Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Ф.Е.Мельников. О единоверии. [древлеправославие]


Движение среди единоверцев

(К Вятскому съезду)

Вскоре после издания Высочайшего указа 17 апреля 1905 г. об укреплении начал веротерпимости среди единоверцев началось, по-видимому, сильное движение. Воскресли прежние чаяния единоверцев о приобретении себе самостоятельного вполне единоверческого епископа, полетели в Синод просьбы и требования о созвании единоверческого всероссийского съезда, об устройстве единоверческого братства, об обновлении в единоверческих приходах, о восстановлении в единоверии уже порядком таки попранных и забытых старых обрядов и обычаев, всегда подвергавшихся со стороны синодальной церкви осмеянию и постепенному вытравливанию как что-то позорное и недопустимое.

Мертвое, жалкое, обреченное на конечную гибель как явление временное, уродливое, с нескрываемым презрением едва-едва терпимое, единоверие неожиданно зашевелилось, обнаружив некоторые признаки жизни. Как связанный, обессиленный голодом, побоями и тяжелым заключением преступник безнадежно пытается освободиться из неволи, вырваться на свободу, — так единоверие делало отчаянные попытки освободиться из-под тяжелого, унизительного, противного Христовой свободе синодального и консисторского режима, мучительно давящего жизнь единоверия. Но попытки эти так и остались лишь попытками. Единоверцы пребывают и в настоящее время в прежнем фальшивом и неопределенном положении. Им удалось в 1906 г. созвать в Курске единоверческий епархиальный съезд под председательством курского епископа Питирима.

Намечены были к обсуждению следующие вопросы: 1) об организации церковно-приходских собраний и советов при единоверческих церквях епархии; 2) об однообразном порядке отправления церковных богослужений в единоверческих храмах Курской епархии; 3) об устройстве и характере церковных школ при единоверческих церквях; 4) о взаимопомощи беднейших единоверческих церквей Курской епархии; 5) о заведении при всех единоверческих церквях приходо-расходных книг, описей церковного имущества, церковных летописей и инструкций для церковных старост; 6) об особом единоверческом епископе; 7) о клятвах собора 1667 г. как причине, удерживающей близкое к православной церкви старообрядчество от воссоединения с единоверием; 8) об отношении старообрядцев половцев к единоверию и православной церкви после Высочайшего указа 17 апреля; 9) о мерах миссионерского воздействия на раздорное старообрядчество со стороны самих единоверцев и православной миссии; 10) об отношении единоверцев к местным исполнительным органам епархиального управления по церковным и церковно-хозяйственным делам; 11) о способах легчайшего воссоединения близких к православию старообрядцев (беглопоповцев) с единоверием; 12) об учреждении всероссийского единоверческого братства и его отделений; 13) о желательном устройстве периодических единоверческих съездов.

Много было высказано на этом съезде прекрасных слов, еще больше было выражено надежд на лучшее будущее единоверия. Но за этими надеждами и словами скрывалось глубокое взаимное недоверие. Представителям синодальной церкви ни за что не хотелось выпустить единоверие из-под своей опеки, а представители единоверия рвались на свободу, тянули на старую, заветную дорогу своих благочестивых предков. И в результате от работы съезда получилось большее  взаимное недоверие и сознание у единоверцев, разумеем благомыслящих, что господствующая церковь в своих отношениях к единоверию не искренна. "Единоверцев продолжают опекать, как несовершеннолетних", — с ядовитой горечью и нескрываемым раздражением замечает по поводу Курского съезда единоверческий журнал "Правда Православия". На съезде выяснилось, что не все и "единоверческие священники стоят на высоте понимания единоверия". Ленивые, избалованные примерами никонианских священников, они охотно идут по их стопам, разрушая и уничтожая в единоверии последние, уже исковерканные, остатки святой старины и благолепия церковного. И ничего с ними не поделать единоверцам. На их глазах совершается крушение единоверия.

На 10 июня назначен другой единоверческий съезд — в г. Вятке. Что-то даст единоверцам этот съезд? Он вскроет ту же фальшь и неопределенность, в которой насильно держат единоверие более ста лет. Единоверческий журнал говорит, что этот съезд "обязан коснуться общего вопроса о клятвах собора 1667 г. и обще-единоверческого вопроса о епископах для единоверческих церквей".

О клятвах собора уже достаточно выяснено, что они несправедливы и беззаконны и как таковые подлежат полному уничтожению и осуждению. Этого мнения единоверцы держатся с самого начала единоверия. Разделяют его и современные единоверцы. Что же касается "обще-единоверческого вопроса о епископах", то всякие суждения съезда по этому вопросу не дадут благоприятного результата. Должны же они после столетнего опыта, наконец, понять, что их "проводят", о чем уже заявляли синодальному правительству их предки. Настоящих единоверческих епископов им не дадут. И если они будут все еще носиться с этой мыслью и надеждами, то на них иначе и нельзя смотреть, как только на "несовершеннолетних", которые не в состоянии понять самых простых вещей.

Мы посоветовали бы единоверцам, в частности — Вятскому съезду, поднять в настоящее время вопрос о братском соединении единоверцев с Старообрядческой Церковью, имеющей всю полноту священной иерархии. Поверьте, одни разговоры об этом на съезде коренным образом изменят отношение Синода к единоверию. Спокойное же, беспристрастное исследование вопроса о каноническом достоинстве старообрядческой иерархии привело бы их к неизбежному признанию ее законности, благодатности и спасительности. Старообрядческие организации с большой радостью прислали бы на совещание единоверцев своих уполномоченных. Столетние нужды и вопросы единоверия разрешились бы легко и душеспасительно.

Подумайте-ка об этом серьезно, братья-единоверцы!

Церковь. № 23. 1908

"Ложь раскольнической лже-Церкви"

Под таким бранчливым заглавием в миссионерской газете "Колокол" (№1999) напечатано возражение постоянного члена Синода епископа Никона на нашу статью в №49 журнала "Церковь". Как можно судить уже по одному оглавлению статьи епископа Никона, он очень раздражительный и сердитый архипастырь. Что же касается его умения браниться и злословить, то в этой области он занимает первое место. Он начал свое возражение нам бранью и кончил ею же. Чего стоит один заголовок его статьи! Ухитрился же синодальный владыка сделать его сплошным ругательством. Заголовок состоит из трех слов, и в каждом из них заключается брань. Еще ничего не представив, епископ Никон называет журнал "Церковь" "раскольничьим". Этого ему показалось малым, к одной брани он добавляет другую, именуя наш журнал "лже-Церковью". Пред этими же двумя бранными словами он еще поставил "ложь". Выбранившись в сытость, преосвященный писатель закончил свою статью следующим восклицанием: "Но не довольно ли? Ведь гг. Шалаевых все равно ничем не переубедишь: они и сами хорошо знают, что лгут, да что поделаешь: давно сказано, что как эфиопа не убелишь, так сознательного лжеца не вразумишь".

Мы все же попытаемся убедить епископа Никона в том, что он не прав в своих возражениях нам. Прежде всего, он не прав в том, что в своих писаниях, направленных против старообрядцев, непрерывно бранит их и говорит о них неправду. Епископ Никон, по-видимому, забыл наставление апостола Павла: "Вы, духовные, исправляйте в духе кротости" (Галат., 6:1). "Достигайте любви", — умоляет верховный апостол. А любовь "не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине" (1 Коринф., 8:5-6). К сожалению, не один только епископ Никон, а все архипастыри господствующей церкви постоянно мыслят злое о старообрядчестве, они не могут говорить о нем спокойно, без раздражения и озлобления. Справедливо замечает о них даже "Миссионерское обозрение", что они "с брани начали, бранью продолжали и так даже до сего дня". Все наши замечания и указания, как бы истинны они ни были, синодальные архипастыри огульно подводят под понятие клеветы и лжи.

"По обычаю раскольнических полемистов, — заявляет епископ Никон, — статья Шалаева переполнена клеветою на меня и верных заветам матери, церкви православной, моих сослужителей во Христе, епископов и пресвитеров св. церкви".

Даже "переполнена клеветою". Это сказать легко. Но доказать, что мы оклеветали и матерь-церковь, и сослужителей во Христе — этого епископу Никону не удалось. Вот, например, первая наша "клевета":

"Я крепко держусь обрядов православной восточной греческой церкви-матери, — хвалится епископ Никон, — а он (Шалаев) стоит за свое семипросфорие и клевещет на всех нас, иерархов православной церкви, будто мы выкинули просфору за царя из чина службы Божественной, как будто нужно непременно отделить царя в поминовении перед Богом от Синода и всех чад церкви православной? Он, видите ли, так усердно молится за царя, что не может обойтись без особой за него просфоры, забывая, что тысячи его собратий и доселе отказываются молиться за царя, как не принадлежащего к их якобы "древле-православ-ной" Церкви, — не говорю уже о хульных глаголах его собратий против царя; может быть, г. Шалаев и в самом деле принадлежит к тому толку, который разрешает молиться за инаковерующего царя... Ну где же нам сойтись, как сговориться?"

Где сойтись, мы нашли бы место. Но только вас, ваши преосвященства, нам никак не удается заставить сойтись с нами для мирных и братских собеседований. Даже ваших "специалистов по расколу" никак не уговорим организовать с нашими начетчиками публичные собеседования на условиях, приемлемых для обеих сторон. Сколько раз московские старообрядцы обращались с просьбами об устройстве подобных собеседований — и к миссионерам, и к миссионерскому братству в Москве, и к Московскому митрополиту, и даже к самому правительствующему Синоду. Да никакого толку не вышло из этих обращений. Разве вас вытащишь на свет Божий из ваших крепостей, где вам так спокойно, удобно и тепло. А стоило бы вам только сойтись с нами, мы уж сумели бы "сговориться" с вами. Поверьте, владыка, что и вы, как ни упорны ваши убеждения, от многих из них отказались бы. Как в ваших статьях по старообрядчеству, так и во всех выступлениях против него синодальных архипастырей нас крайне поражает ваше незнакомство с верованиями и вопросами старообрядчества, нередко граничащее с грубым невежеством. Вот вы даже не знаете, что автор разбираемой вами статьи "в самом деле принадлежит к тому толку, который разрешает молиться за инаковерующего царя", а беретесь ему возражать. При таком удивительном незнании вашем легко впасть в самые грубые ошибки. Не правда ли, владыка? Вам также неизвестно, что в древней Русской Церкви совершалась Божественная литургия на семи просфорах, из них особая (пятая) просфора вынималась за Царя, как она вынимается у старообрядцев (см.: Стоглав. Гл.5. Вопр. 12, в патриарших Служебниках и в киевских лета 7137, 7147 и 7161). Со времен никоновских реформ особая просфора за Царя была исключена, и Царя стали поминать в реформированной церкви на четвертой просфоре наряду с епископами, священниками, диаконами, игуменами, монахами и со всеми живущими в мире (см. современны Служебник, в чине литургии). Как же вам, владыка, не стыдно утверждать, что я будто бы клевещу "на всех иерархов православной церкви", что они "выкинули просфору за Царя из чина службы Божественной", когда они на самом же деле еще со времен Никона исключили эту "особую" просфору за Царя? Разве это клевета? Это же всем, кроме вас, известная истина. Вот вы — так говорите явную неправду на старообрядцев, что будто бы "тысячи наших собратий отказываются молиться за Царя". Если это не сознательная клевета, то, во всяком случае, неверное представление о старообрядцах, покоящееся на незнании ни их верований, ни внутреннего расслоения старообрядчества.

Обвинители старообрядчества держатся дурной манеры — за грехи и ошибки кого-нибудь одного винить весь старообрядческий мир. Услышали они, что в какой-нибудь глуши старообрядец не ест картофеля — и сейчас поднимают вопль обо всем старообрядчестве, что оно до того невежественно, что даже картофель отрицает. Как-нибудь случайно узнали они, что иной подвижник старообрядческий долгое время не снимает с себя белья — и тотчас же об этом открытии сообщают на весь мир: смотрите, мол, что делается в этом старообрядчестве — там "в продолжение десятка лет не меняют белья". Даже с думской трибуны патентованные обвинители старообрядчества бросали ему в лицо подобные нелепые обвинения (Законопроект о старообрядческих Общинах в Государственной Думе. С. 61). Епископ Никон недалеко ушел от таких обвинителей. Мы не решаемся сказать, что он злонамеренно клевещет на старообрядчество. Может быть, он по своей оплошности доверился какому-нибудь клеветнику. Во всяком случае ему нелишне самостоятельно изучить историю старообрядцев — тогда он узнал бы из нее, что в старообрядчестве, приемлющем священство, никогда и вопроса не поднималось, нужно ли молиться за царя или не нужно.

Архипастыри господствующей церкви не только не знают старообрядчества и поэтому говорят и пишут о нем всякий вздор, часто не отличимый от сознательной лжи и клеветы. Они не знают даже, что такое единоверие, которое признают своим. Не знают, каким духом и какими надеждами и стремлениями живут единоверцы.

"Они, — заявляет епископ Никон о единоверцах, — подчиняются священноначалию православной церкви, приемлют священников от нашей церкви, они содержат с нами "единую веру", почему и именуются "единоверцами", а об обрядах мы с ними и не хотим спорить: церковь благословила им употребление обрядов по книгам дониконовским. И мы с любовию служим по этим книгам для них в храмах их. Их храмы, помню, так и назывались в шестидесятых годах прошлого столетия "новоблагословенными". Неправда, будто мы, епископы, "благословили" своим согласием название единоверцев "православными старообрядцами". Я, по крайней мере, был только на открытии съезда, ни одного заседания его не посещал и согласия на такое, обидное для православных, по толкованию самого Шалаева, наименование не давал. Да большинство благоразумных единоверцев и не требовало этого".

Заявив, что "об обрядах мы с ними (единоверцами) не хотим и спорить", епископ Никон через 5-6 строчек опровергает свое заявление и начинает спорить с единоверцами из-за обрядов. Он упорно не дает своего согласия на наименование единоверцев "православными старообрядцами". Православными он их еще назовет, но чтобы признать их старообрядцами — Боже, сохрани! Епископ Никон — ужасный обрядовер. Он считает "обидным для православных" одно лишь наименование "православные старообрядцы". Напрасно он сослался на "толкование самого Шалаева". Мы не признаем такое наименование единоверцев обидным для Православия. Епископ Никон спешит отречься от всероссийского съезда единоверцев, бывшего в январе 1812 г. в Петербурге: моя хата с краю, я ничего не знаю, — "ни одного заседания съезда я не посещал". Отрицает он, что и другие епископы, присутствовавшие на съезде, благословили своим согласием название единоверцев "православными старообрядцами".

Обратимся к книге протоколов единоверческого съезда. Здесь мы читаем, что на первом собрании членов единоверческого съезда было предложено о. Шлеевым, секретарем съезда, термин "единоверец" заменить словами "православный старообрядец". "Таковое пожелание, — говорится в журнальном постановлении съезда, — одобряется почти всеми членами общего собрания". Не согласились с предложением о. Шлеева только 4 лица. На огромное количество всех участников съезда (более 250 человек) это совсем нуль. Этих несогласников величали на единоверческом съезде "провокаторами" и "хулиганами". Почему епископ Никон признает их "большинством благоразумных единоверцев" — это остается его тайной. Скорее всего, эту тайну можно объяснить незнанием епископом Никоном того предмета, о котором он взялся рассуждать. На единоверческом съезде "священник о. С. Шлеев пояснил, что название единоверцев "православными старообрядцами" известно уже со времени Казанского собора епископов в 1885 году. А во дни юбилейного торжества 100-летия единоверия в 1900 году санкционировано самим св. Синодом, издавшим послание свое по случаю юбилея единоверцев, именуя их православными старообрядцами, а посему он, о. Шлеев, и настаивает решить вопрос о наименовании единоверцев православными старообрядцами сейчас же. Председательствующий, высокопреосвященный архиепископ Антоний Волынский, обсудив подробно мнения членов общего собрания относительно пересмотра "Правил об единоверии", предложил согласиться с проектом о. Симеона Шлеева и голосовать об изменении пунктов этих правил и дополнительных к ним распоряжений, как было постановлено на Киевском миссионерском съезде. Предложение председателя общим собранием принять, и постановлено: ходатайствовать перед св. Синодом: 1) об изменении 5 и 11 §§ Правил единоверия, 2) об отмене дополнительных мнений м. Платона к правилам 1800 г. и 3) о замене слова "единоверие" — на "православное старообрядчество".

При этом постановлении съезда присутствовали, кроме председательствовавшего архиепископа Антония Волынского, Назарий архиепископ Полтавский и епископы: Кирилл Тамбовский, Серафим Кишиневский, Анастасий Серпуховский, Вениамин Гдовский и Андроник Тихвинский. Никто из них не протестовал ни против предложения о. Шлеева, ни против постановления съезда. Епископ Никон, как видим, без всякого основания обвиняет нас в неправде. Не мы, а он говорит неправду и о единоверцах, и о своих сопастырях.

"Шалаев, — продолжает изобличать нас в клевете синодальный владыка, и опять неудачно, — клевещет на единоверцев, будто бы они "целое столетие пытаются вырваться от них", т.е. от православных епископов. Но ведь если бы это было верно, то они давно вернулись бы в раскол, покинув церковь. В том-то и дело, что церковь благословила им употреблять любимые ими обряды, и они довольствуются сим, а если бы стали требовать особых епископов, то показали бы сим, что не верят благодати, в церкви пребывающей".

Именно "в том-то и дело", что единоверцы не "довольствуются сим", т.е. "употреблением любимых ими обрядов", а требуют себе особых епископов. Это требование, предъявленное при самом зачатии единоверия, до сих пор не потеряло своей силы. Временами оно принимало решительный и острый характер. В последние семь лет требование единоверцев особого себе епископа — единоверческого — предъявлялось на съездах миссионерских и единоверческих, состоявшихся в Нижнем Новгороде, в Вятке, Киеве, Москве и Петербурге. В декабре 1905 года единоверцы обратились в Синод с замечательным прошением об епископе. При прошении было приложено 120 единоверческих приговоров. В этом историческом прошении единоверцы с решительною откровенностью заявляют, что они могут доверять только своим единоверческим епископам, новообрядческие же архипастыри им чужды и даже враждебны (Прошение напечатано в единоверческом журнале "Правда Православия" за 1906 г., №7).

Богатый исторический материал о многочисленных и настойчивых ходатайствах единоверцев о епископе изложен в докладе о. С. Шлеева, заслушанном на Петербургском съезде: "Единоверческое ходатайство об епископе" (с. 15(?)-172) и в книге того же о. Шлеева: "Единоверие в своем внутреннем развитии" (Гл. V, с. 118-124; гл. VII, с. 231-275 и 275-300). Нужно правду сказать, единоверие погибнет, если не будет иметь собственных единоверческих епископов. Подобно рыбе, выброшенной из воды на лед, единоверцы, попавшие в синодальные тенета, бьются в них бессильно и постепенно замирают. Плачевно их положение. Высокомерное отношение епископа Никона к старым обрядам, отрицательное его отношение к ходатайствам единоверцев о епископе только ярче подчеркивают это положение. Если бы синодальные архипастыри почаще так откровенничали, как это делает епископ Никон, то единоверцы скорее бы собрали в себе мужество и решимость, чтобы окончательно и навсегда вырваться из-под опеки синодальных владык, презирающих единоверие в своей душе.

Епископ Никон отличается большим упорством. Несмотря на то, что исторической наукой твердо и неопровержимо установлено, что старообрядческие обряды бесконечно древнее никоновских, синодальный владыка заявляет без всякого стеснения:

"Я буду и впредь утверждать, несмотря на всякие опровержения гг. Голубинских и Каптеревых, что Никон восстановил древние, согласные с церковью греческой обряды взамен вошедших в употребление русских, позднейшего происхождения: так сказал собор российской церкви, так говорит церковь моя и ныне. Так подтверждают и все восточные церкви: пусть мне укажут раскольники хоть одну восточную православную церковь, которая употребляла бы, например, двоеперстие при крестном знамении".

Зачем одну только Восточную церковь указывать? В исследованиях профессоров Каптерева и Голубинского указана не одна какая-либо Восточная церковь, а весь Восток. Епископ Никон ленится прочесть эти исследования. Напрасно. Он убедился бы из них, что во времена крещения России в греческой церкви, и именно в Константинопольской патриархии, было в употреблении двоеперстие, а не триперстие. В подтверждение этого факта ученые исследователи приводят даже соборное требование Восточной церкви знаменоваться двоеперстно. Мы не приводим здесь добытых профессорами Каптеревым и Голубинским исторических документов, твердо устанавливающих, что Русская Церковь при крещении Руси приняла от греческой церкви те обряды, которые содержатся у старообрядцев, и что триперстие, введенное патриархом Никоном, есть позднейшего происходения. Интересующихся этим вопросом отсылаем к книге Н.Ф. Каптерева "Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов" (Гл. IV) и книге академика Е.Е. Голубинского "К нашей полемике со старообрядцами" (М., 1905. С. 158-160, 190-191 и 195). Но и сам епископ Никон, как это ясно из его статьи, колеблется вполне доверять "собору российской церкви", на который он сослался в доказательство древности введенных патриархом Никоном в Русскую Церковь обрядов. "Я приемлю и лобызаю постановления всероссийского собора 1667 года", — заявляет епископ Никон, но тут же оговаривается: "Об апостольском происхождении двоеперстия у меня ни слова не было, г. Шалаев: стыдно вам на живого человека лгать!" Вот как. Даже обиделся епископ Никон по поводу нашего заявления, что он "продолжает все еще держаться на гнилых подпорах, каковы, по признанию Черниговского архиепископа Филарета, ни на чем не основанные слова об апостольском происхождении триперстия". Но ведь эти гнилые подпоры собор 1667 г. ввел в неизменный догмат веры, провозгласил их как вечную, непреложную истину. "Мы, — законополагает собор, - православно, три первыя персты, яко же стоят поряду, первый, вторый и третий, совокупляем во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, и знаменаемся знамением Честнаго и Животворящаго Креста Христова. Яко же прияхом от святых апостолов и богоносных отцов, сице и исповедуем, и сице держит крепко и непоколебимо святая Восточная Апостольская Церковь, и будет держати вечно и неподвижно. И тако подобает всякому православному христианину, последующему святей Восточней и Апостольстей Церкви, держати и мудрствовати, яко же предаша святи апостоли, и бо-гоноснии отцы, а не инако". Именно это постановление собора 1667 г. епископ Никон "приемлет и лобызает". А оно не только гнило в своей основе, но и содержит заведомую неправду и клевету на свв. Апостолов и богоносных отцов.

Более двух с половиной веков мы требуем от защитников никоновских реформ указать нам хотя бы одного святого отца древней Церкви, который говорил бы о триперстии, — и до сих пор наше требование не получило удовлетворения. Казалось бы, на что легче удовлетворить подобное требование, раз богоносные отцы и даже апостолы предали триперстие, как уверяет собор 1667 г. Но вот, подите же, — многочисленная армия миссионеров-богословов, канонистов, пастырей и архипастырей господствующей церкви совсем измучилась и истрепалась в поисках этого нужного ей свидетеля, а отыскать его так и не смогла. Наш возражатель, епископ Никон, только и сумел сделать, что сослался на лживый собор 1667 г., обосновавший свои постановления на одних "гнилых подпорках", которых стыдится и сам синодальный архипастырь.

Столь же неосновательны и дальнейшие возражения нам епископа Никона.

"Лжет Шалаев, — сердито восклицает "смиренный" архипастырь, — будто никто из архипастырей не обращался к раскольникам с словом теплого увещания и вразумления. А прекрасное, полное любви "Увещание" митрополита Платона? А "Беседы к глаголемому старообрядцу" митрополита Филарета? А мои "Троицкие Листки" под заглавием "Слово Любви"?.. Да мало ли подобных сочинений, но "сыны тьмы" нарочно их замалчивают и клевещут: "За 250 лет не было еще ни одного случая, чтобы кто-либо из архипастырей господствующей церкви (слышите, читатель? Опять — "господствующей", но не православной) обратился к старообрядцам с теплым словом любви и примирения".

Да, действительно, мы, старообрядцы, за все 250 лет ни разу не слышали обращения к нам архипастырей господствующей церкви с теплым словом любви и примирения. Епископ Никон указывает на свои обращения к старообрядцам в "Троицких Листках" под заглавием "Слово Любви". Мы не читали этого обращения. Но, судя по возражениям епископа Никона на нашу статью, это было, по всей вероятности, не "слово любви", а слово осуждения и озлобления. В только что приведенной нами выдержке из статьи епископа Никона он обзывает старообрядцев "сынами тьмы", т.е. дьяволами. Если уж в таком пункте, где ему хотелось похвалиться своей любовью к старообрядцам, он оказался весьма несдержанным в своих недобрых чувствах, то легко себе представить, какую любовь к нам питает в своей душе этот архипастырь. Имя этой "любви" страшное — ненависть.

Любопытно, что епископ Никон, перечисляя любовные обращения к старообрядцам своих сопастырей, не упомянул прошлогоднего послания к старообрядцам архиепископа Антония Волынского. Что это значит? Такое свежее обращение — и уже забыто. Не сознает ли епископ Никон, что этому посланию самое удобное место где-нибудь в балагане, так как оно написано балаганным тоном и по содержанию своему напоминает балаганный раешник. Во всяком случае, замалчивание этого послания епископом Никоном весьма характерно. Что же касается "прекрасного" платоновского "Увещания", то от него прежде всего отдает фальшью и лицемерием. В нем между прочим говорится: "Ежели вы о некоторых церкви нашей обычаях сумнитеся и соблажняетесь, то без всякой опасности требуйте от духовного церкви правительства или от других каких хотите пастырей, чтобы ваши сумнения они разрешили и утишили бы беспокойство вашего соблазна: уверяем вас самою истиною, что назначатся вам искусные в Писании мужи, или каких вы захотите, которые с вами со всякою тихостию поступать имеют. Церкви святые оружие не есть другое какое, как только слово Божие, которое есть действительно и острейше паче всякого меча обоюдо остра".

Прошло с того времени, как были сказаны эти слова, почти полтораста лет. Каким "острейшим орудием" увещевали старообрядцев за это время, с какою "тихостию поступали" с ними "искусные в Писании мужи", об этом больно и горько теперь вспоминать. Старообрядцев гнали, преследовали, ссылали, сажали в тюрьмы, грабили их церковное и личное имущество, разоряли их без всякой пощады. О, знаем мы эту "любовь"! Совсем некстати напомнил ее современный синодальный владыка, может быть, тоскующий по былым "прекрасным" временам. "Увещание" было вынужденным, оно было написано под сильным давлением указов и манифестов императрицы Екатерины Великой. Ни малейшей любви не чувствуется в этом вынужденном обращении к старообрядцам тогдашней синодальной иерархии. Уверения ее относительно безопасных требований старообрядцев разрешить их сомнения были явным и опасным обманом. Не только тогда, даже теперь мы, старообрядцы, никак не добьемся от "духовного церкви правительства" таких пастырей, какие вступили бы с нами в братские и мирные собеседования на условиях взаимного уважения и признания прав свободного изложения наших сомнений и "беспокойств вашего соблазна". Автор "Увещания" в глубине души своей ненавидел старообрядчество, презирал его верования и обряды. Даже при учреждении единоверия он решительно заявил, что "и ныне не может быть" о старообрядческих обрядах, чинах, службе, книгах и о проч. "иная церкви мысль, разве каковая ею доселе за истину признана и признается". Т.е. та мысль, что старообрядцы — страшные еретики, а обряды их — сумма многочисленнейших древних ересей. Об единоверцах, уже соединившихся с господствующей церковью, автор "Увещания" сделал заключение, что они все же "непросвещенные еще Богом", точно они язычники, т.к. продолжают держаться старых обрядов. Нечего сказать, хороша любовь, от которой единоверцы и в наше время проливают горькие слезы. Преемник Платона, Московский митрополит Филарет, на которого указал епископ Никон, питал такую любовь к старообрядцам, от которой они не знали, как спастись. В силу этой любви почти на полвека было прекращено бескровное жертвоприношение Господу Богу в алтарях храмов на Рогожском кладбище в Москве. Во имя своей любви Филарет оклеветал старообрядцев перед царственным престолом. С чрезвычайной любовью он отобрал у старообрядцев храм на Рогожском кладбище. Одни следы его любви были уничтожены Высочайшей волей в 1905 году, другие и до сих пор еще дают себя больно и обидно чувствовать. От любви Филаретовой всегда слышно было скрежетание волчьих зубов. Его "Беседы к глаголемому старообрядцу" ничем не отличаются от обыкновенных миссионерских произведений, написанных в обличение старообрядчества. Все они наполнены не любовью, а враждою и презрением к старообрядцам. Никогда не слышали мы любовного и братского обращения к нам архипастырей господствующей церкви, да едва ли когда и услышим. Епископ Никон в своей "любви" к нам настолько несправедлив и придирчив, что даже употребляемое нами именование "господствующая" в приложении к синодальной церкви ставит нам в упрек. Он, должно быть, забыл или не знает, что это наименование установлено основными законами Российской империи. В некоторых статьях этого закона русская синодальная церковь именуется только господствующей, без прибавления к этому определению термина "православная". Неужели мы повинны даже в том, что следуем основным законам нашего государства? Как вы несправедливы к нам, владыка!

Епископ Никон делал плачевные попытки обличить нас во лжи и клевете. Ни одной лжи, ни одной клеветы он не мог указать за нами. Сам же запутался в густой сети неправды и несправедливости, от которой да избавит его Господь, промышляющий обо всем мире.

Церковь № 1. 1913. Ф.Е. Мельников

Из кн. "Что такое старообрядчество (статьи)". - Барнаул, 2007


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования