Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

А.В.Журавский. Ислам и христианство (духовно-исторический контекст взаимодействия). [ислам]


Сегодня мы уже довольно отчетливо осознаем ту роль, которую сыграли народы Ближнего Востока, их культуры и духовный опыт в становлении и развитии европейской цивилизации. Ближний Восток был для Европы своего рода источником, из которого она черпала недостающие ей куль­турные элементы, и в то же время постоянным "раздражи­телем", ставившим перед европейской мыслью новые, неве­домые проблемы, вынуждавшим напряженно искать на них ответы. Начиная с периода Высокого Средневековья эта роль ближневосточного интеллектуально-духовного партнера-оппонента принадлежала преимущественно арабо-мусульманс-кой культуре . История двух цивилизаций средиземноморс­кого ареала в полной мере может быть понята лишь в контексте их взаимодействия, в ходе которого между ними, с одной стороны, складывается и осознается определенная духовная общность, а с другой — выявляются некоторые принципиально отличные социокультурные ориентиры.

Влияние ислама на Европу в средние века было много­плановым и разносторонним, оно коснулось в большей или меньшей степени всех уровней европейского общества, охватило самые различные сферы: бытовую, торгово-экономичес­кую, техническую, политическую, литературную, научную, философскую, религиозную. Исследователям самых различ­ных специальностей оно предлагает сегодня темы для раз­мышления и поисков. Достаточно напомнить ставшие уже традиционными в современных гуманитарных науках про­блемы. В области экономической истории — это дискуссии, связанные с возможным влиянием арабо-мусульманской экс­пансии в VII—VIIIвв. на генезис западноевропейского фео­дализма, начало которым положил известный "тезис Пиренна". В области литературоведения — это уже давно дебатируемые вопросы о соотношении восточных и европейских элементов в провансальской лирике, о восточ­ных корнях средневекового жанра фаблио, о возможном воздействии на воззрения и твор­чество Данте арабских источников. В области истории естествознания — изучение влияния арабс­ких наук на развитие европейской медицины и астрономии. В области истории философии — это споры о степени обу­словленности латинского аверроизма философской системой Ибн Рушда (в частности, в какой мере учение Ибн Рушда о соотношении религии и рационального знания повлияло на развитие теории двойственной истины; это также проблемы, связанные с влиянием взглядов Ибн Сины на представителей августинианства позднего средневе­ковья, с заимствованием понятийных категорий, которые были разработаны мусульманскими тео­логами (например, понятие атрибута).

В современной исламоведческой литературе под исламо-христианским диалогом часто подразумевают весь комплекс отношений, который складывался между двумя религиями в течение почти 14 веков их сосуществования. Отношения эти развивались в четырех основных плоскостях: экономичес­кой, военно-политической, культурной и религиозной. Су­щественным было то, что военно-политическая конфронтация между двумя цивилизациями вплоть до XX в. получала преимущественно религиозно-идеологическое обоснование. Утверждение ислама в Сирии, Египте и Северной Африке, отторгнувшее у христианства добрую половину средиземно­морского ареала, завоевание мусульманами Испании и Си­цилии и Крестовые походы в Палестину, взятие крестонос­цами Иерусалима и реванш Салах ад-Дина (Саладина), Рекон­киста в Испании и падение Константинополя, вторжение турок-османов на Балканы и восстания греческого и сла­вянских народов — все эти события осмыслялись как войны за веру против "неверных", в категориях священной войны или джихада, закрепляя тем самым в сознании сторон идею исторического противоборства ислама и христианства.

Даже в ходе колониальной экспансии XIX—XX вв. религи­озная символика занимала важное место в европейской идео­логии. Так, взятие Алжира в 1830 г., архиепископ Парижа расценивал как "победу христианства над исламом". А во время Алжирской национально-освободительной войны (1954—1962) архиепископу Алжира Дювалю неодно­кратно приходилось осуждать попытки придать событиям религиозную окраску.

В средние века дополнительную эмоциональность в отношении европейцев к исламу вносила их "ревность о Святой земле" Палестины — колыбели христианства, и, следова­тельно, по праву принадлежащей христианам. В знаменитой своей речи на Клермонском соборе (26.11.1095) папа Урбан II, призывая рыцарей отвоевать "наши земли" у "персидского племени турок", "служащего дьявольским силам", сулил им не только материальные выгоды от похода ("земля же та, как гласит Писание, течет млеком и медом"), но и стать на "стезю святого гроба", т.е. на путь, которым паломники шли в Иерусалим. Заслуга борьбы с "невер­ными" приравнивалась к совершению паломничества.

И все же религиозно-политическое соперничество в сред­ние века отнюдь не накладывало на отношение европейских христиан к исламу печати однозначности и категоричности. Отношение к религии мусульман было достаточно противо­речивым. Вспышки религиозной ксенофобии и в буквальном смысле чудовищные образы ислама в массовом сознании уживались с довольно ясным пониманием европейской ре­лигиозной и культурной элитой реальности обмена духов­ными и материальными ценностями, а равно и с уважением к достижениям "враждебной" цивилизации в области куль­туры. Однако сегодня мы должны учитывать и тот факт, что внутренний социально-культурный контекст арабо-мусуль-манского мира, тот контекст, в котором творили мусуль­манские ученые и философы, становившиеся школьными авто­ритетами для средневековой Европы, оставался, по существу, полностью неизвестным даже наиболее светлым и просвещен­ным умам эпохи.

Заимствования носили подспудный, восполняющий харак­тер. Европа интегрировала и перерабатывала прежде всего те элементы арабской и арабизированной античной мысли, те знания, которых недоставало ее собственной религиозно-культурной традиции. Установки на понимание чужой рели­гии и культуры в целом как самостоятельной и самоценной — той, не имеющей в истории аналога установки, которая сти­мулировала в последующие века развитие европейской ис­торико-философской и культуроведческой мысли, — еще не существовало. "Проблема ислама" виделась иначе.

Для христианства ислам имел в себе глубокую теологи­ческую подоплеку. Он возник в начале VIIв. в атмосфере ду­ховного влияния иудаистско-христианской традиции. Утвер­див через авраамитический монотеизм свою связь с нею, но вместе с тем радикально противопоставив себя (через без­условную абсолютизацию этого монотеизма, которая исклю­чала возможность воплощения божественной природы и отвергала идею триединства) христианству, ислам нарушал стройность и последовательность средневековых представле­ний христиан о божественном плане истории, был для них свое­образным религиозно-историческим вызовом. В чем общий исторический смысл мусульманства и какова его роль в божест­венном домостроительстве — таков был главный смысл христианского вопрошения об исламе.

Иначе реагировало на христианство мусульманское созна­ние. Основы представлений о христианстве и иудаизме, нормы отношения к их последователям были даны мусульманину в Коране и хадисах, имевших для него безусловный авторитет. Эти представления в главном сформировались уже в первый век существования ислама и с тех пор существенно не меня­лись. То чувство духовной избранности, которое сложилось у первых мусульман — арабов, чувство, питавшееся сознанием превосходства своей религии и своего языка, помогло им пре­одолеть гегемонию христианизированного мировоззрения на Ближнем Востоке раньше, чем они успели осмыслить само существование этого мировоззрения.

Мусульмане были искренне уверены, что они знают христи­анство лучше самих христиан, большинство из которых впало в заблуждение, неверно поняв или сознательно исказив то, чему их учил посланник божий Иса (араб. Иисус). Эта идея об извращении Писания евреями и христианами, выдвинутая Мухаммадом в мединский период и получившая призна­ние в эпоху Арабского халифата, стала эффективным за­щитным механизмом, который позволял успешно противо­стоять влияниям более древних религиозных традиций. Но в то же время подобная безоговорочная уверен­ность в истинном знании во многом обусловила тот факт, что мусульманские теологи в своем подавляющем большинст­ве не задавались целью осмысления христианства даже из чисто апологетических соображений, вполне довольствуясь его коранической интерпретацией. В какой-то мере можно признать справедливым утверждение У. Смита, что "му­сульмане не только ничего не знают о вере христиан, но даже не отдают себе в этом отчета". Хотя средневековый ислам дал образцы фундаментальных ереси-ографических сочинений (среди наиболее известных — "Ма-калат ал-исламиййин" Абу-л-Хасана ал-Ашари, "Китаб ал-фисал фи-л-милал" Ибн Хазма, "Китаб ал-фарк байна-л-фирак" Абу Мансура ал-Багдади, "ал-Милал ва-н-нихал" аш-Шахрастани), в которых можно видеть даже зачатки срав­нительного религиеведения, однако в целом мусульманская апологетика в трактовке христианства выстраивалась на небольшом изначально заданном объеме сведений и установок.

Исламоведов, обращающихся к средневековой истории Европы, часто поражают две вещи: мощь и размах Крестовых походов и то важное значение, которое приобретают в евро­пейской системе взглядов новые представления об исламе. Это происходит потому, что в му­сульманском мире исследователь не встречается ни с чем подобным. У мусульман не возникло новых представлений о христианстве в результате Крестовых походов, да и сами эти походы были для них лишь серией пограничных стычек, не имевших для них того значения, как для Европы.

В целом, в отличие от спокойной и даже индифферентной позиции мусульман, отношение христиан к исламу всегда было эмоциональным и духовно непримиримым. Ислам был "вызовом", он требовал ответа и постоянного внимания к себе. Чтобы успешно бороться с верой могучего и опасного соперника, ее надо было изучать.

Прототип современного исламоведения возникает уже в средние века. Причем "ведение ислама" становится органи­ческой частью науки, идеологии и культуры европейского общества. "Его история не просто хронологическая после­довательность школ и направлений, вызванных к жизни внеш­ними социальными импульсами... Речь идет об едином не­прерывном процессе с имманентными ему закономерностями".

Ислам не только дал Европе новые знания, он существенно повлиял на характер развития культурных процессов, во мно­гом способствовал формированию европейского самосозна­ния. Само понятие "христианская Европа", да и вообще представление о Европе как определенной территориальной и культурной целостности, складывается у европейцев только в ходе Реконкисты и Крестовых походов, т.е. возникает из противопоставления себя мусульманскому миру. Едва ли не впервые Европа отождествлялась с христианством в уже упоминавшейся речи Урбана IIна Клермонском соборе (см. [159, с. 20]). Проблема влияния ислама на становление само­сознания европейцев рассматривается в исследованиях К. Даусона  и Д. Хея.

Из кн. "Христианство и ислам. Социокультурные проблемы диалога", - Москва, 1990


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования