Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

А.В.Смоляк. Типы и образцы камланий у народов Нижнего Амура. Часть II. [язычество]


Начало здесь.

Приведем несколько примеров записанных в разные годы камланий у нанайцев. Вот пример части камлания шаманки Д. Онинка (отец Киле) 18 февраля 1972 г. в сел. Диппы для больного. Шаманка "гоняла" духа, чтобы очистить его. Она обращается к духам: "Алха Ама, Алха Энин, Мари мапа ["духи отец, мать, леопард",—так она обращается к таежным духам.— А. С.)], я иду за сэвэном бучилэ [за "ответвлением" сэвэн бучилэ — А. С.], хорошенько проведите меня, чтобы я перешла болота и мари (комментарий Д. О.: сэвэн идет, прыгает по кочкам, в это время очищается). Болота кончились, он уже идет тайгой. Подошли к месту, где деревья кэндэлэн растут, тут отдыхаем (комментарий Д. О.: у этого дерева живет тигр, медведь; для сэвэна сделали бурхана из этого дерева). Чтобы девять марей, девять болот хорошо прошел. Красное болото попадается — хорошо переходи, синее болото перейдешь — остановись, смягчись, не сердись. Синие горы перейдешь — твои узоры раскроются" (комментарий Д. О.: "узоры" — будто рисунки на теле духа; они раскрываются, и тогда из него выходят оксоки— злые свойства духа).

"Теперь ты здесь будешь. Хорошо тут. Обратно не ходи [так шаман разговаривал с духом, чтобы он послушался шамана, вышел  из больного, а затем очистился. Только тогда он был готов служить человеку.— А. С.]. Смягчись. Не сердись. Плохого не делай".

Шаман С. П. Сайгор из Хумми, прослушав эту пленку из сел. Диппы, сказал: "Я делал бучилэ хэрунгми из сена, шаманил так же, как и эта шаманка. Если через три дня человек поправился, значит дух сэвэн очистился хорошо; только после этого ему делали фигурку из дерева".

Для духа хэрунгми делали травяную фигурку, после камлания ее выкидывали, а хороший, чистый дух сэвэн оставался. Его помещали в деревянное или из другого материала вместилище, и он служил человеку.

Иногда шаман, преследуя злого духа, мучившего больного, провожал его за дальние горы, а потом в отдаленной местности заваливал камнями, убив колотушкой майто. Все это "происходило на самом деле", говорили нанайцы, внешне же выглядело так, что шаман пел, рассказывая о своем путешествии, а человек забирал травяную фигурку с отрицательными свойствами духа оксоки, и выносил ее из дома. Затем изготовляли деревянное вместилище и вселяли в него чистый дух.

Из перевода магнитофонной записи, сделанной в сел. Хумми в 1970 г., выявляются некоторые существенные детали представлений нанайцев в данной области. По словам 75-летнего С. П. Сайгора, дух ямдур ханиани ему рассказывал: "Душа этой женщины еще находилась в утробе матери в виде птички оми, потом мать ее рожала на сене, а дух хоралико уже приметил: „Эта женщина моя будет". Прошло много лет, дух хоралико все время следил за ней потом рассердился, „Другим сэвэн женщины делают вместилище [фигурку.— А. С.], а мне нет". Он трогал женщину, она заболела. Шаман ей шаманил, дух ямдур ханиани рассказал ему, отчего болеет женщина. Сделали из сухой травы фигурку "плохого" духа хэрунгми [оксой хэркигуй — другое название хэрунгми; ее делали в том случае, если человек болел не от амбан, а от сэвэн.— А. С.]".

Шаман С. П. Сайгор камлал: "Алха Ама, Алха мари (алха — пестрый, ама — отец, мари — леопард), турулэ толкину [таежный дух —синоним духа хоралико.— А. С.], дингирэ диучэни — будьте сдержанными, внимательными, дюкихэни — входите в фигурку -хэрунгми, от этого духа дочь болеет [во время камланий обычно, как и в данном случае, применяются термины родства в отношении больных, иногда для шамана чужих людей.— А. С.)".

"Будем дружить с Алха мари, чтобы не болеть. Я зову алби сэвэн (по словам С. С., другое наименование духа хоралико,— А. С.), болезнь с собой заберите". Таежные духи мари — леопард. и другие — воплощение отрицательных свойств [ответвления хорошего духа.— А. С.] входили в травяную фигурку хэрунгми, и ее выносили из дома.

Шаман продолжал камлать: "Хоралико сэвэн находился далеко отсюда, у сопки Мангбу ситуни. Я его будил, чтобы пришел сюда. Здесь у него будет хорошее место — постель из стружек. Вот он, тут уже, у порога. Куда ты пошел? Иди к хондоригда (циновка у постели). Пойдешь в фигурку, которую тебе приготовили".

Когда извлекали и уничтожали отрицательные свойства духа, оставалась его "положительная сущность" — хасима. ("Но это знают только шаманы, для простых людей это просто дух сэвэн хоралико",— сказал С. П. Сайгор.) Шаман брал богго гаса (перья утки) и чистил ими больного, потом — деревянную фигурку в виде тигра. Затем окончательно вытирал фигурку белой чистой тряпкой (еще один пример новации в шаманстве): "Чистим сэвэна от черта",— сказал Сайгор [раньше фигурки не вытирали белой тряпкой.— А. С.]. Этот процесс у низовых называется мирэхэни, бэсихэни. Перья и тряпку (в них "застревали" черти) шаман выкидывал, начинал камлать. В процессе камлания он прогонял всю нечисть вниз по течению реки, потом обращался к духам-посредникам — алдани алби сэвзни, тунсэни тун-сэривэни [эти духи-посредники С. П. Сайгора постоянно находятся рядом с ним.— А. С.], и те приглашали духа хоралико войти в сделанное для него деревянное тигрообразное изображение длиной 58 см, высотой 21 см, стоит на четырех ногах. Шаман продолжал камлать:

"Ты, хоралико, был, как амба (тигр, черт), потом — как ярга (леопард), мучил женщину, заставлял сделать себе место [вместилище.— А. С.]. Теперь она сделала его, а также постель из стружек [фигурку обвязывали ритуальными стружками.— А. С.], прости ее".

Хоралико отвечает: "Я сердился потому, что мне не давали сэвэн (фигурку), и я сделал ей больно".

Шаман: "Теперь ты никуда не уходи, будь все время тут. Не сердись, оставь плохие помыслы. Мириться надо. Болезнь отпусти. Потихоньку, бережно относись к больной. У тебя не было места — тебе было плохо. Теперь место есть, ты нам помогай".

Больная через шамана говорит духу: "Я дам тебе оони (чашку), на олини, балдан [меховые одежды.— А. С.]. ("Иногда ему, действительно, давали клочок меха — обманывали его",—смеется С. П. Сайгор). Если больше не буду болеть, сделаю тебе вместилище из белого дерева, а пока здесь посиди".

В данном случае мастер не успел сделать деревянную фигурку, и этого духа временно поселили во вместилище из травы, а вскоре переселили в "хорошее" вместилище. Неоднократно случалось, однако, что духу оно не нравилось, он туда не хотел входить, его упрашивали, заставляли.

Если женщине через какое-то время вновь становилось плохо, она приносила фигурку хоралико из амбара и кормила. Если это не помогало, звали шамана, он определял, что духу нужны помощники; тогда делали фигурки собачки, человечка и т. п. и ставили около хоралико. Новую фигурку клали на нары у стены, в худунчэ (шалаш из палочек), закрывали сверху халатом (мужским — если болел мужчина, женским — если болела женщина) либо полотенцем. Перед фигуркой клали палочку хумэгдэ, "чтобы дух никуда не ушел", ставили кашу в чашечке, клали листья багульника. Шаман говорил с "чистым" духом сэвэн.

Он пел: "Для тебя рубили белое, светлое дерево. Сотни мастеров делали для тебя фигурку ("Так говорят, чтобы дух обрадовался",—сказал Ф. К. Онинка). Ты все время мучил человека, на груди его, на животе сидел, человек болел. Теперь успокойся, для тебя специальная форма сделана, заходи! Из сотни рыб масло жарили, запах в доме был нехороший, обидели тебя! Здесь новое дерево пахнет так хорошо! Годовые кольца такие красивые! Успокойся, будь веселым! Убирайся с человека, заходи в свою форму — кя, кя, кя! [кя! — обращение, призыв к духу.— А. С.]. Помоги мне, сиди там спокойно, тебя будем кормить каждой весной и осенью. Помогай мне, чтобы всегда было здоровье!" Для каждого духа при его вселении в фигурку у шамана существовала своя особая песня.

Употреблялась специфическая терминология при общении с духами, в настоящее время ею владеют лишь лица преклонного возраста (в существующих словарях почти не отражена). Дух сэвэн дюгбэнггуй, т. е. заходил в свое изображение; у низовых нанайцев, в сел. Хумми, дюлбучи — шаман камлает, зовет духа в фигурку, дюкигуйни — дух вошел в нее. "Кя, кя",— зовут духа, когда жгут листья багульника, этот запах "им приятен". Пунгги-чи — сделать дым, чтобы сэвэн нюхал; окуривать ("угощать", говорили нанайцы); сугди, сугдичи — кормить сэвэна кашей (тот же термин означает и "кормить покойника").

Шаманы участвовали в особых обрядах: нанайцы и ульчи, если не могли похоронить тело (не нашли утонувшего, человек умер далеко от дома и др.), изготовляли куклу из сухой травы, веток багульника, одевали ее в одежду умершего, шаман ловил и вкладывал в куклу его душу; потом эту фигурку хоронили.

Изредка встречались рассказы о злых шаманах, "чертях"-шаманах, которые кормили душами детей своих духов-помощников или во время битвы отдавали эти души взамен своей чертям. Говорят, что у некоторых шаманов их главные духи-помощники были чертями. Однако в подавляющем большинстве случаев шаман выступал защитником своих родственников, односельчан, соплеменников или даже иноплеменников от злых сил, разных бед, болезней и несчастий. Вот почему нанайцы и ульчи традиционно считали шаманов добрыми помощниками, целителями. Сами шаманы также считали себя служителями людей, их защитниками от всякой нечисти. М. Онинка говорил: "Я, как доктор, помогал больным. Сохранял души детей, сейчас они уже большие, в городе некоторые живут. Я ничего не записываю, а врачи записывают, кому помогли". Этим он подчеркивал свое бескорыстие.

На магнитофонную пленку были сделаны записи камланий разных типов. Более всего записей было сделано от очень активной шаманки Г. Г.; случалось, что за одну ночь она проводила по два -три камлания. К ней приезжали с просьбами либо она лечила себя. Однажды она при мне камлала для своей сестры, лежавшей в больнице, в райцентре, сел. Троицкое. Хотя Г. Г. хорошо гово-рила по-русски, однако в переводе пленок помогал ее муж, владевший русским языком безупречно. Во время расшифровки текстов шаманка давала множество комментариев.

Запись камлания 8 января 1972 г.—лечение больного. Шаманка зовет своих духов-помощников.

Г. Г.: "Алха Мама, Дилу Мама, Богдано, Чонгида Мапа, быстро, ветром приходите!" [Богдана Мапа, Чонгида Мапа — шаманы 1920 —1930-х годов из рода Онинка; Г. Г., также урожденная Онинка, считает себя их наследницей. Алха Мама — когда-то дух-помощник Богдана, теперь служит ей. Мама — старуха, бабушка. Духа-помощника аями Дилу Мама она получила от Чонгида Мапа; мапа — старик.—А. С.].

Г. Г.: "Сэрумэ пиктэ, мэдур пиктэ, япоро пиктэ, симур пиктэ, помогайте мне ля — камлать, петь! Приходите ко мне, сядьте мне на горло, на грудь!" [пиктэ — ребенок, сэрумэ — голый, япоро — трехголовый змей, симур — фантастический змей, мэдур пиктэ здэхэ — талисман этой шаманки в виде маленькой металлической антропоморфной фигурки. Таким образом, все перечисленные духи —дети; в ее представлении они, несмотря на названия, антропоморфны. Отметим, что обычно нанайцы говорят эдехэ, но Г. Т. - эдэхэ.-А. С.]

Г. Г.: "Все вместе давайте искать панян — душу больного. Дабунгги, Сусу, Хунгун, Чойдака Мама, Дадка Мама, вставайте, приходите помогайте искать!" [Дадка Мама, Чойдака Мама — шаманки 1920—1930-х годов, теперь их духи — духи-помощники Г. Г. Эти шаманки жили в местностях Сусу, Дабунги, на о-ве Хунгун.— А. С.}

Г. Г.: "Наму ама, зову, приходи!"

Комментарий Г. Г.: "Когда я была сумасшедшей, то вместе с Наму ама (ама — отец, наму — море) ходила у моря. Среди девяти отцов он был самым младшим. Его всегда зову". Г. Г. "Девять вэю (солдат) зову!"

Комментарий Г. Г.: "Наму ама, живущий не в самом море, а под ним, в доркине, где находятся деревни водяных людей, всегда приводит с собой вэю".

Г. Г.: "С девяти сопок духов Айкагдян зову, быстро приходите!"

Комментарий Г. Г. "Дух Айкагдян мучил меня во время шаманской болезни, по сопкам таскал".

Г. Г.; "Я всех духов зову и учу: "Так работайте!". Мукэ эн-дур пиктэни, приходи!"

Комментарий Г. Г.: "Дух мукэ эндур пиктэни — ребенок водяного бога в виде человека с лицом рыбы; я его видела во сне, от этого долго болела. Однажды во сне, во время болезни, вышло у меня много чего-то изо рта. Наму эдэни и Дадка Мама позвали трех начальников ("по виду — как русские"), и те-разрешили открыть вместилище, внимательно посмотреть. Оказалось, что там были головы уток и еще что-то. Был там и мукэ эндур пиктэни. С тех пор он мой сынок, помощник. После я поправилась. Сделали фигурку эдехэ этого духа. Теперь во время камланий вызываю себе в помощь и его и этих трех "начальников". У меня во время болезней во сне выходило изо рта многодухов, даже совсем недавно. Выйдет дух — болезнь прекращается".

Г. Г.: "Майдя Мама, Энин [духи-матери.— А. С.], брат, сестра,. сын, все приходите, становитесь рядом, помогайте идти!"

Комментарий Г. Г.: Ее 40-летний сын много помогает ей во время камланий, так же, как и сестры, живущие в Комсомольске. В действительности они на камланиях не присутствуют, она только их зовет и о них поет. [В ответ на мой вопрос Г. Г. сказала: "Так делали все большие шаманы, когда камлали для панян, и сэвэн искали ее". Г. Г. называет их — своих духов-помощников — именами сына, сестер, дочерей, брата ("это помогает камланию").]

Г. Г.: "Собака, щенок, все привязывайтесь ко мне веревками!"

Комментарий Г. Г.: "Первая идет нёукта [душа шамана.—А. С.], далее — Наму ама, затем собака, а потом уже все остальные".

Г. Г.: "Пойдем все к дому больного старика Онинка в Най-хипе". [Камлание происходило в доме шаманки, в 1,5 км от Найхина.— А. С.]

Г. Г.: "Идем к дому Онинка, ищите, проверяйте, след найдите! Девять сэвэн, девять вэю, хорошо ищите! Куда идти? Собака кэймэдэ, нюхай след. Куда утащили панян Онинка хала? (хала — род.— А. С.) Не делайте меня пустой, чтобы не зря я пела, ездила, ходила. Наму ама, точнее идите!" [Шаманка несколько раз сильно кричит, ее трясет, мне говорит: "Когда приходят духи — терпенья нет, кричу, душа волнуется!" — А. С.]

Г. Г.: "Симур мама, приди!" [Симур — дух, фантастический змей.— А. С.]

Комментарий Г. Г.: "Во сне этот змей меня обвил,, я сильно болела; его разрубили, я сразу поправилась. Теперь он мне помогает камлать".

Г. Г.: "Собака кэймэдэ, на запад иди, не ошибись. Алха Мама, хорошенько идите, панян найдите! Уже до места доезжаем, около яра едем. У Гаоня (местность, бугорок.— А. С.) панян/ лежит в дэгдэ огда (воздушной лодке.— А. С.), туда злые духи положили душу больного. Где солнце падает — там, рядом идите. Наму ама, хорошо направляйте дорогу! Злые духи таскали-Душу панян в лэмпэру дё (длинный дом.— А. С.), тут они отдыхали. Отсюда опять лодкой полетели. С сопки Суйкэни спускаемся [на вершине этой сопки три стула, туда нисходит и там отдыхает верховный бог Сяньси эндур*.— А. С.]. Не ошибитесь идите точно!" '

Она спрашивает у больного: "Как ты себя во сне видел? Будто упал? А потом сразу проснулся? Верно ли?"

Ответ: "Да".

Г. Г.: "Еду, земля буграми, ямами. Точнее!" [это ее обращение к духам.— А. С.]. [К больному]: "Ты сон видел: собака прыгала, хотела кусать тебя?"

Ответ: "Верно".

Комментарий Г. Г.: "Я всегда найду, не ошибусь! Когда я была сумасшедшей, десять лет язык не уставал петь разными голосами".

Г. Г. "Ама, сильней иди!". [Опять к больному]: "Ты видел сон — темная деревня и ты не знаешь, куда идти?"

Присутствующие кричат: "Правильно!".

Г. Г.: "Я иду этой темной деревней. "Диулимди ама (ведущий.— А. С.), хорошенько иди! Сэрумэ пиктэ, ты направляй, чтобы я не напрасно камлала. Алха Мама, Дилу Мама, хорошенько идите"!

Г. Г. опять обращается к больному: "Видел ли ты сон: был на рыбалке, сильный ветер, волна большая, ты испугался?"

"Правильно",— отвечает больной.

Г. Г.: "Я этой дорогой иду!" Обращается к направляющему: "Иди скорее!" Девять отрядов, отец Наму эдени, хорошо идите!"

Комментарий Г. Г.: "Когда я была сумасшедшей (это она повторяет почти на всех камланиях.— А. С.], к Сагди Ама, Эндур Ама ходила".

Г. Г. [больному]: "Ты видел сон: лед идет, торосы становятся?" — "Да".— "Я иду этой дорогой. Хорошенько идите! Уже лед кончился, на море остров. Там мокто пуймур [дракон, она его зовет к себе помогать. Дальше едут.— А. С.]".

Г. Г. [больному]: "Видел ли ты сон: лед тоненький, ты замерз, идти трудно, не знаешь куда?" — "Правильно!" — "Иду этой дорогой".

Г. Г. [больному]: "Ты видел сон: сидишь в шалаше, лодки нет, думал, куда пойду? Видел это?" — "Да!" — "Небо в тучах, солнца нет — видел?" — "Да".

Г. Г.: "Идите, идите, дорогу не потеряйте. Вот уже с возду-ха они [духи.— А. С.] спустились, тащат панян по земле. Крутой поворот, дорога идет у воды, вижу у воды дорогу, по которой Муэ Эндурни [водяной бог.— А. С.] выходит,—туда понесли панян. Вынесли, опять положили в воздушную лодку. Лодка летит, а внизу марь, мох, пар, туман над болотом. Лодка идет в тумане, у больших сопок Янггиль хурэни. Отцы Наму ама, Чонггида Ама, мать Алха Энин, помогайте: сопки высокие, негде обойти! На горе Янггиль стоят три стула, тут Сяньси Эндур сидит. Обходим сопку вокруг. Вот деревня, большая, как город.

Быстрее идите. Деревня будто огорожена торосами льда. Надо скорее найти след панян, ближе подходите! Лед стоит, как дюка (шалашик). Деревня огорожена девятью изгородями из льда, через них идет тропинка. Все вместе идем по ней. ["Когда с ума сошла — тоже по воздуху летала", "это я себя хвалю",— сказала шаманка при расшифровке пленки.— А. С.). Уже подошли, идем в эту крепость".

Комментарий Г. Г.: "Когда я была сумасшедшей, чертом, богом, уже ходила сюда".

У каждой двери девяти изгородей Г. Г. молит: "Даи Ама, Сагди Ама, Сяньси Эндур, Лаоя, пожалуйста, откройте, надо панян забрать. Будем в благодарность сэвэн мио делать, давно его забросили. Если поправится — новый сделаем! [Это моление кэсиэ гэлэури повторяется несколько раз, при этом подвесками на поясе янгпан не гремят.— А. С.] Пожалуйста, откройте дверь. [Она заставляет вместе с собою молиться всех сэвэн, которые пришли.— А. С.] Сагди Ама, Хэдер Энин, Хэдер Ама, Сянъси, Лаоя — верхние духи, вы меня заставили быть шаманкой, теперь меня слушайте: мужчины Онинка панян отдайте, я ее ищу, чтобы больше никто не трогал, пусть живет. Эндур Ама, дверь открывай!" [Гремит поясом.— А. С.} Открыли, все входят: три бога — Сагди Ама, Лаоя, Сяньси Ама — сидят за столом на табуретках, решают, что делать. Все сэвэн шамана кланяются до пола.

Г. Г.: "Если поправится — будем делать мио". [Во время моления богам — легкие, частые удары по бубну, погремушки на поясе "молчат".—Л. С.]

Больной кричит: "Будем мио делать!" [Мио — это лист бумаги или кусок ткани с антропоморфными изображениями духов. Об их количестве сообщал дух шаману, нельзя было делать больше или меньше; для каждой фигуры шаман камлал, одухотворяя одну за другой.— А. С.]

Наконец открыли дверь. Заходят в длинный дом, много комнат, в каждую идут, ищут. У входа в каждую комнату стоит страж, но он их пропускает: сам Эндур разрешил. В одной комнате в гробу лежит панян. Шаманка кричит своим духам: "Открывайте!" Сама начинает открывать, сэвэн ломают гроб, рычат, кричат. Открыли: вот она! Надо провести илгэси [опознать, душу.—Л. С.]. Г. Г. спрашивает у больного: "Правда ли, что у тебя на шее раньше была рана?" — "Да".— "На левой руке палец чем-то резан или раздавлен?" — "Верно". [По названным признакам шаманка определила, что это — душа данного больного.— А. С.]

Вытаскивают панян; Наму ама взял ее (сэкпэчи — хватать), понес. Шаманка кричит, страшно волнуется: "Все проверяйте! [Ей дали воды выпить.— А. С.] Скорее идите все; Наму ама, хорошо вези!".

Вышли на улицу, полетели по воздуху. Путь с сэвэн прямой. Теперь главное — не оставить следа, чтобы злой дух не привязался.

Г. Г.: "Надо туманом маскироваться!"

Духи мокто пуймур и другие делают сзади туман, чтобы никто не шел по их следу. Наму ама идет впереди.

Г. Г.: "Наму ама, скорее, не потеряй панян\ Когда была сумасшедшей, день и ночь песни пела. [Она вспоминает своих духов-помощников.— А. С.] Прямой дорогой идите, панян хорошо несите!"

Девять вэю идут прямо к дому.

Г. Г.: "Не уроните панян, не давайте ей болеть, лечить нужно! [Шаманка просит глоток воды, пьет для Наму ама.—А. С.] Сейчас поедем к Энин Мама (Майдя Мама] в хранилище. Ветер дует, проезжаем Хунгун [там жила шаманка Дадка Мама,— А. С.]"

Г. Г.: "Раньше я от Бали Мама, от Харха Мама сумасшедшая бегала. Энин Мама сэвэн перешел ко мне от Дадка Мама. Едем к Иману. [Поет песню о сопке Кэрэмэ хурэни.— А. С.] Идем дорогой Дадка Мама, Майдя Мама, близко от оз. Ханка. Идем берегом орочского озера кекал наму кирани, в котором ходит пестрая калуга алха адинди дэдихэни. Этой дорогой раньше я, сумасшедшая, ходила. Через вершину р. Кевур, к Энин Мама идем".

Пришли. Городьба. Домик дёгдиан, хранилище душ, девять собак караулят.

Г. Г.: "Дверь откройте! [Духи открыли, несут панян в дом. Положили в хорошее место.—А. С.] Онинка панян надо болезнь снимать!"

Комментарий Г. Г.: "В таз положили, я будто мою, -снимаю болезнь".

Г. Г.: "Энин Мама, лечи, чтобы завтра здоровая была, чтобы на лицо свет упал, чтобы поправился! Дверь закрывай, ворота закрывай, все панян храни, ухаживай. Сделаем, чтобы тут ничего не было, будто пустая релка (возвышенная местность.— А. С.), ничего не видно, домика дёгдиан будто и не было".

Духи маскируют местность, домик сразу исчезает. Быстро перенеслись в свою деревню. Уже в свой дом вошли вместе с духами. Они собираются в углу. Г. Г. пьет несколько глотков водки: их угощает.

Г. Г.: "Все уходите!"

Духи ушли.

Во время камлания 5 января 1972 г. Г. Г. лечила себя с помощью духов. Несколько старых нанаек, надев пояс шаманки, с бубном в руках танцевали мэу перед шаманкой. Она зовет духов.

Г. Г.: "Алха Ама, Алха Энин из Хунгуна, Дабунги, сэрумэ пиктэ, япоро пиктэ\"

Комментарий Г. Г.: "Духи Алха Ама, Алха Энин [отец, мать.— А. С.], дети [сэрумэ, япоро и другие — духи эдехэ.—А. С.] — главные, помогающие мне камлать, петь, говорить, танцевать. Дух эдехэ сэрумэ пиктэ появился у меня после родов: в животе остался кусок, который беспокоил. Через несколько дней после родов, еще в больнице, вышел "кусок мяса", и боли сразу прекратились. Дома мне сделали фигурку духа эдехэ [его она и называет во время камланий сэрумэ пиктэ — "голый ребенок". Она думает, что этот дух и был причиной ее болезни после родов. Она считает его главным духом, помогающим ей петь (яя).— А. С.]".

Шаманка разговаривает со своими духами-помощниками: "Руки, ноги болят, души нет, ума нет. Угадайте мою болезнь. Какая причина? Аси пиктэ, может быть, ты угадаешь?"

Аси пиктэ: "Может быть, это от духа хоралико". [аси пиктэ — один из ее духов, ее "дочка".— А. С.]

Шаманка обращается к духу-хозяину гор Хуту Ама [Хурэн эдени], просит его "утихомирить" хоралико — таежного духа в образе тигра.

Шаманка зовет на помощь духов-помощников Харха Мама и Лаобатор, они ей помогают уговорить, смягчить духа хоралико.

Г. Г.: "Не сердись, смягчись, дам тебе угощение, сделай мне легче!"

Комментарий Г. Г.: "Харха Мама я увидела, когда сошла с ума, этот дух находился на небе. Сейчас она, эта Мама, хранит души детей [опекаемых Г. Г.— А. С.], у которых умирали во младенчестве предшествующие братья и сестры. [Таких душ Г. Г. имела несколько.— А. С.] Лаобатор живет в тех же сферах, что и Харха Мама — на небе. Оба они помогают мне в камланиях".

Камлание окончено.

Каждый шаман обычно созывает на действо многих своих духов-помощников аями и сэвэн: чем их больше, тем могущественнее считается шаман. Из них много верхних (небесных), таежных, земных, родовых (также верхних) и личных, индивидуальных, которые имеет только данный шаман; например, у шаманки Г. Г. это Наму ама, Харха Мама, Лаобатор и др.

Камлание Г. Г. 17 августа 1973 г. для женщины, приехавшей из сел. Болонь.

Г. Г.: "Хэрэ, хэрэ [восклицание шамана.— А. С.], сэрумэ пиктэ, в горло приходи, в грудь садись. Мэдур пиктэ, в грудь приходи, прошу! Симур пиктэ, на горло, помогай голосу, чтобы не испортился во время пения яя. Прошу, сейчас будем угадывать! Япоро пиктэ, садись своей матери на горло. Тэму пиктэи [водяные дети.— А. С.], тэму эниэмби [водяная мать.— А. С.], садитесь мне на желудок! Алха эниэмби, Дилу Мама, ветром приходите. Наму ама из доркина [подземный мир.— А. С.], приходи с хую вэю [девять воинов, солдат.— А. С.], вместе с Наму ама приходите! Давайте угадывать!"

Комментарий Г. Г.: "Больная женщина из Болони раньше приходила ко мне, когда болела, вместе с сыном. Тогда я сказала, что надо мио делать. Но они сделали пиухэ, вопреки указанию духов.

Пиухэ — дерево, на котором на высоте около полутора метров вырезали треугольное углубление, в нем помещали жертву — угощение для верхнего духа, тут же иногда вырезали его изображение (личину). Часто так молились старики, каждый у своего дерева. Но этой женщине духи велели сделать мио, а не пиухэ.— А. С.] И вот они болеют".

Г. Г.: "Надо определить, сколько человек изобразить на мио, надо гадать".

Шаманка бьет в бубен, гадает (пэргэчи): "Сколько человек на мио нужно? На мио напишут — какой бог туда сядет?". Она молит (эпили) бога Эндур [частые удары в бубен]: "Когда сын был маленький, Сагди Ама спас ему жизнь. Сейчас совсем худой стал". Говорит духам: "Спросите у Эндур, сколько человек нужно на мио? Не ошибитесь!".

Комментарий Г. Г.: "Раньше в сел. Докеда жил дух Сагди Ама, была саола (корчага.— А. С.) — его вместилище". [Поэтому сейчас она просит этого Сагди Ама помочь ей, обратиться к Эндур Ама — верховному богу.— А. С.].

Больная: "Про маленького сына спроси, сколько человек нужно на мио?"

Г. Г.: "Сагди Ама, покажи моей душе, сколько нужно человек?"

Далее она молится Эндур Ама: "Эндур Ама, сделай, чтобы я все хорошо поняла, чтобы все было хорошо".

Ответ: "Старшему и младшему надо изобразить по пять человек на мио. Кроме того, надо из болотной кочки сунгпу сделать изображение таежных духов дёгдыр дуэнтэ и адо эдени". [Это ей сказали Эндур Ама и Сагди Ама.— А. С.]

Далее камлание продолжается уже для дочери женщины из Болони. Г. Г. много лет хранила душу девочки, она уже стала взрослой, вышла замуж за нивха, разошлась, приехала к матери. Г. Г. ей камлает по просьбе матери, сама молодая женщина больна, находится дома, в Болони.

Г. Г.: "Алха Мама, Дилу Мама, Чойдака Мама, быстрее приходите! [Обращаясь к духам-помощникам] Узнавайте, как с панян — душой? Сэрумэ пиктэ, только правду говорите! Наму ама, может быть, панян вышла из хранилища и низовой нгэвэн, злой дух, унес ее?" [Это она гадает.— А. С.]

Г. Г.: "Мама, Ама, япоро пиктэ, двоюродные братья, сыновья хусэ пиктэни, сестры, вставайте, помогайте, держите меня за пояс, идемте! Айкагдян, от девяти сопок приходи. Наму ама ["отец с моря", но Г. Г. постоянно называет его также "надежный отец".— А. С.], кэймэдэ, кэйчэмби [собака и щенок, помощники.— А. С.], идите на помощь, будьте передовыми, вместе пойдем!".

Г. Г.: "Все встаньте возле дома, симур мать [водяное чудовище.—А. С.], пурэн амбан [тигренок, живущий у трех сломанных тороан.— А. С.], придите, встаньте!"

Комментарий Г. Г.: "Каждый сэвэн дает ум шаману. Все они разные". [Поэтому шаман обогащается разнообразной информацией.— А. С.]

Г. Г.: "Дадка Мама, ветром приходи с острова Хунгун! С морским ветром пуймур [водяное чудовище с морского острова.— А. С.], приходи! Зову своего мужа эдии, приходи! Раньше с ним лежали, одним дыханием дышали". [Тут же, при расшифровке, на вопрос о любовной связи с духом-"мужем" она это решительно отрицала: "Так только говорили".—А. С.]

Г. Г. "Поехали все вместе! [Громко кричит и бьет в бубен.— А. С.] Байда сусу проехали [заброшенное стойбище.— А. С.]. Большой Амур. Озеро. Остров Халан, внизу по Амуру идем. Мимо Троицка идем. [Сильно бьет в бубен.— А. С.] По левой стороне идем! По середине Амура идем! Около сопки Малмыж переваливаем к Одял хонгкони [название сопки.— А. С.]. К Болони подъезжаем. До дома Киле доедем [в этом доме родилась и находилась в момент камлания больная.— А. С.]. Тихо подходите. Дома живет — болеет хозяйка. Тихо дом обходите! Смотрите внимательно: дочки след панян где начинается? * Наму ама, кругом иди! Какой черт мешает ее панян! Куда увез? Ищите! [Сильно бьет в бубен.— А. С.} Думайте, узнавайте, где след начинается?" [Шаманка вскрикнула — увидела злого духа, мешающего дочери, прогнала его.— А. С.]

Г. Г.: "Сэрумэ пиктэ, делайте, чтобы мне не напрасно петь, чтобы все точно было, чтобы всю зиму не болела эта асиа пиктэ [дочь этой женщины из Болони.— А. С.]. Пошли вниз по Амуру, нашли дорогу. [Мотив пения переменился.— А. С.) Едем, едем. Полетели. [Наму ама всегда летает, по словам Г. Г.— А. С.] Впереди девять вэю.

Комментарий Г. Г.: "Старые женщины подозревают, что болезнь этой молодой женщины связана с действиями низовых злых духов, живущих в районе расселения нивхов". [Вот почему Г. Г. со своей "армией" отправилась за похищенной душой вниз по Амуру, к Кальминской сопке.— А. С.]

Г. Г.: "Энин — мать, Ама — отец, вэю — солдаты [идут сзади.— А. С.], за сопки надо заходить паром, туманом, чтобы никто из чертей не видел ["маскируемся",—так переводит сама шаманка.— А. С.]. Прямо Амуром идем. Горная местность Ян-гиль. Невидимый черт нгэвэн — там! Отец впереди, не ошибись! Прямой путь по Амуру. Сопка Янггиль шумит: со всех сторон сошлись протоки в одно место вокруг сопки. Не ошибись, отец! Ветром несет. Левым берегом Амура идем прямо. Навстречу никто не идет. Берегите себя! Отец, береги меня, не бросай! Даи гиван (утренняя заря). Отец, загляни туда! Мимо деревни идем. Устье р. Хэнгун (Амгунь). На правый берег переходим. Хэрэ, хэрэ [изменение ритма ударов в бубен.— А. С.]. Сопка выше деревни Кальмы — туда подходим. Злые духи из рода бывшего мужа больной молодой женщины унесли ее душу сюда. До конца сопки доходите. Отец, туда иди, там встань. Как я туда зайду? [в сопку— А. С.] Сэлэмэ симур [железный змей-чудовище.— А. С.], железный кабан, приходите ветром в это трудное место. Как я зайду в эту сопку? Тяжело. Зову на помощь деда матери — большого шамана, сэвэн этого деда — городо с сопки Хурги; хозяин этого городо,— луг'луки, живет внутри сопки. В этой сопке у Кальмы черти нгэвэн в виде коров, быков. Как мы откроем? Сэлэмэ симур, железный кабан, откройте!" [Она просит своих железных духов.— А. С.]

Г. Г.: "Когда я сошла с ума, была форма, в которой я ходила,—как у духа тэму [медведь, стоящий на задних лапах.— А. С.]. Надевайте на меня эту форму, чтобы меня там не узнали". [Подобные изменения внешности были характерны для шаманов и во время камланий других видов, например, на обряде каса он мог превратиться (коаго) в птицу, медведя и в других животных.— А. С.}

Г. Г. [громко бьет в бубен]: "Осторожно открывайте, сделайте большую дыру. Там амбан сидят. [Открыли, заходят. Г. Г. кричит, сильно бьет в бубен, "гоняет" чертей.— А. С.] Спускайтесь вниз, панян там, ее занесла туда пожилая женщина—злой дух, нужно ее отобрать. ...А-а-а! [Страшно кричит, выгнала амбан, пытается взять панян.]... А-а-а!" [Духи Г. Г. снимают покрытия с панян. У панян измученной молодой женщины рана — нарыв на животе.]

Шаманка сильно бьет в бубен, кричит: "Хорошо схватить (сэкпэчи) панян надо!" [Молчит. Пьет глоток воды.] Кричит: "А-а-а!" [Она схватила панян, хотя, как разъясняют, в действительности душу схватил дух Наму ама. У Г. Г. это обычно делает он.— А. С.]

Г. Г.: "Скорее выходите из сопки. Закрывайте дыру, чтобы черти нгэвэн не догнали нас. Едем обратно, отец. Ветром маскируемся. [Пьет глоток воды — для сэвэна Наму ама, который несет панян.—А. С.] Быстрее едем, увезем панян, скорее защищаем ее. Уже у Сарапульского, там Пассар, хорошие мастера жили. Вот остров Хунгун, еще стоит сэлэмэ тороан — железный столб шаманки Дадка Мама. Тороан в семь-восемь обхватов — это ее место. Едем проточкой Дабун доони. Много страшных сэвэн. [Но это не черти; обращается к ним: "Мне болезни не давайте".] Над Эри мио летим [близ Хабаровска.— А. С.]. [Сильно бьет в бубен.] Хорошо таскайте панян. Устье Имана. Озеро Ханка. Подъезжаем".

Г. Г.: "Неси хорошо панян, аси пиктэ!"

[Дошли до дёкасон (хранилище душ). Его охраняют собаки, часовой. Вошла.]

Г. Г. [духам]: "Хорошо ухаживайте, болезнь снимайте, сестру мою лечите. Снимайте болезнь, которую делал этой панян низовой черт. Положите панян в оони (котел.— А. С.) мойте. Нужно солнце на лицо. Чисто надо".

Комментарий Г. Г.: "В оони моют панян, потом помещают на тэу — мягкое место, там панян все время сидит. Оттуда может сама уйти. Души в хранилище ничем не питаются. Но если ребенок или даже взрослый сильно болеют, Майдя Мама — хранительница душ дает им грудь".

Г. Г.: "Кладите сюда, тут ровно, хорошо. Чтобы солнце светило в лицо. Теперь закрывайте, чтобы никто это место не видел, маскируйте, чтобы черт не залез. Домой, обратно идем. Сэвэн, заходите к дому. Становитесь у своего места [около невидимого тороан.—А. С.] Уходите! Я от души делала. Правда ли? Но старалась. Хорошо бы правда!" [Конец камлания.]

Камлание Г. Г. в сел. Даерга в ночь с 16 на 17 августа 1972 г. для больной, родной сестры Г. Г., лежавшей в это время: в тяжелом состоянии в районной больнице.

Шаманка начинает, зовет своих аями и сэвэн:

Г. Г.: "Дилу Мама, Алха Мама (жена Хото алха — родового-бога Онинка.— А. С.], хуодуру — все вместе, с ветром приходите! Сэрумэ пиктэ, мэдур пиктэ, симур пиктэ, япоро пиктэ, заходите ко мне на грудь, в горло своей матери, тэму пиктэ сэвэн [детеныш водяного бога.— А. С.], заходи в мой желудок. Чувствую, да, вы пришли. Дадка Мама вызываю с Хунгуна. Наму ама вместе с девятью вэю зову с моря. Сестра болеет, надо пэргэчи (определять, угадывать болезнь). Может быть, болезнь от Сагди Ама? [спрашивает у сэвэн; зовет духа Айкагдян — он живет через девять сопок возле моря, ей помогает.— А. С.]".

Комментарий Г. Г.: "Когда я была сумасшедшей, видела всех сэвэн, а теперь не вижу. Наму ама — это не аями, а сэвэн. Он наслал безумие, он меня и избавил. Мои аями — это матери Алха Мама, Дилу Мама, Дадка Мама".

Г. Г.: "Сэвэн, угадывайте, от какой болезни болеет сестра, куда утащили ее панян, какой дорогой, в какую сторону? Может быть, со стороны гуси? [братьев матери.— А. С.]. Они жили в Харпон. Не туда ли утащили панян? Умоляю, думайте, в какую сторону ее понесли? Мне нужно понять, нужно знать дорогу. Может быть, из отцовского места Онинка черти ее забрали?".

Комментарий Г. Г.: "Обращение к сэвэн „думайте", „узнавайте" по-нанайски называется пэргэчи — „гадать".

[Она опять просит сэрумэ пиктэ, дочку, чтобы помогала петь.]

Г. Г.: "Может быть, в тяжелом месте гора панян заболела? А может быть, от мио? От Эндури? От Дай Ама? По-хорошему делай, Наму ама, найди дорогу! [Присутствующие ее подбадривают: "Лучше старайся!"] Если смертная болезнь, как бы ни старалась — не смогу". ["Это она скромничает",—примечание переводчика, мужа Г. Г.] Привязывайтесь к моему поясу, все вместе пойдем: все сэвэн, вэю, кэймэдэ, кэйчэмби [так она зовет щенка и собаку.— А. С.]".

Комментарий Г. Г.: "Была и вторая большая собака, но потерялась; была также и нарта очио, на которой перевозят души в загробный мир, она все это видела во сне; но все потерялось". [Это объяснение Г. Г.— стремление показать, что у нее были потенциальные силы стать вровень с касаты-шаманами, хотя женщин-шаманок этого ранга у нанайцев не было.— А. С.]

Г. Г.: "Сэлэмэ симур [железный змей.— А. С.], приходи, встань поближе!"

Комментарий Г. Г.: "Я во сне вытащила у себя из живота железную фигурку змеи, хотела ее разрубить топором, в печь бросить, но она исчезла. Проснулась — боль в животе, мучившая раньше, прошла; этот дух стал моим помощником. Подобным образом приходили и многие другие духи-помощники во сне". [Говоря, что она вытащила из живота металлическую фигурку, Г. Г. также намекает на то, что по своим возможностям могла бы стать касаты-шаманкой, ибо подобные признаки были характерны для этой категории шаманов.— А. С.]

Г. Г.: "Пурэн амбани — два тигренка, приходите, встаньте около тороан!" [Эти тороан раньше были ее шаманские шесты; там, у основания, живут тигрята, там их норы. Когда она сильно болеет, думает, что у окна лежит тигр — дух, тигрята — его. дети. Она опять зовет всех своих сэвэн, вэю, чтобы привязались, шли одним отрядом. Далее она зовет своего сына Толю, а также двух сестер — Аллу и Любу.— А. С.]

Г. Г.: "Тяжелая болезнь, все вместе пойдем искать! Надежный отец Наму ама, поедем. У этой женщины сильно болит живот. Ищите то место! Отправляемся! Чтобы я не зря пела, так сделайте — найдите панян\ Чтобы мы мимо не прошли!" [Обращается к сэвэн.— А. С.]

[Она сильно бьет в бубен, возбуждает, "гоняет" сэвэн.]

Комментарий Г. Г.: "Их, сэвэн, нужно сильно гонять, а то они едва шевелятся". [Сильно бьет в бубен, кричит,— тогда духи якобы идут быстрее. Когда ударяют подвески на поясе, идут еще быстрее. На мой вопрос она ответила, что не видит, не слышит своих сэвэн, только думает о них. Но во сне видит их постоянно, разговаривает с ними.—Л. С.]

Г. Г. разъясняет еще: ее больная сестра в больнице райцентра, в Троицком, просила: "Ищи мою панян, помогай". [Она была в очень плохом состоянии, отсюда нотки неуверенности Г. Г. в исходе данного камлания.—А. С.].

Сэвэн погнались за чертями, которые потащили панян к западу. Это — очень плохая примета: запад — сторона мертвых. Дорога плохая, но сэвэн ее нашли. Злые духи посадили панян на летающую лодку, дэгдэ огда. "Жалко сестру".

Г. Г.: "Надежный отец Наму эдени, хорошо делай! Амбан летят с душой сестры. Хорошо идите, передовики сэвэны, старайтесь! Отец, иди туда, где солнце садится, чуть-чуть вверх. Поднимаемся, уже деревьев нет. Теперь по реке едем, где везли панян. Эта женщина родилась от Онинка. [Так шаманка называет себя, так же делают и другие шаманы во время камланий:

говорят о себе в третьем лице духам, как бы представляясь им.— А. С.] Сильнее, быстрее делайте, амала, амана (отцы)!"

Г. Г. просит сэвэн ехать потихоньку: "Вверх по Амуру едем, по тем местам, где лед трогается, шевелится (дёгбор маби). Там сидит Муэ Эндурни — водяной бог. Ничего не скрываю, может быть, она умрет".

Комментарий Г. Г.: "Душа так думает: когда за душой больного едешь, своя душа другой делается, песни уже нет, только крик получается. И никогда не устаешь".

Г. Г.: "Панян сидит в лодке, которую таскает дух — собачья голова ингда дилини. От нее женщина может умереть. По плохой дороге едем. Ама (отец.— А. С.), больная женщина просит ей помочь".

Комментарий Г. Г.: "Когда я была сумасшедшая, лодкой ходила к Лаобатору. Делали Дусху Эндур — сэвэн на ткани. Там были изображены девять мудур (драконов.— А. С.), девять человек. Это делал шаман Элгинэ (Бельды)".

Г. Г.: "Лаобатора вызываю, помогай! Панян по воздуху в лодке увезли, хорошо иди, отец! По крутым поворотам ее тащут. По большой реке повезли, вниз спустились. Под рекой вроде дом есть. Отец, сильнее, быстрее! Бугры, ямы, болота, туман. С другой стороны густой лес".

[Частые удары в бубен. Едут.]

Г. Г.: "Отец, плохой дорогой идем, быстрее! В лесу немного держали панян, дали отдохнуть, дальше потащили. Отец, скорее иди! Как я ни стараюсь, наверное умрет. С гор спустились, там в доме держали; плохое место — больной стало еще хуже. Город как в тумане. Там летающая лодка приземлилась. Отец, жми скорее! [Кричит: "душа волнуется".] "Панян в лодке закрыта, ее не видно. Кругом оградили железом, чтобы не видно было. Мать пуймур [дух в виде дракона; Г. Г. о ней говорит: "Она, как машина".— А. С.], мукэ эндур пиктэ [дух сэвэн — ребенок, сын водяного бога тэму.— А. С.], зову вас!"

Комментарий Г. Г.: "У меня болел пищевод. [Одна из новаций в современном шаманстве: Г. Г., как и другие шаманы, не чужда современной медицины и пользуется ею, как и ее пациенты. Все это — причина появления в камланиях, по существу, медицинских определений, в прошлом, разумеется, отсутствовавших.—Л. С.] Ночью во сне изо рта вышел человек с лицом рыбы, сэвэн, теперь мой сын. С тех пор поправилась. Сделали фигурку эдехэ этого духа. Когда болела в разные годы, много Духов выходило во сне изо рта, они стали моими помощниками"

[Из ее же комментариев: Ее муж — Наму ама или Эндур эдии. Когда она была сумасшедшей, он (антропоморфное существо с саблей, стоящей на голове) с ней спал. Имеет вид чудовища. Всегда ей помогает. Живет в Приморье. Она зовет его на все камлания. Он часто приходит к ней во сне и всегда требует олгоми — фазана, но у нее нет, и она не дает. Из-за этого болеет, так как он ею недоволен. Однако на зов приходит на каждое камлание, помогает. Мукэ эндур — это не аями, а дух сэвэн, она зовет его на помощь.— А. С.]

[Подъезжают: тревожные, частые удары в бубен.]

Г. Г.: "Отец, точно подъезжай к этому месту, сестра плачет. Железная городьба — плохое место. Подними флаг, Лаобатор,— черный, красный, белый, чтобы все молились, стали на колени". [Все девять драконов Лаобатора поднимают флаги.— А. С.}, "Когда я была сумасшедшей — по небу в огне ходила. Огонь, пожар, земля,— везде ходила по земле вэю. Я сильный человек. Теперь они мне помогут".

Г. Г. молится, обращаясь к небесному хозяину Эндур Ама и к Сагди Ама — главному родовому богу, чтобы открыли: "Эндур Ама, Сагди Ама, дока (ворота.— А. С.) откройте. [Они не открывают, она повторяет] Умоляю, открывайте, хочу забрать свою сестру, чтобы моя бедная сестра стала есть, пить, чтобы ей легче стало. Зову Они Ама — ингда дилини [ингда дилини в роде Онинка — "собачья голова", дух сэвэн, он у Онинка "таскает" панян.— А. С.], чтобы сестра ходила, чтобы кушала. Если будет лучше, будем мио делать: раньше был мио, теперь будем менять. Если будет хорошо, найдем чушку! Откройте немножко — все сделаем! Спасите! Я плачу, чтобы сестра сама ходила, тогда найдем чушку, петуха.

Все сэвэн, молитесь! Откройте! Эндур Энин, Ама (верховная мать, верховный отец.— А. С.), я прошу, помогите ей. Надо открывать. Лучше будет — мио сделаем. Ама, Энин, вы всех видите, открывайте немного, пожалейте!"

[Далее Г. Г. поет молитву, молится. Вошли в ограду. Молит открыть дверь, там дух — собачья голова.]

Г. Г.: "Они Ама, вы не смотрите на нас плохими глазами!"

Комментарий Г. Г.: "Дух — собачья голова охраняет плохие места, у него хозяин — Сагди Ама. Собачья голова охраняет смертников, не отдает умирающего шаману".

Г. Г.: "Открывайте среднюю дверь!" Сэвэн открывают.

Вошли внутрь. Там сидят па столе Эндур Ама и Эндур Энин. Просит их, чтобы ее сестра поправилась, ела. Солдаты вэю не пускают собачью голову. Шаманка и ее сэвэн вошли в помещение. Повторяет просьбу, обещает поросенка, петуха, мио.

Далее более десяти минут— молитва к Эндур Ама и Эндур Энин. Все сэвэн вместе с шаманкой при этом стоят на коленях.

Эндур Ама разрешает взять панян. Увидели сэлэмэ хэур - железный гроб, закрытый. Там панян. Все сэвэн начинают открывать гроб, срывают с панян покрышки, путы, сковывающие ее. Г. Г. волнуется, кричит. Открыли. Панян, как мертвец, неподвижна.

"Держите ее, чтобы не упала",— командует Г. Г. сэвэн. [Очень больную панян шаманке забрать трудно. Г. Г. два раза пыталась схватить ее (сэкпэчи), но не смогла.— А. С.] Г. Г. опять молит: "Сагди Ама, Эндур Ама..." Наконец схватила. Молчание. Ей дали глоток воды. Ее аями Алха Мама и сэвэн Наму ама взяли панян.

Г. Г.: "Пошли скорее из дома!"

Идут прямой дорогой. Вэю закрывают панян со всех сторон, а тащит Наму ама.

"Делаем кругом, как дым, туман, маскируемся [шаманка пуксин — дует.— А. С.], чтобы не было следов". [Так всегда защищаются от погони злых духов: духи "делают ветер" сзади, поднимается вихрь, плотно закрывающий шамана с его помощниками.- А. С.]

Г. Г.: "Если бы я была большим шаманом, я бы сменила своих вэю, очень они неповоротливы. Несите осторожно, чтобы душу не уронили, не утонула бы. Наму ама придет к дому, там много плохого: он не любит собак. Наму ама, не брезгуй собаками!". [Она пьет глоток водки для Наму ама, который несет панян.— А. С.}

Г. Г. несет панян в дёгдиан [ее хранилище душ.— А. С.]. Проехали место Якси между Елабугой и Сарапульским, там много лет назад жили Пассар — мастера, которые выделывали разные вещи из камня. Доехали до Хунгун — на противоположной стороне, недалеко от Сикачи-Аляна.

Г. Г.: "Панян хорошо держите!"

[Дабуп — место выше Сикачи-Аляна. Проехали Эри миони — у Хабаровска.— А. С.]

Г. Г.: "„Хорошенько везите!" Уже проехали Иман, Кеку ламу керани (оз. Ханка.— А. С.). По этой дороге пестрые калуги ходят. Уже доехали до дёкасон. Тут находится тусу (караульщик.— А. С.). Собаки кричат. Тут командует мать Майдя Мама".

Комментарий Г. Г.: "Когда я чуть не умерла — была сумасшедшей, мне помогали Майдя Мама и другие аями мама. От Наму ама чуть не умерла".

Г. Г.: "Открывайте дверь, принимайте панян! В конце дома, подальше положите! Там девять комнат, в одной — малые дети (души.— А. С.)". [К духу Харха Мама она носит только души умирающих.—Л. С.]

Майдя Мама кладет панян в котел оони.

Г. Г.: "Хорошо держите, чтобы кушала, чтобы болезнь ушла".

Прутршом с панян снимают болезни. Делают круги из прутьев с головками духов на концах и снимают болезнь: девять раз душу проносят через эти круги. Потом моют панян водой с головы до пят.

Г. Г.: "Ровно кладите, чтобы солнце на лицо падало, чтобы живая была. Болезнь сними, чтобы за три дня поправилась, кушала, живой осталась. Ухаживай за ней. Дверь закрывай, маскируй, чтобы одна рёлка осталась. Сэвэн, все к дому!" [Конец камлания.]

Утром после камлания Г. Г. уехала в Троицкое навестить сестру. "Ей уже лучше, доктора тоже хорошо лечат, стараются".

Камлание Г. Г. 26 августа 1973 г.— обряд посвящения в шаманы женщины Онинка Гини, 49 лет.

Г. Г. зовет своих духов-помощников: "Алха Мама, Мама, сэрумэ пиктэ, мэдур пиктэ, япоро пиктэ, симур пиктэ энин тунггэнди, тэму пиктэ, тэму энин,— все ветром приходите!  Крепко все встаньте! Женщина болеет, голову не поднимает. Собака кэймэдэ, сэлэмэ симур, приходите! Эндур пиктэ, около меня садись. Япоро, за пояс соона держись. [Зовет сестер, сына братьев.— А. С.] Все поднимайтесь! Симур эниэ, два тигренка, все вставайте со мной! Сэвэн, встаньте у дома больной. Оттуда пойдем в путешествие. К морскому берегу наму кирани пойдем, там девять сопок, туда надо — духа Айкагдян поднимать. Собака, вертись вокруг дома, след ищи! Узнавайте, какой злой дух мучает? Как бы мне узнать, умнее быть? [Всем сэвэн]: Вокруг дома ищите след панян. Аси пиктэ ["дочка", так говорят во время камлания о больной женщине моложе шамана.—Л. С.] мучается, надо ей помочь [частые удары в бубен, молит о помощи духов, богов.— А. С.], они Ама [бог рода Онинка.— А. С.], ты, наверное, мучаешь? Хочешь убить сестру [говорит она об этой женщине.— А. С.]. Она молилась при болезни Они Ама, обещала духам чушку, петуха, но не дала, наверное, поэтому болеет. Они Ама, не мучай, пожалей, оставь в живых! Молюсь, чтобы живой была, оставьте ее на этом свете. Если же ты просто шутишь, молю, отпускай ее, не убивай, отец, за что? Не скрывай, чтобы я точно знала, какой амбан делает ей болезни. Ты меня слышишь? Умоляю, отпусти ее [в это время больная вся дрожит. Мерные удары в бубен.— А. С.]. Ее нёукта увез сэвэн в закрытое место".

Шаманка в этом камлании все время сбивается и о душе больной говорит то панян, то нёукта. Как говорилось выше, в становлении шамана это — переломный момент, когда человек вот-вот станет шаманом и вместо старой панян обретет новую душу нёукта.

Больная говорит: "День и ночь сижу как будто в закрытом месте, так думаю".

Г. Г.: "Едем по Амуру между двумя островами Муху и Халан". Обращается к больной: "Не терпи так сильно, кричи, пой. а то припадок начнется".

Больная: "Стесняюсь, совестно!", но начинает напевать по-шамански: "Хэрэ, хэрэ"

Г. Г.: "Где Троицкое, в том направлении едем! [Мерно бьет в бубен несильными ударами.] Выше утеса Насан едем. Отец больной был шаман из Эрингкэ [подразделение рода Вельды; так Г. Г. представляет духам больную.— А. С.]".

Больная подпевает Г. Г. потихоньку: "Хэрэ, хэрэ... анана..." Г. Г.: "Заехали в место Эри [давно исчезнувшее селение близ Троицкого, где жили переселившиеся Эрингкэ.— А. С.]. Вот джаринская сопка, выше едем, в тайгу". Больная дрожит, подпевает: "Хэрэ... харэ!"  Г. Г.: "Дорога идет к дому, там гуси — братья матери больной, туда еду".

Больная: "Я скоро крикну, трудно терпеть, но стесняюсь".

Г. Г.: "Кричи, не терпи! [Своим сэвэн]: Точно идите, чтобы больная жила".

Больная тихонько поет: "Я стесняюсь петь, кричать. Умру!"

Г. Г.: "Надо заезжать в дёгдиан к Они Ама, на большую сопку".

Комментарий Г. Г.: "Дёкасон (дёгдиан) рода Онинка находится около Славянки; кроме того, есть также на сопке Бэин, на Бикине, на Имане и в других местах".

Г. Г.: "Дошли до сопки. Три лиственничных тороан стоят, там сели орел гуси, ворона и ястреб гихон. [Эти птицы—злые духи, им молятся как богам, они живут вместе с Онинка Ама.— А. С.] Уже близко к сопке, к дверям подошли. Э-э-э, Они Ама, хочу туда зайти, пожалей!".

Больная: "Меня в этом месте трясет. Они Ама забрал мою душу".

Г. Г.: "Отец, открывай двери. За что ее так мучаете? Больная женщина тебя отцом считает, за что ее мучаешь, обижаешь?"

Больная жалуется: "Голова болит все время".

Г. Г.: "Открывайте, открывайте! [Просьба к Ама.] Заходите! [К сэвэн]".

Больная: "Хэрэ... хэрэ... Если жива останусь, сэвэн не забуду, только бы выздороветь!"

Г. Г.: "Внутри сопки дорога широкая, чистая. Наму ама, туда заходим все вместе. Бегом по этой дороге идем, быстрее, быстрее! Вот комната, огороженная камнями, там нёукта лежит (панян)".

Больная: "Все время болею, как тряпка, стала. Они Ама, отпускай!"

Г. Г.: "Зашли в комнату, тэу (возвышение.— А. С.), на нем лежит панян. Тут же ее муж сэвэн эдии толкиру — сонный мужик [больная (посвящаемая) его видела несколько раз во сне, такие есть у некоторых шаманов.— А. С.].

Г. Г.: "Тут девять тэу, твой муж тут. Откроем его?"

[Немножко открыли. Если открыть, ее силы увеличатся. Открывают.]

Больная: "Останусь ли живой?"

Г. Г.: "Нёукта закрыта сеткой. Что делать будем? Открывать?"

[Открывают. Страшно кричат обе.]

Комментарий Г. Г.: "На муже — шапка, рука его перевязана. Шапка — символ его болезни, так же, как и перевязки на руках и ногах; девять перевязок крепко сидят. Толкиру болеет, и она болеет. Наму ама саблей разрезает, снимает все  эти "перевязки" — символы болезней, одновременно спадают "тенета" и с души панян (нёукта)".

В это время Г. Г. кричит; обе женщины теперь поют вместе. Обе видят и действуют одинаково в этом незнакомом месте. Из этого ясно, что женщина-неофит имеет все данные, чтобы стать шаманкой.

Больная: "Я видела во сне: Сагди Ама дал мне мужа, а Они Ама сразу забрал его к себе, поэтому я и болела".

Г. Г.: "Я с него немножко снимала?"

Больная: "Да, немножко болезней сняла".

Г. Г.: "Если я вытащу твоего мужа, ты его можешь схватить? (сэкпэчи — схватить ртом.— А. С.).

Больная: "Нет я в этом месте сделать это не смогу".

Г. Г. [к сэвэн}: "Поднимайте толкиру сэвэн, мужа этой женщины, выше, выше!"

Больная [сила ее увеличивается]: "Поднимайте, поднимайте!"

Обе кричат: "Вытаскивайте с этого места!"

Г. Г.: "Своего мужа увидела?"

Больная: "Еще нет. Постарайтесь поднять его. Жива буду — не забуду".

Обе кричат: "Они Ама, отдай моего мужа, которого дал Сагди Ама! Скоро вытащим, скоро увидим".

Г. Г.: "В этом месте возьмешь ли, схватишь ли?"

Больная: "Боюсь тут".

Г. Г. [кричит]: "Наму ама, возьми его!.. А-А-а-а-ах! (Наму ома схватил мужа сэвэн больной — А. С.]

Г. Г.: "Я взяла твоего мужа".

Больная: "Мужа забрали, а ребенка пиктэ — еще нет?"

Г. Г.: "Сейчас возьмем и твоего пиктэ [тоже "сонного", которого больная постоянно видит во сне.— А. С.]".

Г. Г. [кричит]: "Алха Мама, возьми!" [Берет, "хватает" этого пиктэ.]

Г. Г.: "Скорее уйдем с этого места, с этой дороги".

Больная: "Я мучаюсь, помогите, я скоро умру. Скорее отсюда! Они Ама, пожалей, годами болею".

Комментарий Г. Г.: "Сэвэн эдии толкиру (муж) и сэвэн пиктэ (ребенок) этой женщины — это ее сэвэн во сне, но не нёукта. И духа-ребенка пиктэ и духа-мужа дал этой женщине Сагди Ама".

Г. Г.: "Ама, по дороге Эри взяли мужа и ребенка толкиру. Теперь опять по дороге Эрингкэ идем. [Гремит бубном, подвесками.] Ищем в месте, где злой дух нгэвэн живет. Сусу — деревня, вся пустая. Вот три аонга — остовы шалашей, там раньше жил отец этой больной женщины. Собака сильно лает, от этого сильно болит голова у этой женщины. Заедем ли сюда?" [спрашивает у нее шаманка].

Больная: "Я думаю, там ничего нет".

Впереди показалась лиса в виде женщины. Шаманка [гремит поясом]: "Три дороги — куда пойдем? На одной дороге домик, и ней женщина-лиса (дух). Пойдем дорогой бучилэ, где живет женщина-лиса. Эта дорога хорошая, но там черт убивает. [Больная опять подпевает шаманке.] В доме, как зайдешь,—сундук стоит, в нем илга [трафареты нанайских орнаментов, в каждом прячутся бучилэ — злые духи, их множество.— А. С.]. Идем этой дорогой. [Больная подпевает, вся трясется.] Вижу декан в виде шалашика на дороге [составленные конусом срубленные деревья, сохнущие на дрова.— А. С.]. Внутри будто щенята кричат, это злые духи бучилэ, они сосут мать. Заходим в дом, внутри в углу доказался дели — горностай".

Комментарий Г. Г.: "Злой дух бучилэ часто меняет формы, много разных превращений: цыплята, горностай, нитки, человек, трафареты орнамента, лиса, иголки и т. п."

Г. Г.: "Жалко тебя, как ты будешь жить, ведь чертей много".

Комментарий Г. Г.: "Эти черти таскают нёукта женщины, их много, она болеет. У каждого шамана во сне много амбан. Я их побеждаю, поэтому возвращаюсь здоровой. Как только я победила амбан, они тотчас превращаются в моих сэвэн. [Шаман Моло Онинка придерживался иной точки зрения: по его мнению, подобных превращений не бывает.— А. С.] Эта больная женщина не может победить своих врагов, поэтому мучается. У нее есть страшный черт — соли холиодини (игривая лиса), не может его победить, так как у нее нет духов-помощников. Отец этой посвящаемой больной женщины умер как раз от такого злого духа — хитрого, все время меняющего форму. У больной много злых духов бучилэ, она сама себя не может лечить, поэтому я ей неоднократно помогала".

Г. Г. просит Лаобатора закрыть это плохое место: "Дом бучилэ — плохое место, там шумно, много голосов. Как на волнах, увезли нёукта. Вижу колодец, в него ступеньки ведут. Оттуда будто обезьяны появляются". [Это тоже бучилэ больной.— А. С.]

Больная: "Все это я видела во сне".

Г. Г.: "Еду по дороге соли холиодини, по дороге бучилэ".

Больная покрикивает: "Хэрэ... Хэрэ..."

Г. Г.: "Твое сердце ест бучилэ — мы идем по этой дороге".

Больная: "Мое сердце кушают, больно!"

Г. Г. видела, как горностай стал женщиной. Больная в это время вскрикнула: "А-а-а-ах!" [У этой женщины-черта из-под халата показался хвост.— А. С.]

Больная: "Я видела его [черта.— А. С.] во сне, от него болею".

Г. Г.: "Много народу едет, это все бучилэ; соли холиодини — лиса-женщина с торчащим из-под халата хвостом — находится в середине, командует всеми. Вызываю трех сэвэн вэю. Издалека виден город, там живут те, кто делает ее больной. Быстрее туда".

Больная: "Да, туда таскали, наверное".

Г. Г.: "Отец этой больной женщины не подумал о своих детях — шаманил неправильно, вот теперь они мучаются, эта женщина болеет".

[Обе поют о том, как много теперь стало бучилэ.]

Г. Г.: "Сагди Ама, я тебя никогда не звала на помощь, сейчас прошу. Из сопки, где шумят, прилетайте на помощь луг'луки [аями с тремя головами.— А. С.], городо".

Больная: "Отец, пожалей, скоро умру!"

Комментарий Г. Г.: "Сагди Ама раньше жил у сел. Докеда, ниже Эморона, по другой протоке. Сагди Ама—главный родовой дух. Его называют по-разному: Докеда Ама, Калтоми Ама, Ойро Ама, по названиям селений, в которых он был хозяином.

[Г. Г. вызывает на помощь сэвэн без имени.]

Комментарий Г. Г.: "Она их вытаскивала изо рта, когда у нее три дня болел желудок: вышло что-то тонкое, длинное, вроде змеи. Когда вышло, ей стало лучше, боль прошла. И в другой раз изо рта выходило что-то; все это происходило во сне. Теперь все это ее сэвэн".

[Итак, пришли в город. Сэвэн лиса-женщина заходит в дом. Г. Г. заставляет вэю окружить дом, чтобы дальше не увезли нёукта: здесь находится.]

Г. Г.: "Наму ама, встань перед дверью, быстро зайдем. Отец, дверь открывайте, постарайтесь. [Женщина-лиса хочет прятать нёукта дальше.] Где-то она тут, открывайте!" [Солдаты и другие духи открывают, Г. Г. и больная кричат.]

Г. Г.: "Кажется, дверь еще не открыта. Наму ама, поднимай саблю". [Г. Г. кричит — это увеличивает ее силу. Опять кричат.]

Комментарий Г. Г.: "Две женщины-лисы крутятся близко от них, у лис страшно блестят глаза".

Г. Г.: "Два тигренка, сэлэмэ симур, Энин, заходите вперед. Этих женщин-лисиц убирать надо. Встали ли те две женщины?"

Больная: "Нет, они удрали, испугались, спрятались".

Г. Г.: "В этой комнате полно бучилэ".

Больная: "Мои сэвэн дальше, в другой комнате". . [Г. Г. гоняет этих женщин-чертей, кричит.]

Больная: "Эти женщины спрятались, но они надели шапку на нёукта, поэтому болею".

Г. Г.: "Снимайте шапку с нёукта, скорее; нёукта вся перевязана: руки, ноги, все перевязки надо снимать". [Г. Г. кричит, ее сэвэн Наму ама и другие снимают все покровы (тенета), опутывавшие нёукта.]

Больная: "Скорее поднимайте нёукта. Но я в этом месте не могу взять (сэкпэчи) нёукта: чертей много, мешают".

[Наму ама "забирает" нёукта. Но внизу еще остался старик-сэвэн этой женщины, его надо взять.]

Г. Г. [кричит]: "Надо отца поднимать!" [Духи его поднимают.]

Г. Г.: "Нет ли у тебя там еще чего-нибудь?"

Больная: "Только отца-сэвзн знаю".

[Отец-сэвэн выходит, больная его хочет взять, но мешают черти. Г. Г. их отгоняет, близко не пускает. Наму ама взял сэвэн. Все оттуда вышли. ]

Г. Г.: "Закрывайте все! Пошли обратно. Сэвэн, увезем нёукта женщины, быстро, маскируемся дымом. Летим все вместе табуном, выше, выше. Сэрумэ пиктэ, симур пиктэ, япоро пиктэ. [Г. Г. обращается к ним, чтобы ей не потерять голос,— уже долго длится камлание.— А. С.} Быстро летим над Амуром, везите как следует нёукта, чтобы черт близко не подошел и никто не увидел". [Едут — быстрые удары бубна.]

Г. Г.: "Приземляемся у своего двора. [Обращается к больной.] Знаешь ли, где мы?"

Больная: "Знаю".

Комментарий Г. Г.: "У мужчины-шамана душа нёукта всегда — мать, как и у женщины-шаманки. У этой больной женщины в процессе камлания взяли ее отца — это ее сэвэн, но не аями".

Г. Г. [просит глоток водки для Наму ама; обращается к больной]: "Узнала ли ты своего сэвэн?"

Больная: "Он находится в середине отряда духов".

Комментарий Г. Г.: "Больная сначала не видела сэвэн, а когда Наму ама снял все тенета ["открыл маскировку", по ее словам.— А. С.], она увидела свою нёукта — мать, "а-а-а-ах..." — схватила ее (ртом) и упала без сознания".

Г. Г. [шаманит ей, чтобы поднялась, обращается к ее нёукта]: "Твоя дочка умрет. Надо мэури (шаманить.— А. С.), чтобы выжила больная, надо ее поднимать на ноги". [Сэвэн поднимают.]

Г. Г.: "Наму ама, отдай ее отца".

Больная [шепчет]: "Сэвэн, отец, приходи сюда, чтобы мне шаманить (яя) можно было, тебя прошу, отдай!"

Г. Г.: "Наму ама, отдай". [Тот отдает отца. Больная схватила ртом своего отца-сэвзк. Обе кричат, вместе шаманят.— А. С.]

Г. Г. [обращаясь к отцу-свеэн больной]: "Твоя дочь должна шаманить мэу, яя, чтобы жить, дай ей дорогу. Она будет звать сэвэн отца".

Больная ["хватает", кричит]: "Своего мужа глотала!" к моему голосу".

Г. Г.: "Наму ама, отдай ей мать-нёукта и отца-сэвэн".

Больная ["хватает", кричит]: "Своего мужа глотала!"

Г. Г.: "Вылечивай свою жену, она все будет делать: яя, мэу".

[Обе женщины поют (яя), шаманят.]

Г. Г.: "Алха Мама, дочь ей отдай". [Алха Мама всю дорогу тащила сэвэн пиктэ — ребенка этой больной женщины. У больной внутри плохо оттого, что этот пиктэ мучился у злых духов. Алха Мама отдает, но больная еще не взяла.— А. С.]

Больная [дрожит, поет]: "Я умру, болею, в грудь приходи!"

[Обе женщины кричат, и в это время больная "глотает" своего ребенка сэвэн пиктэ.]

Г. Г. [обращается к сэвэн больной]: "Эта женщина теперь шаманить будет, вы ей должны подчиняться. Сделайте, чтобы завтра же она была совсем здоровой".

Больная [к ним обращается, о том же просит]: "Я никогда вас не забуду, если все будет хорошо".

Г. Г.: "Саяка Мама [жена Сагди Ама, ее аями.— А. С.], карауль детей, чертей не пускай!"

Однако камлание для этой женщины, уже посвященной шаманке, не было закончено. Оказывается, у нее утащили духа города, который очень давно ей помогал от болезней. Г. Г. продолжает камлание уже "по второму кругу". Она зовет своих сэвэн, те идут по дороге Сагди Ама. Духа города несут злые духи в летающей лодке, сэвэн Г. Г. их преследуют. Едут мимо озера Эморон.

Г. Г. [спрашивает больную]: "Не видела ли ты во сне, что заезжала в сел. Эморон, боялась?"

Больная: "Правильно".

Г. Г.: "Докеда Ама [отец сел. Докеда.— А. С.], Эморон Ама [отец оз. Эморон.— А. С.], пожалейте женщину!"

Дальше едут. Лодку с города тащат по трудной дороге Сагди. Ама.

Камлание проходит так же, как это делается при преследовании злых духов, утащивших душу панян. Можно отметить лишь следующие особенности: новая шаманка почти все время подпевает во время камлания Г. Г.

Лодка с похищенным городо приземлилась к городо дёгдиан (дёгдиан — домик), принадлежащему Сагди Ама. Г. Г. поет, молит Сагди Ама (Хэдер Ама) пожалеть больную женщину; та тоже подпевает. Все сэвэн Г. Г. стоят на коленях, молят Сагди Ама открыть. Потом большая дыра раскрывается, все входят в помещение.

Больная: "Где городо?"

Он отвечает: "Е-е-е-е-е... Хо-Хо-Хо..." [Т. е. он находится тут; так отвечают духи.— А. С.}

Но города нашли с трудом, с него снимают веревки, шапку, при этом обе страшно кричат. Г. Г. зовет города к его хозяйке. Надо его "схватить", но больная не может. Это делает Наму ама. Возвращаются. Г. Г., вернее, Наму ама передает больной ее сэвэн города, и, когда передает, ее толкают между плеч, чтобы та "схватила"; в этот момент обе страшно закричали.

Обе поют песню духа города.

Больная [надевает пояс янгпан]: "Как я буду?"

Г. Г. [обращаясь ко всем духам]: "Встаньте у моего двора!"

Она поет, а больная — новая шаманка — все за ней повторяет. Потом начинает сама шаманить. Обращается к сэвэн: "Отец, мать, города, нгэвэн — от вас болела, плакала, чуть не умерла. Вы меня мучали. Не убегайте от меня. Успокойтесь. Если вы мне хорошо поможете, смогу шаманить. Вас не могла держать: плохо было, голова болела сильно. Если бы знала свою дорогу — удержала бы вас. Плохо мне сделается — умру. Худая стала — бучилэ меня кусал. Смогу ли шаманить — мэу, яя! Если поправлюсь — вам помогу. [Гремит янгпан.] Дожить бы до возраста отца. Отец, мать, пожалейте!"

Сняла янгпан, бьет в бубен, молит своих духов: "Не уходите от меня, умру без вас. Спокойно сидите, подчиняйтесь, я вас не забуду. Люди говорили, что я скоро умру. Чтобы мне завтра, послезавтра легче было. Я стеснялась шаманить".

Г. Г.: "Стеснялась, а много сделала. Так и надо!" [Конец камлания. ]

Камлание С. П. Сайгор больному ребенку в сел. Хумми 2 марта 1970 г. (низовые нанайцы).

С. С. зовет своих духов-помощников Арнгале, Димунгга, коори.

Гадание: "Правильно ли я делаю? Какая гаса (птица.— А. С.), какой амбан утащил панян? Как я узнаю? Найду ли? Сумею ли? Как маленький родился — сразу заболел. Смогу ли вылечить? Надо искать, куда он пошел".

[Посылает коори, Арнгале, Димунгга, эти сэвэн идут, "как вихрь".]

Комментарий С. С.: "Если амбан таскает — след есть. Амбан разные: гани, гадюамда и другие, след все равно есть, заметно будет". [Эти слова шамана во время камлания, видимо, результат предшествующего — накануне — разговора со мной, когда я интересовалась, как находят следы злого духа, утащившего панян.— А. С.]

С. С.: "Неужели вы их не видите? [Ругает своих помощников, которые медлят,— А. С.] Синий огонь летит, как шар. По этому следу иди, потихоньку следи, но не трогай. Пойдешь по лугам, по кривой протоке — ищи везде, может быть, там спрятался. Тяжело ли, легко ли — найдем, гонять надо. Сайка ли, амбан ли — найдем!"

С. С.: "Доехали до Одял хонгко; сопка вниз спускается; в сопку, в пещеру зашел амбан. Ты иди туда же следом, не бойся". [Туда идет его дух Димунгга, женщина.— А. С.]

Комментарий С. С.: "Это — моя жена, она всюду ходит, каждую ночь меня будит, если с чьей-либо душой плохо. И днем приходит: с панёй плохо, заболел человек. Это не моя аями, это сэвэн-"разведчик".

С. С.: "Не бойся, все равно найдем амбан. Найдешь дорогу дёргиль дёпчо — следы будут. Одял хонгко, Хэдер хонгко, Гораи хотон — этой дорогой идем (хонгко — утес, хотон — город.— А. С.). Еще ниже, в землю, пошел, в глубину. Одял Энин, Одял Ама, помогайте! Когда ребенок будет здоровым и большим, тебе что-нибудь дадим [дух просит кровь сохатого или чушки.— А. С.]. Сейчас опять пойдем следом, Димунгга и Арнгале вместе пойдут, теперь уже близко. Вот панян! [Держит душу.— А. С.] Сейчас спрошу у матери и отца: "У мальчика чирьи?" [По этому признаку, обнаруженному С. С. на найденной душе, он определяет, что найденная душа — действительно данного мальчика.— А. С.] Сколько я уже говорил: если это все правда, я его могу сэкпэчи (схватить)".

Родители говорят: "Правда!"

С. С.: "Тогда я беру: а-а-а-у". [Он схватил панян ртом— А. С.}

Далее он тащит панян к Майдя Мама. Сэлэмэ гихон ("железный ястреб", так он иносказательно называет свою птицу-помощника поори) несет панян на своей спине.

С. С.: "Пойдем к Одял хонгко. Пришли к дока [его душехранилище.— А. С.]. Камень завалил дверь. "Открывай! Амбан хосоидони идет сзади, преследует, скорее открывай!"

Майдя Мапа [муж Майдя Мама; у верховых нанайцев такого образа нет.— А. С.] спрашивает: "Что у тебя в котомке?"

С. С.: "Это мы наших детей к тебе таскаем. Он, как родился,— больной. К тебе принесли, лечи хорошенько. Мой его в воде прозрачной, желтой, черной, чисти: болезни снять надо, чтобы здоровым был. Будет здоровым — тебе что-нибудь дадут. [Спрашивает у родителей.] Согласны или не согласны дать?"

[С. С. разъясняет, что эти духи, у которых остается душа ребенка, просят у его родителей пищу. Родители согласны.]

С. С.: "Тогда я сделаю, поможем".

Майдя Мапа спрашивает у отца ребенка: "Маленького чем привяжем? Соона — ремень длинный, девять метров, найдешь ли?"

Отец: "Найдем".

Майдя Мапа: "Чем закрывать ребенка? Его надо девять раз завернуть в теплый халат хукту. Найдешь ли?"

Отец: "Найдем девять хукту". :

Майдя Мапа: "Оромчо, китайский котел, нужен".

Отец: "Дадим маленький котел оони. Еще симто — чашку поменьше". [Оони часто дают как вознаграждение за камлание. Симто — небольшой котел.— А. С.]

Майдя Мапа: "На конец соона, ремня что привяжешь?"

Отец: "На конец соона привяжем чашку. Семь лет ее кормили".

[Это просит дух; но "фактически", говорит шаман, его никогда не давали. При всех этих условиях родители оставили душу ребенка на попечение Майдя Мапа и Майдя Мама, в душехранилище С. П. Сайгора].

12 января 1972 г. состоялось камлание Моло Онинка в сел. Дада по случаю болезни его самого и для кормления (кала) всех духов-помощников. Действо началось еще днем, когда шаман налил немного водки в стакан и поставил его под кровать. Затем шаман, взяв бубен, сидя, потихоньку начал петь, призывая Сагди Ама, Онинка Хото, Пассар Ама [его, Онинка, мать — урожденная Пассар). Он зовет духов отца — Онинка и матери — Пассар. Таким образом он созывал многих своих "отцов", меньше — "матерей", в противоположность Г. Г., у которой численно преобладали духи-помощники аями — "матери". Назвав своих "отцов", Онинка Моло крикнул: "Га!, и в этот момент старик помощник в сенях зарезал курицу ("для этих духов").

Моло немного пошаманил, прося "отцов" о здоровье. Собрав кровь курицы в стакан, Моло "чектырил" — брызгал кровью и водкой во все стороны, угощая духов, вызывая уже названных,. а также Алха Ама, Хойхол Хото, Они Ама с р. Анюй (дух рода Онинка), Бэи Ама ("отец" с местности Бэи, где раньше жили Онинка), Хэсил Мапа, Майдя Энин. Всех он просил о здоровье и сказал: "Я вам сегодня вечером курицу подарю, будем кончать".

Вечером того же дня состоялось камлание. Моло развесил на стенах комнаты свои саола и мио — рисунки с изображениями различных антропоморфных и зооморфных духов, выполненные им самим. Под этими рисунками поставил угощение: водку, хлеб, кашу, булочки, кусочки вареной курицы, какие-то корешки, повесил различных форм и размеров желтые и красные флаги.

Камлание в том случае, если болен сам шаман, производится при свете (вечером или ночью), тогда как поиски духов, утащивших душу, всегда происходят в темноте. В данном случае в комнате горел электрический свет. На камлании присутствовали человек 8—10, очень старые мужчины и женщины, некоторые, надев пояс и взяв бубен, еще до самого Моло, танцевали по комнате с веселыми шутками и смехом.

Первым выступил мужчина лет 55. В бубен он бил преимущественно ладонью, изредка колотушкой — в нижний край и по ободу. Танцевал в очень быстром темпе, вызывая одобрительные возгласы зрителей. Следом одна за другой пошли старые женщины, одна из которых даже тихо пропела несколько фраз. Моло танцевал шестым, надев пояс с подвесками, обруч из стружек на голову. Считалось, что должны танцевать девять человек, но часто отступали от этого правила из-за малочисленности аудитории.

Во время танцев Моло сидел на кровати, а после пересел на табуретку рядом с магнитофоном. Ударяя в бубен, он звал своих богов саола и духов-помощников: Они Ама саола, Сагди Ама, Дай Эндур, "отцов" — Пассар, Онинка, аси пиктэи, Эндур пик-тэи (пиктэ —это его духи эдехэ), Эндур Ама, Эндур Энин (верхние боги отец, мать), далее следуют родовые: Ходжер Ама, Алха Ама, Хойхол Хото (алха — пестрый, хойхол — плешивый), Вандяха Ама, Дай дака (духа — "старшего дядю").

Обращаясь к "отцам", родовым богам Сагди Ама и другим, он говорил: "Поднимайтесь через три тучи, через перевал, три верховных духа родов Ходжер, Пассар и Онинка; я каждую весну и осень даю вам мясо, кормлю. Посмотрите, я по полу валяюсь, по дворам бегаю — боль очень сильная, пожалейте меня, Они пиктэ".

Они пиктэ означает "дитя" или "сынок" из рода Онинка. Это Моло говорит о себе, обращаясь к духам, вызывая "отцов" из родов Ходжер, Пассар и Онинка. "Я — из рода Онинка" — так он представляется этим духам. Таков обычай: в начале камлания Шаман непременно называет духам свой род и добавляет "смиренно": "Я пиктэ — дитя, ваш "сынок" или "дочка" (из этого Рода)".

Затем Моло Онинка зовет духов-хозяев бубна, колотушки и Пояса (унгчуфу эдени Умингка Уксинга, гисил эдени Гексинга Гемингка, янгпан эдени Яогингка Ямингка) и просит их помогать ему в камлании: "Хорошенько смотрите, как я наступаю ногой чтобы не упал. В вечернее время себя лечу, дарю вам золотую курицу (айсим чико). Хорошую птицу кладу на стол. Я от боли валялся по полу, по двору бегал. Великий Эндур Ама, спаси! Я днем молил, теперь вызываю..." [повторяет приведенные имена, а также и других духов; из этих "других" отметим "персонажей" из рода Пассар Дай дана, Пассар Ама, Чолинга Чочиан-га, Холохса хопа, Абаха айма.— А. С.].

М. О.: "Мой дух-покровитель Алха Ама подарил мне дочку эдехэ". Моло зовет эту девушку эдехэ, а затем — поочередно каждого из своих сэвэн, дух ест, угощается, а Моло потом поет: "Хуодугой, хуодугой", провожая одного за другим.

Шаман зовет Одял Ама (родовой бог из материнского рода Одял), этот дух питается железными опилками. Угощая, Моло сыплет железный порошок в рот, запивает водкой. Все явства предлагаемые духам-помощникам, Моло съедает сам, этим кормит духов. Едва он произносит имя духа — тот является тотчас же.

М. О.: "Пассар Ама [дух рода Пассар.—А. С.] подарил мне девушку Упа" [один из важнейших духов-помощников Моло.— А. С.], пэргэликтэ пиктэи, советницу".

Затем Моло зовет духа удар гуси (орел с озера Удыль): "Через девять туч тэвэксэ приходи! Дух-хозяин копья гида янггильни, девять девочек пиктэи паталан все вместе дерутся с амбан и всегда удачно".

Следующий его дух гирмэнди талианди — женщина-гром, с молотком и зубилами, это хозяин грома Агди Эдени. Сзывая помощников, Моло кричит, звенит подвесками на поясе.

Вызывая духов на камлание для больного, он веревкой привязывает их к себе, и они идут все вместе, все помощники и защитники окружают его, он — в центре круга, а по краю круга — огонь; так они ходят освобождать душу больного. Дух-помощник Ливэнэ диулин держит конец веревки, как рулевой.

Моло зовет Найдя Мама — хранительницу душ. Она приходит из-за океана, худая, маленькая, у нее дрожат колени, она трясет головой. Она всегда ходит по рекам, по озерам, дальним протокам, смотрит, рассказывает Моло, кто болеет, кто умер — "много работает". Майдя Мама говорит: "Я по озеру ходила, все горло высохло". Моло встречает ее почтительно, но с небольшой усмешкой, копируя ее старческую походку, кормит, поддерживает под руку и провожает: "Хуодугой, хуодугой".

Все действо продолжалось около трех часов.

Моло кончил шаманить. Все присутствующие едят оставшуюся жертвецную пищу, курицу, кашу. Мужчины сели в одной, женщины — в другой комнате. Когда большая часть присутствующих разошлась, Моло вновь шаманил, уже в темноте: в зооморфную фигурку из травы (зверь на четырех лапах), он загнал злого духа, от которого болел. Старики говорили, что заметно было, как искры вошли в травяную фигурку оксой. Однако старик Вача Киле (хозяин дома) без опасений взял эту травяную фигурку и выбросил за дом. Из болотной кочки сунгпу тот же старик вырезал изображение духа Тэму. Это — групповое изображение: большой медведь длиной 40—45 см и два медведя поменьше, длиной 12—18 см. Их украсили ритуальными стружками. Перед фигурками положили маленькие палочки хумэгдэ ("чтобы дух оставался в них"), поставили чашки с кашей и маслом, чашки воды с листиками багульника (сэнгкурэ). Шаман без шаманского костюма сидит на табурете и поет — вселяет духа в фигурки.

Приведем пример камлания ульчской шаманки Алтаки Ольчи вечером 30 июля 1973 г. в сел. Булава. Приезжая русская женщина, давняя знакомая шаманки, просила полечить ее. Переговоры велись через дочь шаманки Раю. Она долго уговаривала мать, чтобы та по просьбе больной разрешила во время камлания применить магнитофон. Но переговоры затянулись и по следующей причине: накануне шаманка вернулась из сел. Дуди, куда ездила, чтобы ее лечили ее коллеги-шаманы. Возвратившись из Дуди, больная шаманка сама немного камлала, а затем отпустила отдохнуть своих духов-помощников (которых у нее осталось мало, многие ее покинули, "наверное, перед смертью"; так объясняют многие старые шаманы свои болезни). "Я сейчас почти пустая,— говорила шаманка,— почти никого не осталось" (именно так говорили и многие другие старые нанайские шаманы перед смертью), но наконец согласилась.

Вечером 30 июля в доме шаманки собралось человек 15, в основном старые женщины. Бубен грели над небольшой печкой у крыльца. Сначала танцевали трое присутствующих с бубном и в поясе, первым — зять шаманки. Одна из женщин танцевала довольно долго и даже спела несколько фраз.

Еще перед камланием, днем, шаманка потребовала от больной купить водки ("Это не мне нужно, а моим духам, которые будут на тебя работать, спасать тебя"). Перевод магнитофонной пленки был сделан на следующий день, в нем принимали участие сама шаманка, ее дочь, а также молодая ульчанка, хорошо знавшая ульчский язык (хотя кое-что по ходу работы ей разъясняла шаманка). Шаманка камлала в обычном халате, с ритуальными стружками на голове, на пояснице.

А. О. [Слабые удары в бубен, тихо, речитативом]: "Больно мне, устала, сидеть устала. Я, может быть, и не большой шаман — простой человек, но созываю своих сэвэн. Они, видно, перед моей смертью ушли от меня [умерла А. О. в 1979 г. в возрасти 90 лет.— А. С.}. Шаманю, а сама боюсь. Отец, мать, побольше мне помогайте. Начинаю звать, может быть, другие придут? [Зовет сэвэн, летающих в тумане.- А. С.] Пожалейте и отпустите. Или убить хотите? Все думаю: к какому сэвэн я упаду? Вела разговор с разными богами, а сейчас сил нет. Падаю. Захожу в почву земли. Помогите подняться в воздух! Илан гапси [три богатыря - человекообразные духи.- А. С.], помогите шаману в трудные моменты, поднимите меня в воздух. Адау холи пурулни! [Она зовет, как обычно, духов своих близнецов, которых родила в 1923 г. и которые при рождении умерли. Согласно объяснению шаманки при расшифровке пленки, она их вызывает, но в действительности обращается к богам воды и тайги, от которых они у нее родились. По ее словам, близнецы были уродами: один с лицом, похожим на морду медведя, а у второго голова была сплющена, а руки и ноги соединены попарно, как ласты нерпы. Это, по мнению ульчей, явное доказательство того, что близнецы родились от духов-хозяев тайги и воды.— А. С.] Тучи, туман кругом, болезни в них ходят. Забочусь, стараюсь, хожу, ползаю, караулю, но вряд ли будет результат. Илан туни (три флажка.— А. С.), падайте ко мне в руки, дам сигнал, чтобы эти тучи ушли".

Комментарий А. О.: "У каждого шамана есть дороги. Они, как нити, идут в землю, воду, небо, у всех разные. Шаманы ходят, видят, как рядом по близким, но другим дорогам идут другие шаманы. На мали — центральной наре в доме — лежит старая книга, в ней слезы матерей, отцов от смертей, от плохих болезней [когда она шаманит, видит эту книгу.— А. С.]. Я мало слов знаю из этой книги, но прошу разрешения у хозяев этой книги, если нужно далеко идти".

Сейчас она просит помочь: ей нужно лисицей, быстро лететь в Москву. Ей дух сказал, что нужно идти туда, где висели иконы.

А. О. спрашивает во время камлания у больной: "Видела ли ты сон: будто у тебя все кружится перед глазами? [Больная накануне ей сказала, что у нее головокружение, тошнота и желудок болит.— А. С.] Правда ли, что у тебя на правой ноге есть шрам и на руке?" [Хотя у больной и нет шрамов, она "подтвердила",— значит, шаманка уже нащупала путь души больной.— А. С.]

А. О. [своим духам]: "Надо в Москву, ищите панян".

[Те ищут. В теле шамана, по словам А. О., всегда находилась душа пута, помогавшая шаману во время пути. Шаманка быстро, лисицей "перенеслась" по воздуху в Москву.— А. С.]

А. О.: "Улица идет снизу вверх [по течению реки, как в амурских селах.— А. С.]. С правой стороны угол дома показывается. Дверь на закат солнца, дом на повороте".

[Лисица-шаманка входит, потом бегает по квартире.]

А. О.: "Комната маленькая. Вторая побольше. Койка двуспальная в комнате. В углу за дверью, у печки, угля много. Погреб есть?"

Больная: "Нет".

А. О.: "На улице есть?" — "Да".

[Все обошли вместе с будала — человекообразным сэвэн.]

А. -О.: "Три иконы у тебя висят?"

Больная: "Нет".

А. О.: "Раньше висели, у твоего отца, матери. Отец был старичок с желтой бородой, в очках, мать — низенькая, толстенькая, седоватая".

Шаманка несколько раз упоминала во время камлания богов Саньси и Лаоя. Танцуя с ритуальными стружками в обеих руках, со страшным криком, рычанием, она пошла на больную, начала обмахивать ее этими стружками — счищать чертей. Так она делала три раза. Глаза шаманки в это время закатились, и вблизи это было жутковатое зрелище. (Больная в это время сидела посредине комнаты на низком табурете лицом к шаманке, с микрофоном в руках.) Потом шаманка сказала женщине: "Сними верхнюю одежду" (на больной был легкий плащ).

Лисица (дух) Буне эниэ, находясь в комнате больной, в Москве, кричала: "Гор-гор-гор-гор"; шаманка ее ругала, а потом сказала, что души больной в комнатах нет. К своим духам она обратилась: "Вы туда-сюда не поворачивайтесь, не ищете, Я вам уже налила три рюмки [пьет]. На земле черта нет. Вверх поднимаюсь, там черти — белые лебеди. Они окружали и таскали, а потом убивали души (панян) наших матерей и отцов. Панян больной русской женщины находится там, среди этих птиц".

Шаманка рычит — гоняет этих белых птиц. Она должна душу схватить, а потом отдать ее больной. Однако шаманка, не сделав первого, подходит к больной и "отдает" ей ее душу: наклонилась над теменем женщины, коснулась его губами, подула (будто положила туда душу), придержала ртом. Потом несколько мгновений держала душу на темени колотушкой от бубна. (Раньше в таких случаях голову повязывали платком и ходили так три дня, чтобы душа человека не убежала от него.) Затем шаманка кричит: "Надо спускаться вниз, на землю". Обращается к духам: "Смотрите, никого не пускайте, чтобы вас не тронули".

При расшифровке пленки, на следующий день, выяснилось, что шаманка не "схватила" душу больной, хотя сделала пури - якобы передала душу больной непосредственно. И переводчица, и Рая стали сердито говорить матери: "Как же ты сделала? Ведь не схватила панян, оставила у чертей — белых птиц (чагдян гаса)". Оказывается, шаманка опьянела и забыла схватить душу больной. И переводчица, и дочь шаманки перепуганы и говорят ей, что она опять должна камлать женщине, иначе она еще сильнее заболеет. Но женщина это пропускает мимо ушей, и прощается, так как нужно уезжать.

После того как шаманка закончила камлание для больной, она теми же стружками стала очищать своего зятя, а затем лежавшего в колыбели внука (с тем же рычанием, но внук не проснулся).

Алтаки Ольчи в прошлом была очень сильная шаманка, ездила камлать по всему Ульчскому р-ну и к нивхам. Теперь больна и активность ее снизилась, выезжает из села в основном не для камлания другим, а для лечения, к другим шаманам; как и у нанайцев, ульчские шаманы помогают друг другу при сильных заболеваниях, устраивают длительные камлания. Но она несколько раз лежала и в больнице сел. Булава, правда, туда ее Увозили почти насильно. Она подчинялась, принимала лекарства, но не разрешала делать себе уколы: ведь в ней находятся ее духи, их непременно убьют иглой, и она сразу умрет. Местные врачи и сестры не настаивали. Но однажды, когда она, лежа в больнице, потеряла сознание, ей сделали укол. Узнала — пришлось смириться.

Камлание ульчской шаманки Ингкэ Тахтавчи в сел. Дуди 11 июля 1973 г. по поводу ее болезни (ей 60 лет, шаманский стаж — лишь около 15 лет). Она только что вернулась с курорта Анненские воды в низовьях Амура, где уже второй раз лечилась от ревматизма. Незадолго до поездки в санаторий лежала в больнице райцентра в сел. Богородское, ей предстояла операция, однако все обошлось. В доме шаманки собрались ее ближайшие пять-шесть подруг, старушки, некоторые из них танцевали с бубном, умело и красиво. Потом шаманка пела с бубном, танцевала без бубна, молча, под звуки побрякушек на поясе, это — танец на месте. Перерыв, греют бубен, шаманка сидит, отдыхает, все присутствующие разговаривают между собой. Шаманка бьет в бубен, потом передает нагретый бубен женщине, та ударяет, сидя на стуле, а шаманка держит в обеих руках связки ритуальных стружек гиасада и танцует (ритуальные стружки ей делали ее подруги из деревьев определенных пород — дедюлэ, мирэнчурэ, пунгда). Венок из таких стружек ей надели на голову, повязали на талии. Танцуя со стружками, стоя на одном месте и лишь сгибая немного сжатые колени то вправо, то влево, она поднимала обе руки сначала влево, потом обе вместе вправо, вверх; так несколько раз. Взяла бубен, запела. Сняла стружки, надела пояс янгпан, села на стул, взяла бубен, пела очень красиво, около часа. Один раз ей поднесли глоток воды с багульником, один раз — тлеющий на углях багульник. Действо продолжалось часа три. Обычно шаманы заканчивали в полночь,— в домах гас электрический свет, односельчанам, присутствовавшим на камлании, нужно было успеть со светом добраться до домов. Это мы наблюдали в ульчских и нанайских селениях.

Расшифровка пленки:

И. Т. [зовет Ама, Эние — отца, мать, сэвэн маси и бучу]'. "Мои отцы Сильчуранча [Сильчура — старое селение, в котором она родилась, оттуда вызывает духов-помощников.— А. С.], помогите мне, болею. Береговой мыс Утэ дэрэни, три скалы Илан Дясуни, помогите мне! [Все это — места, где она долго жила.-А. С.]. Маленько поднимайте меня, хэрэндэ тэлбуксу [ее духи.-А. С.], Большое озеро Дай хэвэн, ключик Сирчэн дачани!". [В этой месте стояло три шалаша, там жил шаман; она там росла, поэтому просит его помощи.— А. С.]

Комментарий И. Т.: "Касаты-шаман вышел из земли - самый старый житель Сильчуры. Он защищал жителей селения от всего дурного. И сейчас его дух-помощник помогает ей". [Об этом же рассказала присутствовавшая на камлании Далика — жена шамана Коткина, прежде также жившая в сел. Сильчура." А. С.]

И. Т.: "Духи ключика Сирчэн дачани, помогайте! Айсима Амани (золотой отец), Мэнгумэ Эн'эни (серебряная мать), помогайте! Я-то свою болезнь не знаю, поэтому прошу о помощи. Ама ингдани, пурул дэргинэдинэ, тэва улэнди этуру! (Отцова собака детей безнадзорных лучше карауль!). [Речь идет о ее детях, живущих ныне в разных местах; она просит духа, собаку отца', охранять их.— А. С.] Отец, помоги, силы нет в ногах, кости болят". [Шаманка гремит погремушками на поясе, чтобы ее слышали отец, мать, маси, бучу,— все эти сэвэн, которые живут на Сирчэн дачани. Потом она пляшет ("сэвэн видят, что она старается, придут ей помогать",—разъяснение Далика Дункэ-Коткиной). Присутствующие ее подбадривают: "Давай, еще зови, проси хорошенько, себя встряхни, сильнее бей в бубен! Проси о помощи! Лечи себя, старайся!"]

И. Т.: "Адау Эниэ (мать близнецов,—Л. С.}, помогай, чтобы другие сэвэн не мешали". [Упоминание об адау связано с тем, что у нее однажды рождались близнецы (были выкидыши), она обращается к духу-матери адау.}

Шаманка [зовет своих сэвэн видит, что приближаются чужие, она их отпугивает грохотом побрякушек]: "Ну вот, теперь вы поняли, что я хочу! Лечите, помогайте мне!" [Она быстро ударяет в бубен. Но сэвэн не хотят более слушать ее жалобы, они уже поняли ее.]

Шаманка снимает с себя пояс, стружки, сидит долго на стуле; кажется, все кончилось. Но она начинает петь без бубна: "Мать Эниэ, я везде ходила, где нужно, поднимайте меня в место, где три солнца (Илан сиунтэ). Сэвэн, на пороге матери, на пороге отца опускайте! Сэвэн маси и бучу, находящиеся у матери и отца, укройте, отцовой дорогой ходите (Амана поктоты тэдюксу). К отцовой привязи привяжите сэвэн (Ама тураты уйруксу намба-ы)".

Далее шаманка просит сэвэн посмотреть, где находится панян (душа) внука старика Митрики (в доме которого происходило камлание).

Сэвэн маси Ёруксуксу: "Ребенок болезнью измучен".

И. Т.: "Ой, ой, пожалейте мальчика, помогите ему! Если поможете — я вас вспомню, чего-нибудь дам! Хорошенько ищите! Пока мы ходили, амбан в это время пришел и утащил панян".

Сэвэн: "За ребенка не беспокойтесь, его душа находится у нас".

И. Т.: "А вы не обманываете?"

Сэвэн: "Бойтесь болезни!"

II. Т. [духам]: "Идите по своим местам, сделайте, чтобы я вылечилась! Кончаю, люди под окнами ходят. Все уходите от Меня! Пэи, пэи! Себя берегите, возвращайтесь! Будьте маленькими, как ракушки. Вверх и вниз смотрите, отец, мать, караульте!"

Шаманка во время камлания вела разговор с главными сэвэн, маси и бучу, а также с другими. Переводили Тамара Дятала (Па-велка), образование — восемь классов, возраст — около 40 лет, жительница сел.Дуди, а также Далика Дунгкэ - жена шамана Коткина.

Приведенные в данной главе материалы дают возможность су­дить о многообразии, разносторонности шаманской практики, о различиях в типах камланий у нанайских и ульчских шаманов. Менее всего шаманы были связаны с промысловой сферой, они имели больше дела с душами людей: спасали души больных, со­храняли годами души детей, были причастны к рождению детей, помогая беременным, добывая души младенцев у женщин других народностей либо принося их с небесного дерева. Нанайские ша­маны "оживляли" души умерших, давая возможность им общать­ся с родственниками до больших поминок включительно. Многие камлания были направлены па изгнание злых духов из тела больного, а при эпидемиях — из жилищ всех жителей селения. К таким же обрядам относилось освящение шаманом нового дома.

Некоторые шаманы "умели" также изменить погоду, вызывать ветер нужного направления. Последние действия были доступны и простым нанайцам (они в этих целях прибегали к заклинаниям ветра). Шаманы же в указанных случаях пользовались помо­щью своих небесных покровителей. С помощью шаманов родст­венники людей, умерших где-либо на чужбине или утонувших, имели возможность похоронить их на родине. В этих случаях хоронили куклу из сухой травы и веток, шаманы помещали в нее душу умершего.

Конкретные примеры камланий подтверждают также положе­ния, высказанные в гл. 1, о специфическом характере экстаза у нанайских и ульчских шаманов. Во время камлания, в самый разгар, когда шаманка кричит, трясется от возбуждения, она, не теряя самообладания, контактирует с аудиторией, задает вопро­сы больному или его родителям, соразмеряя свои действия с их ответами, реагирует на возгласы аудитории.

В 1976—1980 гг. шаманские камлания уже были сравнитель­но редки и собирали аудиторию лишь пожилых людей. Прежде камлания с их разнообразными действиями, музыкой, пением и танцами, глубоким смыслом действий шамана, всегда побеждав­шего злые силы, защищавшего от них близких ему людей, при­обретали важный смысл в жизни нанайцев и ульчей. Несмотря на то что иногда в одном селении жило несколько шаманов, роль их в общественной и духовной жизни была очень велика. Это было связано с многообразием деятельности шаманов, заключавшейся не только в лечении больных. Указания,. предсказания, действия шаманов определяли поведение их пациентов.

Расшифровка пленок при участии самих шаманов позволила глубже заглянуть в их миропредставление, в детали верований.

Из кн. "Шаман: личность, функции, мировоззрение (народы Нижнего Амура)". Москва, "Наука", 1991 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования