Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

М.Д.Приселков. Нестор летописец (продолжение). [история Церкви]


На этой программе нам стоит остановиться, потому что, выработанная по поводу события I072 г., она стала той идеальною нормою, тою политичЪскою мечтою, которая, раз овладев умами общества, всегда отражалась в оценке всех последующих фаз междукняжескмх отношений и ссор, какую мы имеем в произведениях нашей древней литературы, закрыв, к сожалению, действительное существо княжеских воззрений на свои взаимные отношения и счеты.

Монастырь выступал во имя интересов Русской земли, реально, как единый политический организм, еще не существовавшей, но существовавшей, как единое церковное объединение, как русская митрополия Константинопольского патриархата. Поскольку во главе этой митрополии стоял единый митрополит, власть которого — в противоположность кияжеской — была властью обще-русскою, постольку для противовеса этой власти и ограничения всяких посягательств Византии, могущей играть на между-княжеской розни, должен cуществовать ,,старейший" князь, как политический представитель и глава Русской земли, что естественнее всего связать с князем киевским. Как митрополит правит Русскою митрополиею чрез епископов, будучи и сам в этом смысле одним из епархиальных (киевских) архиереев, так и старейший киевский князь в остальных волостях правит чрез местных князей.

В отношениях архиереев между собою лежат два основных требования, точное соблюдение которых спасает митрополию от замешательств,—не преступать предела чужой епископии и покоряться митрополиту, Как отцу. Этими нормами определяться должны И между-княжеские отношения во имя спасения и мира в Русской земле: в отца место надлежит русским князьям чтить князя киевского, братски храня между собою пределы чужих волостей. Так на сложный конфликт в доме Игоря семейного начала с государственным монастырь, как панацею, набрасывал схему церковно-иерархических отношений, надуманную и потому непригодную для руководства подлинной жизнью.

Бесплодно гадать, кому и в какой мере принадлежала выработка этой программы; важно то, что она имела решительный, так сказать теоретический, успех в кругах наших книжников и крепко здесь упрочилась. Впервые ее изложил игумен Феодосий в своем письменном обличении Святослава, ,,яко неправедно сотворивша, не по закону седша на столе, яко отца си, брата старйшаго Феодосий подкрепил обличение запрещением поминать имя Святослава на монастырских службах, как чрез закон седшего на столе, и в монастьгре по-старому поминали изгнанного Изяслава, ,,яко столного князя и старейшину всехъ"

Конечно, Святослав от этого не уступил престола Изяславу, а, потерян терпение, готов был принять какие-то решительные меры против монастыря, начиная с заточения игумена. Вельможи и испуганная часть братии стали молить Феодосия об уступках. И состоялось примирение монастыря с фактом признания чрез закон севшего князя, хотя игумен все же по-прежнему приказывал на монастырских службах возносить имя князя Изяслава, упоминая теперь также и имя Святослава, но на втором месте. Однако, не вся братия оказалась единодушной с игуменом. Великий Никон с двумя братьями не пошли на это примирение, предпочтя удалиться из монастыря и киевского княжества опять в далекий Тмуторокань, где Никон поселился в своем прежнем монастыре.

Обрадованный Святослав дает возможность игумену Феодосию приступить к осуществлению данной мысли о построении ,,великой" каменной монастырской церкви: князь дарит монастырю близлежащее княжое поле, нужное для этого расширения монастыря, и сам первый начинает копать ров для фундамента будущей церкви. Чрез год после заложения этой церкви игумен Феодосий скончался (3 мая 1074 г.).

Феодосий оставлял после себя игуменство в монастыре, как трудное и весьма сложное наследство, так как за короткое время своей игуменской работы он далеко не успел закончить устроение своего монастыря, даже прочно заложить фундамент внутреннего и внешнего положения монастыря, хотя это и составляло предмет его неослабных дум и забот. Разумеем, не завершение постройки каменного храма, что легко и скоро осуществил его преемник, а, конечно, неоформленность внешнего положения монастыря пред митрополичьей кафедрой, что постоянно грозило самому существованию монастыря, и что вызывало внутри его, среди братии,, вместе с чувством тревоги и неудовлетворенности, и внутренние трения.

Как уже было сказано выше, сила и смысл Киево-печерского монастыря основывались на его значении, как духовного центра и. руководителя того обще-русского или антигреческого Направления, которое боролось с прямолинейным приложением к нам всех последствий политической теории Второго Рима. Сохранить в этом смысле монастырь и на будущее время было возможно, разумеется, только в том случае, если бы монастырь имел независимое от епархиальной власти митрополита положение. Когда в свое время митрополичья кафедра потребовала прекращения пеiцерного тайного монастырька, прятавшегося в лесу, за городом, и даже под, землею, то после переговоров дело закончилось официальным признанием монастыря за Антонием, как его ктитором. В Византии существовал класс так называемых независимых монастырей (αυτοδέσποτα) в отношении власти епархиальной, возникавших или силою царского распоряжения или по завещанию своих ктиторов.

Имеем полное основание полагать, что Антоний, скончавшийся почти годом ранее игумена Феодосия (7 мая 1073 г.), почему-то не сделал такого завещания, что, строго говоря, вело монастырь к полной зависимости от местной архиерейской (в данном случае—митрополичьей) власти. Но Феодосий с этим примириться не хотел и искал выхода по другому пути: обеспечение независимости .монастыря актом княжеского распоряжения, приравнивая таковой к силе императорских распоряжений. И в ,,Повести нр. лет" мы находим в описании смерти Феодосия (под 1074 г.) упоминание о том, что этот вопрос неотступно преподносился умирающему игумену и вызвал попытку с его стороны добиться от князя обещания в этом смысл.. ,,Когда наступил уже шестой день его болезни, и болен он был уже тяжко, пришел к нему князь Святослав с сыном Глебом.

И когда сидели князья у Феодосия, сказал икт Феодосий: вот ухожу я с этого света и передаю, князь, тебе под охрану монастырь, если будет с ним какое-нибудь замешательство; игуменство свое передаю я Стефану, ты не давай его в обиду. Святослав поцеловал Феодосия, дал ему обещание заботиться о монастыре и покинул его". Можно не сомневаться в том, что и при жизни своей Феодосий думал, хлояотал и просил о том же Святослава, но ничего не достиг, потому, конечно, что киевский князь, весьма, как мы знаем, благосклонно относившийся к монастырю после примирения, ничего не мог сделать здесь без митрополита. Митрополита же не было в Киеве за время княжения Святослава, т. к. Святослав находился в разрыве церковно-политических отношений с Византией, доходившем до отъезда митрополита из Киева и временного перенесения ,,русской митрополии" в Переяславль, где княжил брат Святослава Всеволод, сохранивший и церковно-политический союз, и тесные связи с императорским двором. В словах умирающего Феодосия князю нужно поэтому лишь видеть напоминание прежних просьб о заступничестве пред возможными притязаниями вернувшейся в Киев митрополичьей кафедры, свидетельствующее о серьезных беспокойствах умиравшего игумена насчет этих притязаний.

Что касается трений внутри монастыря, среди братии, то, по разыгравшимся по смерти Феодосия событиям внутренней жизни монастыря, частью и по столкновению братии с умирающим игуменом в вопросе о преемнике, имеем основание думать, что уже в игуменство феодосия в монастыре наметились две партии, между собою боровшиеся, но открыто не сталкивавшиеся, примиряемые и скрепляемые, как обручом, одним авторитетом игумена феодосия, безусловным для обеих сторон. Если мы вспомним историю возникновения монастыря, нам будет ясна история образования этих партий.

Монастырь стал сразу же складываться из двух элементов. Во-первых, это были бедняки, не могущие сделать никакого вклада и не приносивши с собою в монастырь ничего, кроме страстного порыва к аскетическим подвигам; таковым был и первый ктитор монастыря Антоний по бедности не нашедший нигде приюта, и только Феодосий, также неимущий, представлял из этих братьев резкое исключение. Ту традицию приема в монастырь неимущих, как мы знаем, Феодосий снято охранял, как охраняли и последующие за ним игумены, и она привела к тому, что среди братии само собою

сложилась, как партия, группа страстных и суровы аскетов, в большинстве случаев простецов без образования и широкого церковно-политического горизонта. Они ценили и преклонялись пред высотою личных подвигов

игумена Феодосия и его строгим выполнением сурового общинно-житного устава, но они были неспокойны и неудовлетворены положением обители пред митрополией, спорным и неустойчивым как и политичическими выступлениями монастыря, подобными выступлению 1072 г., вносившими в монастырь политические страсти

и вовлекавшими монастырь в мирскую суету политической княжеской игры.

Другую партию составляла группа тех братьев монастыря, кто или закладывали широкое общерусское значение обители, как великий Никон, брат Ефрем и другие, или, по крайней мере, умели ценить и дорожить этою ролью монастыря в русской жизни. Группа эта составилась из людей образованных и знатных, широко смотрящих на вещи.

Кроме Никона, мы можем причислить к ней Варлаама, пред смертью завещавшего в Печерский монастьтрь все, что ему удалось купить из утвари и книг в Византии, куда он совершил поездку пред своей ранней смертью; брата Ефрема, ездившего в Константинополь разыскать там подлинный студийский устав для Печерской обители; затем брата Стефана, гщи случаях ухода Никона из монастыря, по поручению Феодосия поучавшего братию ,‚их и, конечно, самого игумена Феодосия, как мы знаем, и вводившего студийский устав, и выступавшего с княжеским обличеньем в 1072 г., и не желавшего простого для монастыря подчинения епархиальной власти митрополита; наконец, и тех уже немалочисленных братьев, которые к этому времени занимали епископские кафедры в разных волостях Русской земли. Разумеется, не все участники этой группы в равной мере потрудились над созданием и проведением в жизнь этого широкого обще-русского значения обители, но все они настолько дорожили им и понимали его, что не могли и думать об отказе от этой роли в дальнейшем, хотя бы и во имя аскетических подвигов и внутреннего единства.

Обе группы жили без столкновений под руководством игумена Феодосия, но уже пред его смертью раскол обнаружился, и трещина определилась. Летописное повествование о кончин Феодосия рассказывает, что феодосий предложил братии избрать самой преемника ему по игуменству, на что братия ответила предложением самому феодосию такого преемник назвать. Феодосий назвал пресвитера Иакова. Конечно, мы вправе думать, что это был тот мних Иаков, который известен нам, как автор двух литературных произведений, до нас дошедших: ,,Памяти и похвалы св. Владимиру и ,,Сказания о св. Борисе и Глебе".

Но братия, узнав имя кандидата Феодосия, решительно эту кандидатуру отвергла, выдвигав то основание, что Ияков для монастыря -чужак он с братом своим Павлом пришли в Печерски монастырь уже монахами, получив пострижение в Летском монастыре. Со своей стороны братия предложила Феодосию брата Стефана: ,,он вырос под твоею рукою и у тебя служил, его дай нам в Трудно сомневаться что здесь впервые заговорила группа ригористов и простецов.

Она, конечно, понимала необходимость иметь в игуменстве ученого и образованного брата, но желала быть уверенной в Сохранности прежде всего аскетических традиций Феодосия и всей Строгости устава. Стефан был ученый инок, но, как всегда, близкий Феодосию и в монашеском смысле росший под его рукою, прежде всего аскет, на глазах братии вьщолняющий суровую школу великого Феодосия. С ним можно быть уверенным в сохранении аскетических традиций и строгости устава. 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования