Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Королев В.А. "Прошу меня не допрашивать...". Глава из книги "Душу не погублю. Исповедники и осведомители (в документах)". [история Церкви]


Чердынь. Харбин. Иерусалим. 1926-1928

РУФИНА (Кокорева Ольга Андреевна), игумения.1 27-VI-1872 - родилась в Перми. 5-VIII-1880 — посвящение в послушницы Успенского женского монастыря Перми.(1) 1887 — перевод в Иоанно-Предтеченский монастырь Соликамска. 18-Х- 1890 — постриг в рясофор. 1900 — насельница Верхотурского Покровского монастыря. 18-Х-1911 — монашеский постриг (с именем Руфины) и последующий отъезд в Чердынь для устроения монашеской общины будущего Иоанно-Богословского женского монастыря. 12-XI-1912 — поставление во игумений. 1917 — встреча в Москве с Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной, основательницей Марфо-Мариинской обители. 1918 - большевистские грабежи в Чердынской обители, кратковременный арест. 21-IV-1919 — торжественное приветствие игуменией Руфиной Белой армии, освободившей Чердынь от богоборцев. 1919, июнь — эвакуация с Белой армией в Сибирь. 1920, февраль — прибытие во Владивосток, арест, допросы в ЧК. 1923 — оставление России, прибытие в Харбин, устроение Владимирской женской обители. 1935 — переезд в Шанхай, устроение отделения Богородице-Владимирской обители в Шанхае. 15-VIII-1937 — ранним утром отошла ко Господу (день Успения Богородицы).

1933 год. Из обвинительного заключения по следственному делу на "а/с группировку". "В дореволюционное время на территории б[ывшего] (2) /Верхне-Камского края, главным церковно-монастырским центром являлся гор. Соликамск. На 4 тыс. жителей имелось 16 церквей и 2 монастыря. Благодаря проводимой культурно-массовой работе к 1931 году из 16 церквей осталось открытыми , церкви-монастыри были прикрыты в первые годы революции. Видя неустанное развитие промышленности /калийное/, повышение культурного уровня населения, а на основе этого отход от религии значительного числа рабочих и служащих, группа монашек, проживающих в городе после ликвидации б/женского монастыря, и местное духовенство при посредстве а/с элемента из числа б/собственников приступила к организации к-р деятельности <...>. Как в городе, так и в деревне группировка вела свою подрывную работу путем использования беглого и местного кулачества, ссыльных и монашек <...>. Начиная с зимы 1932/33 года, группировка в своей а/с агитации шла явно на ускорение поднятия восстания крестьянства, указывая, что перемена власти будет на святую Пасху <...>. Агитация настолько была сильно развита, что к апрелю месяцу в ряде деревень района, прилегающих к Соликамску, а также соседнего К.-Березовского района, создалось нервозное настроение среди крестьян <...>. В 1932 г., в момент кампании за закрытие одной из Соликамских церквей группировка оказала активное сопротивление закрытию церкви, путем организации дневной и ночной охраны церкви верующими из числа ссыльных и монашек и составления подложных ходатайств во ВЦИК с подписями ссыльных — не членов религиозной общины <...>. Следствием выявлено наличие связи с зарубежной монархической монашествующей эмиграцией и попытка к коллективному переходу госграницы, частью членов группировки". <...> "В 1919 году из г. Чердыни при отступлении белых — эмигрировала в Сибирь, а затем в Китай /Харбин/, игуменья монастыря Руфина <...>. С Руфиной эмигрировали благочинная того же монастыря Петухова Аполлинария Михайловна и монашка Мичурина Августа Александровна <...>. В Харбине Руфина основала общину из монашек, где видным лицом и ближайшим помощником Руфины стала некто Терехина Антонина Федоровна, служащая английской конторы, владеющая 4-мя языками <...>. Руфина завела письменную связь с Чердынью с оставшимися там монашками Ковригиной Пелагией и Щапковой Надеждой <...>. Переехав в 1930 г. на жительство в г. Соликамск и обосновавшись впоследствии в одном доме с монашками Соликамского монастыря <...> Ковригина в октябре 1932 года возобновляет прерванную переписку с Руфиной <...>".

1. Из материалов дела на обвиняемую Ковригину П. В.

Письмо (1926-1928 г.) из г. Харбина от игуменьи Руфины в "г. Чердынь, Пелагие Ковригиной, бывший Богословский женский монастырь". "Мир тебе и благословение моя дорогая [о] Господе Поля. Почему ты давно ничего не пишешь. Как здоровие Варюши страдалицы, молимся о ней и о всех Вас. Пошлите полный список всех усопших сестер и всех живых [,и] тех погибших, которые оставили обитель. Всех напиши и пошли. Когда получу твое письмо, пошлю тебе денег, приезжайте с м. Надеждой, займите денег, а по приезде вашем вышлем все деньги, всем должникам. Полинька родная, дорогая приезжай. Если никто не поедет — ты одна моя хорошая, очень нужна. Позови с. Александру <Босса> и ещё Грушу, словом все, все. Вам здесь много будет легче и спасительнее. Просите денег в долг, и, клянусь Господом, вышлем всем, вышлем. Кланяйся всем, посылаю всем благословение. Получила <Надя> мои карточки, я ей посылала[?]. Напиши, кто где живет. Напиши, где мои все вещи, не бойся я не расстроюсь у меня здесь тоже все есть, ещё и вам послали. Ради Господа приезжай, ждем, Полина, <Граня-?> и все. Кланяйся всем мирским, Екатерине Александровне шлю благословение также и Анне Савватиевне, наверное, у нее дети большие. Кланяйся Елене Ивановне и всем. Пошли поминание общее. Скорей пиши. Храни тебя и всех моих сестер Господь. < ... тебя и всех> ваша мама".

13 июня 1928 г. Письмо Ковригиной Пелагеи из Чердыни игумении Руфине в г. Харбин. "Милая незабвенная родная мамочка. 4 мая собор взяли обновленцы <...> соборный притч со всем приходом перешел в Успенскую церковь. Как хорошо направилась церковная жизнь в Чердыни, совместно служили пассии и а<кафисты>. Приехали хорошие священники о. Владимир Кожевников, о. Аркадия сын, вместо Скворцова [обновленца — ?] и в Преображенскую церковь о. Алексей Горшков и Колчуга. Теперь <его>[Скворцова — ?], кто встретит, называют Иудой-предателем. В собор к нему никто не ходит. Также Богоявленская церковь скоро перейдет на обновление.Затем наш о. Димитрий уехал к себе на родину в Рязань в гости. Вместо него остался у нас о. Аркадий. Здесь у нас такое холодное лето, тепла все нет. Все растет плохо. Скоро уже Петров день, а все холодно. Теперь у нас хлеба, муки не продают, дают по книжкам 20 ф[унтов] на месяц на человека. Хотя еще не набавили цену. Хлебом мы не запаслись. Хотя знаем, что его не будет по случаю не урожая <...>. Купить можно у крестьян дорого, да денег негде взять. Теперь пост, едим одну картошку. Да чай все же пьем <...>. Спасибо за карточки, простите, гр. Пелагея".

Ш-1929 г. (?) Письмо бывшей благочинной Чердынского монастыря Аполлинарии Михайловны Петуховой из г. Харбина. "Мир тебе возлюбленная о Господе с. Пелагия!

Письмо твое сегодня получили, и сейчас же отвечаю. Ты пишешь, что мы не пишем Вам, мы удивлены, почему ты не получаешь. Мамочка писала и я недавно послала на Ольгу Ивановну, я еще поздравляла м. Варвару с днем Ангела! Куда же они деваются и Груше там было написано. Мамочка очень скорбит о том что такое отношение <создалось>, разве м. Надежда из 200 р. не могла <вы>делить для м. Варвары, все ведь мы под <не>бом и не знаем, как придется доживать свой век. Ну да Бог с ними! Мамочка тебя благословляет, молится за тебя, очень жалеет, но не отчаивайся. За Богом не пропадет доброе дело и верь, что за святое послушание и за самоотверженную любовь к страждущим, Господь сохранит тебя от заразы и не лишит Чертога небесного. Поддержи Грушу и Вассу, чтобы не бросали обитель, я уже им и тебе писала, что приезжайте к нам. <Вас> мамочка хочет, раз уже все расходятся, то все равно жизни не будет. И Бог даст, [всё] изменится, то никогда не поздно вернуться в свое гнездо. Похоронишь м. Варвару, забери Грушу и Вассу, предварительно сообщи о выезде. Узнай сколько стоит проезд до Владивостока и напиши мамочке, а она не замедлит перевести деньги на дорогу. Наши друзья очень сочувствуют вам и хотят помочь деньгами на дорогу, чтобы вас вытащить сюда. Не смущайтесь, делай все это за святое послушание. Мама так благословляет, значит сомнений не должно быть. А почему на Владивосток? Потому что туда вы без всяких хлопот поедете и не требуется никаких разрешений, потому что это одно СССР, а оттуда уже легче пробраться в Харбин. Там наши сестры, которые живут на морском кладбище, они вас [и] отправят. Потерпи же еще, послужи страждущей, передай м. Вар[варе] благословение мамочки, и я и <Г..я> и сестры кланяются. Ты ничего не написала нам, как м. Вар[вара] говорит что-нибудь или нет, в сознании или нет. Как получишь письмо — скорей отвечай. Мамочка посылает тебе 30 руб., т. е. 3 червонца посыл[ает], 26-го января н.ст., справляйся почте. Письма можешь посылать без марки здесь оплатим, а то мы очень грустим, что долго не пишешь. Открытку м. Ека[терины] получили. А от м. Над[ежды] ничего нет. Целую всех Ек[атерину] А[лександровну], м. Ек. Аннушку, Грушу. Помоги Вам Бог, гр[ешная] Аполлинария [Петухова]".

14 мая 1933 г. Из показаний обвиняемой Ковригиной П.В. "В предыдущем моем показании [от 14 апреля] я дала ложные показания. В г. Чердыни ни дяди, ни кого из родственников у меня нет. В 1913 г. я ушла в монастырь в г. Чердынь <...>. Игуменией монастыря была мать Руфина, <...> до 1927 г. она писала письма <.,.> Щапковой из г. Харбина. <...> В Харбине находится б[ывшая] благочинная монастыря Петухова Аполлинария Михайловна и монашка Мичурина Августа Александровна также из Чердыни, дочь богатых родителей <...>".

9 июня 1933 г. Показания обвиняемой Ковригиной П.В. "Письма в Харбин я писала в два адреса (чтоб хоть какое-нибудь дошло): 1) г. Харбин <...> для Терехиной Антонины | Федоровны; 2) <...> Петуховой Аполлинарии Михайловне. Терехину я не знаю, но в письмах от 1926-27 г. от Руфины Терехина рекомендовалась как видный человек их общины <...>. Поэтому после перерыва в переписке 1927 г. я писала обоим, желая удостовериться живы ли они и как живут <...>. В начале января сего года я получила из Харбина письмо от Терехиной в коем она пишет, что оба мои письма получены ею, что мать Руфина лечиться в г. Де<трам>, что Петухова ушла от них (надоело жить в 4-х стенах), что она живет в общине в количестве 55 чел. <...> Просила сообщить, не желает ли кто отсюда из СССР переехать к ним в Харбин, в частности не переедет ли Щапкова Надежда Григорьевна из Чердыни, б[ывшая] монашка и я <...>. После получения этого письма у нас в доме проживала проездом сестра Щапковой Надежды Анна, тоже б[ывшая] монашка из Верхотурья, ехавшая к Надежде на жительство. Я Анне содержание письма передала, также и приглашение Руфины через Терехину, чтоб Надежде ехать в Харбин. Анна в свою очередь также сообщила, что и она в Верхотурье получала из Харбина от Руфины приглашение ехать к ним <...>. Руфина мне знакома по Чердынскому монастырю. Мои товарки знают ее по Красносельскому монастырю, где ранее жила вместе с ними Руфина. <...> Обсуждение наше о поездке в Харбин <...> вылилось в желание покинуть страну, которую мы считали страной насилия и притеснения. Я лично не разделяла полностью мнения своих товарок,но некоторые стороны текущей жизни мне также не нравились, и я, если б представилась возможность, также поехала бы к Руфине <...>".

20 июня 1933 г. Показания обвиняемой Ковригиной П.В. "В письмах ко мне Руфина, Терехина и Петухова называли меня и других монашек в Чердыни — страдалицы. Почему так они называли нас я объяснить точно не могу, видимо, потому что мы остались без монастыря и одни, и жили уже не в монастыре. <„.> Одновременно с письмами они помогали нам материально, в 1926-27 г.г. я получила от них первый раз 30 р., второй раз 40 р., Зырянова (Чердынь) получала два или три раза по 10-20 р., Щапкова получала 10, 100 и 200 рублей. Посылая нам эти деньги они обещались еще выслать большие суммы, если мы поедем к ним. Указывали, что ехать надо до Владивостока а там обратиться к монашкам, живущим на морском кладбище, которые помогут перебраться в Харбин. <...> Но мы, несмотря на эти приглашения, все же не уехали к ним, связанные в Чердыни воспоминаниями и близостью монастыря, а также наличием знакомых. <...> Последнее мое письмо от конца 1928 г. по предъявлении признаю, писано мной. Предъявленное мне письмо от Петуховой от марта 1929 г. — отрицаю, не получала. <...> Допросил уполномоченный] Николаев".

2. Из материалов дела на священника Кожевникова В. А.

4-IX-32 г. "Характеристика на спецосведомителя по духовенству "Вишерец". Священник тихоновской ориентации, образование — духовная семинария, крайне начитанный и развит, 61 год. Служитель религиозного культа с 1898 г. В 1919 г. эмигрировал с белыми в Сибирь, возвратился в 1927. В 1929 г. отбыл 4 месяца заключения по 59-12 ст. УК. Завербован 9 июня 1928 г. По 1931 год — неценные донесения. С 1931 г. систематически избегал и в редких случаях давал явно наглые дезинформирующие сведения. В 1928 г. расконспирировал себя и, несмотря на повторный инструктаж, вторично расконспирировался в 193[?] году, причем путем клятвы добился расшифровки перед ним другого спецосведома. Очень влиятелен в кругах духовенства и б[ывших] людей. Репрессирован как руководитель к. р. группировки. Уполн. СПО /Николаев/. Вр. нач. СПО /Бураго/".

12-XI-32 г. Донесение спецосведомителя "Вишерец". "Оперативный сектор ОГПУ. Совершенно секретно. <... > Сущность сведения: <...> Взаимоотношение церковного Совета со служителями культа в данное время по закону о религиозных объединениях <...> существенно расходится от таких же в дореволюционный период; <...> каноническая богослужебная часть к ведению церковного Совета не относится <...>". Резолюция чекиста: "Вишерец" просто обнаглел, он достаточно умен, чтобы не понять, что эта мура нас только обозлит — он это и хочет. В л[ичное] дело для характеристики и в производственное дело агентурных материалов п оцерковникам".

8 июня 1933 года. Из показаний обвиняемого Кожевникова В. А. "Не знаю по какому поводу, но в середине лета 1932 г. сторожиха нашей церкви монашка Одинцова Ульяна сообщила мне, что священник Михаил Коняев ходит в ГПУ, и как он ей сам сказал, решил посещения ГПУ прекратить. Зачем мне об этом сказала Одинцова, я не знаю, подробно я её не расспрашивал и она больше мне ничего не сказала. Не помню от кого, но я еще слышал, что Коняева видела одна старушка, что он ходит в ГПУ. Много раньше, точно когда не помню, мой знакомый прихожанин общины б[ывший] гор[одской] голова Колесников Василий Михайлович предупреждал меня, остерегаться Коняева как человека замкнутого и необщительного. Но, что Коняев служит агентом в ГПУ, Колесников мне не говорил. Когда меня лично вызывали в ГПУ, как секретного сотрудника ОГПУ, я действительно попросил послужить Коняева в церкви одного без меня. Сказал ему, что вызывают в ОГПУ, в ответ на это Коняев мне также сказал, что и он недавно два раза посещал ГПУ, но зачем по какому вопросу и т.д., он мне не говорил и я ему также. В 1929 г. уполномоченный] ГПУ Рычков обвинил меня в том, что я как секр[етный] работник ОГПУ раскрыл себя перед рядом священников тем, что не явившись на церк. съезд и получив за это выговор, я объявил затем в свое оправдание, что на съезде быть не мог по той причине, что меня вызывали в ГПУ неоднократно. Отрицая, как и тогда, этот факт раскрытия себя как секр[етного] работника ОГПУ, признаю, что, кроме данной мной подписки, разговор с уполномоченным] Рычковым был предупреждением мне о соблюдении в тайне моей работы и моих посещений ОГПУ. И все же я в конце 1932 г. своим сообщением Коняеву о том, что меня вызывали в ГПУ, вновь раскрыл себя в моей секр[етной] работе в чем и признаю себя виновным. После переезда из Чердыни в Соликамск меня в ГПУ долгое время не вызывали, а когда вызвали и дали поручение по части действий общины в вопросе незаконных ходатайств, вернее сопротивления в отдаче церкви горсовету, то я не дал исчерпывающего материала лишь, потому что, как я уже сказал выше, был далек от церковного совета и общины и не знал их намерений и действительного положения вещей. Вину в том, что я, вместо правдивого освещения перед органами ОГПУ действительного положения вещей в этом вопросе, сам принимал активное участие в организации незаконного сопротивления актива общины в передачи церкви, т.е. скрывал и информировал ложно органы ОГПУ — я отрицаю. Сообщения в ГПУ о том, что Коняев говорит о своих посещениях ГПУ, и что ряд лиц также об этом знают — я не сделал, потому что считал это излишним. По этой же причине и словесно не спросил у уполн [омоченного] ГПУ надо ли об этом ему сообщить. Также не придал значения и не сообщал в ГПУ о вышеуказанном письме игуменьи Руфины из-за границы монашке Ковригиной. Поручения от уполномоченного ГПУ написать о знакомых мне в г. Соликамске священниках и монашках — я не получал, а следовательно и не мог скрывать известных мне монашек, в частности, Белкину Марию Андр[еевну], Ковригину Пелагею и др. и священников Аполлонова Константина, <Р>уднева Владимира и Щеглова Николая. В данное время признаю свою вину, что я должен был сообщить органам ОГПУ о разговорах о свящ[еннике] Коняеве и о письме игуменьи Руфины".

30 июня 1933 г. Показание обвиняемого Кожевникова В. А. "Об окончании следствия по моему делу мне объявлено. Виновным себя в предъявленном мне обвинении — раскрытие себя как секретного работника органов ОГПУ, невыполнение даваемых мне ГПУ поручений и не сообщение в ГПУ известных мне факторов а/с деятельности я признаю. Делал я это по той причине, что недооценивал важность и секретность этой работы. Дальше показать ничего не могу, протокол составлен верно, прочитан мне,в чем подписуюсь.Допросил уполномоченный] Николаев"

14-IV-1933. Копия письма, изъятая при обыске у обвиняемого Кожевникова. "5/28 <мая> 1928. Дорогой Павел Михайлович! ...Я живу в Иерусалиме у Патриарха и служу в его домовой церкви. Служба здесь идет по старому без изменений. Благодатный огонь сходит ежегодно. Держитесь православной Церкви Патриаршей, которую признают все восточные Патриархи. Сообщите, что теперь находится в Богословском монастыре? Какие церкви отпали от Православной Патриаршей Церкви и перешли в живую (синодальную) церковь, т. е. обновленческую? Эта обновленческая церковь нарушила церковные каноны, и она в свое время будет за это осуждена Вселенским Собором. Все восточные патриархи строго хранят церковные каноны и не допустят их нарушения, как допустило обновление женатых архиереев и второбрачие священников... Будьте здоровы и Богом хранимы. Помнящий в молитвах игумен Серафим [Кузнецов]". На конверте адрес отправителя —Palestine, Jerusalem; получатель-П.М.Попов,г. Чердынь,<П...рская>ул., дом 50; почтовый штемпель — Москва, 14.6.28".13

3. Из материалов дела на священника Коняева М.М.

28 октября 1932 г. Письмо в "Г.О.П.Е.У". "В дальнейшем от работы с органами Г.О.П.Е.У. отказываюсь, считаю помощь Г.О.П.Е.У. не нужн[а] и помогать не хочу. Данную мною подписку ранее выполнять отказываюсь, зная об ответственности коллегии Г.О.П.Е.У., в чем и подписуюсь. Верующий [агентурное имя]"14.

8 июня 1933 г. Из протокола допроса обвиняемого Коняева М.М. "Факт моего раскрытия себя как секретного работника в органах ОГПУ действительно имеет место. В октябре 1932 г. я отказался от секретной работы в органах ОГПУ о чем даю письменное заявление, что не желаю помогать органам ОГПУ ибо не считаю это нужным. После этого в одну из церковных служб, будучи наедине со священником Кожевниковым В.А., я ему рассказал, что я секретно работал в ОГПУ, давал разные сведения, но решил по слабости здоровья бросить эту работу о чем уже подал заявление. Больше никакого разговора не было, но я его просил оставить это мое сообщение в секрете. Вину свою в этом преступлении я признаю. Через некоторое время Кожевников меня попросил отслужить без него службу, так как его вызывают в ОГПУ, а возвратившись оттуда он говорил, что его там долго держали, но по какому вопросу он не сказал. Хочу добавить, что мой рассказ Кожевникову о моей секретной работе в ОГПУ был вызван им самим. Он откуда-то узнал, что я ходил в ОГПУ, пристал ко мне. "Зачем Вы ходили?" Добавил к этому: "Между нами не должно быть тайны, вот здесь мы с Вами в алтаре — это гарантия, что я никому не передам о нашем разговоре". И после этого я рассказал ему вышеуказанное мною. Виноват я и в том, что даже несмотря на просьбы уполномоченного ОГПУ, до ноября 1932 г. (когда я написал заявление об отказе от секретного работника), я не сообщал известных мне фактов преступных действий ряда лиц, в частности: о сопротивлении церковного совета и актива общины в вопросе передачи церкви горсовету, собирании дутых подписей (от сельских и др. не членов общины), за отстаивание церкви и организации дежурств при церкви для оказания сопротивления при закрытии церкви. Больше показать ничего не могу, протокол верен прочитан мне, в чем и подписуюсь".

1933 г. "Характеристика на спецосведома по духовенству "Верующий" [агентурное имя]. Священник-благочинный тихоновской ориентации. Образование — двухклассное училище, 56 лет, служащий религиозного культа с 1909 года. Завербован 8 октября 1927 г., за исключением биографических данных и материалов справочного характера ничего не давал. Имея большой авторитет среди местного духовенства и состоя в конфиденциальной переписке с епископом, скрывал от органов ОГПУ известные ему а/с действия. За последние два года от явок уклонялся с явной целью расконспирировать её [т.е. работу], что в конце концов и сделал — раскрыв свою работу в органах ОГПУ ряду лиц. В октябре 1932 г. в категорической форме от сотрудничества с органами ОГПУ отказался, дав письменную подписку, репрессирован как руководитель к. р. организации".

30 июня 1933 г Из показания обвиняемого Коняева М.М. "Об окончании следствия по моему делу мне объявлено. Виновным себя в предъявленном мне обвинении — нарушении-невыполнении данной мной подписки органам ОГПУ, как секретным работником ГПУ и раскрытии себя как с[екретного]/работника ряду лиц - признаю. Протокол зачитан мне, составлен верно, в чем и расписуюсь".

4. Из материалов дела на Одинцову У.М.

28 июня 1933 г. Из показания обвиняемой Одинцовой У.М. "В конце 1931 г., будучи освобожденной из-под стражи (привлекалась за хранение 30 или 40 р[ублей] серебра), я дала Березников[скому] ГПУ подписку, что буду сообщать в ГПУ о  всех мне известных фактах а/с агитации и деятельности монашек и духовенства. В продолжении 1932 г. при моих свиданиях с уполн. ГПУ я не сообщала о ряде известных мне фактов а/с деятельности, а в 1933 г., несмотря на вызовы, совсем не являлась. Признаюсь, что, как я уже показала в предыд. показаниях, я не сообщала в ГПУ о том, что в ограде церкви собирались люди охранять храм, т.е. факт возбуждения религ. населения, о том, что в церкви был организован сбор подписей за не отдачу церкви, что ходатайства писались б/гор[одским] головой Колесниковым, что священник Коняев ведет а/с агитацию. Также не сообщила, что в церк. совете свящ. Коняева подозревали в службе в ГПУ, так как одна из женщин (мне неизвестных) мне передавала, что она видела, как Коняев заходил в ГПУ, а я об этом сказала другим. Также и Коняеву самому сказала, что об нем говорят. И тут же сообщила ему, что и сама уже два раза была в ГПУ, но зачем я там была, я ему не говорила. Виновной себя в предъявленном мне обвинении — в нарушении и невыполнении данной мной органами ОГПУ подписки, раскрытии этой тайны и не сообщении известных мне фактов а/с деятельности — признаю. Больше показать ничего не могу, протокол составлен верно, прочитан мне, в чем и подписуюсь.

1933 г. "Характеристика на спецосведома по духовенству "Ануфриева" [агентурная фамилия]. Сторожиха церкви, б[ывшая] монашка, малограмотная по образованию, но крайне толковая, — пользовалась церковью по разным покупкам свеч, крестиков и т. д. Неоднократно ездила в Москву — лично виделась с патриархом, 51 года. Завербована в декабре 1931 года при освобождении из-под стражи (сдала 40 руб. серебра). В работе себя не проявила, от явок уклонялась, не сообщая о ряде а. с. действий духовенства и монашек. Репрессирована как активный член к-р. группировки"19.

5. Из протоколов допроса Томиловой А.С. от 14 апреля, 2 мая, 13 и 30 июня 1933 г. Березники Пермский отдел ОГПУ.

"С малолетства, т.к. я была сирота, меня определили <...> в монастырь. <...> Дом, где мы жили [после закрытия обители], <...> никем из числа священников, монашек, а также знакомых не посещался. Мы в свою очередь также ни к кому не ходили. Я хочу заявить [следующее]. Что все допросы меня излишни, ничего я Вам показывать не хочу и не желаю, к любому наказанию вплоть до смерти я готова. <...> А.с. агитации я не вела и знать ничего не хочу об этом. <...> Нас арестовали, чтоб ликвидировать как класс. Так писано в газетах, а кто это читал в газете, сказать даже не хочу. Протокол верен, мне прочитан, в чем и расписуюсь. <...> С отцом Михаилом Коняевым у меня никаких разговоров не было. Сейчас любой пастырь может продаться дьяволу, никаких показаний я не признаю. Тоже самое и от Ковригиной Пелагии я никаких разговоров о получении писем ею из Харбина не слышала, никто туда ехать не собирался. Она лишь сама здесь в камере призналась мне, что собиралась ехать

6.Из протоколов допроса Кривошеиной М. С. от 14 апреля и 24мая 1933 г."Сдетства осталась сиротой,батрачила по людям, а 25 лет отроду в поисках лучшей жизни поступила в Соликамский женский монастырь. <...> В 1927 г. мне по завещанию оставили дом,<...> живу на средства добываемые рукоделием.<-..> Я и все монашки, проживающие в Соликамске, членами религиозной общины [при храме] не состоят. Почему это так? Не знаю. Лично я сама считаю, что и без записи молиться можно".

7.Из протоколов допроса Кашиной А. С. от 14 апреля, 19 и 20 июня 1933 г."В женском монастыре я прожила 15 лет вплоть до его ликвидации в 1921 г., послушницей. <...> Я агитации никакой не вела. <...> Да и считаю, кроме всего, что меня и других ликвидируют как класс. А поэтому ничего Вы от меня не добьетесь.<...>Раза два я ездила со священниками Самариным Николаем и Аполлоновым Константином служить за псаломщика в деревенской церкви в 1932 г. без разрешения власти. А почему? Да потому что я считаю служить Богу можно и без разрешения власти. <...> Виновной себя не признаю".

По постановлению Особого совещания при Коллегии ОГПУ от 29 октября 1933 года репрессированы (реабилитированы в 1999 г.):

Аполлонов Константин Петрович, священник. 1870 — родился в дер. Угорулы Тетюшского р-на Татарской АССР в семье священника. Окончил Духовную Семинарию. 1917 — священник. 16-IV-1933 — арестован. 29-Х-1933 — дело прекращено, из-под стражи освобожден.

Белкина Мария Андреевна, монахиня. 26-1-1896 — родилась в с. Мыс Березовского р~на Уральской обл., 1915-1920 — насельница Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря; с 1928 — чернорабочая на руднике, с 1931 — домохозяйка, 14-IV-1933 — арестована. 29-Х-1933 — осуждена к двум годам ссылки.

Белкин Александр Егорович. Х-1880 — родился в д. Мыс Камско-Березовского р-на Уральской обл. Хлебороб, неграмотный. 1930 — раскулачен, семья (мать, жена и двое детей) имела дом, амбар, 3 десятины пахотной земли, корову, лошадь, телегу и coxy. 13-IV-1933 — арестован, в анкете запротоколировано: "неимущий, жил в бане, как на квартире; без определенных занятий, не судим, [но] сбежал от высылки". По свидетельским показаниям — "пророк и религиозный фанатик". Виновным себя не признал, следователю заявил: "прошу меня не допрашивать, вы можете любого человека посадить". 29-Х-1933 — "заключить в исправтрудлагерь сроком на три года с направлением в спецпоселок на тот же срок". Из 21 обвиняемых по делу 1931 года он - единственный обвиняемый, которому определялось заключение.

Елсукова Анна Александровна. 16-11-1867 — родилась в с. Орел Березниковского р-на; до 1916 — овдовела, работала по найму в Перми; 1916-1920 — насельница монастыря в г. Перми, после ликвидации обители жила 6 лет в богадельне; 1926 — проживала в д. Вавилове. 14-IV-1933 — арестована. 29-Х-1933 — дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Елышева Федосья Матвеевна. 29-V-1892 — родилась в дер. Казанцеве Чердынского р-на, до 1921 года — послушница Соликамско-КрасносельскогоИоанно-Предтеченскогоженскогомонастыря (?).17-IV-1933 — арестована. 29-Х-1933 — дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Жуланова Анна Федоровна, монахиня. 1892 — родилась в дер. Мыс, К.-Березовского р-на Уральской обл. в "зажиточной семье". Насельница Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря. Проживала в с. Касиб К.-Березовского р-на, где служила псаломщицей в церкви; 1933 — арестована. 29-Х-1933 — постановление: дело "выделить и через прокурора при ОГПУ передать в суд".

Журавлева Анна Михайловна, монахиня. 9-XII-1885 — родилась в| дер. Вавилове Березниковского р-на, 1915- 1921 года — насельница Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря. 14-IV-1933 — арестована. 29-Х-1933 — дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Кашина Анастасия Семеновна, монахиня. 1882 — родилась в дер.Мокрушино Нолинского р-на Вятской губ., 1905-1920 — насельница Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря.1920 —певчая в Соликамском соборе, с 1927 — псаломщица. 14-IV-1933 — арестована. 29-Х-1933 — дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Ковригина Пелагия Васильевна, монахиня. 5-Х-1898 — родилась вдер. Верх-Дойная Куединского р-на, 1913-1919 года — насельница женского, монастыря в г. Чердынь. С 1929 работает уборщицей, курьером, с 1931 г. — копировщица в организации "Союзкалий". 14-IV-1933 — арестована. 29-Х-1933 — дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Кожевников Владимир Аркадьевич, священник. 7-VII1872 — родился в Чердыне в семье церковнослужителя. Окончил Духовную Семинарию, с 1898 — священник, до 1917 служил в с. Очер, 1919 — эвакуировался с белыми, священник в Новосибирске. 1921-1929 — священник в Чердыне. 1929 — отбыл 4-х месячное заключение. 1930 ~ настоятель Богоявленской церкви Соликамска. 14-IV-1933 — арестован. 29-Х-1933 — осужден на срок предварительного заключения. Священник церкви в с. Орел; 8-XI-1937— арестован; 14-XI-1937 — решение Тройки при УНКВД Свердловской обл.: расстрелять.23

Коняев Михаил Михайлович, священник. 15-Х-1877 — родился в с. Усолье Березниковского р-на Уральской обл. 1914-1917, февраль — диакон в заводе Мотовилиха, до 1919 — диакон в Усолье. 1919 — священник, с 1927 —священник в Соликамске, иерей Богоявленской церкви Соликамска. 14-IV- 1933 — арестован. 29-Х-1933 — осужден к трем годам ссылки.

Кривошеина Матрена Степановна. 1887 — родилась в дер. Каргот Вологодской губ. 1912-1920 — послушница Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря. 1921 - рабочая в совхозе. 4-IV-1933 - арестована. 29-Х-1933 - дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Одинцова Ульяна (Елена) Михайловна, монахиня. 18-VIII-1882 -родилась в дер. Семукове Яринского р-на Северного края, 1914-1920 - насельница Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря, с 1921-1925 — рабочая в совхозе на месте разоренной обители, позднее - сторож при Богоявленской церкви в Соликамске. 1932 — подвергалась аресту. 14-IV-1933 - арестована. 29-Х-1933 - дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Самарин Николай Павлович, священник. 29-Х-1868 - родился в г. Соликамске, 1914-1921 - псаломщик в церкви г. Соликамска. 1921 - священник, с 1928 — за штатом, "но продолжал служить без разрешения властей". 19-IV-1933 - арестован. 29-Х-1933 - дело прекращено, из-под стражи освобожден.

Тверитинова Анна Ивановна. 24-VI(?)-1897 - родилась в дер. Тверитинове Березниковского р-на Уральской обл., 1919-1920 - рабочая (послушница - ?) Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря. С 1921 - рабочая в Усолье, Перми, Соликамске. 14-IV-1933 - арестована. 29-Х-1933 - дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Томилова Анна Степановна, монахиня. 1884 — родилась в дер. Томи-лово Вятской губ., 1896-1920 - насельница Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря, 1921 — конвоирована в богадельню с. Дмитревское Пермско-Ильинского р-на. С 1922 (?)-1933 — певчая церкви в Соликамске, псаломщица. 14-IV-1933 - арестована. 29-Х-1933 - дело прекращено, из-под стражи освобождена.

Уродова Анна Евгеньевна, монахиня. 1878 — родилась в городе Соликамске, 1891-1920 года - насельница Соликамско-Красносельского Иоанно-Предтеченского женского монастыря; с 1922 (?) — певчая в церкви Соликамска. 14-IV-1933 - арестована. 29-Х-1933 - дело прекращено, из-под стражи освобождена.

--------

1 В биографической справке даты даны по старому стилю.

2 В первоисточниках использованы обозначения: буквы и слова от составителя книги Даются в квадратных скобках [], неразборчивый текст выделен угловыми скобками <;>, пометкой <...> отмечены сокращения текста составителем.

Москва, 2001 год


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования