в академическое знание, которое проходят в академиях чисто теоретически и в основном пользуются, к сожалению, для того, чтобы властвовать над людьми, помыкать ими всякими разными способами и хитрыми уловками, в качестве которых этот опыт используется, а также чинить расправы над "инакомыслящими", используя авторитет святоотеческих цитат по любому поводу.

– Мы уже давно уехали даже от самой сути этого опыта, мы и этот опыт используем, зачастую, к сожалению, с чисто формальных позиций – с позиций "тащить и не пущать". На основе этого опыта, пользуясь цитатами, создать набор практических простых правил, с помощью которых было бы удобно управлять человеческой массой, т.е.сделать из христиан адептов определенной системы и загнать их в эту системудля того, чтобы использовать по своему усмотрению. А это нечестно! Поэтому я не склонен абсолютизировать церковный опыт. Я вижу мою задачу в том, чтобы "ободрав шелуху", добраться до сердцевины, до ядрышка – самому увидеть и людям показать: "С чего все это начиналось? Зачем все это было нужно? Какая у этого была цель и идея? Что потом наслоилось на это, закрыв сущность и сердцевину деятельности Церкви, как наместничества Христово на земле, строительства Его Царства?".

– Я думаю, что на сегодняшний день, именно православная Церковь более всего погрязла в ложном опыте. Т.е. весь этот опыт, которым Церковь так сильно похваляется, может оказаться на поверку целиком и полностью ложным, уводящим человека с путей следования за Христом в какие-то совершенно чуждые дебри, в приобретение каких-то невероятных навыков: постнических, молитвенных…

Все можно превратить в идола: можно молитву превратить в идолопоклонство. Все же зависит от цели: или у тебя цель – следование за Христом, тогда все остальное есть средства; или у тебя какие-то другие цели…Даже может быть очень высокая цель, например, приобретение каких-то дарований. Прп. Серафим говорил: "Цель жизни – стяжание благодати Духа Святаго". Вроде бы с одной стороны это правильно, но все-таки, это слова, которым можно придать разное значение. Если, например, придать им сугубо узкое значение приобретения определенных духовных дарований и качеств лично для себя, то это точно будет прелесть и идолопоклонство… Потому что за Духа Святаго, которого мы стяживаем, можно принять все, что угодно.Духа Святаго можно стяжать только одним способом – следуя за Христом, живя пред Богом, совершая на земле дело, которое нам всем вручил Господь. А Он нам вручил дело очень простое: жить по-христиански и совершать дела милосердия. Никакого другого дела Он от нас не потребовал, и ничего другого Он от нас не возжелал. И судить нас Он будет только по этому критерию, больше никакого критерия на Страшном Суде не предполагается: никаких"духовных даров", ничего…

– "Стяжание благодати Духа Святаго" - для меня очень спорный вопрос: что под этим подразумевается? Что имел ввиду сам прп. Серафим? Как можно стяжать благодать Духа Святаго? Если ее можно стяжать любовью к людям, тем, что ты пребываешь с Богом, служишь людям и Дух Святый как милость Божия, как любовь Божия, тебе в этом начинает помогать – вот это есть стяжание.А если ты ничего не делаешь, только смотришь на собственный пупок и он "засиял", то это не стяжание благодати Духа Святаго, это "йога"! И поэтому весь этот опыт может оказаться ложным! Я ведь это не просто так говорю, я многие вещи пробовал, и скажу вам, что когда я книжки прочитал и стал пробовать, меня очень удивляла приверженность к вещам достаточно внешним: "давайте будем приобретать молитвенный навык – вдох, выдох"… Как Высоцкий пел: "Если вы в своей квартире, лягте на пол, три-четыре…" Для чего вся эта тренировка? Вот нам говорят: "Давайте будем молиться, исихастский опыт очень сложный, все должно быть под руководством опытных наставников, иначе ты можешь впасть в прелесть".

– Есть совершенно прелестные книги, например, "Откровенные рассказы странника своему духовному отцу". Очень забавная книга, которую приписывают прп. Амвросию Оптинскому, и которая даже в Америке оказалась, ее Сэлинжер читал и в своих книгах упоминает. У нас к ней относятся двояко: некоторые – просто млеют от нее, а люди потрезвее считают ее глубоко прелестной. Эта книга как раз и посвящена "православной йоге".

– Весь аскетический опыт, вообще, очень странный, и для меня он был очень странным вот с какой точки зрения: "Зачем мне чего-то искать, стяжевать, и пытаться добиться от Бога, или от себя какой-то тренировкой, если Бог есть?". Вот такой вопрос: "Бог – есть, или Его нет?" Если Он есть, то Христос же нам ясно сказал: "Не будьте многословны в молитве, потому что Отец ваш Небесный, прежде прошения вашего, знает, что вам надо…Молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны;не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него" (Мф.6:7-8) Чего суетиться-то? Если нужна мне молитва сердечная, или какие-то восторги молитвенные, чудеса…– Господь даст мне все без тренировок, не надо в кельях годы проводить… Лучше что-нибудь полезное сделать, хотя бы для собственных детей: поиграть с ребенком, сходить с ним куда-нибудь, помочь задачку решить. Вот когда тебе это понадобится, то Бог, который есть, и который все знает и является Владыкой мира и, в то же время, Созидателем жизни каждого из нас – Он тебе это подаст без всякого труда. Надо было прп. Серафиму, и Он взял и дал ему! Я думаю, что не в том было дело, что прп. Серафим три года на коленях провел. Я думаю, что он три года провел на коленях потому,что он не мог оторваться от Того, что ему Богом было дано без всякого труда!

– Я думаю, что здесь все перевернуто с ног на голову. Вот говорят: "Труд молитвенный!… Простояли коленями дырки в каменном полу!" А я думаю, что если Богу не угодно, чтобы ты эти дырки простоял, то Он тебе не даст молиться и пришлет беса, который будет тебя подначивать и всячески искушать. А ты будешь с бесом бороться и считать, что этим ты служишь Богу! А может быть Господь и не хочет, чтобы ты эти дырки простаивал, вот Он беса и прислал, чтобы тот тебя подначивал, чтобы тебя немножко шевелить, чтобы ты совсем не заснул, как говориться: "На то и щука, чтобы карась не дремал!"

– Что надо, чтобы получить дар Божий? Да, ничего не надо! Он потому и "дар", что даром, бесплатно. Вот, когда это понадобилось, Господь говорит: "Да, надо этому человеку дать дар прозорливости – пусть будущее знает: ему будет нелегко – зато другим пригодится!" Хотя я уверен, что и этот дар не был таким, каким мы его себе представляем: он, как рентген, все провидит – ведь не возможно человеку прожить с таким даром. Он же дня не проживет – затоскует и помрет с тоски, если все будет знать наперед. Давалось все это в данных конкретных случаях по конкретным поводам. В этом смысле прп. Амвросий Оптинский замечательно говорит: "Я сказал женщине чего-то; прошло двенадцать лет, а она говорит – батюшка, вы – прозорливый. А я уже забыло чем шла речь, я сказал что-то спроста, а прошло двенадцать лет и это получилось!" А сам про себя он всегда говорил: "Я – куча гнилья!".

– Не знаю, я во все это не очень верю, и как-то мой жизненный опыт, жизни пред Богом не подтверждает эту чудотворную линию. Я на весь этот чудотворный опыт смотрел с удивлением: "А зачем браться его осваивать, если Бог есть?" Зачем вся эта тренировка, все эти безмерные труды, молитвенные бдения… Я как-то Богу, бывало, помолюсь, глядишь, и проблема решилась. Да и сейчас так происходит! У меня еще характер такой: я сначала сам пытаюсь что-то сделать, а когда в тупик зайду, то начинаю молиться Богу: глядь – проблема решилась сама собой.

– Я не очень склонен доверять всяким истерикам, и думаю, что истерики недалеко отстоят от всего этого ложного опыта, опять-таки, к сожалению. Я смотрел, например, разные пятидесятнические фильмы о высоко-духовных, с их точки зрения, пастырях… Мы смотрели все семьей и было понятно, что это массовый психоз, это больница. У нас, кстати, такого тоже полно! У нас же есть своя кликушеская струя, которая обожает по старцам ездить, и все они "с ума сходят" от всей этой "благодати" - это все не новость! При этом я не особо и возражаю: "Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось" - каждый будет сам за себя отвечать пред Богом.

– Всем нам изначально дано одно и тоже: нам дана вера, как дар Божий; нам дана совесть, как человеческое устроение; и нам дана Книга Нового Завета, которую мы имеем возможность прочитать, потому что буквы выучили. Все! Что еще нужно христианину? Какой еще нужен опыт? Господь совершил опыт христианской жизни и нам его оставил в Новом Завете! Какой еще нам нужен опыт?

– Смотрите, что происходит дальше: у всякого своя вера! Каждый верует по-своему: "чужая душа потемки" - в нее не заглянешь.Начинается борьба с ересями: если не две, то, по крайней мере, полторы тысячи лет борьбы не на жизнь, а на смерть: с взаимным убийством, с избиением еретиков, с кострами инквизиции, с призывами: "Царь, пошли войска избить иноверцев!", с взаимными проклятьями и анафемами! Полторы тысячи летчеловеческой истории было посвящено этому занятию, которому предавались ученые монахи. Но давайте представим такую вещь: возникает ересь – например, появился Арий, который имеет неправое мнение. Это что за мнение? Это мнение человеческое. Эти человеческие мнения чем-нибудь отличаются от других человеческих мнений? Да ничем: они такая же ложь, как все остальные мнения человеческие. Опровергаются они чем-нибудь? Да, Евангелием! Т.е. у нас есть источник, который неопровержим и с помощью которого могут быть опровергнутывсе ложные мнения. Если мы, допустим, предположим, что не станем сами бороться с ложным мнением человека, которое он распространяет, и нашлось множество людей, которым это ложное мнение понравилось и они пошли следом за ним. И мы сразу говорим: "Мы станем пасти стадо Христово, и если мы отдадим овец на съедение, то нас Христос за это накажет. Поэтому давайте-ка мы сейчас Ария за ноги подвесим, а заодно и всех его последователей". И будет такая борьба за церковный мир, что от Церкви не останется камня на камне!

– А если отпустить? Что будет? Да ничего не будет! Мнения человеческие рассыплются, и об этом в Евангелие говорится прямо: "Если это от Бога, то оно не рассеется, а если не от Бога", то этого всего было много! Полно ересей, с которыми нет смысла спорить потому, что они есть мнения человеческие и со временем сами рассеются. Их надо предоставить самим себе, а последователей их бесполезно переубеждать, и мы в этом давно убедились. Например, церковь всю жизнь боролась с еретикаим и сектантами. Какая была борьба (особенно в советское время)! Я помню, что у советской власти не было лучшего союзника и друга в борьбе в сектантами, чем православная церковь! И они на пару боролись с сектантами: одни их сажали, другие проклинали на весь мир! А ведь, на самом-то деле, эти мнения, если они ложные, никому не нужные, и в них нет ничего угодного Богу, то умрут и забудутся вместе с их носителями… Сегодня человек умер, а завтра имя его забудется. Так было всегда! Нужно ли было тратить ресурс Церкви на борьбу с еретиками? Был потрачен колоссальный ресурс и резерв Церкви, более того, Церковь была уведена на пути построения централизованной организации во имя единомыслия! А зачем? Ведь оно у нас и так есть! Таких борцов, как Иосиф Волоцкий, было "неводом зачерпнуть".

– А первым борцом был ап. Павел – это он начал создавать эту организацию! А на каких основаниях и по какому праву? Он, вообще-то говоря, Христа не знал! Но он начал строительство церковное! На каких основаниях? Я, помню, пришел молодым парнем в церковь, и меня сразу взяли в алтарь, а в церковь я еще и года не ходил. Я стал прислуживать в алтаре, и через две неделимне пришла бредовая мысль написать руководство дляпономаря – как себя надо вести в церкви и в алтаре прислуживать! Уже через две недели! Посмотрите, что происходит с ап. Павлом: он является гонителем Церкви Христовой, он – правоверный иудей, фарисей, книжник. Более того, вообще-то говоря, он один из привилегированных членов иудейской церкви. Ему является Христос! Все это очень хорошо: он сначала ослеп, затем прозрел… И как только с ним это случилось, он пошел проповедовать Христа! Что он знал о Христе? Он с Ним не виделся, не знал Его учеников,не знал Его учения! Да, ему явился Христос, чтобы он уверовал в Него. Ну и что? Для того, чтобы кому-то что-то рассказать, надо самому что-то узнать сначала и у кого-то поучиться! А он сразу кинулся проповедовать, и до того допроповедовался, что его пришлось срочно из города тайным образом выводить – в кошнице свешивать! И куда он отправился после этого? Устраивать Церковь! Не зайдя даже к Апостолам! Ведь он говорит: "только через три года, я ходил в Иерусалим, повидать ап. Петра". А за три года он уже наплодил церквей по всему языческому миру! Каких? Иудейских, конечно. Потому что он никакого другого церковного устроения не знал. А иудейская церковь – это была организация! Мощная организация, отработанная тысячелетиями. Это была организация, направленная на то, чтобы быть посредником между человеком и Богом, причем, посредником далеко не бескорыстным, и законно имевшим свою долю в этом посредничестве - жертва вся шла священству. И когда первая церковь стала устраиваться: были уже епископы, и все это пошло-пошло… Потом епископ стал на приход пресвитеров посылать, а сам-то он чем был занят? Он занялся высокими вещами: стали Соборы собираться, с ересями бороться, совершенно оторвавшись от народа и превратившись в замкнутую касту – самодостаточную! Для того чтобы самих себя ценить и тешить. При этом пользуясь благами, которые поставлял народ, до епископа не допускавшийся. А дальше – больше! А как же тогда обставить свою значимость и важность: да, очень просто – мы устроители Богослужений, а Богослужение угодно Богу! Т.е. оно имеет самоценность – оно ценно само по себе – оно ценно как угождение Богу. И самый главный способ угождения Богу – это Богослужение. Значит самые главные люди у Бога – это те, кто эти Богослужения устраивает; а все остальные – это люди второго сорта, и они должны этих "главных людей" - содержать, кормить, слушаться, подчиняться им, потому что они устроители угождения Богу.Так устроено сегодня в православной церкви, и это было устроено не сегодня, а с самого начала.

– Еретики, не еретики; мормоны, не мормоны… Дело в том, что все это опять неправые человеческие мнения. Вот мормоны… Ведь есть же Евангелие и прочитай, что там написано. Если ты видишь, что твои авторитеты творят чего-то не то, значит никакие они не авторитеты. Потому что у нас только один авторитет – Христос. "Един Пастырь и едино стадо" (Ин.10:16) Кто тот Пастырь? Это, что священник или архиерей? Это Христос! "Едино стадо и един Пастырь" Это Христос!

– "Один у вас Отец Небесный". Возьмите Евангелие – давайте Евангелие читать, на него будем опираться. Поэтому мне представляется – вот посмотрите, сколько раз предпринимались попытки возрождения Церкви! Как они предпринимались? В индивидуальном порядке. Т.е. человек понимал, что все это есть ложь ("да не возглаголят уста моя дел человеческих"). Шел в пустыню и там начинал спасаться: жить пред Богом и спасаться. Он не думал о том: "Как же я проживу без церкви, без попов, без причастия, наконец?" Он шел жить пред Богом. Возьмите, любой пример: ну, прп. Сергий Радонежский пошел в лес, ведь он мог пойти в монастырь. Почему он в монастырь не пошел? Прп. Серафим Саровский: его выгнали из монастыря, а он пошел в пустыню – в своем ограниченном варианте. Прп. Паисий Величковский – человек, который жил на Афоне и обнаружил, что монашество выродилось, он взял книжки, пошел в пещеру и стал Богу молиться. Прп. Антоний Великий, прп. Антоний Печерский, который пришел в русскую землю и ввергся в пещеру, где его прп. Феодосий нашел… Возродить Церковь очень просто. Я в одной из статей написал: что толку из охраняемых резиденций центральных городов отстаивать монополию своей веры с помощью силы государства? Хочешь проповедовать веру? – надень хитон и сандалии и раздели с народом жизнь и судьбу. Вот, Христос 4 года походил по земле – ничего у него не было – и 2 тысячи лет Его Церковь стоит.

– Я читал книгу Николая Афанасьева "Церковь Духа Святого" – замечательная книжка, но опять половинчатая: церковь лаиков, устроение церкви – епископ, священник, мирянин. На каких основаниях?

– Вот вы говорите – пятидесятники, благодать Духа Святаго снисходит. А Церковь все время говорит – не снисходит Она, потому что Она сошла один раз на Церковь и в Церкви пребывает. Это учение Церкви, оно состоит в том, что Пятидесятница уже состоялась – Дух Святый сошел на Церковь раз и навсегда, и не сходит на нее многократно. Что это означает? Как только мы входим в Церковь и крестимся – мы становимся сопричастны благодати Духа Святаго, который уже сошел на Церковь и в Ней обитает. Смотрите, что дальше получается: таинства – это всем понятно (я имею в виду причащение); но нам говорят – есть таинство рукоположения! А что такое таинство рукоположения? Это когда апостолы возложили руки на епископов, те – на следующих и так далее. Есть три ступени рукоположения – мы возлагаем руки на человека и на него сходит благодать Духа Святаго. Да откуда же это, когда она уже на всю Церковь один раз сошла? А тут сходит трижды на крещеного, и в крещении уже получившего общий для всей Церкви благодатный Дар: сначала сходит на диакона, потом второй раз на того же человека – на священника сходит, а потом уже на епископа, когда его в епископы рукополагают. Человек в Церковь пришел, и на него благодать Духа Святаго сошла, а потом еще трижды, т.е. человек становится четырежды освященный! Вот и называется преосвященный! Но ведь это же вранье – этого быть не может, потому что Церковь тогда сама себе противоречит: если на пятидесятников не сходит, потому что благодать уже сошла на Церковь один раз и навсегда, то как же она может на священника сходить?

– Вот вам и благодатное преемство! Вот вам и таинство рукоположения! Я во все это на сегодняшний день совершенно не верю! Это ахинея!

– Так, преемство! Давайте разберемся с преемством! Это все мифы, которые постепенно можно все развенчать и до нуля довести! Значит, так говорится: Христос возложил руки на апостолов, апостолы на епископов, епископы на следующих епископов и так до сего дня. Вот, у протестантов нет такого преемства, а у нас есть! Поэтому у нас благодатное преемство, которое не прерывалось. Вранье! Это вранье очень просто опровергается из Священного Писания: кто рукополагал епископов в языческой древней церкви? Апостол Павел! А на него кто руки возлагал? Ведь он рукоположил всех первых епископов.А кто же на него руки возлагал, ведь он Христа не видел! И апостолов не видел. Вот вам преемство! Нет никакого преемства и не было его в помине. Он самовольно возлагал руки, и епископов рукоположил самовольно. В общине христианской, в которую пришел апостол Павел, не было епископа, христиане его крестили, а потом он ушел и проповедовал, и через три года пошел в Иерусалим "Петра соглядать". А за эти три года он целую церковь нарукоположил. Откуда это преемство взялось? Не было преемства – он апостолов не видел, а могли возложить руки только апостолы, потому что епископов в то время не было. Епископов изобрел апостол Павел! Вот вам и преемство! Это миф!

– Я считаю, что коммунизм, который был затеян апостолами – это колоссальная, величайшая ошибка, которая Церковь опять вытащила с экономической стороны на рельсы своей организации. Это такая чушь и ахинея! Кто убил Ананию и Сапфиру? Петр, или, может, Святой Дух? Я думаю, что они просто испугались. В этой истории проявилось человеческое пристрастие и злорадство. Вот происходит что-то от естественных причин: допустим, у нас есть враги и наши противники по вере, т.е. кто, кого мы не любим – у них мнения не такие. Мы иногда даже Богу молимся: "Господи, накажи его!" - по неразумию нашему – бывает… У меня в соборе был дьякон, который в отношении одной женщины взял привычку и десять лет поминал ее "за упокой"… Так вот, интересно, что в этой истории, мне кажется, что больше проявилось злорадство. То самое злорадство, когда мы так радуемся тому, что с нашим врагом приключилась беда, и тут жеэто приписываем Богу: "Вот, Господи, Ты увидел, кто из нас прав, и наконец, наказал его!" Это на самом деле такая чисто человеческая слабость – злоба. Мне кажется, что в истории с Ананией и Сапфирой, все это произошло от естественных причин – попытайтесь рассмотреть психологически эту ситуацию. Огромный авторитет Петра, первых апостолов – учеников Христовых, Дух Святый сошел, устроение церковной общины… Все это движется совершенно ложным путем – они начинают собирать имущество. Зачем они это делают? Жить-то надо в семьях! Ну, мы собрали имущество, а завтра надо детей кормить. И потом у них же начинается конфликт – они с ума сошли через какое-то время и дьяконов поставили – "Только отвяжитесь от нас с этой жратвой,с раздачей еды..."Они-то думали, что мы сейчас все вместе заживем и Царство Небесное уже состоялось. А ведь надо как-то жить дальше, родятся дети – их надо кормить, для этого нужно имущество – каждому свое. Семья является колыбелью цивилизации, а вовсе не Церковь! И вот эти люди – просто здравомыслящие, они понимают, что все это ахинея, но они вовлечены в этот круг: ведь все же знают, что у них есть дом, земля. Все уже продали свое имущество и принесли деньги, к ногам апостолов сложили, а они вот такие-сякие. И оказывается огромное психологическое давление в первохристианской общине, которая, конечно, заражена той самое нетрезвостью, о которой я все время говорю – религиозным психозом – первым восторгом, в котором много и благодатного, но много и психического. Я помню, как меня шугали в моей первой общине, когда я что-то сказал против священника. Потом они от меня, как от чумного, шарахались – я это все помню и не забыл... Люди оказываются в изоляции – они пытаются жить по-своему, а на них оказывается огромное психологическое давление, а они люди пожилые. И они решают часть денег оставить себе – неизвестно, что со всем этим будет – похоже, что все это развалиться, а мы останемся без крова на старости лет. Это нормальный подход и ничего здесь оскорбительного для Бога нет. Они это сделали. Теперь они несут эти деньги, но они волнуются, переживают. Он приходит к апостолу Петру, а у него все на лице написано – ведь они честные, нормальные люди. И апостол Петр начинает их обличать – вы утаили часть имения – "Как смел ты солгатьДуху Святому". Что с таким человеком может произойти – инфаркт! А тогда сразу человека погребали – его берут, выносят и погребают. Затем его жена Сапфира приходит в церковь, на нее уже устремлены грозные взгляды, Петр и ее начинает обличать: "Что это согласились вы искусить Духа Господня? вот, входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут" (Деян.5:9) … и все – она тут же умирает!

– Я приведу вам пример: у моей крестной – замечательной женщины (Царство ей Небесное) было больное сердце; она жила в Крыму и я к ней ездил. Она совершенно удивительный была человек – она была детской поэтессой и художницей. С удивительной судьбой: сидела – ну, в общем, все как полагается. У нее был маленький домик (половинка дома) и маленький садик около домика под Феодосией, садик был запущенный, там стояла ветхая беседка, росли разные деревья в совершенном запустении; мы с ней сиживали в этом садике; кто только не приходил в ту беседку (и Александр Мень бывал там). А соседи ее были курортные рвачи – в этом году я ездил туда: сейчас на этом месте стоит огромная частная гостиница, обнесенная пятиметровой стеной, как в сумасшедшем доме. Т.е. они там теперь все захватили и устроили частную гостиницу. Эти соседи все норовили ее сжить со света: стали ее обижать, притеснять, столбы переносили, чтобы метр земли откусить – самым злостным образом – знаете как это бывает – бытовая дремучая злоба, мелкий бес. Мужик – ее сосед – знал, что у нее больное сердце,и под Пасху он опять решил ее спровоцировать: повалил забор – она вышла и говорит: "Ну, что же вы делаете?", а он стал ее жутко оскорблять и пугать. А у нее случился сердечный приступ – она зашла в дом и умерла!

– Человека можно довести до смерти, запугав авторитетом, особенно таким авторитетом, как у апостола Петра или других апостолов, в то время накачиваемым чисто психопатически. Поэтому это больше выглядит как случай, который был потом истолкован в пользу безумной затеи. Заметьте, что потом эта затея сама развалилась – не состоялся этот коммунизм, потому что его не могло быть – это совершенно не жизненно, это такое же безумия, как и наш коммунизм – утопия! То, что Церковь пошла по путям этого коммунизма, во многом предопределило ее судьбу как организации, которая очень быстро поехала по своим рельсам, которые повели совершенно в сторону от учения Христа и очень быстро зарулили обратно в иудаизм. Еще в перво-апостольские времена Церковь стала иудейской – со всеми атрибутами иудейской церкви: потомственным, приемственным, посвященным особым образом священством, первосвященством, с иерархией, с кастовостью и со многими другими делами, которые не имеют абсолютно никакого отношения к учению Христа. – Более того, прямо Ему противоречит, являясь, тем самым, форменной и формальнойересью. Вот, например, монашеский епископат – чистая формальная ересь, потому что апостол Павел, которого мы почитаем как святого и писания которого включены как часть Нового Завета, т.е. как Священное Писание – это означает, что все, что там написано – священно для христианина и не может быть изменено и не может быть опровергнуто какими-то действиями. Если опровергается: то, что это опровергает – считается ересью. Апостол Павел говорит: "Епископ должен быть одной жены муж" (1Тим.3:2). А монахи сказали: "Епископ – будет монахом!" Я когда с монахами разговаривал (я об этом в своей книжке написал), они мне говорили: "Ну, ты тут не прав!" "Почему я не прав?" "Дело в том, что когда Церковь стала государственной после 4-го века, возникли проблемы с женатыми епископами – после их смерти являлись наследники и начинали претендовать на имущество – и никак не могли разделить имущество – что принадлежит церкви, а что принадлежит семье? И поэтому решили, что епископами должны быть монахи" Но ведь это принцип целесообразности – это чистый коммунизм: мы опровергаем заповедь Божию, Слово Божие, священный для нас Новый Завет во имя целесообразности – значит все можно – т.е. если так можно, значит можно все! А не проще было бы вообще исключить из Церкви имущественные проблемы, запретив какое-либо церковное имущество? Может быть, надо было по этому пути идти? Может быть на это указывала возникшая проблема – что, вообще-то, имуществу не место в Церкви? Нечего имуществом обзаводиться, потому что "дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников" (Мф.21:13)

– Православие – это жизнь с Богом. Границы Церкви Господь определил: "Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них" (Мф.18:20). Если Он обещал быть и обещание Его не ложно – куда же православие денется? Православие это жизнь со Христом: живи со Христом – во тебе и будет православие! Дно много развозрождалось: прп. Сергий Радонежский – не пошел в монастырь, а пошел в лес – вот и православие оказалось…

– Люди когда-то приобрели определенный опыт: попробовали и получилось хорошо – им понравилось. Но ведь эти люди ничем от нас не отличались, а мы можем взять и попробовать – может быть и у нас что-нибудь хорошее получится – как говорит апостол Павел: "Все испытывайте, хорошего держитесь. Удерживайтесь от всякого рода зла" (1Фесс.5:22) А почему надо на веру принимать именно этот опыт – достаточно личный и узкий? Ведь мы же загнали себя и людей в бутылочное горлышко: из-за ядра каторжника в виде церковных порядков, выдуманных за два тысячелетия и прикованных к ноге Христа, люди лишились Церкви, а Церковь лишилась людей – никто же не в состоянии выполнить требования этого круга Богослужения, который составляет 16 часов каждый день. Ведь Богослужебный круг был устроен так, что время оставалось только на сон и трапезу – нужно было занять людей в монастыре круглые сутки. Теперь говорят мирянам – выполняйте богослужебный круг по 16 часов в сутки – и чтобы все, как один были на службе! А нам говорят: "Вы службу сокращаете и устав нарушаете – а ведь это святыня! Вы покушаетесь на святыню – вы святотатцы!"…– Вот у нас говорят: "Мы приносим бескровную Жертву!" Кто ее приносит? Жрецы? Профессиональное священство приносит бескровную Жертву? Эту жертву приносит Христос! Это Он умирает! Когда мы говорим, что распинаем Христа грехами – это не метафора. Дело в том, что каждый день Христос продолжает приносить за нас Свою Личную Жертву. Что такое Тело и Кровь Христа? Это Кровь, которую пролил Христос за нас. И вот тогда все становится на свои места: во-первых, понятно, с чем мы имеем дело – с ежедневным жертвоприношением лично Христа за нас, за наши грехи – Он и сегодня продолжает умирать и омывать Своей кровью наши грехи не фигурально, а буквально! Во-вторых, понятно, что священство здесь совершенно ни причем, нет никакого жречества, потому что единственный жрец – это Христос, Который Сам умирает и приносит эту жертву, а мы все ее только принимаем. Все мы братья, "род избранный, царственное священство, народ святой" (1Пет.2:9)

А вдоль дороги мертвые стоят, и – тишина…

Христово "Царство не от мира сего" так никогда и не случилось, не сбылось – придется нам с вами это признать. Отношения, невозможные для Церкви Христа: юридические, властные и имущественные – стали для церковной жизни определяющими. Примеров тому – тьма.

Последнее время много разговоров вокруг возвращения церкви земельных угодий. Словечко к этому делу диковинное прилепили — "реституция". И есть опасения, как бы в "это самое" не вылилась вся затея.

Помню, где-то году в 92-м, во времена "большой дележки", мне позвонил наш архиепископ и велел отправиться в район, на осмотр земель. Те земли предполагались к передаче в ведение епархии. Разговор был буквально следующий: "Поезжай, посмотри. Нам отдают четыре деревни с окрестными угодьями". И тут я осмелился невзначай ляпнуть: "Как, владыко, прямо с крепостными?" — чем привел архиерея в крайнее замешательство. Последовала долгая пауза, после которой его высокопреосвященство сказали: "Вообще-то нам это не нужно" — и положили трубку.

За десять прошедших лет вопрос этот ни разу не всплывал на местном, так сказать, уровне. Я, например, не дождался прихода ко мне местных чиновников с предложением взять пустующие земли для обработки и сельскохозяйственного использования. Сам же, откровенно сказать, тоже не особо шевелился: и без земли забот хватало. Да и какие из москвичей сельхозпроизводители. Мы на своих придомных десяти сотках картошки "два мешка сажали — один выкапывали". Что же касается прихожан, то на приходах в провинции до недавнего времени никого, кроме старушек, не видывали. А они и так батюшке со своих гряд по ведерку принесут.

Однако "таперича не то, что давеча", за десять лет столько "россиян" бездомных и бесхозных в Центральную Россию понабилось, что это невиданно. А нероссиян — и того больше. У нас вон таджики босопятые понаберут тепличной пленки по помойкам, палаток понаделают, да и зимуют в лесу с малышами. Круглый год в рваных кедах не по размеру на босу ногу топчутся на рынке у вокзала с протянутой рукой и лопочут по-своему, поди разбери, что надо. Паспортная служба запарилась переселенцев регистрировать. Когда ни придешь к ним, хоть ночью — все у дверей толпа народу. Я для своего пятнадцатилетнего парня второй год паспорт не могу выправить, так и ездит всюду лоб здоровый со свидетельством о рождении. В общем, понаехали. И обсели церкви, обступили площади, вокзалы, подземные переходы, освоили рынки и базары и всюду побираются, от мала до велика. И когда я устал кормить эту ораву и без конца снабжать их нужды церковными деньгами, то решил: пусть-ка они сами себя прокормят. И задумал построить тепличку, чтоб и кормить, и места рабочие создать хоть для некоторых из тех горемык, которых житейское море ежедневно толпами прибивает к нашему всехнему порогу. И вот тут-то выяснилось, что земли нет. Городские земли давно поделены, это понятно. Но и пригороды все распроданы "ими же веси судьбами", всеми правдами и неправдами, под шумок депутатских баталий. И найти клочок подходящей земли с инфраструктурой под теплицу оказалось для меня задачей неразрешимой: желавшие дать не имели прав, а имевшие не хотели или, наоборот, хотели, но слишком много.

Так провисла моя идея. Вроде земли наши — давно пустырь, ан хозяева-то есть. И то, что затеяно сегодня под "этим" названием, в действительности имеет название другое: передел собственности на недвижимость. К чему приведет этот передел? Я думаю, все к тому же: новый анонимный собственник займет место прежнего, и только.

Однако, говоря о возвращении церкви, а именно РПЦ, "ее собственности", и в частности земельных угодий, надо, я полагаю, предварительно кое-что прояснить. Так сказать, договориться о понятиях. Итак. Во все века, будучи единым организмом, церковь постепенно все более превращалась в организацию по мере развития юридической стороны в отношениях между отдельными своими "субъектами": епархиями, монастырями и приходами. Вопрос все тот же: насколько правым, правомерным был путь, по которому пошло развитие внутрицерковных отношений? Выбор — любовь христова или любовь к порядку — людьми, как правило, делается в пользу порядка, так проще. Но став постепенно юридически и дисциплинарно единой, церковь — осознанно или нет — избегала единства экономического. Что, будучи парадоксом, именно помогало ей, уже окоснев до организации, все-таки оставаться живым организмом — телом Христа, — так как возможность корысти в отношениях между начальствующими и подчиненными все-таки не могла стать до конца самодовлеющей.

Поэтому, говоря о "собственности церкви", говорим о несуществующем. У церкви никогда не было единой, общей собственности, да и не могло быть, ибо церковь — это сам Христос, нищий проповедник, с которого нечего было взять. Общецерковная собственность — это миф, выдуманный бесноватым Лениным ради заключения церкви в красное колесо большевистского террора. На самом деле церковная "собственность" всегда была достоянием народа. Причем не "вообще народа", а именно общей собственностью людей, составлявших конкретную приходскую или монастырскую (что в принципе одно и то же) общину. Разница заключалась лишь в том, что собственностью приходской общины являлись предметы, ни к чему, кроме богослужения и церковного употребления, негодные, как-то: церковные здания, утварь, богослужебные сосуды, а также свечки с подсвечниками, разные тряпки и, конечно, колокола. Отнимая церковные "ценности", коммунисты, святотатствуя (т.е. воруя у Бога), на самом деле грабили свой народ. И, в частности, тех живых и мертвых, кто, совершив свой вклад в церковную ризницу, знал и надеялся, что дорогая вещь, участвуя в богослужении и своей красотой радуя присутствующих, навеки утвердит память его среди живущих. Не то в монастырях: там люди жили, и им, живущим, человеческое было так же не чуждо, как и Божье. Потому и владели монастыри землями, угодьями и прочим: движимостью и недвижимостью. И вот здесь-то и начинаются те "две большие разницы", о которых, говорят, так любят поминать в Одессе.

Не знаю точно, когда церковь выдвинулась в крупные латифундеры — собственники земли. Думаю, процесс этот происходил постепенно, по мере учреждения монастырей либо на общинных землях, либо за счет княжеских угодий и, позже, царских даров. По-видимому, именно второй способ приобретения земель оказал церкви "медвежью услугу", т.к. уже в XV веке вовсю шла горячая, борительная дискуссия между двумя "партиями", разделившими монашество условно на "подвижников" и "державников". И, как водится на Руси, дело доходило иной раз, может, даже до битв "за веру".

Суть же конфликта, экономическая, так сказать, подоплека, и сегодня остается все той же. "Подвижникам" земля нужна была для жизни на ней и прокормления от трудов своих рук. И именно на таких землях были явлены как подлинные чудеса Божьи, так и дивные плоды человеческого гения. Кто побывал на Соловках, Валааме, в Печерах псковских, киевских или хотя бы в Сергиевом Посаде, тот знает, о чем речь. До наших дней дошли легенды о выращенных соловецкими монахами дынях, арбузах и винограде — за Полярным кругом, без теплиц, электричества и современных технических ухищрений — разве это не чудо, пусть и рукотворное? В то же время "державники", каким предстает, например, Иосиф Волоцкий, получив земли в дар "вместе с крепостными", старались путем умножения собственности укрепить свои позиции "государства в государстве" с тем, чтобы иметь возможность влиять на власть. При этом нужно учесть их время: татары, смута, княжеская междоусобица. Каждый хотел, как лучше.

Современник Иосифа, православный подвижник Нил Сорский, обличая, указывал на прямое несоответствие монашеских обетов целям приобретения власти и богатства. Вот тогда-то в ответ и прозвучала идея Великой Руси как Православной Державы, во имя национальных интересов которой можно, в том числе, и "погубить душу свою". Так произошла подмена ценностей в русском христианском самосознании. С того времени, и до сих пор задачей христианства на Руси стало не личное достижение каждым из живущих Царствия Небесного как жизненного исхода, но построение общего для всех православного царства. "Царства Божия на земле" (как выразился один из ныне здравствующих архиереев о сегодняшних "задачах" церкви), для достижения которого "все средства хороши" и можно пожертвовать в том числе самой сутью личного христианского подвига. Тогда-то и началось до сих пор продолжающееся строительство "светлого будущего", а дело личного спасения, как миссии церкви было до этого "будущего" отложено, возможно, навсегда.

Нынче, при теперешней власти, сбылась, наконец, вековая мечта "собирателей русских (в д. с. — церковных) земель". Церковь стала единым "лицом". Юридическим. И за этим лицом укрылся тот самый "анонимный собственник" всего имущества, принадлежащего "лицу", в том числе и церковных земель. Обнаружить, кто же этот аноним, не составит труда, если знать, где искать. Современная редакция устава РПЦ любому прочитавшему это поистине иезуитское творение укажет на высшее церковное начальство, как единоличных распорядителей всей полнотой прав на собственность. Что бы ни случилось в монастырях, на приходах, в церковных общинах, братствах и даже в епархиях, с правом на собственность при любых коллизиях происходит "возгонка вверх". Как во времена Уленшпигеля, когда всегда и за всех наследство получал король.

Поэтому лично я как христианин и приходской священник, живущий среди народа, ни "за" "реституцию", ни "против", ибо сама эта идея так же бессмысленна, как никогда не существовала "общецерковная" собственность. Возвращать или давать землю можно и нужно тем, кто придет на нее для того, чтобы жить, работать и умереть на ней. А называть это можно "реституцией", или... "хоть горшком...". "ЗЕМЛЮ ХРИСТЬЯНАМ" — никогда?

Возьмем другой пример, из области, так сказать, "права" (тот прав, у кого больше прав?). Довелось мне недавно побывать на заседании епархиального суда, да еще и в качестве ответчика: редкостная удача любопытного опыта весьма специфического свойства. Судить меня задумал его высокопреосвященство (как тут не вспомнить кардинала Ришелье из "Трех мушкетеров") архиепископ, мой церковный начальник: не понравились ему мои брошюрки, в которых я доходчиво рассказываю про Евангелие на понятном для всех языке, привычном для обычных людей, для "мирян". Как же, мол, так, "имеет сметь свое суждение иметь", не согласовав на всех уровнях каждое слово, которое должно сначала подтвердить чередой выстроенных в затылок цитат из "святых отцов".

Мне вообще это скучнейшее бесконечное цитирование и ссылки цитат на другие цитаты напоминают две вещи. Во-первых, как сейчас вижу: тысячи, на сколько хватает глаз, китайцев времен "культурной революции", одетых в одинаковые синие робы и синие холщовые, лопухом, кепки, с оловянными от истерического восторга глазами потрясают в "едином порыве" поднятыми над головой одинаковыми красными книжками – цитатниками Великого Кормчего, Мао Цзе Дуна.

Во-вторых, почему-то, крепостного портного Прошку из "Недоросли" Фонвизина, который в ответ на докучливые попреки г-жи Скотининой: дескать, что ж, что неученый? – один, мол, учился у другого, другой у третьего, а "первоет-то портной у кого учился?", отвечает, нимало не смутясь: "да первоет-то портной, может, и шил-то хуже моего". Думается мне иной раз, что наши Святые Отцы, небось, в гробу извертелись все, глядючи на то, как, превратив их писания в Идола, ученые монахи и епископы подбирают одну к одной цитаты и правила, чтобы утвердить по всякому случаю свою власть и право, и заодно учинить "суд и расправу" над неугодными от имени "культа личности" тех, кто, может, при жизни-то и не помышлял ни о своей святости, ни, тем более о "святости" писанного ими спроста, для своих, как говорится, для внутреннего употребления.

При этом в наших обильно издаваемых широким ассортиментом "цитатниках" бросается в глаза не только отсутствие мысли, но страх перед самой возможностью мышления, как неограниченного процесса, способного вывести за пределы русла, проложенного теми, кто теперь считается Святыми Отцами за то, что в свое время сами они тоже совершили революцию Мысли и достигли триумфа человеческого разума в области божественного. Боязнь думать самостоятельно, догматизм в ругательном смысле и зашоренность – в науке, например, являются грозными признаками вырождения и застоя, свидетельствуют о тупике, упершись в который, научная мысль гаснет, как исчезает остановленный в своем движении свет.

Если признать, что Евангелие действительно является Священным Писанием, то есть Божественным Откровением, то придется согласиться с тем, что познание Его бесконечно, как бесконечно познание Самого Бога. Остановка богословской мысли свидетельствует именно о тупике, в котором на целые века застряла церковная жизнь, давно утратившая всякую связь с реальным миром,миром людей. А страх перед познанием, ксенофобские церковные расправы "с еретиками", и тем более применение карательных мер к "врагам", "предателям" или "конкурентам" все более выглядят, как проявление личной и корпоративной непорядочности тех, кто в Церковь пришел "не ради Иисуса, а ради хлеба куса", для того лишь, чтобы "примкнуть и наесться", и кому, повидимому, "Слава Богу, есть чего терять" в плане вполне земном.

Нынче, к примеру, опять заспорили Патриарх с Папой – чья вера лучше. Боюсь, однако, что спор не о Вере, а о политике, всегдашняя цель которой – власть и деньги. Хотели уже было помириться-договориться, да вспомнили старую распрю из-за спорных приходов в Западной Украине. Может ли вообще быть церковная политика, если Церковь – Царство Христово "не от мира сего"? Могут ли в этом неправом споре быть правые?

В начале 88 года, в разгар горбачевской перестройки, власть приняла решение совместно с Церковью всенародно отпраздновать Тысячелетие Крещения Руси. Патриарх был вызван в Кремль на прием к Горбачеву, где ему была объявлена "Высочайшая Воля": отныне объявлялось об отмене государственного и партийного недоверия к Церкви.

"Не удивляйся, когда затрещит тонкий лед", - вертелись у меня в голове слова привязавшейся модной песенки, когда спустя неделю я переходил городскую площадь от храма к райкому партии: священников позвали обсуждать совместные праздничные мероприятия. Однако в самих торжествах поучаствовать мне так и не пришлось: как-то поутру, по дороге на службу, оступившись спросонья в предрассветной мгле, я серьезно повредил ногу. В день открытия юбилейного Архиерейского Собора Патриарх торжественно въезжал на подаренном Горбачевым правительственном "ЗИЛе", метко прозванном в народе"членовоз" (на таких ездили только члены Политбюро) в ворота Данилова монастыря. А я в это время, под громколоколов, встречавших Его Святейшество, ковылял на костылях по соседней улице, готовясь вступить под своды 4-ой Градской больницы.

Пока я лечил ногу, в страну ворвалась весна. На десятилетия сковавший жизнь ледяной панцирь "единственно верного учения" вдруг треснул и пошел с грохотом ломаться, и казалось, живая вода веры, вырвавшись из-под спуда, вот-вот зальет и переполнит обмелевшее церковное русло. Тогда верилось: дай только волю – и народ побежит в храмы, будет массовое возвращение людей в Церковь, к Вере, к Богу. Сегодня можно уверенно сказать, что мечта эта не сбылась.

При коммунистах не одна РПЦ подвергалась гонениям. ГБ пасло и сажало: богему, писателей и поэтов, евреев, сектантов – да и католиков заодно с православными, и даже в один лагерь – одним словом, всех. Старец о.Таврион служил и причащался вместе с изредка гостившим у него ксендзом, с которым они годы провели в заключении. "Наши земные перегородки до Неба не доходят", - говаривал он сомневающимся. Когда он умер, на похороны явились монахи, посланные Архиереем, терпевшим "чудачества" старца при его жизни.И надо было видеть, с каким остервенением православные "воины Христовы" вытаскивали из Алтаря, били и топтали сапогами подаренные другом католические безделушки: гипсовые статуэтки святых и фарфоровые цветы – оставшиеся после покойного, дух которого еще не успел простыть.

Неправда, что коммунизм, позаимствовав у христианства гуманистическую риторику, сам ничего не внес в Церковь в идейном плане. Принцип целесообразности, на заре Советской власти воспринятый тогдашним главой РПЦ митрополитом Сергием Старогородским, с которым большевикам удалось-таки договориться, теперь положен в основу церковной жизни: для достижения цели все средства хороши. Однако не нами сказано, что средства – и есть цель в своем движении. Так что смотри на средства – увидишь истинные, а не декларируемые цели.

Примерно в 44-ом – вот не стану уточнять историческую справку, как я – так и люди это помнят, в освобожденном от фашистов Львове власти громили кафедральный католический Собор. Сбылись вековые чаяния православных: католическая уния на Украине упразднялась – властью госбезопасности, за сотрудничество с фашистами.

А в 88-ом это сотрудничество с фашистами опять всплыло: припомнил его католикам печально известный "борец за Православие", нынешний расстрига и раскольник, разжалованный монах, а в то время Патриарший экзарх на Украине (слова-то все какие важные) митрополит Филарет Денисенко. Вздумалось украинским католикам после Торжеств 88 года, что и им теперь тоже полагается свобода их веры. Государство, не готовое к диалогу с обилием вер, предпочло переадресовать их за разрешениемв РПЦ, к Филарету – или, уж не знаю, как его теперь – к Косте Денисенко. Вот тут-то он им и объяснил, что таким, как они, бывшим фашистам, в свободной стране места нет – ишь чего вздумали, приходы им подавай! И потом вся страна следила по телевизору, как эти несчастные целый год, а то и два, на коленях – буквально – стояли в Чистом переулке у ворот Патриархии. Ну, Патриарх их так и не принял – видно, занят был, свободу отстаивал. А Костину статью в "Лит. Газете" опубликовали, чтоб народ знал: те, что стоят к Патриарху через пятьдесят лет после изгнания фашистов, замарали себя сотрудничеством с немцами, и нет им прощения. А теперь все они: и Костя Денисенко, возглавивший самостийную Украинскую Православную Церковь, и католики с униатами – в другой стране уживаются, и всем место нашлось. Только РПЦ на Западной Украине нет места, наши приходы в "незалежной Украине" католики взяли у православных силой, повыгнав их на улицу – куда теперь нашим верующим податься, в Чистый переулок, что ли? А "не рой другому яму…". Зачем после войны из рук ЧК те приходы униатские принимать обрадовались? Отказаться было страшно, а согласиться – выгодно. Старая матросская мудрость гласит: "Не выгадывай – прогадаешь".

Обидно верующим, когда их гонят другие верующие – а неверующим при этом каково, о них кто-нибудь из враждующих друг с другом христиан подумал? Как же смогут они прославить Отца Небесного, видя злые дела наши? Или Христос для нас не пример, Евангелие не про нас писано? Любой нынче знает про Сергия Радонежского – как же, монах, чудотворец! Но когда его родной брат из монастыря выгнал, тот "за веру" сражений не устраивал, а просто вышел потихоньку из ворот да и побрел прочь, куда ноги несут. Ему, может, тоже было что терять. Зато, поглядевши на такого, даже и через века, любой скажет: "Ну, если этот верует, то Бог есть!".

Однако вернемся к свалившейся на Церковь свободе – на что был потрачен ее ресурс за прошедшие с тех пор четырнадцать лет? Приходится с горечью признать, что все эти годы РПЦ свидетельствовала не о Христе, а о своей приверженности целям вполне земным: присягнув на верность государству, и придумав, чем ему пригодиться - с его помощью устроиться покрепче. Разделить власть и богатство, добытые у народа, чтобы "у нас все было, а нам за это ничего не было". Плод такой проповеди налицо: люди пошли не в церковь, а на рынки, хлынули в секты, нецерковные религиозные организации. В Церковь люди не пошли и не пришли, т.к. невозможно верить тем, кто в ней служит: они своей жизнью не убеждают, что Бог действительно есть.

Какую цель преследовали скандальные коммерческие проекты, опозорившие Церковь в глазах народа сверху донизу, до мест, где газет не читают, потому что буквы не выучили, а на телевизор электричества нет? Даже в последней глухомани у всех на слуху торговля нефтью, водкой и табаком, а на виду – богатство немереное и смычка с властью, за спиной которой топчутся церковные князья. А спрос народа – с приходского попа, который живет на милостыню, что бабки принесут. От этой корки хлеба заплесневелой он еще десятину должен на нужды Церкви Архиерею отослать: наверное, чтоб тот с голоду не помер. Ответственно говорю, и свидетельством тому моя двадцатилетняя служба на приходе в провинции, среди народа, который меня признал за своего и уважает: ни одна копейка табачных денег на приходы не попала, и развитию церковной жизни, как таковой, не способствовала – и Слава Богу! Еще с советских времен у нас в Церкви повелось, что хлебушком, может, и вместе, а табачком – точно врозь.

Как жили при коммунизме в стране вполне языческой, так и теперь живем: ничего не изменилось. И неважно, кто придет к нам, с какой верой: примут любого, кто своей жизнью станет свидетельствовать о ней.

Бессмысленно и смешно на наших необозримых просторах никому не нужной и пустой земли рассуждать о земельном кадастре, ценах на земельные угодья, или насмерть вставать "за" или "против" продажи земли: на самом деле никому та земля не нужна по существу, для того чтобы жить, работать, и умереть на ней. Все это лишь политика: искусство сокрытия настоящих, неблаговидных целей. Такой же политикой является борьба "за веру". Столь же смехотворно нелепо выглядит в нашем одичавшем в пустыне коммунизма обществе, посреди погрязшего в языческом невежестве народа, которому нужно проповедовать христианство заново, как - в свое время – чукчам и алеутам, попытка призвать на помощь силу государства для того, чтобы приватизировать право на утверждение "единственно верного учения" - опять?

Что толку из охраняемых резиденций центральных городов требовать от властей защиты своих прав на монополию веры. Хочешь убедить людей – надень хитон, сандалии, иди по городам и весям и раздели с народом жизнь и судьбу. Четыре неполных года ходил по Палестине нищий Проповедник – и на два тысячелетия просияла Церковь Его, как молния, от Востока до Запада. За прошедшие четырнадцать лет церковной свободы Церковь ничего не сделала ни для Бога, ни для народа, позабыв в суете свидетельствовать о Христе. Так что ворота для расхитителей нашего стада: сектантов, язычников и даже сатанистов – мы распахнули настежь сами, навстречу троянскому коню "гуманитарной" дармовщины и смычки с властью. Нечего теперь на зеркало пенять, коли рожа крива – это народ сказал.

Так вот, надо мною, как я уже говорил, был учинен епархиальный суд за "самовольное" издание брошюрок с проповедями. Вообще, церковный суд – это комедия по определению. В "Уставе РПЦ-2000", последней из четырех редакций ушедшего века (1917, 1964, 1998, 2000), в разделе, посвященном устройству церковного суда, о его решениях сказано, буквально, следующее: "Постановления епархиального суда подлежат исполнению после их утверждения епархиальным архиереем. В случае несогласия епархиального архиерея с решением епархиального суда он (архиерей) действует по своему усмотрению. Его решение входит в силу немедленно" - ну чем не цирк, однако? Если кто не понял, объясню.

Допустим, кто-то из подчиненных проштрафился – и начальник науськивает на виноватого свой карманный суд, состоящий из тех же всецело от него зависящих его же подчиненных. Ясно, что решения такому суду просто диктуются и записываются под копирку заранее. То есть, наперед уже все решено, а суд лишь придает решению, как теперь говорят, "легитимность". Однако, если все ж-таки, вопреки предопределению, решение, записанное судом, начальника почему-то не устроит – ну, передумал, к примеру, пока суд да дело –то он его заменяет на собственное, которое и "приводится в исполнение немедленно". Как в том анекдоте: "а потом пришел лесник, и всех разогнал". Прямо-таки, крепостное право какое-то: барин сам виновного уличает, сам суд вершит, сам приговаривает, "сам казнит – сам милует".

Понятно, что участники этой печальной комедии – люди подневольные. Однако частенько бывает так, что ретивые из них, которых специально таких, сколько найдется, отбирается большинство все тем же"господином начальником", стараются угодить и услужить "не за страх, а за совесть" - и тогда начинается форменная травля неугодного, столь памятная здешним нашим жителям, бывшим гражданам Страны Советов по недоброй памяти прошедшим годам, когда все были на десятилетия втянуты в этулюбимую забаву власти буквально поголовно.

Не стану утомлять читателя пересказом ничтожных передряг и пересудов кое-как закончившегося позорного "судища" над моими вполне невинными брошюрками. Скажу только, что наутро после заседания этого самого попугайского "суда" я проснулся с четким ощущением, что накануне побывал на кладбище в компании оживших покойников – такой вот ужастик – и в голове у меня буквально звучали слова Христа: "Иди за мною, и оставь мертвым погребать своих мертвецов". А вот расскажу-ка я вам протакой же "церковный" суд над упоминавшимся уже священником Павлом Адельгеймом, исповедником, отсидевшим при советах за веру, и потерявшим в заключении ногу, которую ему отбило деревом на лесоповале – так и ходит с тех пор на "березовой" ноге.

Нынче в РПЦ разворачивается типичный для нее скандальчик для "внутреннего пользования" – шельмуют псковского священника Павла Адельгейма (из немцев), посмевшего написать полемическую книжку (тираж 1000 экз.), касающуюся болезненных проблем оскудения христианства в современной церковной жизни, теоретическую часть которой проиллюстрировал на "примерах из жизни" - своей и других псковских священников, а также начальствующего над ними епископа, преосвященного Евсевия.

Пять лет прошло с тех пор, как замечательный, и всемирно известный русский иконописец архимандрит Зинон Теодор был запрещен в священнослужении, изгнан из клира Псковской епархии и выслан из Мирожского мона­стыря. Как древнерусская иконопись, из тысяч замечательных мастеров которой лишь немногие имена среди моря забытых помнят сугубые специалисты, прославлена в Андрее Рублеве и Дионисие, так возрождение иконописного мастерства бесспорно является признанной во всем мире выдающейся заслугой именно Зинона. Вина которого, и осужденных вместе с ним монахов Иоанна и Павла, состоит лишь в том, что они приняли Причастие на службе, совершенной в монастыре их гостем, католическим священником итальянцем Романо Скальфи. Причем потом оказалось, что один из двух его товарищей по несчастью пострадал случайно, так сказать, по ошибке: архиерей, не разобравшись, но пользуясь слухами, наказал его за то, чего он не делал, и делать не мог, так как в этот день его не было в монастыре. Всем это сегодня известно, включая, разумеется, самого архиерея, но "ошибку" никто не собирается не только исправлять, но и признать не собрались за пять лет – где уж тут говорить о том, чтобы хотя бы извиниться перед невинно пострадавшим. Все это мне напоминает, как мы учили младшего сынишку просить прощения. После долгих уговоров подвели к матери, и он говорит ей, эдак, подбоченившись: "Ну ладно, так и быть, я тебя прощаю" – то-то было в доме смеху. Кстати, по всем церковным канонам, любой христианин первое, что должен делать в любой конфликтной ситуации, независимо от правоты, – просить прощения. Про это во всех, в первую очередь, монашеских книгах написано. Это "аз", которому сразу научают вошедшего в Церковь, что называется, "про всех писанный". Но только не про наших Владык – как же это ОН, Князь Церкви, чье мнение "святее папы римского", вдруг окажется неправ, да еще станет себя ронять извинениями перед каким-то грязнулей. И оказывается, можно вот так "по-христиански" взять, и переступить через человеческую жизнь, растоптав ее ради сохранения гордого "лица".

В мутных межцерковных отношениях католиков и православных не разобрались за тысячу лет целые поколения ученых богословов, но никто никогда не посмел усомниться в подлинности обеих ветвей Церкви, в действенности Таинств. Поэтому совместное причастие, которое то запрещается, то разрешается (последний раз в 1969), то вновь "откладывается" (по решению 1986г.), безусловно, не может считаться преступлением, достойным столь строгих мер. Тем более, что как только самим Иерархам Церкви, как не раз бывало за последние десятилетия, вдруг приспичит по причине политической целесообразности в очередной раз побрататься с католиками, все они прекрасно служат и причащаются друг с другом. Делал это, в свое время, и псковский епископ, принимавший католическую церковную делегацию в Псково-Печерском монастыре. Обвинение в "измене Православию" на основании "сослужения с еретиками" в разное время публично предъявлялись и нынешнему патриарху Алексею, и митрополиту Кириллу, и многим епископам и священникам, участвовавшим в официальных совместных богослужениях с католиками (и не только), но их не то, что рассматривать, а даже и слушать не стали: "Мели, Емеля...".

Из всех псковских священников нашелся один, который решился на протест против начальственной расправы: за неимением иной возможности действенно воспротивиться несправедливости, священник Владимир Андреев подал "прошение" о своем увольнении от службы "за штат". По-мирскому: уволился с работы "по собственному желанию", в знак протеста – в обычной жизни такое тоже бывает, и довольно часто. В церкви – уникальная, диковинная редкость. И вот что он получил вдогонку от начальства, так сказать, "в спину": "Вы, согласно поданного Вами про­шения, увольняетесь за штат, с запрещением в священнослужении, в связи с Вашим публичным порицанием в адрес Правящего епископа" – не ты от меня ушел, а я тебя, гада, вон вышвырнул с "волчьим билетом", чтобы неповадно было "владыку" холопам критиковать. "В связи с публичным порицанием" - надо же, какие нежности – обиделся за то, что ему поп осмелился перечить. И велика публичность, прописанная в заявлении об увольнении. Вот теперь будет ему публичность на всю страну, обещаю.

После этого всего, и еще многого,престарелый священник с 45-летним стажем служения Павел Адельгейм, отсидевший при советах за веру тюремный срок, написал свою книжку. Однако никто с ним в публичную дискуссию вступать не стал, но решили обойтись "домашними" средствами. Все подобные "мероприятия" имеют одну общую тоталитарную черту, вытекающую, как прямое следствие накопленной за прошедшие столетия церковной беды, постепенно разложившей церковный организм до состояния тоталитарной "священносановной" секты, стремящейся окончательно замкнуться в себе с тем, чтобы иметь неоспоримую и беспредельную дисциплинарную власть над своими "адептами". Черта эта состоит в неистовом (и небезуспешном) желаниицерковного начальства заткнуть рты всем чем-либо недовольным, объявить их в том числе сумасшедшими (напоминает, не правда ли?) и по возможности скрыть неприятную правду от общества, как правило, путем "заговора молчания", организуемого в скандальных случаях всей мощью средств, имеющихся в распоряжении у объединенной начальственноцерковной корпорации. А средства здесь имеются немалые, если вспомнить трогательную "номенклатурную" дружбу церковной "верхушки" с руководством страны и партии в советские времена, и выслугу лет многих наших теперешних епископов в КГБ СССР.

Говорят, "кто старое помянет, тому глаз вон", однако в то же время "новое – это хорошо забытое старое", и методы КГБ, нынче основательно подзабытые обществом, продолжают с успехом применяться в усвоившей их от "старших по званию" "церковно-номенклатурной" среде против своих "инакомыслящих". Притом общественность не считает возможным вмешиваться во "внутрицерковные" разборки, видимо, повыдвигаемой клерикалами на первый план причине их "отделенности от государства", которой ловко научились манипулировать в свою пользу церковные начальники. Позвольте, речь ведь все-таки идет не о полной изоляции "за стенкой" или пребывании Церкви вне государства, общества и границ страны, где-нибудь, например, на Луне. Все-таки верующие являются гражданами страны, для которой их жизнь и судьба (зачастую, прямо зависящая от произвола, безоглядно творимого церковными начальниками) обязаны быть небезразличны. Ведь находит же общество средства и силы (пусть отнюдь недостаточные, а порою и просто жалкие) оглашать болезненные проблемы других закрытых, "замкнутых" систем (армия, тюрьма, коррупция в госаппарате и правительстве) и хоть как-то вступаться за "униженных и оскорбленных", пусть и без особого пока успеха?

Ну вот, и вернемся кцерковным документам. Привожу особо любопытные выписки из "Протола Епархиального Совета", на закрытом заседании которого тридцать священнослужителей под руководством епископа анонимно и в отсутствие неприглашенного о.Павла судили книгу, а более – ее автора.

"...Написание этой книги - величайшее хамство...".

"Книга эта - пасквиль на народ православный, Русскую Православную Церковь...".

"...Книга говорит о душевном нездравии иерея Павла. Иерей Павел церковный диссидент...".

"...Книга иерея Павла "Догмат о Церкви" - кощунственна. В ней - клевета на правящего епископа... Ставлю вопрос об отстранении протоиерея Павла от служения...".

"...Книга вышеназванного автора с первых страниц свидетельствует о его духовном кризисе. Сразу бросается в глаза отсутствие благословения священноначалия на издание труда...".

"...Книга священника Павла Адельгейма "Догмат о Церкви в канонах и практике" является вредной для всех времен и народов..."

"...Прежде всего я хотел бы обратить внимание на то страшное состояние, в которое впал о. Павел, потеряв любовь и почтение к правящему священноначальнику.".

"Тяжелая книга, она направлена на подрыв авторитета Церкви...Возможно, что она является своеобразной платой за финансовую поддержку от западных общин...".

"...Десять лет служения под омофором Владыки Евсевия дают мне повод сказать, что он - страж и ограда нашей Церкви...".

"...Книга - антицерковная! Боюсь, что отец Павел делает это умышленно, как враг Церкви...".

"...Ни для кого не секрет, что отец Павел выставлял свою кандидатуру на выборах в органы законодательной власти. Видимо, ему очень хотелось приобщиться к антицерковной деятельности (выделено мной - автор) таких личностей, как Глеб Якунин. Отец Павел очень благосклонно относится к католикам, протестантам, получает от них материальную помощь, которая неизвестно как расходуется, а деньги шлют немалые. Например, только одна зарубежная организация перечислила ему, как разовую помощь, 1200 немецких марок...".

"...Выливая столько ненависти и желчи на все Православие, автор книги "Догмат о Церкви" по сути отрекается от него, ставит себя вне Церкви, вне ее иерархии...".

"...Как можно издеваться над своим архиереем?...".

"...Почтенный протоиерей не только льет грязь на правящего архиерея, но и оскорбляет своих собратьев-священников, в том числе и членов Епархиального Совета, называя их "попугаями", "любовниками". Это неправда, что духовенство не смеет высказывать свое мнение перед епископом. Владыка всегда внимательно прислушивается к мнению священнослужителей...".

"...Новый Арий явился! Братия, в нашем стаде появились волки. После этой книги не считаю протоиерея Павла христианином...".

"...Книга протоиерея Павла говорит о том, что он не любит святую Мать-Церковь: кто на мать свою выливает помои?...".

"...Судя по книге, протоиерей Павел - человек духовно больной. Но ведь эта болезнь заразительная. Поэтому нельзя дать ей распространиться...".

"...Я глубоко возмущён книгой отца Павла. Он поступает, как предатель. Он идёт против Владыки...а значит и всей нашей Церкви. Горе ему!...".

"...Мы крайне обеспокоены той клеветой, той сатанинской провокацией, с которой выступил о. Павел Адельгеим.Мы обращаемся к Вашему Святейшеству с нашей душевной просьбой предать о. Павла Адельгейма церковному прещению за его клевету, гнусную провокацию против нашего Владыки, да и против всего Епископата нашей Русской Церкви, а его книгу считать как душевредную, подлежащей уничтожению...".

Не знаю, как вам, а мне они еще по советским временам мучительно напоминают отточенный сталинский стиль протоколов "выездных троек", известных по архивным делам реабилитированных – стилистика совершенно та же, и убийственность аргументации говорит сама за себя, являя "цели и задачи" "всенародного одобрения политики партии и единодушного осуждения происков ее врагов, которым – смерть!". А каковы разбирательства книги в отсутствие автора, и без предварительного ее прочтения самими судьями, кричащими при этом: " На костер их!"? Просто какие-то "идущие вместе", да и только – агрессии, как у молодых, а ведь все уже дедушки. Стыдно. Не знаю, как кому, а мне стыдно за таких "собратьев", которых, к слову сказать, и окрест меня таких же не перечесть. "Здесь – и по всему миру". Как говаривал, бывало, о таковых господин Бисмарк, молясь Богу: "Господи, избавь меня от "друзей", а от врагов я как-нибудь и сам избавлюсь". А также апостол Павел, который тогда еще написал сам про себя, что "много пострадал от лжебратии".

В последнее время что-то совсем завяли наши правозащитники, при том, что в стране попрежнему полно "униженных и оскорбленных"и помимо "бедных чеченцев", на которых в последнее время сосредоточилось, я бы даже сказал, замкнулось правозащитное движение. Придется, видать, нам самим осваивать мировой опыт по защите наших собственных прав в борьбе с нашими бытовыми угнетателями и врагами: местными чубайсами, которые взвинчивают цены на все, угнетателями, стремящимися недодать даже те африканские гроши, которые они смеют совать работникам в виде платы; продажными начальниками и взяточниками-чиновниками; с бандитами и преступниками всех мастей, а также за доллар продавшимися им милицией, прокуратурой и судами, в которых правду до конца света не сыщешь; армией которая ненасытно пожирает наших детушек – не перечислить бедствий, в пучину которых каждого из нас по отдельности ввергло бросившее нас на произвол судьбы государство, наша "родина"-мачеха, подобно родителям мальчика-с-пальчик заведшая своих голодных детей, чтобы не кормить их, в страшный лес на съедение диким зверям. И остается одно: как-то объединяться, чтобы, как говаривал Гамлет, "восстав, сломить их противоборством" – иначе вымрем, и на наше место придут жить китайцы.

То же прямо касается зажравшегося и окончательно охамевшего от собственной безнаказанности церковного начальства, совершенно во всем потерявшего меру после того, как не стало на них управы в виде советской власти – и пора обществу взять их "на контроль": откуда берут и куда девают бешеные деньги, наклянченные у властии богатеев от имени Народа Божия, который сами они ни в грош не ставят; как чинят суд и расправу над неугодными или хоть чем-то недовольными, которых сегодня, обездоленных и обиженных ими, полно обретается "по городам и весям"; как замазывают и заминают грязные истории, случившиеся по вине пакостников и развратников из их числа и среды, которых они с подозрительным упорством всячески отгораживают от суда общества и выгораживают перед судом власти; и проч., и проч.

Я предлагаю нашей общественности, верующим интеллигентам, именно мирянам, создать независимую общественную организацию под названием, например, "Гражданское содействие жертвам репрессивного произвола церковной власти", и определить ее задачей в первую очередь помощь (в том числе и материальную) тем, над кем учинили расправу церковные властители, чтобы людям хоть было куда на первых порах податься. При такой организации можно было бы учредить и независимый общественный экспертный суд, который был бы компетентен разобраться в церковных конфликтах, и предать свои нелицеприятные и не зависящие от шкурных интересов начальства мнения общественной огласке – ни страна, ни Церковь от этого не развалятся, вопреки недобросовестным опасениям церковных функционеров. И нечего слушать шаманские завывания тех, кто желает утаивать правду ради "блага", "чтобы не было соблазна о Церкви" - более всего соблазняет именно замалчивание и ложь "во спасение" тех, кто этой правды, как огня, боится, потому что у них самих "рыло в пуху".Пора нам найти на них управу, и попробовать самим за уши "оттащить свинью от кормушки". За нас этого все равно никто: "ни Бог, ни царь и не герой" - не сделает, придется самим выживать, если хотим выжить. Такое вот мое предложение.

Да, не сбылась мечта Христа о Церкви – Царстве "не-от-мира-сего". Иуда-вор со своим ящиком для поборов так по-прежнему и тащится вослед Христу, и как только оказывается возможной хоть какая-то пожива – он тут как тут: раскидывает торговые палатки, расставляет лотки и начинает зазывать почтеннейшую публику "подывитыся" на Нищего Проповедника и "Его чудеса" - "налетай, торопись…". И опять приходится Христу, оставив очередную организованную торговую точку, брести куда глаза глядят, и по-прежнему Сыну Человеческому "негде главы преклонить". Вослед ему хотят идти немногие, не устрашившиеся христовой бесприютности – большинство застревает в обустроенных Иудой "селениях грешничих". Но стоит лишь Христу остановиться – и Иуда вновь тут как тут со своим ящиком. Поэтому жизнь христианина не может устроиться, "образоваться". Христос – Свет миру, свет не может остановиться, и наша жизнь с Ним – в движении, в следовании за Ним, "хождении по водам": "Идем за Синей Птицей мы длинной вереницей". Нельзя останавливаться, рискуя потерять Христа из виду. А мертвые думают, что они живы, и уверены в том, что они с Богом в такой хорошей, прекрасно организованной, украшенной и правильно узаконенной церкви, которую они строили в поте лица для себя на том месте, куда их когда-то, давным-давно, привел Христос, а Сам пошел дальше, пошел из такого прекрасного дивного места опять в пустыню. А они остались немного отдохнуть и насладиться оазисом, и давно потеряли Его из виду, он куда-то делся, пропал: "но Он не забыт, нет, и заповеди его для нас святы, и церковь в этом прекрасном месте мы строили, и построили такую красоту для Него, ради Него, во Имя Его. Его здесь нет, но это неважно. Он обязательно вернется. А если нет - ну и Бог с Ним, ведь мы уже построили Дом Богу, такой прекрасный, и теперь можем отдохнуть и упокоиться от трудов, мы заживем в нем сами, будем жить…". Помните, из трех сестер: "Станем жить. Мы отдохнем". А Христос, Который "есть Путь, и Истина, и Жизнь" пошел дальше, и потерявшие из виду Его Свет умерли, не догадываясь об этом, и продолжают считать себя живыми. Как у Грина,в "Бегущей по волнам": "Убейте меня, а я стану притворяться живым".

"Иди за Мною, и оставь мертвым погребать своих мертвецов". За Ним, читатель, ведь с Ним-то мы не умрем. Никогда.

Малая Церковь

Друг читатель, мы почти у цели: по окончании обозрения на всех предыдущих страницах несбывшегося в церковной жизни Замысла Христа о земном устроении Его Церкви нам осталось лишь, обозначив, проследить – где же сегодня (и всегда!) проходит граница Церкви Христа – для того, чтобы увидеть и узнать, кто из нас в Ее ограде, а кто – вне Ее? И сами-то мы где находимся – внутри или снаружи? Вопрос не праздный: от него зависит спасение наших душ.

Бесконечные богословские поиски ответа на этот вопрос, до сих пор бывшие столь неудачными, не увенчались никаким успехом за прошедшие целые тысячелетия, проведенные по большей части в схоластических бесплодных спорах "ни о чем". Мне лично это более всего напоминает анекдот про пьяного, который ищет уроненные в темноте деньги под фонарем, в круге тусклого желтого электрического света слабенькой, вполнакала, лампочки. Из подъехавшей милицейской машины патрульные интересуются, где именно он обронил бумажник. "Вон там", - неопределенный взмах в сторону окружающей кромешной тьмы. "А чего ж ты здесь ищешь?", - "Под фонарем светлее".

Не устрашимся же нависающей над всеми нами мрачной угрожающей тучей громады "бесплодных дел тьмы", за многие века понаделанных в церкви в том числе и ее "авторитетами" - "Свет Христов во тьме светит и тьма Его не обьяла" для тех, кто желает и хочет честно, от всей души, быть со Христом, идти на Свет Его Истины.

Вести огляд предлагаю по-другому, чем повелось: изнутри, а не совне, как делалось всегда. По аналогии, из исследования вещественного мира известно, что можно описать, например, причудливые формы, которые принимает материя, и даже объяснить их, исходя из подмеченных закономерностей. Всем этим занимаются так называемые феноменологические, то есть, описательные, науки. Однако, для того, чтобы заранее предсказать, к примеру, форму и вид растущего кристалла, а тем более, избрать заранее нужную, которая должна будет получиться в результате целенаправленного процесса, необходимо нечто большее, чем описание внешних свойств формы. Здесь уже нужно знание о структуре, и составных частях, в данном случае, вещества: об атомах и молекулах – и об их свойствах и поведении в микромире, в котором они существуют невидимо для человеческого глаза.

Так же и тут: если хотим определиться с формой, свойственной церковной жизни, нужно начинать церковное строительство с "атомов и молекул" жизни по вере. Атом – мельчайшая неделимая частица, сохраняющая все присущие материи свойства. Молекула – соединение атомов в разнообразие химии веществ, по сути – "химический атом", отражающий химические свойства вещества в целом. Атомом церковной жизни является, несомненно, самоценность неповторимой человеческой личности, над личной свободой которой властен один лишь Бог, Который от этой власти уже добровольно отказался Властью, данной Сыну Божию назвать нас всех Своими братьями. Молекула? Ну конечно же, семья – семь "Я", собранных вместе любовью. Вот и естественная "церковная организация", и не нужно ничего придумывать, ничем заводиться новым: властью, порядком, имуществом – все это уже есть в семье. "Един Бог, едина Вера, едина Церковь". А дальше – умножение. Или чисто количественное – все больше и больше людей веруют во Христа, все больше семей, принимая христианство, образуют семейные Церкви. Или путем дружественного свободного общения и объединения верующих людей опять-таки на основе имеющихся семейных церковных общин (ничто ведь не мешает нам ходить друг к другу в гости на церковные праздники). Это и есть жизнь по вере, и столь всеми желанное церковное строительство "снизу". Никто и ничто не мешает,и не может помешать всем желающим приступить к нему немедленно, невзирая ни на чей властный окрик. Пущай их надрываются: "Собака лает, ветер носит, а барин едет, да едет".

А что говорит Христос?

"Где двое или трое собраны ВО ИМЯ МОЕ, там и Я посреди них" - вот и Церковь, во всей присущей Ей догматической полноте, и это неопровержимо. Единство веры? Его определил Иоанн Богослов за четыре века до первых церковных соборов, и постановленных ими исповеданий веры: "всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста". (1Иоан.4:2,3). Вот и все, и довольно с нас.

А причастие? Что ж, и причастимся. С Богом. "И, взяв хлеб и благодарив, преломил и подал им, говоря: сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша [есть] Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается"(Лук.22:19-21). Соберемся вместе любящие Христа и друг друга, помолимся Сыну Божию, и приняв по вере нашей от Христа Хлеб и Вино – причастимся, благодаря Бога. И будет у всех нас Жизнь в Боге и "часть" со Христом. Вот.

Как, прямо у себя дома? А как же церковь?

"Да не смущается сердце ваше: веруйте в Бога, и в Меня веруйте".

Кто хочет – пусть причастится дома, в кругу семьи и близких, помолясь все вместе Богу и во имя Христа вкусив по вере благословленные по совместной молитве Дары Христовой Жертвы. Другие пойдут в Церковь, коль скоро их не смущают церковные порядки, о которых Сам Христос сказал в Евангелии: "Что вам заповедано, исполняйте, а по делам их (то есть по их примеру) не поступайте". Однако, Бог есть на всяком месте, и "Дух дышит, где хочет": там, где в сердцахобитают Вера, Надежда, Любовь. Главное – что "Христос посреди нас – и Есть, и Будет!".

Получается, что все, для кого это так и есть, независимо от конфессиональных претензий церковного начальства – братья во Христе, и все они в одной Церкви, в Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви Самого Христа. Независимо от географии, и от корпоративной дележки клерикалов между собой ихних "канонических территорий", подозрительно напоминающей уголовный "передел". Мы-то, Слава Богу, не при крепостном праве живем, в которое обратно мечтали бы загнать всех отжившие свой век нынешние, да и прежние, церковные "начальники", которые пусть "мертвые остаются погребать своих мертвецов", а нас Христос зовет следовать за собою. За Ним, читатель! За Ним, навсегда!

Эпилог. Домой.

Ну что ж, друг читатель, вот и закончен наш совместный путь, который вместе со мной вослед Христу прошел ты с таким терпением, исполнив повеление Спасителя: "и кто принудит тебя идти с Ним одно поприще, иди с Ним два". Оглянись: не мал путь проделан. "Не выходи из кельи твоей, ибо не вернешься в нее таким, каким ты вышел из нее" - поучают монахов монахи. А дорогу – осилит идущий. За Христом. Куда же привел нас наш путь вослед Ему, куда привел Оннас?

В сказке про Синюю Птицу дети, придя в Сказочное Царство Счастья, вдруг обнаруживают, что они дома, что, следуя за Синей Птицей, они вернулись домой, к родителям.

Христос, собирая учеников, говорит им: "Оставь все, и следуй за мною", "Идите за мной, и я сделаю вас ловцами человеков". Петр и другие бросают лодку, сети и имущество, оставляют отца, друзей – и идут вослед Христу – куда? В дом Петров – вот куда пришел Иисус, и привел за собой последовавшего за ним Петра. Петр был постарше других учеников, и был женат. Иисус, придя к нему в дом, исцелил его тещу, лежавшую в горячке, и она "встав, служила им".

Оглянись, друг читатель, ты – дома. И – Слава Богу! Здесь Крест твой и Иго Христово, о котором Он Сам сказал: "Возьмите его на себя, ибо оно благо и легко". Как хорошо, что наше бремя – это дорогая наша семья, детки – и не нужно ничего придумывать особенного. Люби, будь добр, расти детей – и не бойся, но только веруй! "Сим победиши!". Теперь я оставляю тебя, друг, я за тебя спокоен – ты дома, и это – Отчий Дом, твой – наш – Вечный Дом. Господь смотрит на нас с небес – и улыбается. Прощай. Нет, до свидания, дорогой брат, до встречи "у Христа на елке". "Нет грусти в расставаньи, если встреча впереди".

2002-2003


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования