Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Епископ Иннокентий Нижегородский (впоследствии митрополит Белокриницкий). О табакокурении. [Церковь и культура]


Прошлый раз я показал, насколько страшна и гибельна, насколько вредна и преступна, насколько душепагубна и отвратительна страсть пьянствовать. Но как ни гибельна, как ни постыдна эта страсть, однако есть страсть еще более омерзительная, еще более вредная. Я говорю о противоестественной привычке многих помрачать свой ум, заглушать свою совесть одуряющим дымом ядовитых растений, а именно табака. Что может быть постыднее и греховнее этой отвратительной прихоти? Отравляясь спиртным ядом, пьяница делает это, по крайней мере, по естеству, то есть пьет, как естество научило человека пить воду. А курящий отравляет себя дымом, принимая его в рот и во внутренности. Да разве Бог определил человеку питаться дымом? Разве естественное дело — брать в рот вонючий дым ядовитого растения и глотать его или дышать им, отравляя себя? Это противно естеству, противно законам природы, а следовательно, и Богу, установившему эти законы.

Курение табака, как страсть противоестественная, ставит человека ниже скота несмысленного. Если по свидетельству святого Златоуста пьяный хуже осла и пса за свое невоздержание, то тем более куритель табака. Ведь пьяница не постоянно, не ежечасно отравляет себя: у него бывают времена отрезвления, иногда продолжителъные. А табачник отравляет себя ежечасно, даже на часу несколько раз принимается курить; и ночью ему, бедному, нет покоя: иной за ночь раз десять встанет покурить. Для табачника нет ничего святого: ни поста, ни праздника, ни молитвы. Табак ему выше Бога: лишь только встал утром, он вместо молитвы Богу принимается курить; и так делает, невзирая ни на пост, ни на праздник. Если же он иногда и удержит себя от курения, если и не покурит до литургии, то все богослужение только и думает о табаке; молитва ему и на ум не идет; и вся душа его занята всецело мыслью о курении. Словом, табак для курильщика как для идолопоклонника идол. Табак даже хуже идола. Идол не отравлял служащих ему, а отлучал от истинного Бога, ввергал в погибель их души. А табак и отлучает от Бога, и ввергает в пропасть погибели, и одурманивает ум, и заглушает совесть, и ставит человека ниже всякого животного. Никакое животное не может терпеть дыма, в особенности табачного; оно инстинктивно чувствует его ядовитость и вред и потому бежит от него.

Действительно, в табаке есть сильный яд — никотин, который в несколько раз сильнее мышьяка, сулемы и прочих ядов, исключая разве синильной кислоты. Но почему же курильщики не умирают сразу от такого яда? Да потому, во-первых, что никотина проглатывается или не слишком много — только до первой или второй степени отравления; а во-вторых, человеческий организм борется с этим ядом и постепенно как бы привыкает к нему. Но эта борьба и привычка слишком дорого оплачиваются табачником: от сильной борьбы и неестественной привычки к яду организм его слишком быстро изнашивается, и он преждевременно низвергается в могилу. Табачники не доживают до своей естественной смерти, по крайней мере, десяти лет, а то и более. Выяснено и доказано, что ни один табачник не дожил до ста лет, а до глубокой старости редко кто из них доживает.

Почему же курят табак? Или он очень уж сладок и приятен? Нет, он горек и противен. Если кто закурит в первый раз, то появляется рвота, головокружение, дрожание тела, — словом, все признаки отравления. Да и у привычных курильщиков курение вызывает не менее противные и вредные ощущения: кашель, сердцебиение, нервные и желудочные расстройства, дурной вкус во рту, в особенности по утрам. Для чего же после этого курят табак? А для одурманивания ума и омрачения совести. Для чего же человеку одурять свой ум и омрачать совесть? А для того, чтобы свободнее было делать зло или забыть уже сделанное. Когда человек находится в здравом уме, рассудок возбраняет ему делать зло, преступать закон Божий, угождать плоти, обманывать ближних, вообще грешитъ. И вот люди ухитрились освобождаться на время от укоров совести или питьем ядовитых жидкостей, или курением ядовитых растений. Кажется, достаточно было бы отравлять себя и одурять свой ум и совесть спиртным ядом. Зачем для этого употреблять еще другой яд — табачный, более противный и более вредный? А затем, что употреблять спиртной яд не всегда удобно, а заглушать свою совесть человеку грешному, творящему всегда зло, требуется постоянно. Табак же для этой цели очень удобен: чуть только совестъ стала укорять, закурил — и заглушил ее, хотя курильщики этого и не хотят сознавать.

Удивительное дело! Вонючую одуряющую и вредную гадость люди сделали предметом своей необходимости, превратив противоестественное употребление ее в преступную страсть, и именно потому, что она отвратительна и вонюча, одуряет ум и вредит здоровью. Многие дивятся и ропщут: зачем Евва преступила заповедь Божию, зачем ела от запрещенного плода? Но тот плод по крайней мере "красен бе и добр в снедь", то есть красив на вид и сладок на вкус. Но какая, спрашивается, красота в табачном дыме? Какой в нем вкус? Взгляните вы здраво на курильщика, держащего в зубах что-то горящее, испускающего изо рта и носа клубы синего ядоносного дыма. Кого он напоминает? На кого он похож? Ведь ему, право, не хватает только рогов и хвоста для полного эффекта, для совершенного сходства с тем, с кем ему, без сомнения, придется по смерти разделять свою несчастную участь, если не покается. А каков вкус в табаке? Такой, что во рту чувствуется, особенно по утрам, будто в него положили какой-то мерзости; такой, что его не ест никакой скот, даже самая прожорливая свинья. Если Евва не получила извинения за свой поступок несмотря на то, что обольстилась красотой и вкусом запрещенного плода, то какое же прощение надеются получить не имеющие и этих смягчающих обстоятельств табачники? Диавол, как будто в насмешку над родом человеческим и для усугубления вины, обольщает людей отравлять себя не простым каким, а особенно гадким ядом — табачным дымом. Ядовитые грибы называются погаными за их ядовитость. Отчего же табак не назвать поганым? Ведь он неизмеримо ядовитее, а потому и неизмеримо поганее всяких грибов, обладающих этими качествами.

Удивительно и жалко! Что велит делать Бог, люди не исполняют, хотя бы оно было приятно и полезно во всех отношениях, а что утодно диаволу, то с поразительным усердием стараются делать, хотя бы оно было и отвратительно, и вредно. Что может быть приятнее чистоты ума и сердца, достигаемой воздержанием, любовью и молитвою? И однако многие ли заботятся об этом? И наоборот, что может быть мучительнее и вреднее одурения своего ума, омрачения своей совести и отравления своего тела скверным и ядовитым дымом? И однако очень многие страстно занимаются этим. И все потому только, что первое приятно Богу, а второе — диаволу. Если бы ты приказал своему сыну есть хлеб, а твой враг предложил бы ему есть грязь и навоз, и твой сын стал бы делать последнее — не счел ли бы ты это за крайнее для себя оскорбление, не наказал ли бы ты его? Вот так же и наш Отец небесный оскорбляется, если кто не исполнит Его приятных заповедей, а творит волю Его врага, хотя бы это было и вредно и омерзительно.

Не думаю, чтобы мое слово могло отучить пьяниц от пьянства, а пристрастившихся табачников от курения. Конечно, нет правил без исключения. Исцеляются и беснующиеся. Но для этого требуется много труда. "Сей род ни чем же может изыти, токмо молитвою и постом" (Марк. зач. 40). Действительно, обычного пьяницу и табачника так же трудно излечить от пороков, как исцелить бесноватого. И это, без сомнения, потому, что эти грешные пороки — пьянство и курение — делаются по внушению диавола, как угодная ему жертва.

Медицина трудность отстать от водки и табака объясняет тем, что у людей, употребляющих эти ядовитые вещества, почти весь организм отравлен. Если человек вскоре не умирает от этих ядов, то лишь потому, что его организм борется с ними. А от этого он находится в возбужденном состоянии, которое прекращается лишь только тогда, когда удален из организма яд. Но тело человека в силу привычки требует нового возбуждения, нового приема яда. Вот почему пьянице и курильщику трудно отстать от своих привычек.

В частности, табачный дым отрицательно действует на нервы, легкие, желудок, но главным образом — на сердце. В медицине табак и считается по преимуществу сердечным ядом. Кровь от курения загрязняется, грудь заваливается мокротами. Для здоровья человеку необходимо дышать свежим воздухом, которым очищается кровь; дым для дыхания безусловно вреден, в особенности ядовитый, каков и есть табачный. Попадая в легкие, он не очищает, а заражает кровь, заваливает грудь мокротами, вредными для здоровья. Мокроты эти у курильщика не могут быть удалены из легких, так как табачный дым поражает мерцательные эпителии легких. Мерцательные эпителии — это как бы метелочки, которыми усеяны легкие и горло и которые очищают наши легкие, как бы выметают из них всемокроты и вообще все, что попадает в них из постороннего. Но от табачного дыма эти эпителии прекращают свою деятельность, как бы обмирают. От этого легкие наполняются мокротами, никогда не очищаясь: человек чувствует тяжесть в груди и кашель. Но лишь только он перестает курить, мерцательные эпителии, привыкшие к усыплению табачным ядом, снова требуют усыпления: является непреодолимый позыв покурить. Если долго не курить, мерцательные эпителии оживают, начинают свою деятельность, выгоняют мокроты из легких и появляется сильный кашель. Этому нужно бы радоваться, так как чрез несколько времени легкие совершенно очистились бы, и человек освободился бы от многих болезней или предупредил бы их. А курильщик по невежеству думает, что у него появляется грудная болезнь, и опять начинает курить, и опять умерщвляет мерцательные эпителии, и опять грудь наполняется нечистотами. Вот почему, говорят, трудно отстать от курения пристрастившемуся к нему несмотря на очевидный вред этой глупой и скверной привычки.

Как бы то ни было, но безспорно то, что страсть курения табака гибельна душе, вредна телу, омерзительна всем чувствам, противна природе, преступна пред законом Божиим и, следовательно, угодна диаволу; к ней весьма легко привыкнуть, но чрезвычайно трудно отвыкнуть.

Недаром же в одной из старопечатных книг (книга "О вере") табак называется бесовским: не потому, конечно, что его будто бес сотворил, а потому, что одурманивание себя им угодно бесам, и, безспорно, при помощи его овладевают человеком, так что люди им особенно "повредились и в чувство прийти не хотят".

Я уже не говорю о том, сколько от курения табака бывает пожаров и сопряженных с ними бедствий, потому что знаю, что табачника этим не убедишь: для него хоть все погибай, а он все-таки будет курить и курить. Если он своего здоровья и самой жизни не щадит ради поработившей его страсти, то о ближних и говорить нечего! Ради нее он готов даже жертвовать спасением своей души. Не напрасно же ходит известный анекдот, что табачник в рай не захотел идти потому, что там табаку нет, а в ад согласился идти потому, что он там будто есть. Вот до чего сильна эта противоестественная страсть, даже по народному представлению.

Я знаю, что в среде нас, старообрядцев, не особенно много курящих, но тем не менее зло это заметно усиливается и увеличивается постоянно. А потому я обличаю его, сознавая, что зло легче и разумнее пресечь вначале, чем тогда, когда оно усилится; болезнь целесообразнее предупредить, чем лечить. Раньше курящих из старообрядцев вовсе не было, так что "курящий" и "старообрядец" были такими же несовместимыми понятиями, как холодный огонь или горячий лед. Но теперь и у нас курение стало явлением чуть ли не обычным, особенно в городах. Это очень жалко и печально! Если кто из нестарообрядцев курит, это не так странно и преступно, потому что нигде курение табака не считается таким великим и позорным преступлением, как именно у нас, где оно преследуется церковными законами, наказывается духовными отцами и осуждается общественным мнением. Поэтому если кто из старообрядцев курит, значит он потерял и попрал все святое и заветное для христианина и человека, значит он не дорожит ни общественным мнением, ни наставлением и наказанием духовных отцов, ни церковными законами и правилами, значит он потерял всякий стыд, совесть и страх Божий. А такой человек разве заслуживает хотя какого-нибудь уважения и доверия: "Верный в мале, и во мнозе верен есть, а неверный в мале, и во мнозе не верен есть" изрекла сама вечная Истина (Лук. зач. 81). Если он ради своей отвратительной и вредной прихоти жертвует всем своим духовным достоянием: и божественными законами, и стыдом, и приличием, — то на что же не решится он для удовлетворения таких своих страстей, которые хотя еще более омерзительны, вредны и преступны, но кажутся более приятными? Из этого, конечно, бывают и исключения. Но исключения, как известно, лишь подтверждают закон, а не разрушают его.

Зная все это, избегайте отравлять себя одуряющими ядами! Если ты еще не отведал водки или табаку, то и не отведывай: пусть тебе не будет известно это кажущееся невинным, но, на самом деле, преступное и вредное удовольствие быть пьяным, одурелым, отравленным! Старайся и других предупреждать или отвращать от этих гибельных страстей! Если же ты уже начал предаваться им, то брось, пока еще не поздно, пока еще они не овладели тобой совершенно и пока еще не восхитила тебя смерть, после которой нет покаяния и исправления, нет и спасения!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования