Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

М.Д.Приселков. Нестор летописец (Жизнь Нестора в Печерском монастыре). [история русской Церкви]


Неудача игумена Никона в деле канонизации Феодосия была последним доказательством уже давно очевидного отсутствия былого влияния и голоса Печерского монастыря на киевского князя Всеволода, заботливо устроющего свой фамильный Выдубицкий монастырь не б желания в нем создать — в противовес Печерскому— собственный рассадник будущих русских епископов и литературную опору своей политической деятельности. Вот это принижение Печерского монастыря, против чего ничего не достигала непримиримо-последовательная старым общерусским традициям деятельность игумена Никона, по-видимому, вызывало внутри братии недовольство, критику и осуждение своему игумену. Партия ригористов, заботы которых едва ли могли подыматься на широкие горизонты, видела причину всех неудач в отступлении монастыря от заветов Феодосия, понимая под этим смягчение требований устава и ослабление личного примера в аскетическом подвиге, допускаемое игуменом Никоном. По-видимому, внутренние трения в монастыре достигали большой силы, если Нестор решил воспользоваться своею темою для полемики и назидания братии, не покоряющейся своему игумену.

Закончив изложение жизни Феодосия и .приведя три, нам уже известных его посмертных чуда, Нестор коротко изложил игуменство Стефана в деле устройства зданий нового монастыря и довершения постройки каменной церкви, заложенной Феодосием, и затем перешел к рассказам о волнениях среди братии и гневе ее против игумена, осуждая со своей стороны все это, как победу диавола; об изгнании Стефана и с игуменства, и из монастыря; о построении Стефаном своего особого монастыря на средства, притекавшие отовсюду, потому что духовные дети Феодосия, переданные им Стефану, не могли оставить своего духовного отца в таком посрамлении; наконец, о заключительном моменте истории монастыря: ,,По изгнании же Стефана бывшие тогда в монастыре монахи по общему совету поставили себе игуменом великого Никона, который пришел вновь в монастырь из своего изгнания уже по преставлении Феодосия. И это избрание, думаю я, случилось по божьему изволению, потому что Никон — старейший из братьев, и от него преподобный Феодосий сподобился пострижения и ангельского образа. И все же много раз пытался диавол и Никону, как Стефану, причинять затруднения и возлагать на него крамолу, но не возмог. Впрочем, мы об этом достаточно говорили выше".

Действительно, в середине ,,Жития" мы находим соответствующее место. Рассказав, как строго покарал Феодосий своеволие келаря, подавшего братии чистые хлебы не в указанный день (Феодосий приказал собрать со стола эти хлебы, уже розданные братии, и бросить их в реку, чтобы братия не вкусила пищи, которая ,,от преслушания"), и вспомнив, что в подобных случаях Феодосий всегда приказывал ,,преслушанное" или сжигать в печи или бросать в Днепр, Нестор остановился на параллельном случае из игуменства -Никона: ,,Хотя рассказывать здесь неуместно, но предыдущее навело меня на воспоминание, и мы к подобному случаю расскажем случай подобный". Оказывается, что на первой неделе поста, в пятницу, как уставил Феодосий, Никон, приказал испечь чистые хлебы. Келарь, думая, что это ослабление устава, солгал игумену, что нет чистой муки, и спек хлеб обычный. Но к обеду шел вновь в монастырь из своего изгнания кто-то прислал в монастырь воз чистых хлебов, и установление Феодосия было не порушено. Игумен не наказал братьев за преслушание келаря, как делал Феодосий, и приказал в воскресенье спечь чистые хлебы из той муки, про которую солгал ему келарь. Но сам господь устранил эту муку: когда пекли хлебы, в тесте оказалась жаба: ,,Пусть никто из вас не упрекает меня, что об этом вписал я здесь и прервал изложение жития, потому что для того я это вписал, чтобы вы разумели, как нельзя нам ни в чем ослушиваться начальника, зная, что если что и утаим от него, то. это не будет утаено от бога, и бог сейчас же отомстит за того, кого он нам поставил, как старейшину и пастыря, чтобы все слушали его и по его повелению все делали".

Как и в заключительной части, так и в сейчас приведенном эпизоде, Нестор не вдается в подробности и не конкретизирует вообще этих протестов против игумена, случаев ослушания или сокрытия, что может быть понято, как нежелание выставлять на показ все язвы текущей жизни в надежде на внутреннее преодоление этих трений. Но надежде этой не суждено было сбыться, и самому Нестору, как можно •думать, пришлось испытать на себе отражение недовольства, копившегося среди братии против игумена Никона, в защиту которого так смело выступал Нестор.

Нестор писал свое ,,Житие" в условиях, не- позволяющих прибегать к вымыслам: еще много было лиц, хорошо знавших и время, и жизнь Феодосия, отстоящих от написании едва ли более десятилетия, а затем, в связи с хлопотами о канонизации ,,Житие" могло быть содвергнуто церковно-иерархическому контролю и проверке с точки зрения точности изложения, прежде чем принято к церковному пользованию. Этим и нужно объяснить умывшленную аккуратность Нестора в ссылках на источники своих рассказов о Феодосии и точную конкретизацию всего содержания, в противоположность первому своему произведению, где Нестор, заимствуя из житийной литературы, систематически проводил метод абстрагирования событий. Но, несмотря на эту обстановку достоверности, имеем право считать все произведение Нестора пронизанным особого рода тенденциями, искажавшими в той или иной форме пред читателем действительный ход событий. Во-первых, на пространстве всего ,,Жития" мы ни разу не встречаем упоминания о высшей церковной власти и об епископской власти митрополита. Нестор охотно рассказывает подробности истории Печерского монастыря, но он не сказал нам, когда и какой митрополит дал разрешение на устройство монастыря из пещеры, ограничиваясь фразой: ,,С этих пор место (пещерки) стало всем открыто (явлено), а многим прежде оно было неизвестно". К этого рода умолчанию, т.-е. связанному с вопросом о митрополии в Киеве, мы относим отсутствие упоминания о жизни Никона до прихода его к Антонию (впрочем, умолчан и самый приход). Без этого предположения непонятно, как мог Нестор не сказать о том ни слова, так высоко почитая Никона, этого старейшего брата и игумена, этого первого пресвитера тайного еще монастыря, этого великого деятеля в создании общерусского значения монастыря, наконец, этого ученого и образованного брата.

Вторая тенденция ,,Жития", не ограничиваясь фигурою умолчания, переходила в искажение фактов. Но она так глубоко затрагивала интересы всего монастыря пред лицом митрополии, что Нестор, очевидно, мог не опасаться возражений или обличений со стороны братии за эту сторону изложения.

Нам приходилось уже указать, что ход официальной истории монастыря был тот, что после обнаружения тайного монастыря митрополия, вероятно, по настоянию Изяслава, дала разрешение на явное и законное существование .монастырю в лице его ктитора Антония. Антоний и выполнял свои ктиторские обязанности: ставил игуменов (Варлаам, Феодосий), хлопотал пред князем о земле для монастыря и, др.

Но пред смертью (он умер 7 мая 1073 г.) Антоний не сделал должного распоряжения о дальнейшей судьбе монастыря, т.-е. не передал монастырю прав внутреннего самоуправления, и этим поставил монастырь под угрозу полноты над ним егiископской (для Печерского монастыря — митрополичьей, т.-е. греческой) власти. Ни Стефану, ни Никону не удалось добиться от киевских владельцев (Всеволода, потом короткое время Изяслава, потом опять Всеволода) принятия монастыря под княжую руку, и хотя монастырь продолжал существовать автономно, изгоняя и избирая себе игуменов без стороннего вмешательства или давления, но существование это было попущением митрополичьей кафедры или, лучше сказать, уступкою кафедры пред правяiцими верхами и обществом, сочувствующих монастырю, а не признанием или утверждением. По-видимому, весьма рано в монастыре была придумана видимая законность этого положения дел. Она сводилась к утверждению, что Антоний еще при своей жизни отрекся от своих прав ктитора в пользу братии монастыря, сам удалился в затвор и не выходил оттуда до самой своей смерти. Вот эту тенденцию и провел Нестор чрез изложение всей истории Печерского монастыря.

По Нестору, Антоний, получив разрешение на монастырь, поставил братии Варлаама в игумены, а сам удалился в затвор, где и скончался, ни разу не выйдя из затвора. Варлаам поставил только церковь над пещеркой и удалился в Дмитровский монастырь на игуменство по приглашению Изяслава. Братия впервые осуществляет свои права на внутреннее управление избранием Феодосия. Антония об этом избрании только уведомляют. Этот первый избранник монастырской братии и создал собственно монастырь, потому что ему князь дал нужное место для монастырских построек, и Феодосий построил келии и церковь, оградил место и переселил сюда братию. Феодосий строил и внешне, и внутренне Печерский монастырь. Ведь в его игуменство, с согласия братии, был введен общинножитный устав. При смерти Феодосия братия вторично выбирает себе игумена, и Феодосий сам об этом напоминает братии и благословляет ее избран- ника Стефана. Позже братия этого игумена изгнала, считая это своим правом, и избрала себе нового игумена — Никона. И никто ведь не оспаривал такого порядка внутренней жизни монастыря.

Теперь нам будет понятно, почему Нестор к концу ,,Жития" довольно внешне — бессвязно приложил рассказ и об изгнании Стефана, и о выборе Никона, в котором ничего почтенного ,ля монастыря он не приводит. Ведь если бы канонизация состоялась, а ,,Житие Феодосия" стало бы признанным церковным сочинением, то можно было рассчитывать на косвенное оформление мысли об автономности монастыря со времени ухода Антония в затвор.

Эта тенденция Нестора легко обнаруживается из сличения его истории монастьгря с более раннею записью по этой истории, которая сохранилась теперь в ,,Повести временных лет", и которую Нестор не мог, разумеется, не знать. Запись эта составлялась еще в пору жизни Антония, когда никаких тревог за дальнейшую судьбу монастьтря в изложенном смысле просто не подымалось. (В записи этой смерть Антония еще не упомянута, потому что Антоний еще был жив; Нестор же не говорит об этой смерти внутри истории монастыря, потому что он в начале увел Антония в затвор и поставил тем вне монастьтрской истории).

По этой записи, Антоний, получив разрешение на монастырь, поставил игуменом Варлаама, а сам поселился особо, но не прерывал связи с монастырем, ни своих ктиторских забот. Варлаам построил церковь над пещеркой с разрешения Антония. Когда Варлаам с братией решили над землею поставить и келии, т.-е. построить новый монастырь, то Антоний, дав им на то свое согласие, сам хлопочет пред князем О пожертвовании монастырю всей горы над пещеркою для этих построек. Так от Варлаама создался монастырь, сохранивший в память прошлой своей истории название Печерского. По отходе Варлаама из монастыря Антоний назначил игуменом Феодосия.

В позднейших рассказах по истории Печерского монастыря, которые также находим в "Повести временных лет", неожиданно узнаем еще ряд дополнительных подробностей. При смерти Феодосия, оказывается, было столкновение между Феодосием, назначившим себе преемника, и братией, пожелавшей другого кандидата в игумены. Антоний не только хлопочет о монастырской земле и ставит игуменов, но он ежедневно приходит кормить затворника Исаакия, а потом, после помешательства этого затворника, ухаживает за этим беспомощно-больным братом. В это время Антоний вмешался в княжеские дела Киева, поддерживает Всеслава, вырубленного из тюрьмы киевлянами, и едва не гибнет от гнева вернувшегося Изяслава. Святослав похищает Антония к себе в Чернигов, и за это время ухаживает за больным Исаакием игумен Феодосий. Впрочем, Антоний скоро получает возмОжность вернуться в Киев.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования