Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Поль Пупар. Церковь и культура. Глава 5 [Церковь и культура]


 БОГОСЛОВИЕ И СОВРЕМЕННАЯ КУЛЬТУРА

Мы как наследники христианства, еще вчера легко и органично вписывавшегося в целостную структуру, порядок которой христианство прежде в значительной степени определяло, сегодня оказались во власти чувства совершающейся истории, перед лицом многочисленных расслоений, или даже распада, когда вчерашняя единая и единственная истина оказывается как бы распыленной на многочисленные объекты, противоречащие друг другу в своем становлении, в этом раздробленном мире, заблуждающемся обществе, расколотой культуре.

Мы, конечно, не должны просто оплакивать ушедшее прошлое, чье минувшее очарование может еще околдовать некоторых из нас. Нам нужно охватить этот раздробленный опыт, не только для того, чтобы крестить его извне или вырвать из его собственной среды и зависимости, но и для того, чтобы запечатлеть в нем требования верующего разума, который иначе погибнет и будет забыт, попав в замкнутое пространство гетто, все более сужающееся.

Среди изменяющейся культуры

Часто, пытаясь перенести неоспоримость своих верований и религиозных догматов, считающихся устаревшими, на науку, провозглашенную некоею очевидностью, христианин оказывается вынужденным поместить себя и свою веру, как говорил Отец Шеню, в развивающуюся или переживающую кризис культуру. И история двух тысячелетий христианства может нам помочь различить среди нынешних сменяющих друг друга и непостоянных течений способ объединить веру и культуру, две реальности разного уровня, тем более если речь идет об одном и том же человеке. В поисках знания мы не одиноки. В наше время, когда выражения "созидательный разрыв" или "эпистемологический срез" имеют некоторую привлекательность, мы не должны поддаваться соблазну забвения. Для того, чтобы каждый раз не начинать все сызнова, история человечества не имеет абсолютного начала. Нам нужно вновь воспринять ее, чтобы, в свою очередь, запечатлеть в ней Евангелие. Мы должны сделать так, чтобы она была не прошлым, спящим в нашей убаюканной памяти, но закваской, действующей в нашем бодрствующем разуме. Не свидетельствует ли о том же наша Евхаристия, воспоминание, переживаемое с надеждой на будущее, с той надеждой, которая есть вера в любви.

Вера и культура. Церковь и мир. Вера — не крик, культура — не огромный огород. Церковь — это общество, призвание которого в миру — быть закваской, заставляющей тесто подниматься, а не комком соли, растворяющимся в море.

После Собора

Во время празднования столетия Католического Института и десятилетия II Ватиканского Собора кардинал Марта напомнил слова Gaudium et Spes: "идти в мир, взять на себя ответственность за его становление, евангелизировать его ценности, изгнать из него грех, направить по пути к Царству Божию". Я пережил это время и признаю, для Церкви оно было вдохновляющим. Все были полны благородных миссионерских планов. Для многих они были рискованным приключением. Для некоторых — настоящей радостью. Для других — скрытыми опасениями. Но уверенность превосходила опасения, и сомневающиеся черпали в ней отвагу.

На расстоянии видно: встреча произошла и взаимное признание было отмечено публично. Но те, кто встречался, теперь изменились настолько, что их невозможно узнать. Кто из них повзрослел — христианин, желающий им оставаться, или мир, все больше утверждающий свое господство во всех областях: экономической, социальной, политической, даже этической? Что случилось с нашим Западом, который отличался практическим претворением и утверждением церковных норм! На форуме площадей, так же, как и в глубине сознания, утверждается освобожденный человек, пользующийся безграничной свободой. Между словом и делом возникло тревожное несоответствие, которое проникает всюду, от брака священников до развода мирян, становясь испытанием для подлинной веры. Не приходится удивляться, что не один христианин колеблется и нетвердо идет по верному пути и что во время встречи, которая должна была стать миссионерской, между Церковью, несущей евангельское послание, и миром, ищущим смысл, церковный диалог иногда уступает место светской мимикрии.

Приходите и смотрите, говорил папа Иоанн XXIII: дом выметен и все окна в нем открыты, мы украсили его цветами, чтобы встретить вас. И вот, десять лет спустя, приглашенные братья так и не пришли, цветы увяли, а многие сыновья оставили дом, одни тихо, на цыпочках, другие — хлопнув дверью. Могло ли это не поколебать уверенность оставшихся?

Христианская закваска в мыслящем мире

Такова реальность, в которой живет и работает наше университетское сообщество. Сильно изменившееся пространство, если сравнивать с тем временем, когда мы задумывали внести христианскую закваску в мыслящий мир: практический опыт отходит от этого замысла, идеология в чем-то подозревает его, наука относится к нему с сомнением, духовные лица от него отказываются. Где то согласие, которое восхвалял Павел VI, знаток в гуманитарной области, с трибуны Объединенных Наций в 1965 г.; где провозвестие целостного развития человека и всех людей в Populorum Progressio в 1967 г.? От Нитапае Vitae до Persona Humana утверждается широкий диапазон мнений — от яростных споров до печального безразличия. Давно привыкнув смотреть на поведение мирян с точки зрения веры, сегодня христиане вынуждены рассматривать вмешательство высшей духовной власти, пользуясь сомнительными средствами гуманитарных наук.

Богословие и современная культура

Один коллоквиум в Католическом Институте был посвящен изменению роли богословия. Но какое же место оно занимает в современной культуре? Разрыв проявляется гораздо более явно, чем стежки шва при пересадке сердца. Мир не предстает теперь как проявление Бога, он стал строительной площадкой для человека, а этот последний больше самоутверждается в своих планах на будущее, чем в воспоминаниях.

Осмелимся сказать: в подобном неопределенном культурном контексте само существование Католического института — настоящее исповедание веры. Страсть угасает, если она не сообщается другому. Вера приходит в упадок, если ее не разделяют. Она даже исчезает, если никому не передается, а для этого ей необходимо говорить о себе самой как себе, так и другим. Синод епископов в Риме, равно как совещание епископов в Лурде, проявили крайнюю обеспокоенность этим после апостольского обращения Павла VI о евангелизации.

Что должен делать Католический институт?

У нас в столице, где критические свойства рассудка задействованы меньше, чем когда-либо, перед нами стоит столь же сложная, сколь и важная задача, которую мы должны взять на себя ради верующего разума — предложить многодисциплинарное обоснование основным вопросам, тем, что остаются закрытыми, и тем, что находятся на главных путях познания. Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем? Что должен делать Католический институт?

Этот вопрос часто задается с иронией или скепсисом, агрессивно или доброжелательно, в зависимости от того, кто его задает. И ответы на него бывают очень разными, в зависимости от времени и места. Для нас это не богословская проблема об идеальном установлении, обладающим всеми достоинствами, но реально не существующим; это практический вопрос: учитывая наследие прошлого и неуверенность настоящего, какое будущее хотим мы создать сегодня? Что касается меня, то я не вижу другого ответа, кроме прочно утвердившегося у нас, несмотря на множество потрясений и бури, пронесшиеся за время становления нашего столетнего учреждения: мы хотим обеспечить авторитетное присутствие Церкви в области образования и университетских исследований. В этом мы следуем за Собором, стремящимся к возрождению былого.

Католический институт (имеющий статус университета): если прилагательное определяет причину нашего бытия, то существительное — это само наше бытие, вне которого определения не существует. Отныне наше будущее утверждается плодотворной напряженной деятельностью между этими двумя полюсами. Ибо к чему быть прекрасными католиками, если у нас нет ни соответствующей компетенции, ни признания в университетской среде. И к чему быть замечательными преподавателями, если мы не воодушевлены стремлением запечатлеть Евангелие в сердцах людей, которые мыслят, и в недрах той культуры, в которой они существуют? Путь по гребню безусловно труден, поскольку он вдвойне рискован и опасен. Но другого пути нет. Это вдвойне "подозрительный" путь, поскольку, будучи университетским, он не может быть достаточно церковным, а будучи церковным — не может быть достаточно университетским, Католический институт имеет также двойное основание оставаться безукоризненно верным своей неуклонной миссии — служить разуму и вере.

Начинания

Вот что привело нас некогда к созданию католического образования для мирян и к недавнему открытию широкого образования для лиц, посвятивших себя пастырскому служению, желающих углубить свои знания и проанализировать свою церковную практику. За несколько уикэндов, или занимаясь один день в неделю, можно пройти точный и определенный путь. Это делают двести человек, посвятивших себя пастырству, половина из которых —-священники. Некоторые из них прибывают из отдаленных от Парижа районов, утверждая таким образом роль, которую играет Парижский Католический институт на службе французской Церкви. Многие, как вы знаете, приезжают на улицу д'Асса из-за границы, из более чем ста стран — от Афганистана до Заира. Число иностранцев даже превосходит число французов в Высшем институте пастырской катехизации или в докторантуре. Это количество примерно равно числу учащихся в Институте социальных наук, в Высшем институте литургии, в Институте науки и теологии религий или в Философском. Я уж и не говорю об Институте французского языка и культуры и о летних университетских курсах, на которые мы приняли более трех тысяч студентов.

Надо принимать людей

Я правильно сказал: надо принимать. Атеисты, неверующие, иудеи, православные, буддисты, мусульмане и протестанты образуют пестрое общество, где расовые, этические, идеологические и религиозные различия вовсе не стираются, а встречаются в творческом диалоге, согласно пожеланию энциклики Populorum Progressio. Международный студенческий центр, социальная служба, Центр связи с зарубежными священниками и верующими Третьего мира, "Вера и солидарность народов" — вот сколько попыток соединить универсальность знания и подлинно католическое стремление к братству. Для человеческого и христианского становления молодых психологов, переводчиков или студентов-филологов небезразлично открытие, что психология и языки — это прежде всего лица, люди, созданные по образу Бога Слова.

Смысл существования

В этом живом диалоге преподаватели и студенты могут, с Божьей помощью, обнаружить, что вера — это не дисциплина среди других дисциплин и что теологические науки основываются на вере, но ни одна из наших схем, какой бы разработанной она ни была, не может отразить этого с достаточной очевидностью. Это значит, что наш междисциплинарный диалог, несмотря на его необходимость, далеко не исчерпывает встречи веры и науки, как говорили вчера, или веры и культуры, как говорят сегодня. Он всегда останется лишь предисловием или подготовкой, сопровождением или углублением веры в Христа, воплощением Отца в Духе. Здесь надо упомянуть хорошее начинание отца Ж. Доре и его серию, издаваемую Дескле и К0: "Иисус и Иисус Христос".

В секуляризованном мире для того, чтобы выразить смысл христианского существования, необходимо обновить язык веры. Не для того, чтобы, как справедливо говорит Этьен Борн, "попасть в эту фальшивую языковую практику, благодаря которой некоторые в наше время питают и поддерживают ужасающий соблазн", но чтобы обновить доверие ищущего разума, находящегося во власти современности, к христианству. Серьезно учитывать марксистскую практику идеологии, фрейдистскую критику иллюзий и религиозного сознания, структуралистскую критику всего смыслового языка — все это необходимо, чтобы выразить "Бога сегодня"3, в "христианстве в настоящем". Ибо мы хотим заняться вопросами, жизненно важными для сегодняшнего человека, а значит, и для нас, пользуясь университетскими методами, которые близки нашим, чтобы освободить новые пространства, где может воцариться вера в Бога Живого.

Это та вера, которая привела нас в сердце парижской Церкви; мы представляем одну из ее живых клеток, связанных с великой Церковью, чей архиепископ выполняет вместе с последователями апостолов общую задачу, сплотившись вокруг преемника Петра.

Поэтому внесем в Католический университет нашу посильную помощь, чтобы Царство Божие пришло в умы и сердца людей, негуманные склонности которых, как и языческие тайники, окажутся новым пространством для Благой Вести о Христе Спасителе. Собравшись во имя Его, мы просим Его, как апостол Петр, помочь нам быть всегда готовыми дать отчет в нашем уповании с кротостью и благоговением (ср. 1 Петр 3, 15).


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования