Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Поль Пупар. Церковь и культура. Глава 7 [Церковь и культура]


VII

ЧТО ДЕЛАТЬ КАТОЛИЧЕСКОМУ УНИВЕРСИТЕТУ?

9, 11 и 13 января 1978 г. в рамках передачи "Шах вслепую" ("Fxhec аи hazard") Франс-кюлъ-тюр транслировала три беседы монсиньора Пупара с Жаном Яновским о настоящих и будущих задачах Католического института.

Жан Яновский.— Монсиньор, настоящее для вас уже почти отошло в прошлое, ведь вы должны думать о шести грядущих годах. Поэтому, расскажите нам не только о Католическом институте сегодня, но и о том, каким он будет в 80—85 гг.

Монсиньор Поль Пупар.— Спасибо за этот вопрос, потому что, действительно, время идет быстро, и приходящие новые поколения очень отличаются от тех, какими были мы, и, главное, им предстоит столкнуться с миром необычайно отличным от того, в котором век назад начинал работать "Старый дом".

Чего же сегодня хотят от нас совсем молодые и не совсем молодые люди?

Я говорю "совсем молодые" и "не совсем молодые", поскольку мы, как и все, перешли от того, что было только "начальным" образованием, к постоянному образованию, и в трех наших больших отделениях есть и молодые люди, пришедшие получить образование на пороге взрослой жизни, и взрослые, решившие пополнить свое образование или пройти "переподготовку", если пользоваться этим ужасным, но очень удобным словом.

Я сказал: три отделения. Первое, наиболее важное,— это богословские и церковные науки. Здесь у нас более тысячи учащихся со всего света, первый, второй и третий, специализированный, курсы обучения, каждый год соискания докторских степеней в различных областях знания — теологии, философии, канонического права и общественных наук. Второе отделение, не менее важное,— филологическое и педагогическое. Когда я говорю филологическое, я имею в виду факультет и его кафедры современной и древней филологии и, разумеется, истории. А когда я говорю педагогическое, я думаю о Высшем педагогическом институте, постоянно обновляющемся, будучи связанным с одной из самых уязвимых и подвижных областей сегодняшнего мира. В этом институте есть годовой курс повторного педагогического обучения, который, как указывает его название, призван помочь преподавателям, уже имеющим за плечами пяти- или десятилетний опыт работы, поразмышлять о своих достижениях, о пределах своих возможностей и о необходимости учиться еще. На нашем языке мы называем это дидактикой.

Есть у нас также кафедра аудио-визуальных средств обучения, позволяющая преподавателям, получившим образование в мире Гуттенберга, ознакомиться со всеми приспособлениями, очень важными сегодня, когда молодые люди окружены аудио-визуальной техникой. В этом мире молодые часто тверже стоят на ногах, чем их преподаватели. И, на мой взгляд, преподавателям важно, во-первых сознавать это, а во-вторых преодолеть в себе, возможно, некий страх, чтобы, наконец, освоиться с этой техникой и использовать ее по возможности лучше.

Еще есть у нас отделение французского языка и культуры — Институт французского языка и культуры, в котором насчитывается более 3000 студентов из многих стран, от Афганистана до Заира. Обучение проходит в течение всего университетского года, и продолжают его летние университетские курсы.

Это важный показатель результатов наших усилий, поскольку к нам приезжают отовсюду, чтобы получить у нас образование, можно сказать, со всего света: из Японии, Таиланда, Руанды, Бурунди, Бельгии, Греции, с Мальты и так далее.

И, наконец, на этом я завершу, третье отделение — это отделение Высших профессиональных школ. Они, как правило, хорошо известны: ESSEC, готовящие психологов-практиков, библиотекарей-архивистов, переводчиков, специалистов по электронике, химиков, геологов, инженеров, агрономов, находящихся в Бовэ, и тех, кто готовится стать преподавателями второй ступени физического профиля и находится в бывшей Большой Семинарии Мо. Как видите, мы выходим из слишком узких стен здания на улице д'Асса, и по этой причине мы в свое время открыли местные отделения ESSEC в Сержи-Понтуаз, а для постоянного образования — отделение ISSEC на Севастопольском бульваре в Париже.

Ж. Я.— В общем, монсиньор, если немногим более ста лет назад Католический институт был создан, чтобы успокоить часть общества, с недоверием относившуюся к некоторым изменениям и переживавшую кризис, то сегодня, кажется, напротив, большая часть ваших учебных учреждений отмечена изменениями, кризисом, эволюцией, спорами; особенно я хотел бы остановиться на первых двух упомянутых вами отделениях: богословия и церковных наук, филологии и педагогики. Это, очевидно, две горячих точки эволюции общества, особенно той его части, которая связана с христианской религией и католицизмом.

Если вы не против, я хотел бы остановиться на вашем теологическом и церковном образовании, поскольку не мне говорить вам, что французская Церковь переживает кризис.

П. П.— Французская Церковь переживает кризис или изменяется, как отметил отец Шеню по случаю презентации серии "Две тысячи лет христианства", важных книг, которые помогают нам принимать конкретные меры и в составлении которых участвовали многие преподаватели Католического института.

Вы верно подчеркнули, что еще десять лет назад мы находились в приятном преддверии Собора, все казалось простым в едином мире с четкими соответствиями. Сегодня же мы как в тумане, а вы не хуже меня знаете, что если ночью еще можно найти верную дорогу, то в тумане это значительно труднее. Мы не можем рассеять туман, но, по крайней мере, мы должны снарядить людей, чтобы распознать, что этот туман из себя представляет, поскольку очень странно видеть, как неуверенно многие оперируют различиями, и что голубое для одних другим кажется желтым. Мы не хотим надевать людям розовые или синие очки, а хотим помочь им увидеть вещи такими, какие они есть. Но положение вещей, как оно есть, представляется мне раздробленным миром. Вы упоминали о религиозном кризисе сегодняшнего мира, он легко объясним. Вчера религия была почти необходимым и очевидным состоянием для всех. Сегодня все по-другому, поскольку мир повзрослел, он осознал связь различных интеллектуальных областей, и христианский разум столкнулся с настоящим вызовом. Много говорено о воспитателях подозрительности, будь то Фрейд, Маркс или Ницше. Важно то, я думаю, что относительно большое число молодых учащихся, которые завтра станут священниками, монахами или, что внове для нас, мирянами, которые в своей работе и обязательствах педагогов, преподавателей и ответственных лиц в миру, очевидно, столкнутся с вызовом, брошенным нам Марксом или Ницше,— пойдет ли речь о феноменах сознания и его подвалов, так мало исследованных, или же о социальной предопределенности в различных ее формах. Вот что мы пытаемся делать. И я думаю, можно сказать, что как столетие назад зародившийся Католический институт ставил себе задачу успокоить общество, как вы сказали, или защитить его, как говорили тогда, так сегодня мы хотим, чтобы молодые и взрослые, приходящие к нам, видели действительно открытые перспективы, чтобы они смело могли принять брошенный нам вызов, чтобы они осознавали его значение и чтобы сами постарались ответить на него. Потому что, думаю, готового ответа не существует. Мы хотели бы, конечно, преподавать различные вещи, но главное — учить анализу и размышлению.

Ж. Я.— Не преподавать различные вещи, а учить анализу и размышлению. Вы только что ответили тем нашим слушателям, которые могли бы спросить, что же необычного в этой передаче, связанной с богословским образованием в Католическом институте. Вы ответили, дав превосходное определение этого постоянного образования, которое упорно пытаются свести к профессиональному обучению и этим ограничить.

Ж. Я.— Итак, монсиньор, вступив на шестилетний срок на пост ректора Парижского Католического института, помимо благоприятных или неблагоприятных событий, вы несете ответственность за основное французское учреждение высшего католического образования в период вплоть до 1984 г., то есть время, когда, если верить предсказаниям футурологов, в мире должны произойти некоторые события и изменения.

Сегодня легко поддаться влиянию общих мест или сослаться на знаменитое "дополнение души", которое Бергсон в начале этого века считал необходимым для человека конца века. Я не думаю, что слово "дополнение" очень удачно, но в вашей деятельности, нынешней и направленной на ближайшее будущее, есть многое, что позволяет говорить о выполнении пожеланий Бергсона.

В понедельник утром, говоря об изучении религии, на что вы ссылались раньше, мы пришли к заключению о связи, существующей между этим узкоспециальным образованием и общекультурным образованием, которые вместе должны составлять суть полного образования. И, действительно, это теологическое образование, к которому мы вернемся в разговоре,— это образование посредством вечерних курсов обращено к людям всех возрастов и всех специальностей. Итак, нельзя ли уточнить, кто эти учащиеся?

П. П.— Цифры позволяют наглядно ответить на ваш вопрос: если студентам, приходящим в филологию и профессиональный сектор, 18 лет, то тем, кто приходит в религиозный сектор — 36 лет. Я не выдумал это. Эти цифры предоставлены мне статистиками, которых я просил об этом. И это уже дает ценное указание на то, кто эти люди. Это мужчины и женщины, которые уже пожили на свете, которые сталкивались с некоторыми проблемами и которыми руководит желание оказаться под руководством тех, кто размышлял, кто втянут во взыскательные размышления о конфронтации различных современных идеологических течений и верующего разума. Они приходят к нам, чтобы самим тоже научиться размышлять.

Итак, первый ответ: 36 лет. Второй ответ: значительное число иностранцев. Париж, Католический институт представляется многим людям во всем мире местом обмена мнений, свободных споров, которых они не находят больше нигде. Я был поражен, узнав, что в самых уязвимых областях, таких как катехизация или передача веры, у нас в этом году 75% иностранцев, прибывших отовсюду. В области социальных наук (ведь вы говорите об изменениях в обществе, а в таком случае социальные науки становятся горячей точкой) у нас, в Институте общественных наук, 45% иностранцев.

Для широкой публики изменения в Церкви после Собора проявились в изменениях богослужения. Около 36% иностранцев приезжают, чтобы работать над этими проблемами, поскольку мы не удовлетворяемся изучением такого литургического языка, каков он сегодня, мы пытаемся размышлять о том, что стоит за языком, и я сознательно говорю, что язык — это гораздо больше, чем просто язык. Он носитель ритуала, он выражается в символах, как говорят специалисты. Все это включает в круг проблем антропологию, концепцию отношений между миром, человеком и его окружением, и я думаю, что важно осознать все это. Мы также помогаем людям, работающим на других континентах: у нас есть небольшая группа, центр которой называется "Африка и язык".

Ж. Я.— А ваши французские студенты-теологи, кто они? Откуда они?

Л. П.— Французские студенты-теологи делятся на три категории. Самая, как бы сказать, легкая для определения и наименее многочисленная категория (шестьдесят шесть человек) — это семинаристы, которые готовятся стать священниками. Двадцать девять из них — из парижского района, другие прибыли из различных епархий Франции, а несколько из Кореи, Швейцарии, Германии, Соединенных Штатов.

Вторая категория — монахи и монахини. Одни из них иезуиты, другие — доминиканцы, монахи из Ордена Марии, Лазаря, Святого Духа... я чуть не сказал, что здесь собраны все оттенки гаммы. Третья категория — миряне. И именно миряне старше остальных. В настоящий момент мирян более пятисот. Кто они? Представлены многие профессии: гинекологи, фармацевты, окулисты, начальники бюро, служащие, учителя, преподаватели. Это отцы и матери семейств. Некоторые из них в том возрасте, когда их детям от 15 до 25 лет, и их приходы или группы, к которым они принадлежат, побуждают их сделать усилие, направленное на катехизацию, на передачу веры. Они столкнулись со значительными трудностями в этой области, либо в своей собственной семье, либо в приходах, в группах, внутри которых они работают.

Ж. Я.— Но все эти студенты-миряне не имеют другой конечной цели, кроме общеобразовательных задач, или же некоторое количество ваших врачей, фармацевтов, или учителей, или профессоров и т. д. приходят к вам прежде всего, стремясь углубить осознание религии, в каком-то смысле найти верный путь для своих размышлений?

Л.П.— Таких большинство. Некоторые — преподаватели, я говорил о них, поскольку они более типичны. Но другие вполне могут быть из управления метро, из оперы, в конце концов, они повсюду, и, думаю, есть даже на телевидении, не так ли?

Их цель состоит в том, чтобы укрепить жизнь в вере. Изначально она основывается на заповедях, Ветхом и Новом Завете, традиции, соборах. Для среднего католика это достаточно далекие вещи, и, возможно, в наше время необходимо вновь освоить прошлое, если мы хотим создавать будущее. Человек — это существо, не лишенное памяти. Поэтому, я поражаюсь, когда вижу, что некоторые молодые люди подвергаются искушению забыть все, что произошло за два тысячелетия, не сознавая, насколько это важно для глубинной сути жизни. Поэтому студенты, приходящие к нам с некоторыми простыми вопросами, понемногу обнаруживают, что все это гораздо сложнее. И я думаю, что одно из достижений в общественном плане, который интересует нас в этой передаче, это не только то, что они могут научиться чему-то, не только то, что они открывают самих себя и других, но и то, что они учатся уважать других, их путь, их действия.

Приведу пример. У нас есть Институт религиозных наук и теологии, основанный в свое время отцом Да-ниелу и отцом Буйаром. У студентов там есть возможность встретиться, в частности, с великими африканскими и азиатскими религиозными традициями. Для многих это настоящее открытие — видеть, что миллионы людей во всем мире переживают свои отношения с миром и другими людьми совсем иначе, чем они сами. Мне представляется важным, чтобы мужчины и женщины бескорыстно посвящали себя изучению этих проблем, открывали великую религиозную вселенную и, исходя из этого, с глубоким уважением относились к тем, кто живет в рамках своей собственной религиозной традиции.

Ж. Я.— В общем, монсиньор, мы говорили о весьма своеобразном образовании, которое дает Католический институт, о передаче и углублении культуры, а также о постоянном обучении. И я думаю, то, что вы нам рассказали, прекрасно оправдывает изначальную тему разговора, и, если вы не возражаете, каково бы ни было значение теологического образования, которое вы предлагаете профессионалам, если можно так выразиться, я прежде всего выделил бы стремление к удовлетворению любознательности, к более глубокому пониманию других, объединяющее взрослых людей разного происхождения, разного рода занятий и собирающее их вне привычной обстановки. Это, помимо всего прочего, прекрасное свидетельство раскрепощенности и пытливости ума, прекрасное проявление потребности в постоянном обучении, которая слишком часто сводится до минимума или неверно выражается.

Ж. Я.— Во время наших предыдущих бесед, монсиньор, мы перечислили различные области образования,— точные науки, экономику, гуманитарные науки — которые развиты в Католическом институте, и вы особо обратили внимание на религиозное образование, которое вы даете как будущим служителям французской или зарубежной Церкви, так и всем тем, кто благодаря этим знаниям хочет расширить свой культурный горизонт и обогатить свою личность. Вы делали упор на этом образовании, конечно, по причине его своеобразия, но также, видимо, чтобы отметить, что, выделяя его на первое место, вы подтверждаете, что сегодняшний Католический институт не противостоит университету, что это не замкнутый ортодоксальный университет прошлого века.

Очевидно, если и существует какой-то раздор, он не касается Католического института. Однако в отношении филологического и педагогического образования постановка вопроса несколько иная. В области педагогики, в частности, мне кажется, традиционное определение "свободное образование", должно быть, изменило свое значение. По-моему, больше не надо понимать его в полемическом смысле, позволяющем думать, что существует одно образование, являющееся свободным, и другое, таковым не являющееся. Ни с одной, ни с другой стороны не может быть и речи о пропаганде. Речь идет, скорее, об иной свободе, свободе поисков и экспериментов вне официальных ограничений и правил. Не так ли? Не противопоставление университету, но учреждение, занимающееся поисками и созиданием, в известных случаях дополняющее университетское образование.

П. П.— Вы задали очень верный вопрос. Наши намерения в этой области вовсе не состоят в том, чтобы противопоставить себя университету, как это могло быть прежде. У нас совсем нет желания быть антагонистами, и мы даже не хотим быть параллельными структурами. Мы хотим быть дополнением и работать совместно.

Наиболее яркое подтверждение этого — тот факт, что на протяжении нескольких лет Парижский Католический институт не дает больше подготовительного образования, как например, это делают на юридическом факультете, который находится на улице д'Асса, в центре, в нескольких сотнях метров от нас. Другие это делают, но мы не собираемся подражать им в этом. Напротив, в юридической области мы создали CEJEP, то есть Центр юридических, экономических и политических наук, где мы пытаемся подтолкнуть к многоотраслевому диалогу профсоюзных деятелей, деловых людей, начальников предприятий. Они находят в этом Центре нечто вроде свободного форума, где неделю за неделей в рабочей группе решаются вопросы о проблемах изменения предприятий в сегодняшнем обществе. И в конце каждого года все участники собираются на один день вместе. Затем мы включаем их работы в небольшой сборник, который предоставляется в их распоряжение. Вот ясный пример. Другой пример: соглашения, которые я подписал с государственными заведениями высшего образования, с государственными университетами.

Итак, прежде мы противостояли один другому, теперь мы шагаем вместе, объединенные общими ценностями.

Вы привели пример гуманитарного факультета. Один преподаватель там является специалистом по общественной истории XIX века и сложным отношениям между Церковью и обществом. В этом — особенность предмета. В Сорбонне считают необыкновенно удачным, что такой предмет существует. У него нет эквивалента где-нибудь в другом месте.

В другой области я также подписал соглашение с парижским университетом Сорбонной об учреждении доктората, совмещенного с третьим курсом, который является теологическим курсом в Католическом институте и курсом религиозных наук в университете Париж. Оговорено, что наши студенты могут переходить из одного института в другой, то есть и там, и там посещать курсы, лучше соответствующие их запросам и той области, в которой они проводят свои исследования для докторской диссертации. Как видите, мы озабочены тем, чтобы дополнять друг друга.

Мы делаем это еще и потому, что считаем: для плодотворности наших усилий, направленных на углубление теологии и религиозных наук, было бы очень опасно замкнуться, как в резервации. Нам необходима циркуляция идей. И мы вовсе не безразличны к тому, чтобы система курсов на улице д'Асса была подлинно многодисциплинарной и сочетала все эти дисциплины. Но это, должен сказать, скорее программа, которую надо выполнять, чем похвальная грамота, присужденная самому себе.

Ж. Я — А как обстоит дело с Педагогическим институтом?

П. П.— Что касается Педагогического института, как вы знаете, мы хотим расположить его в Сен-Жермен-де-Пре. Это символично. Мы хотим оставить наше прежнее место и переселиться в сердце Латинского квартала. Самое современное оборудование окажется в старинном дворце, поскольку это преобразованная древняя резиденция аббатства XVI века.

Что мы собираемся там делать?

Мы хотим принять преподавателей, которые, надо без обиняков сказать об этом, вынуждены были прервать свою преподавательскую деятельность. Передача знаний сегодня не происходит сама по себе. В самом выполнении преподавательской задачи есть трудность, состоящая в том, что приходится сталкиваться с молодыми, которые очень настороженно настроены, что происходит под влиянием других "учителей", таких как средства массовой информации, улица, встречи, книги и все, что угодно. Надо научить тех, кто завтра будет педагогами, справляться с этой трудностью и изобретать новые способы передачи знания, которые, видимо, должны быть скорее не авторитарными, а диалогическими.

Но вы не хуже меня знаете, что все это не возникает само собой, а открывается постепенно, в процессе совместной работы. И одна из особенностей Высшего Педагогического института — то, что он не только предлагает большой простор для образования, как, например, годовой или двухгодичный курс повторной педагогической подготовки и подготовку к диплому, но позволяет людям, которые работают и исполняют свои обязанности, прийти сюда, чтобы пополнить свои знания, повысить квалификацию, встретиться раз в неделю в Высшем Педагогическом институте с другими такими же людьми и со специалистами по гуманитарным наукам, по дидактике, по наукам о языке, по лингвистике. Это новый способ образования, который еще надо изучить. Вы правы, говоря, что одно из наших преимуществ — свобода в этой области. У нас есть все возможности, и, я думаю, мы их недостаточно используем. Но мы рассчитываем делать это лучше, то есть помогать людям и побуждать их вовсе не покидать место работы, а, напротив, посещать его более усердно, чтобы они приходили со своим опытом, своими вопросами, своими трудностями, а мы бы помогали им их преодолеть.

Ж. Я.— Ну что ж, монсиньор, если бы нам пришлось в самых общих чертах подвести итог, не думая охватить всю деятельность Католического института сегодня и в ближайшие годы, мы могли бы сказать, что это, прежде всего, религиозное образование для священников и монахов, которые должны будут передавать религиозные знания. Что, к тому же, это учреждение постоянного образования, предназначенное для того, чтобы поддерживать, восстанавливать, развивать духовную и религиозную культуру. Что это образовательное учреждение, предназначенное давать дополнительное образование и знания учащимся, какого бы возраста они ни были, в области гуманитарных и точных наук, и что, с другой стороны, вы придаете большое значение педагогическим изысканиям. Что у вас есть сильная кафедра профессионального обучения, и что вы ориентированы на образование, обучение иностранных студентов, которые приезжают к вам со всего света, и что поэтому Институт является одновременно традиционным и прогрессивным университетским учреждением и учреждением постоянного обучения.

П. Я.— Спасибо!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования