Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

В. Боченков Колодясцкий летописец. [древлеправославие]


Издревле в Калужском крае жила-была деревня Колодясцы, которая не приняла никоновских церковных реформ. В этом она была похожа на большинство русских поселений XVII века. Но затем многие под давлением властей отошли от древлего благочестия, а вот Колодясцы остались "по старой вере".

В суровые гонительные времена жители Колодясц поддерживали тесные связи со Стародубьем . Отту¬да в село приезжали свя-щенники. Нам удалось установить имя одного из них — о. Федор Алексеев. В книге калужского краеведа И. Тихомирова "Раскол в преде¬лах Калужской епархии"упомянут случай, выставленный ав¬тором почти как анекдот: речь идет о старообрядческом священнике, который повенчал молодых в конюшне, опасаясь лишней огласки. Имени священника Тихомиров не называ-ет и ошибочно указывает уезд: вместо Жиздринского — Мещов-ский. Но это не выдумка — сохранились документы, где упоминается старообрядческий поп о. Фе-дор Алексеев, венчавший свадьбу действительно в конюшне. Свадь-ба происходила либо в Колодяс-цах, либо в близлежащем старооб-рядческом селении Милеево в 1815 году.

Однако трудно сказать, что в этом случае увидел он смешного. Ведь и Христос родился в таком хлеву, а ко¬лыбелью Ему служила кормушка для скота.

А времена были такие, что многих старообрядческих священников могли упечь в Сибирь за совершение любых треб.

О. Федор Алексеев имел еще приходы в Козельске, Сухиничах, нескольких других селах и дерев-нях. В 1818 году он был арестован под Сухиничами и через год осво-божден от суда с приказом от-правляться в монастырь .

Но история старообрядческого священства в Колодясцах на этом, конечно, не закончилась…

Как архимандрит из Иеросалима стал приходским священником в старообряд-ческой деревне

Григория Михайловича Плот¬никова ничего не держало в миру. С самых ранних лет (а родился он 10 января 1791 году) он остался без родителей и по¬пал на воспита-ние в монастырь . Другой жизни, кроме монастырской, Плотников, по сути, не знал... Архимандрит, который проявил к мальчику жалость, увез его куда-то к Черному морю, где располагалась некая греческая обитель.

После пострижения в иночест-во его нарекли Геронтием. К 1818 году его уже поставили в иеродиа-коны. Позже Плотников переехал в Иеруса¬лим. Он жил там при ар-хиепископе Гаврииле — будущем митрополите острова Тинос, разо-ренном впоследствии турками. Остров этот ныне принадлежит Гре¬ции, входит в архипелаг Кик-лады, что в Эгейском море.

В первой половине 1820 годов Геронтия посвятили в сан архимандрита.

Долго искала архимандрита Геронтия родная сестра. У них были разные отцы, но одна мать. То пешком шла, то добрые люди предлагали ей место на уголке телеги. Она добралась-таки до Иерусалима. В 1824 году Бог сподобил ее стать здесь игуменьей. Игуменья Матрена.

Назад, в Россию, брата с сестрой занесло военным ветром.

Вслед за Гавриилом они пере-селились из Иерусалима в Грецию. Там началась революция. Еще в 1821 году бывший адъютант рос-сийского императора Александр Ипсиланти возглавил восстание против турок в Молдавии. Мятеж подавили. Ипсиланти бежал в Венгрию. В Греции вспыхнула партизанская война, которая на-долго затянулась и оказалась без-успешной. Военные неудачи усу-губил раскол среди руководства освободительных сил: одни ждали помощи от Англии, другие от Америки, третьи от России, кото-рая не торопилась вмешиваться.

Спасаясь от турок, Геронтий с митрополитом Гавриилом бежали на остров Сиру, оттуда в Констан-тинополь. Потом вместе с сестрой архимандрит пересек Черное море и вышел на одесский берег. В го-роде они жили милостыней, как признавался сам Геронтий в пись-ме российскому министру юсти-ции, "пищею слез от подаяния христолюбцев" . Из Одессы Ге-ронтий и Матрена приехали в Мо-скву .

В 1825 году архимандрит по-знакомился со старообрядцами. Этот эпизод его биографии полон неясностей. Согласно П. И. Мель-никову-Печерскому, Геронтий на какое-то время останавливался в Макарьевом монастыре на Ветке, был принят тамошним настояте-лем Евлогием, но к древлему пра-вославию тогда не присое¬динился. Лишь потом он появился в Моск-ве . У выброшенного войной на роди¬ну архимандрита было две дороги. Первая — примкнуть к официальной церкви. Но он при-нял монашеское звание за грани-цей, что российским подданным было тогда запрещено особым вы-сочайшим указом. Безусловно, Ге-ронтий не ос¬тался мирянином, хо-тя нарушил запрет, но не мог счи-таться в России монахом. Он хотел продолжить духовное служение, рассчитывал на помощь, но Синод за¬претил ему носить монашескую одежду, называться архимандри-том. Родина от¬казалась его при-знавать. Геронтия даже заподозри-ли в том, что он состоит в ма¬сонской ложе. Обвинение это, рав-но как и некоторые другие, под-тверждения не нашло. Архиманд-рит, заключенный в одну из тю-рем, был выпущен на свободу.

Если на Ветке Геронтий еще колебался, принимать ли ему ста-рую веру, то в Москве решился окончательно.

Рассказывая об архимандрите в "Очерках поповщины", Мельни-ков-Печерский допустил много неточностей. Во-первых, Геронтий не грек, а русский. Во-вторых, он никогда не был настоятелем Оп-тиной пустыни. Причины, по кото¬рым Геронтий покинул Москву, не ясны. Мельников-Печерский объ-ясняет, что архимандрит пребывал в беспробудном пьянстве и много безобразничал — вот-де старооб-рядцы и "выслали Геронтия не только с кладбища, но и из самой Моск¬вы". Откуда такие сведения, Печерский умалчивает. С кладби-ща, допустим, ста¬рообрядцы мог-ли прогнать архимандрита — они там хозяева, но из Москвы — как? Тут фантазия автора хватила через край.

Неверно указана и дата, когда покинул Геронтий столицу: это было отнюдь не около 1830 года. Уже летом 1826-го архи¬мандрит находился в калужском селе Коло-дясцах, почти за триста верст от Моск¬вы. Пожалуй, в одном Печер-ский, может, прав. Геронтий не понимал до конца, в чем сущность старой веры. Ничем не связан¬ный с Россией, гонимый, всюду чувст-вовавший себя чужим, он принял древлее православие формально, быть может, в расчете на матери-альную поддержку, но потом ре-шил вернуться в те края, к кото-рым привык, которые лучше знал. Он решил уехать с сестрой в Гре-цию. Впро¬чем, принять решение об отъезде Геронтия с сестрой могло подтолкнуть что угодно. Кстати, то, что уезжали они имен-но в Грецию, известно только с их соб¬ственных слов...

Колодясцы были полностью населены старообрядцами. Не странно ли, что за границу Герон-тий возвращался через старооб-рядческие села? В августе 1826 го-да жиздринский уездный исправ-ник арестовал Геронтия и Матрену по подозрению в совершении треб. Донесли на них сотский и бур-мистр князя Салтыкова, владев¬шего Колодясцами. Потом задер-жанных, очевидно, отпустили, но в январе сле¬дующего года за ними вновь закрылись двери арестант-ской камеры.

Началось расследование.

"Крестьяне деревни Колодясц 32 человека показали, что назы-вающийся архи¬мандритом Герон-тием делал им наставления к ста-рообрядческой вере и в числе про-чих приезжавших (имеются в виду другие старообрядческие священ-ники, по¬сещавшие деревню. — Авт.) венчал и похоронял кресть-ян, а трое крестьян сельца Милеева сказали, что у них обвенчал две свадьбы и окрестил младенца. В бумагах сего Геронтия найдена писанная им роспись с 26 сентября 1826 года родившимся, крестив-шимся в помянутой деревне Коло-дясцах младенцам и списки с име-нами лиц мужеска и женска пола со значением, что они одного со-гласия..." . Геронтий и Матрена не признали обвинений. Арестованных разделили: сестру увезли в калужский девичий монастырь, брата, подержав под замком в Жиздре, отправили в Оптину пустынь. Жил он там в качестве заключенного, а не настоятеля...

Калужский губернатор сооб-щил о Геронтии и Матрене гене-рал-адъютанту Бенкендорфу: что с ними делать? Бенкендорф дал знать в Синод. Из духовного ве¬домства ответили, что задержан-ные должны быть преданы граж-данскому суду. Ведь в России они не считались принадлежащими к духовному сословию.

Следствие растянулось на годы. Возникли сомнения в подлинности докумен¬тов архимандрита. Стали выяснять, кто же на самом деле Геронтий и Матрена, родственни-ки ли они? В конце концов калуж-ская палата уголовного суда при-зна¬ла обоих подсудимых "бродя-гами, скрывающими настоящее свое состояние, вредными для об-щества и подозрительными в дру-гих преступлениях, открытие коих во всей точности представляется неудобовозможным по предстоя-щему за¬труднению в сношениях с заграничными местами..." . Решено было сослать брата и сестру на поселение в Сибирь "и в отвращение дальнейшей их между собой преступной связи разместить в отдельнейшие друг от друга места" . Приго¬вор был вынесен в январе 1830 года.

В изображении П. И. Мельни-кова-Печерского Геронтий — обыкновенный забулдыга, очу-тившийся среди старообрядцев ра-ди пополнения собственного кар-мана. Но писатель владел отры-вочными сведениями о нем, к тому же основанными на слухах. А если учесть вполне понятную предвзя-тость главного разорителя старо-обрядческих скитов на Волге, то понятно, что иного портрета Ге-ронтия Мельников написать и не мог.

На самом же деле, судьба Ге-ронтия глубоко трагична — это судьба сироты, который нашел се-бя в служении Богу, но которому и в этом помешали; судьба человека, от которого отказалась его страна, не предоставив ни приюта, ни по-мощи. Эта трагическая нота у Мельникова не звучит во¬все. До-роги, что Геронтий и Матрена прошли в России, — это дороги сплошных страданий. С трудом нашедшие друг друга за границей, российским судом они были раз-лучены вновь...

Далее Мельников-Пе¬чер¬с¬кий сообщает, что в Сибири Геронтий отрекся от древлего православия "и по слезной просьбе был принят в число братства Селенгинского Троицкого монастыря. В 1833 го-ду, отлучась на время из монасты-ря под благовидным предлогом, Геронтий был найден в Урлукском селении якобы "пьянст¬вующим у тамошнего раскольничьего устав-щика". У архимандрита нашли ста¬ринный антиминс, запасные дары и акт "от ветковского собора Макарьева мона¬стыря и от Рогож-ского кладбища, свидетельствую-щий о приеме его в раскол и пове-левающий всем старообрядцам оказывать ему уважение..." . Воз-никло обвинение, что Геронтий совершал требы. Что произошло в дальнейшем, мы не знаем. Об игу-менье Матрене после вынесения ей в Калуге пригово¬ра ничего уз-нать не удалось. И остается наде-яться, что усилиями других крае-ве¬дов на судьбу архимандрита Ге-ронтия и его сестры будет пролит дополнительный свет.

Барские благодеяния не всегда радость приносят

В первой трети девятнадцатого века Колодясцы входили в приход села Фастович, ныне это калуж-ский райцентр Хвастовичи. Сино-дальный "приходской" священник в деревне не появлялся годами.

В 1820-х годах колодясцкие старообрядцы получили разре¬шение на отдельное кладбище. Раньше нужно было перебираться через речку Дубну, что невозмож-но в распутицу . К тому же времени относятся упомина¬ния о существующей в Колодясцах моленной. Подробных и достоверных сведе¬ний о ней нет.

В 1839 году княгиня Салтыко-ва, во владение которой перешли Колодясцы, на¬думала в деревне церковь возвести. Крестьян об этом никто, разумеется, не спра¬шивал. Синод не возражал против храма в старообрядческой дерев-не . К сере¬дине 1840-х годов его строительство было завершено. В жизни колодясцких ста¬ро¬обряд¬цев началась новая эпоха.

Храм и образование самостоя-тельного прихода крестьяне вос-приняли с еди¬нодушной неприяз-нью. Возникла угроза привычному укладу их жизни. Колодяс¬цких мужиков присоединяли к сино-дальному православию насильно, иногда в при¬сутствии помещицы. Деревню переименовали в село, и теперь здесь появился священник с причтом.

Синодальному священнику о. Симеону Лаврову в старообрядче-ском селе жилось трудно, даже при поддержке властей и помещи-цы. В июле 1845 года сгорел у него дом. Огонь переметнулся на со-седние избы, где жили дьячок и пономарь. Пономарский дом успе-ли спасти, раскатав по бревнам...

Вскоре сельские власти оты-скали поджигателя. Местный кре-стьянин Калина Фе¬доров не запи-рался. Приведенный к священни-ку, он упал ему в ноги и произнес:

- Мой грех, батюшка. Прости меня, я поджег.

Туг выяснилось, что в прошлом году Калина Федоров спалил у священника в поле два стога сена. То была, по словам крестьянина, месть: батюшка, якобы, ко¬гда-то ударил мужика в ухо. О. Симеон "никакого признания не учинил". Федоров рассказал, что поджог был заказным. Шел однажды он с ветряной мельницы, навстречу двое односельчан (один — мест-ный старшина). Они-то и по¬просили подпустить к дому свя-щенника красного петуха, а за труды пообещали целковый. Через три дня Федоров вынул из печи в своей избе уголек, завернул в тряпку и, подкравшись огородом к священническому дому, сунул тлевшую тряпи¬цу в солому на крыше.

Предполагаемые заказчики ни в чем не сознались. Федоров утвер-ждал, что они отдали ему обещан-ный целковый, который он спря-тал в доме, но денег у него при обыске как ни старались — не на-шли. В октябре 1945 года калуж-ская палата уголовного суда под-пи¬сала Федорову приговор: пять ударов кнутом и, заклеймив, со-слать в Сибирь . Есть основания предполагать, что Федоров был душевнобольным, по крайней ме¬ре точно известно, что он страдал эпилепсией . В 1846 году приговор ему из¬менили: Федоров получил вместо пожизненной ссылки десять лет каторги. Его имущество передали погоревшим. Какой из двух приговоров легче, трудно сказать...

В деле Федорова неясно глав-ное: был ли поджог местью за удар в ухо, или это была попытка про-тиводействовать учреждению но-вообрядческого прихода. Мы не знаем подлинных мо¬тивов престу-пления, зато можем понять пове-дение погорельца, священника Лаврова, кото¬рый потом стал очень рьяно вмешиваться в рели-гиозный быт колодясцких старо¬обрядцев. Настолько рьяно, что крестьяне в 1847 году подали на священника жа¬лобу губернато-ру .

Лавров требовал, чтобы мужи-ки подчинялись ему, признавали духовным отцом и забыли, что они — старообрядцы. Если кто-то умирал, настаивал, чтобы ему доз-волили со¬вершить последний об-ряд над умершим. В духовной жизни сельчан ничто не должно было происходить без его ведома и надзора. Может, это рвение и пыл возникли не столь по долгу служ-бы, сколь от обиды? А может быть, въедливость, упрямство, зловредность были его природны-ми качествами: ведь недаром он еще до пожара ударил крестьянина в ухо. Поджог, оставивший без домов три семьи, так же нелеп, как и учреждения синодального при-хода в старообрядческой деревне. Но еще мы обратили внимание на него потому, что дело о поджоге разбиралось в калужской палате уго¬ловного суда именно в то вре-мя, когда там работал товарищем председателя (по-современному — заместителем) Иван Сергеевич Аксаков, впоследствии видный публицист и общественный дея-тель. Обстоятельства дела были наверняка ему из¬вестны.

Под подозрением Конси-стории

Среди колодясцких старооб-рядцев нашлись люди, хорошо по-нимавшие, чем грозит им образо-вание нового прихода. Найти вы-ход оказалось довольно сложно. Двое крестьян — Прокл Прокопи-ев и Иван Гаврилов ездили совето-ваться к знако¬мым старообрядцам в Калугу, Орел, Белев. Потом, как говорилось в консистор¬ском пись-ме губернскому правлению, "со-бравши тайным образом многих кресть¬ян, уверили их, что если по-дано будет от них прошение о со-делании колодясцкой церкви ста-рообрядческою или единоверче-скою, то непременно в сем деле полу¬чат успеха". Сведения эти разведал для консистории о. Си-меон Лавров . По¬скольку крестьяне не знали, как ходатайствовать, обратились вначале к уездным властям, потом в консисторию.

Духовное ведомство опасалось, что со временем единоверческая церковь в се¬ле превратится в са-мую настоящую старообрядче-скую. Ситуация заслуживает вни-мания: единоверие, задуманное как средство борьбы с древлепра-вославием, старообрядцы попро-бовали использовать как ширму, за которой в селе мог бы быть обра-зован самый настоя¬щий старооб-рядческий приход с церковью. Спустя несколько лет колодясцкий сценарий был разыгран в Сухини-чах, но в жиздринском селе он не прошел. Колодясцкие крестьяне, оставаясь старообрядцами, по мет-рикам числились в господствую-щем право¬славии, и для них, сле-довательно, переход в единоверие был запрещен.

Ходатайство погрязло в конси¬сторской рутине. К тому же, в 1849 году село было назначено к про-даже с аукцио¬на за долги. Дело за-глохло.

Однако лет через пятнадцать в селе образовался все же самостоя-тельный ста¬рообрядческий приход — один из первых в Калужской губернии.

Обвинители и адвокаты

Первым его настоятелем был о. Матфей Самой¬лов (Самуилов). По сведениям жиздринского уездного исправника, рукоположил его ар-хиепископ Антоний (Шутов). В дальнейшем о. Матфей принял иночество с именем Моисей. Од-нако, попав под арест, он отрекся от сана, за что тем же архиеписко-пом Анто¬нием был запрещен. Сменил его в Колодясцах родной брат — Евдоким Самойлов. Оба священника были из соседней ста-рообрядческой деревни Милеево. О. Евдоким привез в Колодясцы из Москвы походную церковь .

Все это было до весны 1868 го-да.

За двадцать лет, с конца соро-ковых до конца шестидесятых, в селе изменилось многое. Колодяс-цы стали "старообрядческой сто-лицей" Жиздринского уезда, за-нимавшего почти четверть всей Калужской губернии. Зажиточный местный крестьянин Михаил Козьмин выстроил у себя на усадьбе моленную — "большое здание наподобие часовни", как сказано в одном из полицейских документов . Сообщение о моленной пошло от колодясцкого синодального причта к благочин¬ному (о. Иоанну Успенскому из села Бояновичи), а от него в консисторию и губер¬натору, который и предписал жиздринской полиции расследовать дело.

В июле 1868 года в Колодясцы приехал становой пристав и после осмотра опечатал моленную. 31 октября в ворота Козьмину посту-чал судебный следова¬тель. Его пе-ру принадлежит любопытный до-кумент: "Постановление № 4", ко-то¬рое имеет смысл привести цели-ком.

Известный в XIX веке публи-цист Никита Гиляров-Платонов в статье "Логика раскола" (1885 г.) выделял несколько точек зрения на старообрядчество. Поле¬мическая — когда "несостоятельность" древлего православия пытаются "доказать", опираясь на церковные догматы. Эта позиция характерна главным образом для миссионе-ров. Еще есть полицейская точка зрения — когда ненужность ста-рооб¬рядчества обусловлена его мнимой опасностью для государ-ственных устоев. Обо¬им этим под-ходам свойственна огульность в суждениях. И те и другие "убеж-дают раскол не существовать". Старообрядчество видится чем-то из рамок вон выхо¬дящим, как пят-но на чистой поверхности, — и не более. Полицейский взгляд быва¬ет "преследовательным" и "равно-душным". Хотя наше "Постанов-ление" готовил чиновник от юсти-ции, в нем нет ни стремления к преследованию, ни равноду¬шия. В нем "благодушие" — свойство либерально-безцерковного взгляда на старо¬обрядчество. Ни "поле-мик", ни "полицейский" не забы-вают об интересах гос¬подствующей церкви, а для "либе-рала" допустимо равноправное со-существова¬ние самых разных церквей и религий, он не станет отстаивать ни одну из них, ибо ко всем одинаково "благодушен", по-скольку видит себя выше любой из них. Ему это не надо.

Среди причин, из-за которых древлее православие нельзя иско-ренить, Гиляров-Платонов вы¬де¬лил равнодушно-бла¬го¬душ¬ное от-ношение к нему государст¬венных властей, которые к тому же ском-прометировали себя взятками и побора¬ми со старообрядцев. "Нужно, чтобы становые и губер-наторы вскипели ревно¬стью... Найдете ли вы таких много?"

В Колодясцах, впрочем, такие находились...

Судебный следователь по всем пунктам разбивает обвинение про-тив Козьмина и, по сути, выступа-ет как его адвокат.

"Г. Пристав 3 стана Жиздрин-ского уезда, производивший по этому делу доз¬нание, принял за молельню избу крестьянина Ми-хаила Козьмина, основывая этот вывод, насколько можно заклю-чить из дознания, на том, что в из-бе Козьмина оказалось: 1-е, много старообрядческих образов; 2-е, воск, свечи и щипцы, похо¬жие на те, которые употребляются в церк-вах; 3-е подручники и лестовки; 4-е, па¬никадило, отделанное бисером и 5-е, две старообрядческие книги. Положение это неверно на основа-нии следующих соображений: во-первых, большое количество обра-зов не может служить доказатель-ством того, что изба, в которой они поме¬щаются, есть молельня, тем более, что во всяком большом ста-рообрядческом се¬мействе бывает много образов — они переходят от отца к сыну и таким образом по-полняются; во-вторых, крестьянин Михаил Козьмин имеет узаконен-ное торго¬вое свидетельство, а по-тому имеет право торговать вос-ком, свечами и ладаном; в-третьих, лестовки (род четок) и подручники (небольшие куски какой-нибудь материи, подкладываемые под ко-лени) употребляются всеми старо-обрядцами во время мо¬ления; в четвертых, паникадило как уст-ройством, так и по объему, состав-ляет обыкно¬венную небольшую лампаду с местами для свечей и, в-пятых, между старообрядца¬ми много встречается грамотных, а потому почти у каждого из них можно найти книги, в особенности церковные. Кроме всего этого, при осмотре избы крестьяни¬на Михаи-ла Козьмина, произведенном сле-дователем 8 октября, там оказа-лись: старые сапоги, тряпки, вино, носильное белье, шапки, кушаки и две деревянные кровати, все эти вещи ни в коем случае не могут быть в молельне и служат пря¬мым доказательством, что помещение это есть обыкновенная крестьян-ская жилая изба, а не молельня, вследствие чего и нет основания к дальнейшему производст¬ву след-ствия…" .

В следующем году по инициа-тиве консистории возбудили про-тив Козьмина другое дело. В этот раз ему со следователем не повез-ло. Приемы защиты были те же: это обыкновенный дом, "устроен им для удобства, так как он чело-век богатый" . Дело растянулось на несколько лет. И вот 25 мая 1874 года в Жиздре состоялся над Козьминым суд. Моленную было решено "подвергнуть сломке, пе¬редав материал в пользу земства. Судебные издержки обратить на Козьмина" . Вскоре приговор был приведен в исполнение.

От частной моленной — к деревенскому храму

Спустя девять лет вышло рас-поряжение, по которому старооб-рядцев перестали преследовать за моленные, устроенные в жилых домах. Колодясцкие крестьяне не-правильно поняли его. Они собра-лись на сход и постановили подать ходатай¬ство о разрешении строи-тельства отдельной моленной. "Разрешение им устроить молит-венное здание по моему мнению представляется вредным", — до-нес жиздринский уездный исправ-ник губернатору . Крестьянам было отказано. В 1884 году они обратились с ходатайством в министерство внутренних дел — и тоже безрезультатно . Богослужение велось в частных домах вплоть до обнародования указа "Об укреплении начал веротерпимости"

В первой половине 1880-х го-дов в Колодясцы был рукополо-жен о. Марк Дмит¬риевич Агафо-нов, уроженец жиздринской де-ревни Иванково. В селе он жил, по¬хоже, с раннего детства, устав и службу постигал под началом ко-лодясцких "келейниц". "На бесе-ды с православным священником никогда не является, не¬смотря на приглашения, и встреч с право-славным священником избегает", — отзы¬вался в 1893 году об о. Марке благочинный господ-ствующей церкви.

Агафонов родился в 1848 году или около того, год его смерти не установлен. 5 февраля 1903 года в Колодясцы был рукоположен его сын — Фаддей Маркович Агафо-нов (род. 21 августа 1875 или 1876 г.). Отец и сын служили в одной и той же моленной — Троицкой. Но в селе была еще вторая, во имя Покрова. 4 ян¬варя 1893 года архи-епископ Саватий рукоположил к ней в настоятели о. Родиона Ива-новича Ульянова. Священник ро-дился в 1867 году в Колодясцах, учился в здешней земской школе, "а оканчивал свое образование под руководством келейницы". Сын о. Родиона Иоиль тоже стал священ-ником. Он служил в Преображен¬ском храме сельца Сусеи (с 1908 года), а в 1915 году был переведен в Боровск. Умер о. Иоиль в 1970 м, на 86 году жизни.

Практически ничего не извест-но о колодясцких неокружниках. Они были малочисленны, но суме-ли организовать собственную об-щину. Называлась она тоже По-кровской. Ситуация, вероятно, на-поминала ту, что сложилась в Бо-ровске: две Покровских общины и, соответ¬ственно, два храма. В 1904 году к неокружнической общине был рукополо¬жен и священник — о. Илия Сергеевич Шелепов (или Шелеповский, как сам он се¬бя на-зывал). Родился отец Илия в де-ревне Кладьково Бронницкого уезда Москов¬ской губернии. В сан его возвел епископ Иов.

Покровский молитвенный дом, где служил о. Родион Ульянов, располагался в доме у крестьянина по фамилии Лунькин . К октябрю 1905 года старообрядцы вы¬строили новую моленную, общественную. Закон уже разрешал это. По сведениям местного станового, моленная могла вместить до 500 человек. Она располагалась в ста саженях от синодального храма, была крыта железом — дело по тем временам дорогое.

В 1906 году о. Родион Ульянов привлекался к суду за "присвоение сана". Сви¬детелем выступал сино-дальный священник из Колодясц В. Волков, обвинителем — стано-вой пристав, не явившийся на за-седание. Суд не принял во внима-ние дово¬дов защиты. А все "пре-ступление" священника состояло в том, что он отказывал¬ся именовать себя старообрядческим наставни-ком или начетчиком, считая это неверным. Суд постановил под-вергнуть Ульянова "денежному штрафу в пользу земства на уст-ройство мест заключения в два-дцать пять рублей" или — месяцу аре¬ста.

Священник подал на апелля-цию. Жалоба его сохранилась. Она передает под¬робности дела.

"В Жиздринский уездный суд

Апелляция

Для ясности дела дозволю себе коснуться исторической стороны. В 1903-1904 годах я, апеллятор, выписывал для себя журнал "Дружеские речи". На адресной стороне бандероли редакция жур-нала обозначила меня старообряд-ческим священником. Такая бан-дероль одного из номеров журна-ла, как видно, попала к пра¬вославному священнику с. Коло-дясц Волкову, свидетелю по делу. Последний, как истовый защитник ваших ничтожных церковных пра-вил, немедленно донес о та¬ком важном событии в Консисторию... Последняя сообщила о таковом моем преступлении Губернскому правлению, которое и предписало Жиздринской поли¬ции обязать меня подпиской впредь не имено-ваться таким наименованием. Здесь дозволю себе сказать не-сколько слов об обстоятельствах, которые, по моему мнению, тесно связаны с настоящим событием. В 1901 году во время русско-китайской войны я, Ульянов, по чувству любви и долга собирал между своими единоверцами по-жертвования в пользу семейств убитых и раненых русских вои¬нов, которые я отправлял в главный Комитет Красного Креста в Пе-тербург, от¬куда получал квитан-ции в приеме пожертвований, ад-ресованные на мое имя как старо-обрядческому попу. В русско-японскую пожертвования деньга-ми и холста¬ми в пользу раненых воинов, как от себя, так и от своих прихожан, я отправлял в Москву на имя Председательницы Коми-тета Красного Креста Ее Импера-тор¬ского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны, канцелярия которой присылала мне благодарности, адресованные старообрядческому священнику с. Колодясц. В то же время через то-го же пристава 3-го стана мною был получен от председателя жиз-дринского комитета Красного Креста г. Каншина подпис¬ной лист для сбора пожертвований, адресо-ванный на имя священнослужите-ля старообрядческого с. Колодясц, а в полученных мною квитанциях в приеме вы¬сланных мною денег и вещей я обозначился старообряд-ческим священником. Та¬ким же образом во всех сказанных случаях помимо моей воли и желания я был именован священником ста-рообрядческим. Когда же я, апел-лятор, положитель¬но узнал из Вы-сочайшего Указа от 17-го апреля, пункт 9, что наше духовенство не должно называться православны-ми иерархическими наименова-ниями, а должны называться: ста-рообрядческие духовные лица — настоятелями, а сек¬тантские — на-ставниками, то я, Ульянов, дал обязательство не именоваться бо¬лее священником... Имея в виду, что на нашем обыденном языке слова "священник", "поп", "свя-щеннослужитель", "настоятель" имеют все одинако¬вое значение, и что если помимо моей воли и же-лания меня называли "священни-ком", то нет оснований признавать в моем деянии какого-либо наме¬ренного проступка, а потому я дозволю себе надеяться, что при-говор г. земского начальника будет отменен...

10 октября 1906 г.

Старообрядческий настоятель

Родион Иванович Ульянов" .

Был ли отменен приговор, ус-тановить не удалось.

Какими они были

На рубеже XIX — XX веков колодясцкое старообрядчество ок-репло. Тому во мно¬гом способст-вовало появление своего духовен-ства, моленных и, конечно, объяв¬ление религиозной свободы. Си-нодальный храм, появившийся по прихоти помещи¬цы, пришел в упадок. В середине 1880-х годов жиздринский уездный исправник доносил губернатору, что в селе более 1100 старообрядцев и лишь около 30 чело¬век, принадлежащих к господствующему вероиспове-данию . Спустя десять лет решено было перенести приход из Колодясц в соседнюю деревню Милеево. Возведение здесь каменной церкви завершено было только к 1910 году. Оно шло более десяти лет.

В феврале 1907 года колодясц-кие противоокружники подали прошение о ре¬гистрации общины. Ее первым председателем был из-бран сухиничский мещанин Иван Прокофьевнч Власов. Спустя три года его сменил Петр Михеевич Газин (29).

В 1907 году губернское прав-ление зарегистрировало Покров-скую общину колодясцких окруж-ников. В 1909 году на общем соб-рании избрали ее председателя Са-велия Федотовича Паршикова .

В 1910 году подали ходатайст-во о регистрации прихожане Тро-ицкого храма. 2 января 1911 года общее собрание его прихожан ре-шило строить каменную цер¬ковь. В постановлении говорилось, что в общине около тысячи человек (в приход входили деревни Высокое, Мокровские дворы, Ресетинские дворы, Котуновка), для строитель-ства "наработано" 60 тысяч штук кирпича и заготовлено 10 кубов дров для его обжига, есть налич-ный капитал — около тысячи руб-лей. Рублей за 500 планируется продать здание старой моленной. Колокола есть. Собрание сочло необходимым организовать сбор пожертвований на храм .

В 1912 году церковь уже строили — закладывали бут. Сме-та предполагала, что работы обой-дутся в 25-30 тысяч рублей.

Против разрешения старооб-рядцам собирать пожертвования решительно вы¬сказался жиздрин-ский уездный исправник. Его ра-порт губернатору, где он обос¬новывает свою точку зрения, ин-тересен не только как источник сведений о самых влиятельных членах общины. Рапорт свиде-тельствует, что в эпоху, когда по-давляющее большинство граждан-ских чиновников давно сквозь пальцы смотрели на старооб¬рядцев, еще были люди, не изме-нившие старых "охранительных" убеждений. И указ 1905 года "Об укреплении начал веротерпимо-сти" не повлек все-таки массо¬вого пересмотра взглядов на старооб-рядчество. Еще требовалось время. Впрочем, слово "раскольник" уже исчезало из лексикона.

"По собранным сведениям ока-зывается, что старообрядцы села Колодясц во¬обще люди не из бед-ных, приход их составляет около 1500 душ, и при их отзывчи¬вости к своим религиозным нуждам они несомненно имеют полную воз-можность построить храм своими собственными средствами, естест-венно только не сразу, а в продол-жение известного времени, без всяких, так сказать, всероссийских сбо¬ров пожертвований. Старооб-рядцы, ходатайствуя о разрешении посылать сбор¬щиков пожертвова-ний, имеют в виду не одно только увеличение денежных средств на постройку храма, но заботятся и о, так сказать, афишировании и рек¬ла¬ми¬ро¬ва¬нии вообще старообряд-чества... Я позволяю себе доло-жить Вашему Сия¬тельству, что с моей точки зрения разрешение просимого старообрядцами сбора пожертвований не вызывается действительной необходимостью и что ходатайст¬во просителей не за-служивает удовлетворения .

Пояснив, что открытый денеж-ный сбор будет способствовать "столь желаемо¬му старообрядцами подъему духа", что и принадле-жащее к господствующей церкви население будет жертвовать на ко-лодясцкий храм, исправник пове-дал о самых видных людях Троиц-кой общины.

Председатель Петр Артамонов имел два дома, надел земли на 4 души и 25 десятин по купчей кре-пости, 15 коров, 8 лоша¬дей, 25 свиней, покупал мелкие участки леса на сводку. В обороте у него было около трех тысяч рублей.

Мартын Матвеевич Гуков вла-дел, по словам исправника, деся-тью тысячами наличного капитала, имел 40 десятин купчей земли и 30 коров, 10 лошадей, 30 овец. Жил в собственном имении на хуторе близ Колодясц. (В 1915 году Гуков стал председателем вновь образо-вавшейся старообрядческой об¬щины в деревне Высокой).

Третий из зажиточных коло-дясцких крестьян, Федор Теренть-евич Леонов, владел сорока деся-тинами земли, двумя домами. У него бы¬ло 20 коров, 8 лошадей, 30 овец, пять тысяч рублей капитала в обороте.

Четвертый в списке исправника — Матвей Григорьевич Маркин (встречается другой ва¬риант фа-милии — Марков) — выглядит беднее всех. 15 десятин земли, на-дел, пять коров, две лошади. Мат-вей Маркин исполнял должность товарища (заместителя) председа-теля совета общины .

Министерство внутренних дел разрешило колодясцким старооб-рядцам проводить сбор пожертво-ваний в течение трех лет, при этом денежная сумма не должна пре-вышать 30 тысяч. Важная оговорка — собирать можно только среди старо¬обрядческого населения .

Приезд епископа

В 1912-13 годах происходит сближение колодясцких окружни-ков и неокружников, затем — объ-единение их. То было время рас-цвета местного старооб¬ряд¬чества. Строится крепкий каменный храм. Разрешен сбор денег. Приход гос¬подствующего православия уп-разднен. Несостоятельность раздо-ра осознал и о. Илия Шелепов, признавший власть Рогожской ар-хиепископии. В январе 1913 года Колодясцы посетил епископ Павел калужский и смоленский — в прошлом тоже неокружник. Он провел две службы, одну в окруж-нической, другую в бывшей неок-ружнической церкви. Семь свя-щенников служили вместе с ним. О. Родион Ульянов был возведен Павлом в протоиереи . Шелепов получил от епископа предложение переехать в Калугу и служить в одном из храмов, но этому не суж-дено было свершиться.

"Это первое появление архи-пастыря среди пасомых вызвало чувство глубокого религиозного подъема. Владыку вышли встре-чать все старообрядцы, разделив¬шиеся до сих пор кличкой "ок-ружников" и "неокружников". Сильное слово пред¬ста¬ви¬теля Христовой Церкви довершило то великое дело мира, которое было на¬чато представителями от ми-рян", — писал корреспондент журнала "Церковь" . Имущество двух Покровских общин было объединено. В 1914 году старооб-рядцы избрали единый совет но-вой общины, куда вошли как бывшие окружники, так и неок-ружники .

В воскресенье 22 сентября 1913 года в Колодясцах прошла заклад-ка каменного храма во имя Святой и Живоначальной Троицы. Нака-нуне сюда вновь прибыл епископ Павел с диаконом и стихарными. После литургии в старом храме и кре¬стного хода к месту закладки отслужили молебен. Епископ Па-вел первым поло¬жил камень в ос-нование будущей церкви, затем — пять священников и попечители .

К сожалению, с этого момента из-за отсутствия докумен¬тов начи-нается почти двадцатилетний про-бел в истории колодясцкого старо-обрядчества.

Подобает сему быти…

В 1918 году по уезду прокатил-ся антибольшевистский бунт. Священник Тро¬ицкой церкви о. Фаддей Агафонов скрывался в это время в деревне Брусны у сво¬его духовного отца Сергия Ахроме-шина. Зажиточные старообрядцы были вынуж¬дены покинуть род-ные места. Навсегда. О судьбах их сведений пока нет.

Это все, что мы знаем о тех го-дах.

В 1935 году о. Фаддей Агафо-нов был привлечен к следствию по обвинению в контрреволюцион-ной агитации. "Шатен, рост выше среднего, нос острый", — сле¬дователь не обременял себя под-робным описанием примет, — и это все, что извест¬но о том, каким священник был внешне. Под стра-жу его заключили в Брянске.

Священники Колодясцкой ок-руги, старообрядческие и новооб-рядческие, хорошо друг друга зна-ли. Теперь их объединила общая беда. Они собирались вместе, об-суждая то положе¬ние, в которое поставила их власть. Беседовали о житейских делах, налогах, наси¬лии над духовенством, о коллективи-зации. На встречи эти обратило внимание НКВД. Одна из таких встреч, на квартире у хвастович-ского священника Титова, была выставлена как "нелегальное со-вещание духовенства" — со всеми отсюда вы¬текающими последст-виями.

"Иногда приходится в беседах сопоставлять построение совет-ской власти с писанием в Библии", — признался о. Фаддей Агафонов на допросе. Следователь по¬просил уточнить, какие места из книги имеет он в виду. "В таких случа-ях... мы разбирали места из Еван-гелия от Матфея, где сказано: придет то время, когда пойдет брат на брата, начнутся войны, трусы по местам (землетрясе-ния), но мужайтесь, не <это> кончина, а подобает сему быти, но это временный период. Это относится и к построению совет-ской власти и коллективизации. Даты я привести не могу, потому что Библия и Евангелие — это на-стольные книги священника, ко-торые являются постоянными нашими спутниками и по своему сану как я, так же и др<угие > священники обязаны ежечасно на-поминать об этом своей па¬стве".

Ответ записан сумбурно, но тем не менее красноречив. Цити-руем далее прото¬кол допроса:

"Вопрос: Построение совет-ской власти и коллективизация сельского хозяйст¬ва, по-вашему, по чьей это воле происходит?

Ответ: Поскольку советская власть своими законами разруша-ет устои религий, церкви, храмы и т.д., постольку, безусловно, это является делом не рук Бога, а рук сатаны. Но от этого только ок-репнет и очистится православная вера — так сказано в Библии.." .

Обвинение выставило встречи священников как заговор, где "прорабатывались планы контрре-волюционной деятельности, ос-новной упор был взят на индиви-ду¬альную обработку крестьян-единоличников с целью недопу-щения их в колхозы, внедрение в крестьянские массы Священного Писания с антисоветским толкова-нием, что организация колхозов — дело рук сатаны, колхозы недолго-вечны, что они распадутся, что крестьян в колхозы загоняют си-лой и т.д." . Как ни стран¬но, но большинство священников, аре-стованных по этому делу, освобо-дили. В том числе и о. Фаддея. В следственных документах упоми-нается о. Родион Улья¬нов. Но пока сложно утверждать, что он тоже подвергся аресту и что вообще в 1835 году был жив. Если он скон-чался, то, по крайней мере, не ра-нее 1934 года.

В 1937 году о. Фаддей Агафо-нов вновь был арестован. Вместе с ним в НКВД забрали еще пять че-ловек. Священника в чем только ни обвиняли: в убийстве 20 чело-век во время бунта в 1918 году, в контрреволюционной агитации, в распро¬стра¬не¬нии "гнусных часту-шек" о коммунистической партии, в срыве перевыборов в колодясц-кий сельсовет в 1930 году, в уст-ройстве на дому моленной (цер-ковь в селе была в 1937 году за-крыта). О. Фаддей не признал ни одного из обвинений. А они росли, как снежный ком. Под конец след-ствия "выяснилось", что благодаря руководимой Агафоновым группе, местный колхоз "Заря" в 1936 году сгноил 15000 снопов конопли и тресты, поморозил картофель .

19 ноября 1937 года на заседа-нии особой тройки при управле-нии НКВД по Орловской области священника приговорили к рас-стрелу .

По одному делу с о. Фаддеем проходил живший в Малоярослав-це Стефан Иванович Леонов, пев-чий. В документах он фигурирует иногда как диакон, но это ошибка, допущенная следствием в спешке. Стефан Леонов занимался при церкви изготовлением свечей, ко-гда-то имел два дома, пять лоша-дей, с десяток коров, до 30 гекта-ров купчей земли. После револю-ции его хозяйство резко обеднело, а Леонов угодил в "кулаки". В 1930 году его осудили за хулиган-ство. Возвращаясь спустя семь лет к этому моменту биографии Лео-нова, следователь спрашивал:

— Скажите, в чем вырази-лось ваше хулиганство?

— В чем выразилось мое хули-ганство, я не знаю, — был ответ .

Стефан Леонов не признал ни-каких обвинений. Получил он тот же приговор, что и священник — расстрел.

Еще в "контрреволюционную группу" входили:

1. Писарев Лукьян Лукьянович. Он был до революции городовым в Москве.

2. Леонов Арсентий Стефано-вич (род. 1906) — сын С. И. Лео-нова. Получил 10 лет лагерей.

3. Рыгалин Нестор Иванович. Получил 8 лет лагерей.

4. Артемова Акулина Кузьми-нична, "келейница". В 1935 году была судима "за рас¬хищение со-циалистической собственности", получила тогда год исправитель-ных работ. В 1937-м ей "добави-ли" еще 10 лет лагерей .

В 1937 году был арестован и осужден на восемь лет Михаил Прохорович Сомкин (Семкин) — один из членов совета объединен-ной Покровской общины, из¬бранный в 1914 году.

Подробнее изучить репрессии, прокатившиеся по Колодясцам, задача будущего, когда для крае-ведов станут доступными все не-обходимые документы.

Итогом же деятельности "орга-нов" стало то, что сегодня, спустя не одно десятилетие после того, как они побывали в Колодясцах, о возрождении дре¬в¬лего правосла-вия в некогда большом старооб-ряд¬ческом селе не приходится го-ворить.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования