Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Григорий Гая. Несгибаемый. Повесть о гонениях на кришнаитов в Советском Союзе. Часть III. Маневры. [индуизм]


Часть I здесь. Часть II здесь.

— Глава 23 — ЗАТВОР

Первую неделю после выписки Святослав никуда не выходил. Много читал, так много, что смог почувствовать, как уменьшилась его потребность в сне. И тщательно перебирал в квартире все вещи. Искал фотографии, лекции, книги и атрибуты, связанные с поклонением Кришне. Для того, чтобы надежно, вне дома, все это спрятать. Многое он отдал матери, но несколько книг и пять бобинных кассет с лекциями своего гуру и пением мантры он оставил у себя, держа их в тайнике, который устроил внутри старого телевизора. Святослав откручивал болты, вытаскивал из полупустого телевизора книги и после чтения укладывал их назад. Кассеты были пока бесполезны — его отец, пока он был в психбольнице, взял семейный магнитофон на гулянку, где его нечаянно разбили.

Он повесил светонепроницаемые шторы, чтобы, не вызывая подозрений, рано — за два часа до рассвета — включать свет, поднимаясь ото сна. Вначале он чистил зубы и принимал душ, а потом пел молитвы, поклоняясь изображениям Кришны и святых на алтаре. Кроме матери, снабжавшей его продуктами, в первые дни к нему никто не приходил. Она объявила войну его физическому истощению и приносила деревенскую сметану, молоко, сливочное масло, горох, муку, крупы... Специально заняла для этого денег у родственников. Святослав физически и духовно восстанавливался.

В конце этой недели в квартире раздался звонок, в котором чувствовалась не материнская рука. Посмотрев в глазок, преданный увидел старого знакомого, он заинтересовался вайшнавизмом в то время, когда Святослав давал в Днепропетровске свои первые лекции. Позже, когда службисты этого парня стали преследовать, он перестал общаться с преданными. "Он работает на них или нет?" — не мог решить вайшнав, стоит ли отворять пришедшему дверь. Знакомый позвонил еще раз, подождал минуты две и пошел вниз по лестнице. Тогда, отбросив сомнения, Святослав все же открыл. Гость был один.

— Мне о твоей выписке Жаров рассказал, — объяснил он. — Он попросил меня помочь тебе. У тебя чего-то нет, у меня оно есть, у меня чего-то нет, у тебя оно есть. Это вот тебе.

Он принес с собой магнитофон "Маяк". Святослав просиял. И спросил:

— А как у тебя с КГБ?

— Они оставили меня в покое, думают, что я отрекся. Я действительно поначалу совершенно ни с кем не общался, но сейчас понемногу начинаю. Хочется быть вместе с преданными.

Святослав понимающе кивнул. Они рассказали друг другу о своих приключениях, а потом он спросил гостя, нельзя ли им где-нибудь устраивать программы. Тот пообещал поговорить с Евгением, кем-то еще и ушел.

Святослав сразу снял с телевизора панель и, достав кассеты, погрузился в лекции своего гуру. Через несколько часов он был уже полон энергии. Хотелось действовать: читать лекции, беседовать с людьми о Боге, организовывать перевод и печатание книг. Он стал составлять в голове планы, которые по мере его размышлений разрастались в геометрической прогрессии. Однако в уме его скоро появился нахальный разрушитель, и все планы вдруг показались ему миражами. Разрушителем была мысль, говорящая, что завтра ему непременно придется идти в психбольницу отмечаться. А вечером ему принесли повестку из милиции: было велено явиться в отделение через три дня. Он знал, что там от него потребуют отчет о проведенном времени и сообщат про подписку о невыезде.

Эти беспокойства терзали его, но все же это не были те больничные ужасы, от болезненных переживаний которых Святослав постепенно отходил. Скоро он стал чувствовать себя благодушно.

— Глава 24 — ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОБ ОПАСНОСТИ

Как-то в июне, через месяц после выхода из больницы, к нему неожиданно приехала скорая. Святослав увидел ее в кухонное окно, куда он частенько поглядывал. Через несколько минут в квартиру вошел незнакомый психотерапевт и сказал:

— Поступили сведения, что у Вас ухудшение. Я хочу с Вами поговорить.

У Святослава в это время жарился картофель во фритюре, и он пригласил врача на кухню. Усадив гостя на стул, он продолжил приготовление, а визитер стал проводить тест, задавая различные вопросы. В конце беседы он сказал:

— Я вижу, у Вас со здоровьем неплохо. Была просто заявка, так сказать, от какого-то доброжелателя, якобы у Вас поменялось состояние. Вы уж извините, я был обязан проверить.

Утром следующего дня Святослав, с самого пробуждения чувствовал недоброе. Включив свет в ванне, он увидел черного паука, который вполз неведомо откуда — раньше его в квартире не было. Паук напомнил о тревожном сне: снился доктор в черных сапогах, твердящий, что пришло время лечиться. Чтобы рассеять сомнения, он отправился в днепропетровскую больницу, где обратился к психотерапевту, который после его выхода из игреньского стационара считался его лечащим врачом. Доктор знал о вчерашнем происшествии и сразу признался:

— Это я его к тебе посылал. Пойми, я вынужден так себя вести. Они звонили. Если ты будешь на них работать, им подчиняться, то тебя оставят в покое. Но если не хочешь, домой лучше не возвращайся. Потому что они весьма серьезно настроены. Сегодня в девять утра мне позвонили из КГБ и сказали: "Какого дурака Вы послали вчера? Почему он написал о Зощенко как о здоровом? Этот недоумок ничего не понимает в психиатрии. Может ли компетентный врач не заметить, что Зощенко — полнейший идиот и шизофреник? Он — дебил, и его надо лечить. Исправляйтесь!"

Святослав поблагодарил и вышел на улицу. Он был в полном замешательстве. Не разбирая дороги, побрел он по городу, не понимая, что теперь делать. Его разрывали сомнения. Согласно одним понятиям, ему следовало прийти в КГБ и объявить о своем отречении от веры. Но, согласно другим, это было предательством: "Лучше — смерть, чем гэбэшникам продаться!" От этих внутренних противоречий Святослав почувствовал себя скверно и решил пойти домой и хорошо поспать. Метров за двести до дома он увидел скорую в своем дворе. Вокруг нее ходил тот же самый водитель, что и вчера.

— Глава 25 — РЕШЕНИЕ

Воочию убедившись, что врач не обманывал, Святослав ушел подальше от своего дома. Он пробыл в психбольнице больше года — с апреля 1982 по май 1983 года, и нет необходимости объяснять, что ему сильно не хотелось попадать туда снова. Анализируя ситуацию, он никак не мог выбрать, что ему делать раньше. Решения не было, но вдруг возникло небольшое успокоение, которое стало нарастать. Скоро сложилась и выразилась мысль, показавшаяся ему трезвой и примиряющей две противоположных: "О чем беспокоишься? Ты просто сделай вид, что на них работаешь. А сам занимайся духовной практикой". Побродив, он решил, что это лучшее. И пошел на Красную.

Войдя в здание КГБ, он попросил у дежурного встречи со старшим лейтенантом Игорем Ткаченко, который его курировал. Но в этот раз к Святославу вышел другой офицер — человек с круглым улыбающимся лицом. Поздоровавшись за руку, он сказал:

— Чем мы можем помочь Вам?

— У меня важный разговор. А где старший лейтенант Ткаченко?

— Его сейчас нет. Можете считать, что я его замещаю.

Офицер пригласил Святослава наверх, и скоро они сидели в кабинете, прокуренном, как столыпинский вагон. Было так смрадно, что Святослав сразу почувствовал небольшое отравление. Его посадили на табурет, стоящий в центре комнаты. "И снова стульчик посередине, — подумал он, вспомнив киевский КГБ и игреньскую психбольницу. — Весь на виду и ниже, чем они. Явно в худших условиях. А они будут ходить вокруг и ставить на мне свои перекрестные "опыты". Некоторые люди, сидя на табуреточке, начинают нервничать — например, смешно двигать ногами. Они иногда кажутся некоторым следователям забавными букашками и доставляют своим поведением удовольствие. Но офицеры не знают, как йо-ги-вайшнавы умеют владеть своими чувствами".

Комитетчик вышел, а спустя пять минут вошел вместе с высоким — под метр девяносто — парнем, крысиная ухмылка которого ничего приятного не обещала.

— В чем дело, Святослав Петрович, что к нам?

— Устал я. За помощью к вам, надеюсь на поддержку. Ведь функция ваша — защищать покой граждан, а это и мой покой. Я — гражданин СССР, между прочим. Тут, представляете, ко мне внезапно приехала скорая. Но я чувствую, что я в нормальном состоянии, да и врач так же сказал. Была просто какая-то кляуза, и все. А сегодня, час назад, подхожу к дому, и опять во дворе скорая. Шофер в машине — тот же. Я сразу подумал, что это опять по кляузе приехали, и подумал, что лишь вы меня можете спасти от кляузника. Разве не справитесь вы с бумажкой? Зачем бессмысленно лежать в психушке? Из-за какой-то кляузы? Не знаю, где, кроме вас, искать защиту. Знаю лишь, что самая сильная организация — вы. Вот и пришел.

Крысиный взгляд был недоверчивым и назойливо влезал в глаза преданного. Его хозяин пытался определить, не играет ли сейчас Святослав. Вовремя оценив проницательность этого чекиста, вайшнав стал периодически делать напуганное лицо и стал вкладывать в свою речь энтузиазм. Получалось неплохо, так что все выглядело правдоподобно. Сам же Святослав удивлялся: "Какой бред я несу! Ведь все — полная чушь, и я ни за что не буду делать то, что им предлагаю". Под влиянием его мягкой речи офицеры почувствовали себя очень значительными и решили, вероятно, что он сломан. Высокий ушел и скоро привел какую-то важную птицу — круглолицый при появлении этого человека расстался с улыбкой и встал. При виде вошедшего Святославу сразу вспомнились изображения чекистов на обложках книг серии "Подвиг": геройское лицо стоика, вид бывалого разведчика. Пока ему рассказывали о желании Святослава сотрудничать, он улыбался, а после доклада сказал:

— Ты не по профилю обращаешься, Святослав. У нас тут своя система, военная, а ты о медицине судачишь.

Преданный снова стал говорить о могуществе КГБ, приведя в качестве неотразимых доказательств примеры из своего личного опыта. В итоге главный заявил:

— Мы думать будем. Может быть, что-нибудь придумаем.

Все ушли, и вайшнав сидел в кабинете один и молился. На всякий случай он не повторял мантру вслух, предполагая, что комната могла быть оснащена камерой или подслушивающим устройством. Прошло полчаса, и появился знакомый офицер — Сергей Григорьевич Кейс, который был вестником начальства. Он заверил, что их фирма окажет покровительство Святославу, и принялся объяснять ему, по какой схеме они будут работать. Встречаться можно в городском парке и в машине. Святославу надлежит посещать собрания преданных, подавать списки их участников и рассказывать о ходе дел в Движении сознания Кришны в СССР. И тогда КГБ защитит его от психиатров.

Вечером Святослав чувствовал себя неспокойно. Как теперь все будет? "Ну и проверки, Господи!" Но дело было сделано, это следовало принять как факт и жить теперь с этим. В десять часов он помыл руки, лицо и усталые ступни, почистил зубы, потом завел будильник на четыре часа и лег спать.

— Глава 26 — У СТЕНЫ

Лето дарило последний зной, кончался август. Для северного полушария планеты наступал вечер. Скоро оно заснет, и люди до весны, пока оно будет спать, будут чувствовать на улице холод.

В жизни Святослава даже летом присутствовал холод. Еженедельные посещения психбольницы и свидания с Кейсом казались ему прыжками в прорубь. Лишь встречаясь с преданными, он отогревался. Очень мало общаясь с вайшнавами в Днепропетровске, Святослав два месяца водил Кейса за нос, давая бесполезные отчеты о придуманных встречах в Кривом Роге и Донецке. Говорил офицеру, что собирались там люди новые, которые пока осторожничают и называют ему имена без фамилий. Он составлял списки из вымышленных имен, но в подробностях описывал, как проходили программы, вплоть до того, что называл приготовленные блюда. Получалась неплохая проповедь, и оттого, что сотрудники КГБ читают о практике вайшнавизма, Святослав испытывал удовлетворение.

Они могли верить, поскольку об одной встрече знали точно. Их агент выследил преданного, когда тот встречался с Лебедем и его друзьями. Они в течение часа собирались на большой автобусной остановке в микрорайоне, где жил Лебедь. Они сели в такси и уехали в неизвестном направлении, и следивший не знал того, где проходила встреча, и не смог установить, что за молодые люди на ней присутствовали.

На самом деле, Святослав встречался с Лебедем несколько раз, посвящая его в ведическое знание и обучая готовить пищу для Кришны.

Всего Святослав написал три отчета, однако Кейс уже раскусил его. На последней встрече он сделал Святославу комплимент:

— Ты талантливый фантазер, Зощенко! Признаюсь, я ведь поначалу тебе верил.

Потом улыбка расположения сошла с его лица:

— Но это слишком просто для нашей фирмы. Наивный ты человек, Зощенко. Мы к тебе с доверием, а ты? Валяешь дурака!

Затем он победно засмеялся:

— Мы знаем, что ты был на встрече преданных в городе неделю назад. Что ж ты, красавец, не написал об этом?

Решил скрыть это от меня, волка разведки? Берись за ум! А то мы перестанем защищать тебя от психиатров. Я тут недавно врача Костюкевича встретил на улице. Совершенно случайно. Между прочим, он вспомнил о тебе. Сказал, в девятом отделении все по тебе соскучились, так ты их там утешал проповедями своими. Сдается мне, ты тоже по ним скучаешь. Давай, берись за ум! Лови момент, пока я добрый.

Святослав был сконфужен. Чувствуя, что прижат к стене, он решил сделать ход, на который долго не мог решиться. Он берег его на крайний случай.

— Сергей Григорьевич, отец Вы мой! — воззвал он с жаром. — Смилуйтесь, не запирайте! Я же чокнусь там, там же ад! У меня же свадьба на носу, дайте пожить-то с молодой женой! Я в Ригу звонил. Моя невеста, между прочим, уже уладила все дела, и ее там теперь ничто не держит. Она готова приехать, а зовут ее Гита. Латышское имя и, как ни странно, индийское тоже. Мне просто за ней съездить надо. Родители у нее строгие, одну не отпускают. Говорят, я сам должен забрать. Отпустите, ради Бога! Я быстро, я за неделю управлюсь. Вы же говорили, что были бы рады моей женитьбе. Вы же говорили, что главное для Вас — не изолировать меня от общества, а перевоспитать. Считайте, что процесс перевоспитания идет плодотворно, у Вас получается! Ведь я по-настоящему женюсь.

Польщенный Кейс на некоторое время задумался. "Открутится ведь пацан. Ну и хорошо — головной боли меньше, да и совесть моя будет перед ним чиста. Весь этот кришнаизм, конечно же, надо выкорчевывать, но сам Зощенко... Все же неплохой хлопец. Земляк, грамотный. Может, и образумится. А в сумасшедшем доме из него действительно шизофреника сделают". Размышляя так, он вдруг спохватился, что если он отпустит Святослава, а тот не вернется, то на службе у него точно возникнут проблемы. Но интуитивно почувствовал, что в этот раз все обойдется. И сказал:

— Я подумаю. А ты, если ехать хочешь, позвони, чтобы тебе из Риги телеграммку с вызовом прислали и с адресом обратным. Понял?

Тут Святослав почувствовал, как с него свалился тяжелый груз.

— Отец Вы мой! Ну, спасибо, Сергей Григорьевич! Ну, выручили! Не подведу, не волнуйтесь! Телеграмму принесу.

Кейс был не злым человеком.

— Глава 27 — ДРАМА НЕПОНЯТОГО РЕБЕНКА

Рута Викторовна и Раймонд Гербертович считали Гиту способной девочкой, и это вовсе не было иллюзией родителей, влюбленных в свое чадо и потому ослепленных. У нее был прекрасный музыкальный слух и тонкое чувство ритма. К тому же им нравилась ее недетская зрелость, серьезность и философский подход к жизни.

Через некоторое время, однако, кое-что им перестало нравиться. Они стали проклинать ее философский поиск.

В 1979 году прогремело:

— Гита, я коммунист! Ты угодила в секту! Ты участвуешь в обрядах сектантов! Столько коммунистов сложили головы в борьбе с этой заразой, а ты идешь туда добровольно! Это, как говорит Ясперс, "метафизическая ин-то-кси-ка-ция"! Ты отравилась, Гита, ты подменила идеалы!

Это орал отец. Он редко впадал в чувства. В гневе он был ужасен и походил на гоголевского вурдалака.

— Дочка, оставь это все, ты же комсомолка, — мягко увещевала мать. Она никогда на дочь не кричала.

Гита продолжала ходить к преданным и радовалась, что ее, по крайней мере, не запирают дома. Сидеть под замком было бы ужасно, ведь она нашла общество, в котором ей очень интересно. Там она заряжалась энергией бхакти, и жизненный пессимизм улетучивался. Она углублялась в процесс познания себя, окружающего мира и Бога и делилась духовным знанием при каждом удобном случае.

Видя, что Гита стала предпочитать их обществу другое, родители и вовсе обеспокоились. Отчуждение между ними и дочерью нарастало, подобно увеличивающейся в размерах трещине между двумя кусками расколовшейся льдины. Она теперь отдавала солидную часть своей любви Кришне и вайшнавам, и родители стали охладевать в своей любви к ней. Так нередко бывает. Чувство любви родителей к ребенку притупляется, если он не оправдывает их ожиданий и не является тем, кого бы они хотели в нем видеть.

Их бесчисленные увещевания не помогали. Разочаровавшись в таком методе воздействия, они стали думать, что в данном случае остается единственное средство. Раймонд Гербертович позвонил старому другу и попросил проконсультировать и поддержать. Через три дня тот протянул руку помощи.

В шоке смотрела Гита, как два самых близких ей человека, к которым она всю жизнь испытывала безграничное доверие, провожают ее к неотложке. Словно кинжал, вонзилось в ее сердце напоследок их пожелание выздоровления. Каково ей было все это переживать?

"Все-таки заперли, — безучастно констатировала она. — Как я теперь буду без преданых? И на что только не способны близкие из-за разнообразных страхов! Перед общественным мнением, перед отступлением от принятых в обществе критериев нормальности поведения, перед отступлением от преобладающей в государстве идеологии или религии, а также из страха потерять ребенка!"

Гита вспомнила, как они с подружкой читали в иностранном протестантском журнале о юноше Артуре Розеле, который давал свои показания под присягой американского суда. В 1976 году его по желанию родителей похитил некто Стивен Хассен, калифорнийский "консультант по выходу". Чаще таких людей называют депрограмматорами. Они зарабатывают на том, что стараются разубедить молодых людей в их вере в Бога. Над несчастным Артуром издевались Хассен и его подружка Элен Ллойд, которые держали его связанным, не давали ему есть, делали инъекции и другие неприятные вещи. Этот депрограмма-тор стяжал печальную славу в США, став отрицательным героем ряда судебных процессов.

"И в СССР есть свои хассены, — подумала Гита. — Ко-нечноГнё мои мама и папа, они-то искренне думают, что я заболела. Хассены в больнице — будут меня переубеждать. Нам в этой стране как ранним христианам приходится".

Преданной все же удалось выйти из психушки. Это ее естественная увлеченность духовной жизнью победила и смирила родителей с ее верой. О психбольнице они больше не думали, а хотели уже, чтобы она поскорее вышла замуж. Так они в значительной мере снимут с себя ответственность за нее, львиную долю которой возьмет муж. В кругу родственников и знакомых они выглядели теперь оступившимися, поскольку их дочь оказалась "вовлеченной в секту", да еще и побывала в психбольнице. Они уже сожалели — зря ее туда упекли. Только испортили себе имидж. Только и оставалось, что выдать ее замуж. По крайней мере, существует довольно устойчивое мнение: если женщина замужем, то жизнь ее можно считать сложившейся, даже если она не вышла умом. "Если муж найдется, то родственники и знакомые постепенно успокоятся", — думалось Раймонду Гербертовичу и Руте Викторовне.

Начали подыскивать женихов. Некоторые родственники стали с энтузиазмом им помогать. Однако это не оказалось легковыполнимым делом. Два варианта провалились по одинаковым причинам — женихи не хотели, чтобы их жена была вегетарианкой и верила в Кришну. Еще нескольким кандидатам не понравилось, что она отлежала в психбольнице. Но один все-таки был готов терпеть и то, и другое, однако был чрезмерно похотлив. Поэтому Гита категорически отказалась. Тоном оскорбленного человека она заявила папе и маме:

— Я не выйду замуж за того, кто хочет только одного!

Тогда одна родственница предложила для нее больного шизофренией, думая: "Сапог сапогу пара". Она уговорила молодого человека, и он был согласен терпеть преданную такой, какая она есть.

— Вот еще! — обиженно отреагировала Гита на это. — Я вовсе не сумасшедшая, и почему же это я должна жить с психическим больным? Мне мало тех месяцев в психбольнице? Конечно, он несчастный, и его надо жалеть. Но я хочу выйти за преданного Кришны! Он меня поймет, потому что у нас одинаковые интересы.

Они согласились и стали ждать.

— Глава 28 — ЖЕНИТЬБА

Увлеченность Гиты учением Кришны началась с музыки. Как же она любила музыку! Еще учась в школе, днями напролет могла слушать классику или воспроизводить шедевры корифеев на фортепиано, забывая о домашних заданиях. Однажды, читая книгу мудрости об индийском падишахе Акбаре и его советнике Бирбале,она встретила рассказ, в котором нашла удивительное созвучие своей любви к музыке.

Там говорилось, что лучшее средство для возвышения души — музыка. А степень воздействия музыки на человека зависит от степени духовной эволюции, которой достиг человек. Акбар относился к музыке очень серьезно и однажды сказал своему придворному певцу Тансену:

— Никто не может превзойти тебя в твоем искусстве, но когда я думаю об этом, я вспоминаю, что у тебя есть учитель. Кто он? Жив ли он еще?

— Да, владыка мира, мой учитель жив, и он действительно великий музыкант. Более того, я не могу назвать его "музыкантом", а должен назвать "музыкой".

Падишах воскликнул:

— Я хочу увидеть его и услышать, как он поет. Можешь ли ты привести его сюда?

Тансен ответил:

— Не может быть и речи, чтобы призвать его ко двору. Он отрешенный от мира странник. Кроме того, абсолютно невозможно попросить его спеть или сыграть: он поет только тогда, когда чувствует вдохновение, он танцует только тогда, когда чувствует вдохновение. Можно лишь прийти к нему, наблюдать и ждать.

Акбар так заинтересовался, что они с Тансеном отправились высоко в Гималаи, где в храме музыки жил мудрец, настроенный на познание Вечного. Учителю понравилось, что падишах проявил смирение, забыв о своем царском положении, и он решил спеть для падишаха. Ощутив прилив вдохновения, он запел, осознавая, что делает это перед Богом. Его пение было настолько чудесным, что представляло собой настоящий психический феномен. Казалось, все деревья и травы вибрировали от священного звука, это была Песнь Вселенной. Акбар и Тансен испытали глубокое потрясение — по щекам падишаха катились слезы.

Этот феномен показался Акбару поразительным, и во дворце он попросил Тансена исполнить ту же самую рагу, что они услышали в пещере. Тот спел, однако падишах, сравнив их пение, не был удовлетворен:

— Да, это та же музыка, но не тот же дух. Но почему такая разница?

- Суть в том, что я пою перед Вами, падишахом этой страны, а мой учитель поет перед Богом. Я пою и танцую ради денег, престижа, уважения — музыка для меня пока

еще только средство для достижения некоего результата.

Я пою, чтобы что-то получить, а мой учитель поет потому, что он что-то получил, и в этом — вся разница! Он поет только тогда, когда он наполнен Божественным и не может всего вместить в себя. Пение и есть результат: он празднует!

Гита много раз перечитывала этот рассказ.

Однажды подруга сказала ей:

— Я познакомилась с йогами, которые необыкновенно красиво поют. Они аккомпанируют себе на индийских музыкальных инструментах. Хочешь к ним сходить?

Она привела Гиту в коммунальную квартиру на улице Гайля, в которой две комнаты принадлежали Маха-мант-ре. В них располагался первый рижский центр Общества сознания Кришны. Совсем незадолго до прихода нашей героини он был открыт Вриндаваном, который познакомился с учением еще в 1974 году на собрании баптистов в Москве, где встретил Ананта Шанти. В 1979 году именно Вриндаваном, и как раз в рижском центре на улице Гайля, было впервые организовано систематическое богослужение советских вайшнавов. Придя к Маха-мантре, Гита познакомилась с ней и ее сыном Акшарой. Еще там оказались таллинец Аетхапати, часто приезжавший в Ригу, и Джапа, работавший в "Олеине". Лекцию читал непосредственно Вриндаван, тридцатитрехлетний мужчина суховатого сложения, со здоровым цветом кожи, идеально походящий на йога. У Гиты даже сомнения не возникло в том, йог он или нет. Лекция ее немного заинтересовала, но не она стала решающей. Гиту поразила игра Аетхапати на мриданге — традиционном индийском барабане. Он рассказал ей о мриданге удивительное:

— Этот музыкальный инструмент имеет духовную природу. В царстве Бога на нем играет для удовольствия Кришны очаровательная богиня Вишакха. А согласно еще одному мнению, в материальном мире в форме мриданги проявилась флейта Кришны. Могу научить. Правда, учтите, это не каждому дано.

— Я буду счастлива, — безумно обрадовалась она. — Я буду очень стараться! А можно мне брать этот барабан домой для репетиций?

— Нет, мы не разрешаем его выносить. Да Вы приходите сюда.

— Не буду я никому здесь мешать? Ведь он не очень тихий.

— Он очень громкий, — сказал Аетхапати. — Очень. Его слышно во дворе и даже на соседней улице. Но что поделаешь? У нас пока нет отдельного храма, а учиться нужно. В любом случае Маха-мантре приходится встречаться с соседями и как-то все улаживать. Она уже отнесла им много пирожков!

Аетхапати играл виртуозно, и стал первым в СССР искусным барабанщиком-мридангистом, одновременно первым учителем игры на этом инструменте для многих преданных. Интересно, что основную часть ударов и ритмов он освоил на слух — по кассетам. Лишь позже взял несколько уроков у своего гуру Харикеши Свами и у Киртираджа

Прабху, приезжавших в СССР преподавать бхакти-йогу. Любовь Аетхапати к популярному индийскому инструменту передалась Гите, и скоро она научилась извлекать из удивительного барабана пять разных звуков. Каждый день она старалась приходить в храм, чтобы репетировать, а также помогать преданным в их служении. Они в большинстве своем были очень серьезны и старались следовать исконной традиции вайшнавизма как можно более I строго. Когда из Индии им прислали семена священного индийского деревца Туласи, они обратились к преданной,

работавшей в Ботаническом саду, и она вырастила Туласи. У Маха-мантры Гита познакомилась со Святославом. Уже тогда серьезность и другие достоинства понравились им друг в друге. Но он, как истинный послушник, держал с женщинами подобающее расстояние, и потому между ними ничего не происходило. Следуя ведической традиции, он решил соблюдать обет безбрачия минимум до двадцати пяти лет. Гита тоже строго соблюдала целомудрие и вела себя скромно, никому не подавая повода для заигрывания. Чтобы не привлекать внимание мужчин к своему телу, она исключила из гардероба платья и юбки выше колен, стараясь одеваться не вызывающе. Время от времени она путешествовала по стране с проповедническими группами, где кроме мужчин были женщины, жившие отдельно. Чаще всего это была Маха-мантра, иногда Лакшмиприя. Обычно Гита пела, играла на мриданге, фисгармонии и готовила прасад.

Она не довольствовалась только первым духовным посвящением. После него получила второе, то есть была инициирована в брахманы в соответствии с авторитетной ведической традицией. Она знала наизусть много вайш-навских молитв и воспевала их. Для многих она стала примером самозабвенной преданности Кришне.

Когда Святослав приехал, родители Гиты устроили ему хороший тест. Им понравились его доброжелательность, здравомыслие и практичность, он точно мог обеспечить семью. Рута Викторовна была вдохновлена его неприятием спиртного — теперь у нее появлялся союзник в ее баталиях с мужем. Зато Раймонд Гербертович ворчал — попался зять, с которым нельзя пропустить стаканчик. Побыв в Риге 3 дня, Святослав увез Гиту в Днепропетровск.

В декабре они расписались. Шумной свадьбы не было — из Риги никто не приехал, лишь родственники по линии Зощенко собрались в хате родителей Святослава. Они произнесли тосты и вручили молодоженам подарки, в том числе коляску. С помпой захлопнули за Святославом и Гитой двери спальни. Но в брачную ночь жених и невеста друг к другу не приближались. Добровольно решили, что вступят в связь тогда лишь, когда решат заводить потомство.

Каждый день молодых начинался с раннего подъема. После омовения они вначале негромко пели, проводя утренние службы гаудия-вайшнавов, а потом читали вслух "Шримад-Бхагаватам". Затем Святослав ел приготовленный женой завтрак и уходил на базу стройматериалов, куда он устроился грузчиком. Он не был сторонником того, что женщины должны работать за зарплату, благодаря чему Гита могла вести жизнь домохозяйки. Эта роль ей очень нравилась. Она и выглядела, как истинная домохозяйка — полноватая и всегда умиротворенная природной женской занятостью. Зная, как устает Святослав на базе и с какими грубыми людьми приходится ему там общаться, она старалась окружить его теплом и заботой. Он, в свою очередь, дарил ей чувство надежности. Порой ей приходилось терпеть разлуку с ним, поскольку он время от времени брал отгулы и уезжал к преданным в Москву или другие города. Но всякий раз, когда следовало отмечаться в КГБ или больнице, он возвращался. Им было хорошо вдвоем, а в центре их семьи находился Кришна.

— Глава 29 — ПУТЕШЕСТВИЯ

Наступило лето 1984 года. Получив новости из разных мест страны, Святослав задумался об объединении вайш-навских групп СССР в единую структуру. По причине отказа властей дать ваишнавам регистрацию и из-за преследований КГБ она до сих пор не была создана. Святослав был настроен решительно: "Преданные подавали прошение о регистрации, но получили отказ. Если нам запрещают иметь официальную структуру, мы можем создать и неофициальную. Существует же у православных ката-комбная церковь! Мы значительно выиграем, если организуемся, и пусть себе структура будет подпольной".

По мере поступления к нему информации положение вещей все более прояснялось. Комитет начал свои преследования в 1982 году и расколол за два года несколько крепких коллективов преданных Кришны. Особенно сказывалось отсутствие "изъятых" из общества лидеров. Первого советского преданного, ученика Прабхупады Ананта-Шанти, практиковавшего бхакти-йогу с 1971 года, гноили в тюремной психушке. Активные проповедники и организаторы начала восьмидесятых годов — Вишвамитра, Садананда, Эката, Радха-Дамодара и мать Премавати — за веру отсиживали сроки в разных местах страны. Некоторые другие лидеры ушли в тень, скрываясь от преследований. Правда, Святослав радовался факелам Движения, которые за время его изоляции в больнице разгорелись в Санкт-Петербурге, Ереване, Сухуми, Ташкенте и селе Курджиново Ставропольского края. Неплохо разворачивалась проповедь в Каунасе и Вильнюсе, начавшаяся там еще в 1979 году.

В Санкт-Петербурге Шалаграма перевел "Бхагавад-ги-ту" Прабхупады, которую преданные размножили и с удовольствием читали. И там немало проповедовал Маму Тхакур, пользовавшийся авторитетом у многих петербургских художников, людей богемы и некоторых ученых. Его успех был вызван высокой преданностью Кришне, талантом художника и большим размахом творческой и организационной деятельности. Он был защитником интересов художников Санкт-Петербурга, а тестем его был, говорят, композитор Шнитке. Маму Тхакур препо-давал бхакти-йогу не только в Санкт-Петербурге, но и много ездил по стране. Он организовал активную группу преданных в Ташкенте, где лидером стал студент художественного института Мадхава Гхош. Мадхава Гхош, а потом Джагадьони и приехавший из Москвы Вайдьянатх проповедовали здесь в основном студентам и ташкентской знати. Что касается Еревана, то там почти независимо от групп Москвы и других городов вырос сплоченный коллектив серьезных преданных. Их возглавляли Карен Саакян, его родной брат Армен и Сурен Карапетян, получившие позже духовные имена Камаламала, Атмананда и Санньяса. Они время от времени созванивались со своим гуру Харикешей Свами и получали от него направление в деятельности. Они начали печатать "Бхагавад-гиту" и другие книги Прабхупады в государственных типографиях и стали продавать их в Армении, а потом передавать преданным для распространения в другие республики. Масштабы этого подпольного книгопечатания неуклонно росли. Таким образом, несмотря на агрессивные действия КГБ, Движение сознания Кришны расширялось, однако оно было неорганизованным.

Святослав, будучи как-то в Москве, поговорил по телефону с Киртираджем Прабху, которого несколько раз встречал в СССР. Осенью 1980 года его вместе с Харикешей Свами со скандалом депортировали из Риги, запре-тив им на будущее въезд в страну. Наряду с Харикешей Свами Киртирадж Прабху был вторым уполномоченным Международного Общества сознания Кришны, заботящимся о людях, которые приняли учение Прабхупады в СССР. Идеи Святослава об организации советских преданных ему понравились, и он дал свои благословения.

Утвержденный в своих планах, Святослав стал предпринимать в этом направлении усилия и больше времени проводить в путешествиях.

— Глава 30 — НАСЛЕДСТВО ЖАРОВА

Где-то в это время из Еревана в Днепропетровск приехал Сурен Карапетян. Этот предприимчивый человек еще до знакомства с преданными стал экспертом по нелегальному печатанию книг. Например, он подпольно издавал и продавал "Мастера и Маргариту" Булгакова.

С этого он имел не только деньги, но и благодарность сограждан. Фантастический роман Булгакова пользовался большим спросом, и знатокам ведической литературы было интересно отметить, что он перекликался с длинной историей жертвоприношения царя Дакши из древних Пуран. Этот царь, оскорбивший полубога Шиву, подобно Берлиозу, был обезглавлен. В царстве Махараджи Дакши спутниками Шивы был устроен погром, подобный беспорядкам, которые учинила булгаковская компания во главе с Воландом.

Сурен прослышал о полномочиях Святослава, полученных от Киртираджа Прабху, и прибыл специально для встречи с ним. Армянские преданные, как мы уже упоминали, достигли некоторых успехов в сфере книгопечатания, о чем он в подробностях и рассказал Святославу, дав ему на распространение семнадцать томов "Бхагавад-ги-ты" в листах и без обложек. Впечатляло "благородное происхождение" книг — настоящее типографское издание; не тот "низкорожденный" самиздат, который у многих ничего кроме недоверия не вызывал. Гость также попросил фонд на книги, обещая его по прошествии нескольких месяцев вернуть. Святослав, познакомившийся с Суреном еще до заключения в игреньскую психбольницу, во время своего первого визита в Ереван, доверял ему и отдал 400 рублей — все свои сбережения.

Вскоре после его отъезда появилась еще одна возможность помочь ереванцам средствами. Это было прощальное благодеяние тетки Евгения Жарова, доброй женщины, стремившейся жить настолько благочестиво, насколько хватало знаний и веры. Пережив инсульт, она лежала парализованной. Евгений, глубоко понимая, какие страхи она испытывает, с минуты на минуту ожидая прихода беспощадной незваной гостьи, страстно боролся с ее унынием и ужасом. Зычно, раскатисто он пел в ее комнате мантру Харе Кришна, и по прошествии часа пения тетка уже чувствовала себя оптимисткой, в столь безысходном положении начинала проявлять эмоции радости. И жадно слушала из его уст "Шримад-Бхагаватам". Подобно утопающему, который хватается за спасательный круг, она направляла свою веру на утверждения и описания этого священного трактата и горячо желала: "О, как было бы хорошо, если бы все, что он мне читает, было правдой!" В некоторые промежутки времени эта ее надежда перерастала в принятие ею науки "Бхагаватам" за полную истину. Тогда, хотя и находясь перед лицом смерти, она ощущала бесстрашие, действительно понимая, что является вечной душой и никогда не умрет. В другие периоды времени, когда уверенность в беспрерывности существования оставляла ее, не бояться смерти она не могла.

А Евгений сокрушался оттого, что не мог как следует накормить тетку освященной пищей. Увы, она могла принимать только жидкости. Он поил ее компотом, а потом начал предлагать Кришне глюкозу, которую ей вводили в вену. Когда до смерти осталось несколько часов, почтенная тетушка открыла Евгению, что его ждет наследство. Она призналась, что смолоду мечтала оставить наследство, и считала бы свою жизнь неудачной, если бы ничего не скопила. Квартира ее переходила к другому родственнику, Евгению же она приготовила одну тысячу рублей и сказала, что он сможет после ее смерти вступить в права и распорядиться счетом в Сбербанке. Тогда он спросил, нельзя ли использовать эти деньги для Кришны. Она задумалась.

В ее сердце было семя желания сделать для Господа что-нибудь хорошее. Ясно теперь понимая, что вот-вот уйдет, она не испытывала страха. Благодаря Евгению она верила, что просто заснет и будет какой-то период существовать в тонком теле, в том состоянии сознания, в котором мы бываем во сне. Это будет продолжаться некоторое время, пока будут готовиться условия к следующему воплощению. Прожив положенный срок без тела, состоящего из химических веществ, она, наконец, проснется в новехоньком теле младенца. Начнется новая судьба, новое участие в очередной жизни — спектакле, который ставится в театре марионеток. И кукла, которую она получит, будет расти, а она — актер-душа, будет играть этой куклой, через которую приходят страдания и наслаждения. Но следующую жизнь она хочет посвятить служению Богу, чтобы выйти из круговорота рождений и смертей и никогда в него не возвращаться. Так просветленно она думала.

От мыслей этих женщина чувствовала себя защищенной перед неминуемым концом. Да, конечно, она даст для Кришны, даст, как водится, половину. Она слышала как-то от Евгения, что в их вере считается правильным давать на служение Богу половину заработанного. А ей хотелось перед смертью сделать все правильно, подобно тому, как правильным в жизни она считала оставить родственникам наследство. Итак, напоследок ей представилась еще одна возможность сделать праведное дело, и почтенная тетушка с чистым сердцем сказала:

— Женечка, да. Возьми для Кришны. Возьми для Него пятьсот, а другие пятьсот пусть лежат для доченьки твоей. Пусть проценты набегают внученьке милой, пока растет дитятко.

Спустя несколько часов она умерла. Евгений с родственниками совершил по ней принятые погребальные церемонии. Но за столами на поминках он долго не сидел, лишь раздавал освященную пищу да говорил о бессмертии души. От водки отказывался, хотя убеждали всем столом и не могли уняться. В какой-то момент он хотел уже было уйти, но тут вмешалась жена, принявшаяся защищать его. Она была истинной ценительницей его трезвости! К тому же кто, как не он, провел больше всех времени у кровати тетушки? Когда после двух рюмок мужчины пошли на воздух, Евгений исчез. А на девять дней он совсем не пошел, вспомнив слова Иисуса: "Пусть мертвые хоронят своих мертвецов". Вспомнил нежную душу тетки, живую душу. И помолился, чтобы она получила хорошее воплощение, в котором бы не грешила и не забывала Бога.

Скоро он смог получить доступ к наследству и, подумав, что может на время взять деньги дочери, снял со счета почти всю тысячу, оставив на книжке десятку. "А вместо процентов я сам потом положу ей на счет надлежащую сумму, — решил он. — Пусть дочкины деньги Богу служат — это будет ее личный вклад в Верховный банк". Он вручил тысячу Святославу, который гарантировал возвращение денег максимум через год. Евгения вовсе не смущало, что тот ходит на свидания с Кейсом. Он все равно доверял ему и отдал деньги, чтобы Святослав увез их в конце осени в Ереван. Там на них напечатают книги Праб-хупады, которые избавляют людей от всех страхов.

— Глава 31 — ПОБЕГ

Между тем в КГБ Днепропетровска стало известно о трансформации миссионерской деятельности Зощенко. Поступили сведения о его проповедях в других городах. Стало понятно, что он разыгрывает в Днепропетровске пассивную трусливую овцу, а за его пределами является деятельным смелым львом. Сергею Георгиевичу Кейсу влетело за это от непосредственного начальника, однако он сумел отговориться:

— Товарищ подполковник, но он действительно остепенился! Он женился, устроился работать грузчиком и не встречался с кришнаитами в Днепропетровске. Мы же за ним наблюдали, и участковый его контролировал. Вот и оставили его в покое. Прижать-то всегда можно. И если сейчас он возобновил активную деятельность, так давайте его прижмем.

Начальник Кейса, хотя и был взбешен, все же его простил. Помнил, какую Кейс проявлял смекалку и отвагу в нескольких опасных делах. Что ни говори, но в первую очередь они были боевыми товарищами. Однако не ругать не мог:

— Сергей, но как ты допустил? А подписка о невыезде? Как это он может — разъезжать по стране? И ты ничего не знаешь? Это же такой провал! Москва, Ленинград, где еще он был? Он же челнок — книжки возит! Ты теряешь интуицию! И язвительно добавил:

— Я не удивлюсь, если он у тебя в загранку смоется. Вот хохмочка будет!

Они приняли решение опять положить преданного в психбольницу.

Вечером следующего дня к Святославу пришел его лечащий врач, который был крайне взволнован. Отказавшись переступать порог квартиры, он тихо сказал:

— Скорей уезжай! Немедленно! Теперь тебя ничто не спасет. Они приказали мне написать, что у тебя ухудшение. Теперь тебе грозит спецпсихбольница. Все, я ухожу. Прости!

Он трусцой побежал вниз по ступенькам, а Святослав стал думать, как защищаться от очередной атаки. "Веселенькая у меня жизнь! Переночую и рано утром — в Ригу. Сегодня — никуда, надо хорошо отдохнуть перед длинной дорогой. Кришна защитит до утра".

В квартире было душно. Гита открыла окно. Внезапно она подозвала его к себе. Во двор въезжала машина скорой помощи. Им стало понятно за кем.

— Повторяй Харе Кришна! — повелел Святослав напуганной жене. Быстро достал старческие усы и бороду, очки с широкими линзами и нацепил это все на лицо. Надел старое отцовское пальто и кепку из кожезаменителя. Положил в карманы паспорт и небольшую сумму денег. В дверь уже начали стучать, когда Святослав выпрыгивал в окно спальни со второго этажа. Расслабившись и слегка согнув в коленях ноги, он мягко приземлился с задней стороны дома. Очки перед самой посадкой грохнулись на землю, но, к счастью, не разбились. Сидеть с той стороны было опасно, и там отсутствовал проход на улицу. Требовалось еще пройти сквозь двор мимо скорой. Святослав взял брошенную женой тросточку, и улыбнувшись ей на прощанье, помахал рукой. Она пошла открывать дверь. Он быстро обогнул дом и, демонстрируя старческую походку, спокойно вышел из двора. Взяв такси, он выбрался за город, шоссе и стал ловить попутную машину. Через полчаса он уже сидел в "Колхиде", которая неслась в рижском направлении. "Кажется, пронесло! Спасибо, Кришна, вовек не забуду!" Теща Святослава приняла его тепло:

— Умница, что навестить решил. Мы так скучаем по вам. А почему Гиточку не взял?

Тогда он рассказал о претензиях КГБ к нему и жене. Всей правды он не открыл — не сказал, что это из-за веры, так как теща не была достаточно надежной. Честность в этом случае могла бы все испортить, а совсем ничего не говорить было нельзя, так как Гита оставалась в Днепропетровске. Пришлось пофантазировать. Он сказал, что на работе появились завистники, которые хотят его сожрать. И, возможно, сотрудникам КГБ не нравится, что его жена — латышка. Ведь латышей некоторые считают почти немцами, а к немцам у КГБ особое отношение. Рута Викторовна очень обеспокоилась. Перепугавшись не на шутку, она сказала, что ему и дочери непременно нужно жить в Риге.

— Назад тебе дороги нет! Без всяких яких! Будь здесь, а Гита сама приедет. Да они и не посадят ее. У нее же в медицинской карте шизофрения проставлена. А если в психушку положат, то мы с Раймондом Гербертовичем добьемся ее перевода в Ригу. Здесь уже ее вызволим — у нас есть канал. А ты пока у нас поживи, узнаем тебя поближе.

— Это опасно, Рута Викторовна. Я у друзей поживу — здесь, в городе.

Гита приехала через месяц. Ее задержали в Днепропетровске для допросов. Она привезла деньги Жарова, которые муж, когда бежал, не мог в спешке вытащить из тайника. После ее рассказов у Святослава создалось впечатление, что КГБ оставил его в покое. Видимо, Кейс "усыпил" дело.

В Риге тогда самыми активными преданными были Рама-бхакта, Владимир Московцев и женщины — Маха-мантра и Лакшмиприя. Основатель рижской общины Вриндаван и его главный помощник Джапа около года назад переехали в деревню Курджиново Ставропольского края, где осенью 1984 года были взяты под стражу за организацию "агрессивной" религиозной группы. Святослав и Гита встречались в Риге с оставшимися там преданными, всем кругом они любили устраивать духовные праздники и обсуждать писания. Однако Святослав чувствовал себя неудовлетворенным от одной лишь деятельности внутри группы. Он решил съездить в Ереван, планируя передать Сурену тысячу Жарова, взять партию книг и своими глазами посмотреть на все, что там происходит. Да и опыт его мог пригодиться ереванским преданным.

В ноябре Гита по просьбе Святослава отправилась в Красноярск, чтобы навестить его старого друга Экату. Тот только что освободился из заключения, поводом для которого была его вера в Кришну. Сам Святослав полетел в Ереван.

— Глава 32 — В ЕРЕВАНЕ

Картина действий преданных в Армении показалась Святославу потрясающей! Их дух тоже! Чувствовался подъем, все горели желанием распространять книги Прабхупады в огромных количествах.

Святославу очень понравился длинноволосый армянин по имени Саркис Оганджанян. Этот восемнадцатилетний юноша приехал из городка Мегри и хотел остаться с преданными навсегда. В его серьезных глазах читалось сострадание, а вид всего его существа говорил об отрешенности. Еще он отличался своим смиренным поведением. Его не смущала никакая работа. Он мыл посуду, полы, туалет и чаще других выходил на улицу продавать книги.

С преданными Саркис познакомился в этом году. Несмотря на то, что был совсем новичком, учение он принял всем сердцем и безо всяких сомнений. Оно сразу стало его жизнью и душой. Этому преданному не требовалось много времени, чтобы понять суть всей философии, и сразу после знакомства с принципами учения он занял позицию вечного слуги Кришны. Он решил посвятить все оставшееся ему время жизни миссии Шрилы Прабхупады. Никто из находящихся рядом вайшнавов не знал, что Саркису было отмеряно всего три года: в декабре 1987 в Оренбургской ИТК № 5 вследствие критического истощения организма его душа покинет эту планету.

Особенно любил он распространять священные писания. Неизменно счастливый и собранный, он доверху наполнял свою сумку книгами Прабхупады и выходил на улицу. В течение дня он по нескольку раз на короткое время возвращался в квартиру, где они жили. Он выкладывал на столик перед алтарем вырученные деньги и, набивая сумку книгами, снова уходил. В соревновании по части распространения книг Прабхупады ему не было равных.

Вайшнавы, которые тогда отваживались выходить на улицы с книгами, могли, как правило, продать не больше пяти экземпляров. Но Саркис!..

— Как ты за один день пятьдесят книг продал? — спросил его однажды Армен Саакян.

— Они просто все хотели их покупать. Они раскупили две сумки.

— Как ты смог продать за день сто книг? — спросили его все в другой раз.

— Они просто все хотели их покупать. Они раскупили все четыре сумки.

Волшебник? Его друзья поражались этим чудесам, поскольку для них делать такое было невозможно. Походив с книгами по городу, они стали понимать, что существуют серьезные препятствия для распространения литературы. С одной стороны, их сковывал страх проповеди в атеистической стране, а с другой, было нелегко побудить человека купить книгу. Нелегко, либо тоже из-за страха, либо не получалось найти ключ к сердцу покупателя.

Для Саркиса таких препятствий не существовало. Никого не боясь, он предлагал книги Прабхупады каждому, не растрачивая время на рассматривание человека сквозь "лупу гун" и на попытки понять, заинтересуется тот философией или нет. Другие же преданные вначале пытались выявить, кто перед ними. Интересуется он религией или философией? Любопытна ли ему йога? Или он чекист? Но Саркис считал, что купить книгу может любой, если, разумеется, уповать на поддержку Господа. Поэтому он всегда пребывал в состоянии духовного блаженства, порой не различая знакомые лица.

— Саркис, Саркис, это же мы, — услышал он однажды.

— Вы?

— Мы, мы. Ашот и Тигран. Не узнаешь? Из "Б" класса мы.

Он уже минуты две увлеченно рассказывал им о содержании книг, но не вглядывался в лица.

— А ребята, здравствуйте! Такие книги! Покупайте, не пожалеете! Как там в Мегри? Вы будете первыми из Мегри. Покупайте, не пожалеете! Такие книги!

Увидев Саркиса в роли продавца нелегальной литературы, его земляки немало подивились. Послушав немного его страстную проповедь, они взяли одну книгу и ушли, и в нем возникло жадное стремление сделать свой Мегри местом, где все знают Кришну. Потом он наведывался туда с писаниями, ездил и в другие районы Армении.

Ереванские преданные, да и Святослав, считали способность Саркиса распространять книги сверхъестественной. Были уверены, что это Кришна проявляет через него Свое божественное влияние и воодушевляет из сердца покупать книги тех, кто с ним встречается. Успех Саркиса был вызван его крайне смиренной позицией по отношению к Кришне и окружающим людям, откуда вытекала чувствительность к поучениям Господа. Научившись удерживать должное умонастроение, этот преданный пребывал в мистическом духовном процессе, предоставив Кришне возможность действовать через себя. Верховный Господь с позволения Саркиса занимал его чувства, ум и речь в преданном служении Себе. Через него Бог освобождал жителей Армении от материальных страданий, давая им книги Своего посланника Прабхупады.

Святослав думал: "Когда в обществе преданных есть вайшнав, который ведет себя кротко и распространяет много священных книг, тогда его сподвижники завораживаются красотой и чистотой его служения и испытывают сильное желание сделать для Кришны что-то серьезное. Пребывание рядом с Саркисом дает ереванским преданным возможность впитывать через общение с ним его смелость, решимость, целеустремленность, веру в утверждения писаний и преданность Богу".

Друзьям он напоминал героя Пуран Прахладу, пятилетнего мальчика, которого воинствующие атеисты пытались убить много раз, впрочем, впустую. Часто задерживая армянского Прахладу, милиционеры запрещали ему распространять книги и угрожали расправой — заточением в тюрьму или психбольницу.

— Перевоспитаем, слушай, — обещал миловидный полный капитан МВД, Саркис попадал к нему многократно. — Я сбился со счету, Оганджанян. Почему ты обещаешь не торговать книгами, но торгуешь? Ты беспокоишь, понимаешь? Ты надоел, слушай, завтра же закроем. Кончай торговать и в армянскую церковь иди. Не послушаешь — закроем. Клянусь!

Всегда повторялось одно и то же — сраженные его смирением и чистотой, убаюканные его мягким отношением, работники МВД отпускали Саркиса. Однако он, руководствуясь высшим принципом сострадания, опять и опять шел продавать книги. Про себя он благословлял милиционеров за то, что в очередной раз они еще не забрали его насовсем. "Есть еще время для освобождения людей из сетей бесперспективной философии материализма", — думал он и снова уходил на улицы. Он всегда предполагал, что его рано или поздно схватят и уже не выпустят. Он всегда был к этому подготовлен.

Видя его несгибаемость, веря, что это Кришна во всем помогает ему, преданные избавлялись от всех тревог. Некоторые даже думали: "Кто знает, может быть, он — освобожденная душа, посланная Кришной, чтобы своим примером развить в нас веру в Господа?"

Познакомившись с Саркисом и течением дел в Ереване, Святослав испытал сильное воодушевление: "О Кришна! Пока я был заточен, пока были заперты другие, Ты привел в Движение новых преданных, да еще и таких, как Саркис! Все время находятся те, кто поддерживает эту миссию санкиртаны! И их становится все больше! Огонь в очаге дома Прабхупады не гаснет! Огонь в светильнике его храма целого мира полыхает! И не потухнет никогда!"

— Глава 33 -— СВЯТОСЛАВ РАСКРЫВАЕТ СЕКРЕТЫ

Во время своего пребывания в Ереване Святослав дал преданным массу полезных советов и провел несколько программ. Однажды вечером, когда все по традиции пили горячее молоко, он решил передать ереванцам часть своего опыта пребывания в психбольнице. И стал рассказывать им о действенном способе симулирования таблетко-глотания:

— Избежать приема лекарств было легко лишь в том случае, если их давали на руки и говорили что-нибудь вроде: "Примешь после еды". Тогда выбросить их не составляло труда. Но медсестры были не просты и часто заставляли нас принимать таблетки на их глазах. Потом они приказывали нам широко открывать рот, желая убедиться в том, что таблетки попали внутрь, а не спрятаны где-нибудь под языком. И все же меня научили держать медсестер в иллюзии, даже когда они внимательно изучают мой рот.

Однажды в киевской психбольнице я встретил довольно разумного молодого человека, одетого в больничную пижаму. Через несколько минут выяснилось, что этот "больной" — преданный. Услышав мои жалобы на на-сильное пичканье таблетками, неизвестный вайшнав успел дать мне очень важные наставления. Для вашего блага, слушайте: "Ты должен постоянно сушить полость рта, дышать ртом и спать на спине с открытым ртом. И когда тебе дадут таблетку и ты попытаешься ее проглотить, она прилипнет к высушенному горлу. Сестры заставят тебя открыть рот и, увидев, что таблетки нет, подумают, что ты ее проглотил. Они отпустят тебя, а ты потом покашляешь: "Кхе-кхе!" и выплюнешь таблетку в унитаз".

Я поблагодарил неизвестного вайшнава за совет, и мы расстались. К сожалению, больше мы никогда не встречались. А его появление в больнице было удивительным, потому что первых преданных в СССР была лишь горстка, и мы очень хорошо друг друга знали, так как часто путешествовали. Никогда раньше я его не встречал и позже никогда не видел. Кто же это был?

Он закончил.

— Я не боюсь попасть в тюрьму или психбольницу, — поделился один из ереванцев. — Я боюсь другого. Вдруг меня уколют чем-нибудь, и я выложу им имена вайшна-вов? Что делать?

— Молиться Кришне. У них есть очень сильное средство, предназначенное для отвратительно некорректного дела. Называется оно амитал-кофеиновая кислота. Я знаю, прямо в одно время со мной в киевской больнице лежал преступник, который скрывал важные сведения. Они ему развязали язык этим препаратом, а название его я узнал потом от одного друга-психиатра. Это так называемое амитал-кофеиновое растормаживание вызывает "продукцию" — мысли, идеи, которые рождаются в уме человека, скажем, бред или утаиваемую информацию. То есть человек выдает наружу то, что у него спрятано глубоко в сознании, за семью печатями. Поэтому нужно молиться Кришне, чтобы либо врачи не использовали этот препарат, либо, если все же станут использовать, чтобы Господь не дал языку развязаться.

— Слушай, а почему психотерапевты пляшут под дудку милиции? — спросил Святослава другой преданный.

— Как-то мне объяснял это тот же самый врач, который об амитал-кофеине рассказал. Психиатрам без помощи МВД, ФСБ или КГБ бывает непросто деактивировать человека из социальной среды. Особенно когда у него криминальная направленность. То есть, когда он психически болен и при этом опасен для окружающих, то есть, когда он способен совершить преступление. Психиатр — не оперативник, не может силой увозить такого больного, да и вряд ли заставит себя ехать к нему. У психиатра, в конце концов, своя жизнь, часто есть семья. По этим причинам существует естественное сотрудничество психиатрии и служб безопасности, или, как назвал это мой друг, — смычка психиатрии с этими структурами. Он утверждал, что любая психиатрическая клиника пользуется помощью органов безопасности, потому что в некоторых случаях просто не может без этой помощи обойтись. Но чаще наоборот. Бывает, милиции требуется помощь психиатра, чтобы выявить, на самом ли деле болен уголовник или же тот, кто неугоден по политическим и идеологическим мотивам. И не только это им бывает нужно, нужно и использование врачами различных препаратов в отношении пациентов больниц и обитателей тюрем. С одной стороны, это нужно, чтобы испытать эффект воздействия на людей медицинских изобретений, а с другой, чтобы переубедить этих людей в чем-то, то есть заставить принять что-то или отказаться от чего-то. Так называемые воспитательные меры с воздействием на свободную волю человека. И поскольку преданных Кришны или каких-нибудь диссидентов причисляют в государстве к политическим преступникам... желают их пытать, подавляя их убеждения, им приходится испытывать это все на себе. Так говорил мне врач. И подводил итог: "В некоторых случаях мы без них не можем, и в некоторых они без нас не могут. Но, к сожалению, силовые структуры этим злоупотребляют. Используют психиатрию в целях изоляции граждан, мыслящих иначе, чем это угодно правящему классу, и в качестве инструмента, которым карают".

Услышав рассказанное своим старшим духовным братом, армянские преданные почувствовали себя намного защищеннее перед возможными акциями КГБ. Они тогда не были полностью уверены в том, что уже в следующем году многим из них это пригодится. Святослав, подобно мудрецу Нараде, пришел подготовить их к предстоящим испытаниям — преследованиям Комитета и пыткам.

В целом он почувствовал, что ситуация в Ереване располагает к тому, чтобы печатать там еще больше книг. Поэтому стал горячо убеждать Армена, Карена и Сурена увеличить масштаб книгопечатания. Они обещали увеличить, говорили, что сами этого хотят. И они знали, что того же желает их гуру.

Несколько десятков книг, взятых в Армении, Святослав привез в Ригу на радость любителям самоосознания. Это дало, как обычно, свои всходы — новые люди стали вегетарианцами, начали повторять мантру и становились счастливее. Движение сознания Кришны развивалось.

Отдавая все силы проповеди учения Прабхупады, он продолжал свою духовную деятельность в Риге и других городах. Впереди его ждала вечная жизнь, разнообразная деятельность, которая никогда не прекратится. Святослав был уверен в своем бессмертии. Всю последующую жизнь, без остатка, он собирался посвятить преданному служению Господу Кришне. Лучшего способа служения человечеству он не видел.

Таков рассказ об этом необычном человеке, который пережил и свершил много такого, чего не пришлось испытать и сделать многим из нас. Говоря ему: "До свидания!", автор склоняет перед ним голову.

Окончание следует

© Издательство "Философская Книга", 2003


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования