Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
16 марта 17:13Распечатать

Епископ Григорий (Лурье). ИСТОРИЯ РИПЦ В СОСЛАГАТЕЛЬНОМ НАКЛОНЕНИИ. Размышления не только о Русской Истинно-Православной Церкви… Часть вторая


Начало – здесь.

5. Внутренняя логика "Апологии" епископов Дионисия и Иринея

Во всех церковных спорах выдвигаются канонические обвинения, но догматические обвинения — не во всех. Авторы "Апологии" вынуждены были иметь дело с теми и другими, уже выдвинутыми в их адрес, но они постарались сделать так, чтобы ответить на догматические обвинения каноническими. Иногда это возможно и всегда желательно.

Догматические обвинения во внутрицерковных спорах подобны оружию массового поражения еще и в том отношении, что имеет большое значение, кто их применил первым. Ситуация, когда нужно выступить с догматическими обвинениями первым, случается не так уж редко, но всегда необходимо помнить, что она ставит выступающего в невыгодную позицию: ему придется особо доказывать, что это не он "агрессор". И, в то же время, самый эффективный (пусть и далеко не всегда возможный) способ защиты от догматических обвинений — это избежать ответных догматических обвинений со своей стороны.

Освященный Собор РИПЦ невольно сделал все возможное, чтобы лишить себя тактических преимуществ, но обеспечить ими своих оппонентов.

В течение всего 2008 года внутри РИПЦ раздавалась критика именно догматических позиций отходящих от нее епископов. Можно было бы ожидать, что Собор ее официально и авторитетно подытожит, предложив своим оппонентам прямой разговор о догматах. Но этого не случилось — и случиться не могло, коль скоро Собор не решился на прямое осуждение киприанизма. Но тогда разговор о догматах смогла по-своему выстроить противоположная сторона.

Главный посыл "Апологии" епископов Дионисия и Иринея — это детский по простоте риторический вопрос: В чем вы нас обвиняете? В верности никогда не оспаривавшемуся в РИПЦ собору РПЦЗ 1994 года? Но это вы отошли от смысла его решений, не имея на это никакого права: ведь РИПЦ всегда признавала курс дораскольной РПЦЗ. — У многих читателей "Апологии" тут пробуждаются еще свежие воспоминания о разделении между РИПЦ и РПЦЗ(В) в 2002 году, где яблоком раздора как раз и выступил киприанизм и, соответственно, Собор РПЦЗ 1994 года. Именно после этих событий РПЦЗ(В), тогда еще возглавлявшаяся Митрополитом Виталием, официально осудила тот злополучный Собор.

Епископы Дионисий и Ириней получили возможность указать Собору РИПЦ на его отход от тех принципов, на которых сама РИПЦ создавалась. И это обвинение прозвучало с опорой на очевидные факты и не входя в столкновение ни с каким другим толкованием решений Собора — так как, повторим, никаких собственных толкований своим решениям Собор РИПЦ предпочел не давать. Подробнее мы рассмотрим эти аргументы вместе с возражениями на них Синода РИПЦ, а пока что заметим следующее.

Дело обернулось бы иначе, если бы Собор объяснил, что никакой киприанизм не входил в число основополагающих принципов РИПЦ, а позиция РИПЦ в споре по этому поводу с РПЦЗ(В) в 2002 году была исторически случайной, то есть просто повторением старой ошибки РПЦЗ. Тогда не возник бы и вопрос в правовой плоскости — имеет ли Собор РИПЦ право отменить решения Собора дораскольной РПЦЗ. Ведь если речь идет о догматически ложном решении, то отменить такое решение — это даже не право, а обязанность архиереев, но даже и прежде такой официальной отмены это решение никогда не должно было признаваться православными христианами. Тогда можно было бы постановить, что Собор исправляет допущенные прежде в дораскольной РПЦЗ и затем в самой РИПЦ прегрешения против православной веры, а те, кто с Собором не соглашаются, остаются при догматических заблуждениях, однако, теперь уже не имея для себя никакого извинения.

Но, повторим, ничего подобного Собор не постановил. Напротив, его собственная догматическая позиция теперь пришла в противоречие с прежними каноническими нормами РИПЦ, включающими (до сих пор) признание Собора РПЦЗ 1994 года, как, впрочем, и всех остальных ее Соборов до 2000 г.. Таким образом, Собор РИПЦ и его оппоненты сохранили общее "каноническое пространство", то есть одинаковый набор соборных постановлений, признаваемых обязательными, но только Собор оказался явным нарушителем этих общепризнанных в пределах РИПЦ канонических норм. Авторам "Апологии" оставалось лишь указать на этот очевидный факт.

После этого им, со своей стороны, легко было сгладить встречные догматические обвинения. Конечно, и они не могли обойтись без критики "нового вероучения" РИПЦ, но эту критику можно было не представлять в виде формального обвинения Синода РИПЦ в еретичестве: ведь формально Синод РИПЦ все еще остается при постановлениях Собора РПЦЗ 1994 года, а значит, формального отступления от того, что авторы "Апологии" считают православием, все еще нет.

Возможность не отвечать на догматические обвинения обвинением в ереси всегда дает хорошие шансы представить себя несправедливо преследуемым. В русской церковной среде, для которой характерна значительная степень глухоты ко всем догматическим вопросам, это особенно действенно. Поэтому авторы "Апологии" легко переводят свои претензии из догматической в каноническую плоскость и тут же получают преимущество: нарушителем соборных постановлений 1994 года оказываются не они, а Собор РИПЦ.

Повторим в очередной раз: Собор мог бы не дать им возможности так выстроить свою аргументацию, если бы отменил постановления 1994 года как противоречащие православной вере; для этого у него были все возможности. Но, коль скоро возможности были упущены, сам Собор 2008 года превратился, говоря формально, в каноническое нарушение, а как раз позиция его оппонентов стала выглядеть канонически безупречной.

Поэтому "Апология" пишется с позиций собственной канонической правоты — если не в деталях каждого из эпизодов противостояния (которые мало кому интересны), то, во всяком случае, в главном: в приверженности "историческому курсу" дораскольной РПЦЗ. Творцов соборных решений 2008 года такая позиция, понятно, не убедит, но "Апология" не для них и написана. Она написана для третьих лиц, которые пытаются разобраться в конфликте. Большинство этой аудитории составляют люди, привычные именно к тем традициям РПЦЗ, которые защищаются авторами "Апологии". Собор должен был обратиться к таким людям со словом разъяснения и убеждения, но он свой шанс упустил. Теперь к ним обратились другие.

На фоне принявшего страусиную позицию Собора авторам "Апологии" удалось показать себя как единственный остров традиционной стабильности в обуреваемой ветрами раскольных идеологий РИПЦ. — Именно этот образ больнее всего задел составителей синодального ответа РИПЦ на "Апологию": они не просто уделяют ему главное внимание в своем опровержении "Апологии", но позволяют себя спровоцировать на дальнейшие неосмотрительные заявления, вроде отрицания общеизвестного и очевидного. На них мы остановимся подробнее ниже, но сейчас отметим, что, похоже, авторам "Апологии" удалось вывести оппонентов из эмоционального равновесия, и это значит, что они попали в точку, и что их доводы будут убедительными для третьих лиц.

"Апология" написана в лучших традициях русской полемической публицистики, и поэтому она не исчерпывается ответом на вопрос "Кто виноват?", но заканчивается ответом на возникающий в ходе ее чтения вопрос "Что делать?". Решение предлагается простое, прочное и элегантное, и на практике что-либо противопоставить ему будет так же сложно, как найти альтернативу автомату Калашникова. Но это будет у нас темой особого разговора чуть ниже.

А сейчас мы продолжим обсуждение "Апологии" уже вместе с ответом на нее Синода РИПЦ.

6.Логика синодального ответа на "Апологию"

После издания "Апологии" перед Синодом РИПЦ вновь встала та же задача - дать какое-то объяснение своему очевидному "ревизионизму" по отношению к прежнему курсу РПЦЗ, но пространство для маневра сузилось еще сильнее. Из прежних четырех вариантов остались только два, первый и последний (т.е. пункты 1 и 4). Из своей "страусиной" позиции Синод теперь был выбит, а вариант 2 — признать факт вменявшегося Синоду "преступления", но не сказать ничего в свое оправдание — означал бы капитуляцию перед "Апологией". Оставалось либо объяснить, наконец, догматические основания для позиции Собора (вариант 4 из перечисленных в первой части нашей статьи), либо, как говорят в соответствующих кругах, "уйти в несознанку" (вариант 1). Посмотрим теперь, что же выбрал Синод.

Обвинение в измене традиционному курсу РПЦЗ в "Апологии" было выстроено на двух китах, из которых догматика была только вторым — в полном соответствии с нежеланием авторов "Апологии" выставлять догматику на первый план. Первым было самознание РИПЦ как части российской Катакомбной Церкви, а не Церкви Зарубежной, — то, что авторы "Апологии" назвали "Теорией Истинной Катакомбной Церкви". Согласно этой теории, Катакомбная Церковь, частью которой является РИПЦ, обратилась в лице о. Лазаря (Журбенко) к РПЦЗ за помощью в восстановлении иерархии как к Церкви-сестре. Разумеется, это категорически противоречило официальной точке зрения Нью-Йоркского Синода дораскольной РПЦЗ, согласно которой рукоположенные в РПЦЗ российские Преосвященные составили лишь ее часть, полностью ей подчиненную. Авторы "Апологии" вновь настаивают именно на такой точке зрения, обвиняя Синод РИПЦ в создании новой структуры, к которой они, епископы Дионисий и Ириней, не имеют никакого отношения.

Сразу заметно, что такая позиция авторов "Апологии" будет для них удобна в любом случае: и в случае создания отдельной юрисдикции, и в случае присоединения к ВВЦУ РПЦЗ Митрополита Агафангела. Кроме того, она удобна тактически для отвлечения основного внимания от догматической дискуссии.

Что же отвечает Синод РИПЦ? В его ответе цитируется общецерковный документ 2003 года, уже содержащий ту самую "теорию Истинной Катакомбной Церкви", но составленный от начала до конца епископом Дионисием. Конечно, это эффектный полемический прием, и он удачно выбран для начала ответа на "Апологию". Но что он доказывает? Он доказывает лишь то, что "новый курс" в отношении Синода РПЦЗ был сформулирован не в 2007-м, а уже 2003 году, и при деятельном участии главного автора "Апологии". Но этот прием никак не доказывает, что этот курс на самом деле не был "новым": просто его новизна восходит именно к 2003 году. Если этот курс неправильный, то тогда и епископу Дионисию тут есть в чем каяться самому, а не только обличать других.

Ну а если епископ Дионисий поблагодарит за напоминание о прежнем "грехе" и действительно покается? И тогда аргумент из "Апологии" полностью останется в силе: теория отношений между РИПЦ и РПЦЗ, хоть и была сформулирована не в 2007-м, а в 2003 году, не соответствует той теории, которая официально принималась в РИПЦ раньше.

А то, что раньше 2003 г. такой теории не было — об этом пока что все помнят. Она появилась лишь в результате разрыва между РИПЦ и РПЦЗ(В), возглавлявшейся Митрополитом Виталием, в 2002 году. Первоначально РИПЦ существовала в единстве с РПЦЗ(В), и представления об отношениях между РПЦЗ и Церковью в России у них были общие: такие, которые существовали в дораскольной РПЦЗ. Не существует ни одного официального документа, изданного прежде 2003 года, в котором деятелями будущей РИПЦ излагалась бы другая точка зрения. А если копнуть чуть глубже, то такой документ найдется, и не один, но это будут совместные заявления епископов Лазаря и Валентина в пору создания ими ВВЦУ, которое объявило о своей независимости от Нью-Йоркского Синода в марте 1994 г. (Почти годом ранее в терминах "Церквей-сестер" о своем отношении к РПЦЗ заговорил епископ Лазарь – см. первые номера "Вестника И.П.Ц.", ныне редактируемого Митрополитом Агафангелом, "неканонично" рукоположенным епископами Лазарем и Валентином в марте 1994 г. в Суздале в качестве викария Одесской епархии.) Впоследствии, как справедливо указывают авторы "Апологии", представление о российских приходах РПЦЗ как о самостоятельной Российской Катакомбной Церкви поддерживалось только в "Суздальском расколе" и никак не могло приниматься теми церковными группами, которые сохраняли лояльность Синоду дораскольной РПЦЗ.

Поэтому эффектное возражение Синода РИПЦ на первую из двух главных претензий "Апологии" бьет мимо цели — несмотря на всю свою эффектность. Действительно, в 2003 году РИПЦ пересмотрела свои отношения с РПЦЗ, пусть даже на самом деле это произошло при деятельном участии ее нынешнего главного обвинителя, епископа Дионисия. Последний факт никак не отражается на сути дела, да и нисколько не мешает епископу Дионисию сегодня заявить, что он пересмотрел свою точку зрения.

Опять мы имеем дело с результатом застарелого нежелания рассматривать вопросы по существу и открыто, не боясь признаваться в ошибках прошлого.

Ведь можно было давно уже сказать, что да, мы пересмотрели прежние неправильные представления РИПЦ о самой себе как составной части РПЦЗ. Тут можно было бы и поблагодарить епископа Дионисия за помощь в этом необходимом и нелегком деле.

Ведь гораздо важнее не то, старой или новой является нынешняя точка зрения, а правильная она или неправильная. Если она неправильная, то от нее надо отказываться независимо от ее возможной традиционности. Но если правильная — то зачем стесняться ее новизны?

Синод РИПЦ опять слишком долго боялся, что его могут обвинить в том, что все равно невозможно скрыть: в "ревизии" некоторых прежних принципов РИПЦ. Но никогда нельзя избежать опасности, если просто закрыть глаза поплотнее или накрыться с головой одеялом. Подобные обвинения относятся к разряду "чему быть, тому не миновать". Так не лучше ли было бы ответить на них заранее и самим, не дожидаясь, пока придется оправдываться в ответ на чужие обвинения?

Казалось бы, времени с 2003 года прошло достаточно, чтобы соответствующую критику прежнего курса РИПЦ можно было объяснить пастве. Но нет. Мы еще увидим, что и в других случаях, как и в этом, Синод РИПЦ не умеет признавать ошибки собственных церковных властей: он просто не знает, как это делается. Ведь историческая РПЦЗ не оставила после себя соответствующих примеров.

Что уж тогда говорить о догматической инновации 2007-08 годов, об отвержении киприанизма?

В синодальном ответе на "Апологию" мы сможем прочитать ссылки на святого Митрополита Филарета и справедливые рассуждения вроде следующего: "В своей Апологии Еп. Дионисий и Еп. Ириней отрицают Православное учение о тождестве спасения и принадлежности к Церкви, открыто исповедуя экуменическое учение о возможности спасения в расколах и ересях…".

Но даже в таких рассуждениях нам не встретится термин "киприанизм". Тщетно мы будем искать в синодальном ответе прямой и четкий ответ на второе из двух главных обвинений "Апологии": "Одной из составляющих нового курса явилось разрушение отношений с Синодом митр. Киприана. Мы считаем такой шаг неоправданным по существу, но даже еще хуже то, как он был произведен по форме. Мы уже сказали о майском (2007 г) обращении к Синоду Противостоящих, составленном в духе прежней дружбы. И вдруг, как оказалось после, в это же самое время, без всяких постановок вопроса на Синоде, вы, владыко Тихон, лично, не знаем еще с кем вместе, но тайно от нас и от всей церкви, начинаете какие-то переговоры с Синодом арх. Хризостома. И уже к концу того же года вдруг ставите всех перед фактом, что с одними греческими партнерами мы разрываем (потому, дескать, что выяснили их еретичность и неканоничность), а с другими достигли каких-то договоренностей. Скажите, это ли образец церковной соборности, к которой Вы нас теперь призываете? Да можно ли это назвать просто по-человечески порядочным поведением? Откуда же теперь ждать нам внешнего признания и уважения со стороны других православных, будь ли то из осколков РПЦЗ или из других старостильных церквей?

И наше несогласие с таким вашим поведением – это, оказывается, нарушение соборности!"

А ведь действительно: как можно было разрывать с одним греческим Синодом и вступать в переговоры с другим, если на соборном уровне мы даже не ставили под сомнение обязательный для всех нас документ — постановление Собора РПЦЗ 1994 года?

На эти вопросы "Апологии" синодальный ответ не дает никакого ответа. Он содержит всякие рассуждения о неправильной екклисиологии епископов Дионисия и Иринея, но вот этот совершенно конкретный и важнейший вопрос полностью игнорирует.

Итак, "Апология" обвиняла Синод РИПЦ в избрании нового курса, указывая на два обстоятельства:

1.Новую теорию относительно Катакомбной Церкви как равноправной "сестры" РПЦЗ, а не ее составной части.

2.Новую для РИПЦ екклисиологию, отрицающую учение Митрополита Киприана.

Относительно первого обвинения Синод РИПЦ ответил не по существу, относительно второго не ответил вовсе, то есть буквально не коснулся его ни одним словом.

Но при этом Синод РИПЦ категорически отказался признавать правоту обвинителей по факту — по факту того, что Синодом уже существенно изменен прежний курс РИПЦ.

Такая система защиты и называется "уйти в несознанку".

Едва ли та среда, в которой подобные методы защиты от обвинений культивируются, достойна служить образцом для церковной апологетики.

А ведь существовал (и, разумеется, до сих пор не закрыт) другой способ действий — при сохранении полной интеллектуальной честности и готовности отвечать за свои поступки. Этот метод имел только один недостаток: он требовал большей концентрации умственных усилий и большей определенности воли. Но все это с лихвой компенсировалось бы результатами его применения.

Все факты изменения курса надо было не пытаться скрывать (что все равно невозможно и приводит только к потере достоинства Синода), а честно самим о них объявить и обосновать. В конце концов, все эти изменения были внесены в официальную позицию только в заботе о чистоте православия, только ради преодоления негативного наследия курса РПЦЗ 1980-90-х гг., который и привел ее к капитуляцией перед экуменистами. Не надо так бояться православия.

Но я понимаю, что легко сказать — "не бояться православия". А на самом деле у всех архиереев, какими бы они истинно-православными ни были, есть самые что ни на есть серьезные основания именно его-то и бояться. Поэтому к тому, почему так трудно признать былые ошибки, мы еще вернемся. А пока нам еще следует разобрать один канонический сюжет.

7.Два сценария разделения РИПЦ

Наконец мы возвращаемся к тому, о чем упомянули в самом начале этой статьи, — к конкретным сценариям "развода" между двумя частями РИПЦ, которые предлагают каждая из сторон. Точнее, даже не предлагают, а заявляют в качестве своих твердых намерений.

Канонические рассуждения авторов "Апологии" не во всех деталях мне кажутся безупречными, но их общая интуиция весьма близка к тому представлению о "Малых Соборах" архиереев в периоды церковных смут, о котором напомнил в 2007 году Временный Церковный Совет РПАЦ при епископе Севастиане. Авторы "Апологии" пишут: "Вы грозитесь вынести нам свое прещение. Но посудите сами, даже власть собора, подобного Одесскому, канонически совершенно недостаточна для суда над епископами. <...> С канонической точки зрения ситуация патовая.

Со своей стороны мы не выдвигаем к вам требований, не предъявляем вам никаких обвинений в ереси или расколе. Рассудить всех нас сможет только Господь или какой-то расширенный и более авторитетный собор. Но сможете ли вы обойтись без "додавливания", без "прогона сквозь строй"? А просто замолчать и вести себя спокойно? Просто закопать топор войны и больше ничего не делать, точнее: не добавлять к сделанному? Иными словами: сосуществовать, как разные ветви катакомбной церкви, самостоятельно и без вражды, раз уж вы провозгласили катакомбную традицию".

В свете представлений о нынешних "осколках" РПЦЗ эти рассуждения авторов "Апологии" выглядят еще более естественно. Позволим себе пространную цитату из другого документа 2007 года, где представление о Малых Соборах было изложено более сжато: "С канонической точки зрения, нынешние "осколки" РПЦЗ не представляют всей Полноты Поместной Российской Церкви, а являются временно самоуправляющимися ее частями во главе с Малыми Соборами. Этот орган - Малый Собор - на языке канонического права именуется Временным Собранием Епископов ("африсма" - по правилу 87 Карфагенского Собора). Участие каждого Епископа в таких Собраниях, согласно указанному правилу Карфагенского Собора, сугубо добровольно и мотивировано практическими обстоятельствами и личной ответственностью Епископа за судьбу своей Церкви. В том случае, если такое временное Собрание допускает грубые ошибки, канонические нарушения, то каждый Епископ волен самостоятельно принимать решение о своем неподчинении такому Собранию. Так и поступили почти все почитаемые нашей Церковью Новомученики и Исповедники Российские, отделившиеся от сергиевского Синода. В эпоху временного распада Византийской империи после захвата Константинополя крестоносцами в XIII веке, в разных самоуправляющихся частях империи образовалось несколько Малых Соборов, которые стали временной Высшей Церковной Властью для каждой из этих частей империи. При этом иерархи свободно переходили из одного Малого Собора в другой, не подвергаясь за это каноническим прещениям. Однако такое положение вещей может возникать в Церкви как временная мера, которая вызвана тяжелыми историческими обстоятельствами. Такими обстоятельствами в нашем случае стали беспрецедентные гонения на Церковь, ликвидация ее законного возглавления, уход в катакомбы и эмиграцию, антономизация епархий и общин, возникновение соблазнительной подмены Церкви в виде МП и торжество ереси экуменизма".

Означает ли это, что вообще никакая форма церковного суда над епископом невозможна, пока не восстановится структура поместной Церкви? — Не совсем так. Невозможна правильная судебная процедура, претендующая на канонически обязательные для всех результаты. Любителям церковных судов неприятно все это осознавать, но пусть они сами посмотрят вокруг, на результаты "судебной" активности разных архиерейских групп в "осколках" РПЦЗ: стало ли от нее больше порядка? А если не стало, то почему институт церковного суда в наших условиях порождает не порядок, а хаос? — Ответ дан выше: потому что им пытаются пользоваться те, кто до него даже близко не дорос. Для наших условий "осколочного" бытия церковное право оставляет другие способы наведения порядка, пусть и весьма несовершенные.

Ведь главная цель церковного осуждения — изолировать недостойного архиерея от паствы, а такая цель может быть достигнута и без формальной судебной процедуры, а при помощи лишь достаточно убедительного обвинения. Если вина архиерея очевидна для паствы, то это совсем немало: такое обвинение послужит для нее предостережением, к которому она прислушается. Ну, а если вина обвиняемого неочевидна, то в глазах паствы все будет решаться только на весах личных авторитетов сторон, и только будущий большой Собор архиереев возрожденной поместной Церкви сможет разрешить такой спорный случай. Авторы "Апологии" применяют и к себе, и к Синоду РИПЦ именно последний вариант.

Если бы Синод РИПЦ изначально занял открытую и последовательную позицию, то он мог бы ответить примерно так. Да, мы не будем пытаться судить вас за ваши канонические прегрешения, но мы осудим ваше вероисповедание как неправославное. Да, оно совпадает с еще недавним официальным вероисповеданием РПЦЗ и РИПЦ. Но и в РПЦЗ, и в РИПЦ существовало понимание того, что тут в официальном вероисповедании была допущена ошибка. Об этом говорили, хотя и с противоположных позиций, и Архиепископ Тихон в своем докладе на Воронежском совещании 2007 года, и священник Тимофей Алферов, брат епископа Дионисия, в своей статье "Две традиции в наследии Русской Зарубежной Церкви" (сентябрь 2008; она цитируется в синодальном ответе, но по другому поводу). Сейчас мы эту ошибку исправили, как уже давно сделали почти все прочие "осколки" РПЦЗ. Вы можете с нами не соглашаться, но наше дело предупредить вас самих и всю нашу паству. Мы обращаемся к вам и ко всей нашей пастве с увещанием больше не иметь ничего общего с еретическим учением Митрополита Киприана и не иметь евхаристического общения с теми, кто ему следует. Но если вы настаиваете, что у нас с вами разная вера, то мы больше не можем быть в общении, и Бог вам Судья.

Такой ответ позволил бы провести вполне четкую линию между двумя разделившимися частями РИПЦ, а авторитета Синода РИПЦ было бы достаточно, чтобы количество "случайных людей", последовавших за двумя отделившимися епископами, было бы минимальным. Особенно важно, что такой путь разделения РИПЦ можно было бы пройти очень быстро, без псевдосудебной волокиты, которая сейчас уже неизбежно затянет процесс. А ведь затягивание процесса на руку отнюдь не Синоду РИПЦ, а его оппонентам: именно они выигрывают от того, что получают больше времени для выступлений в качестве архиереев РИПЦ.

Понятно, что Синод РИПЦ, решив "уйти в несознанку", так ответить не мог.

Вместо этого Синод всерьез собрался авторов "Апологии" судить. Еще хорошо бы, если бы только за ересь — тогда приговор такого суда, пусть и канонически ничтожный, мог бы иметь убедительность чисто содержательную. Но из синодального ответа очевидно, что на первом месте будут обвинения в нарушении церковной дисциплины. А тут заранее можно сказать, что никто никому ничего не докажет: едва ли найдется хоть один человек, который не станет отделяться от РИПЦ вместе с авторами "Апологии" исключительно на основании такого судебного приговора. Кто-то бы еще мог побояться пойти в ересь, но если главные обвинения будут сводиться к очередному из бесконечной чреды скандалов между архиереями, то никто из колеблющихся даже и не станет пытаться в них вникать. И будет прав.

Судя по обвинениям в нынешнем синодальном ответе, на суде можно будет ожидать и догматических претензий к авторам "Апологии". Но какого качества будут эти обвинения? Не будут ли они такого же качества, как в настоящем ответе Синода?

А настоящий ответ Синода представляет собой редчайший в церковной истории документ. В нем одновременно содержится некое догматическое обвинение и доказательство, что под него подпадает и сама обвиняющая сторона. Нельзя сказать, что я прочитал в своей жизни мало документов догматической полемики, написанных за 2000 лет христианства, но пока что я не могу подобрать к ответу Синода РИПЦ ни одной аналогии.

Догматическое обвинение в адрес авторов "Апологии" процитировано чуть выше. Это, по сути, обвинение в киприанизме, хотя киприанизм остается, как пока что всегда в документах РИПЦ, не названным по имени. Но в том же синодальном ответе цитируется письмо к Архиепископу Тихону от болгарского епископа-киприанита Фотия, датированное октябрем 2007 года (по н.с.). Нет, это письмо цитируется отнюдь не в доказательство того, как Архиепископ Тихон обличал епископа Фотия в той самой ереси, в которой он теперь обвиняет епископов Дионисия и Иринея. Оно цитируется в доказательство того, что еще осенью 2007 г. Архиепископ Тихон делал все возможное, чтобы сохранить общение с киприанитами — точнее, сохранить общение с "Синодом Противостоящих", установив общение с киприанитским ВВЦУ РПЦЗ Митрополита Агафангела.

Архиепископу Тихону, вопреки недоброжелательным измышлениям авторов "Апологии", конечно же, удалось доказать этот факт. Но что он с ним делает дальше? Приносит покаяние в том, что еще осенью 2007 года сам исповедовал ту же самую ересь, в которой сейчас обвиняет других епископов РИПЦ? — Если да, то это покаяние осталось не излитым на бумагу, и мы о нем можем только догадываться. Но ведь можем и не догадываться.

С такой ясностью догматического сознания было бы более уместно погодить осуждать авторов "Апологии" даже за их, пусть и несомненную, ересь. Ведь можно просто сообщить, что они отделились по несогласию в вероучении, по приверженности их к вероучительным ошибкам РПЦЗ 1990-х годов — к тем самым ошибкам, которые и привели, в конечном счете, РПЦЗ к катастрофе. И это бы давало больше шансов на уврачевание раскола в РИПЦ в какой-нибудь долговременной перспективе. На фоне уже вполне устоявшегося отношения к этой проблеме и среди "осколков" РПЦЗ, и среди греческих старостильников, такая декларация будет воспринята с пониманием. Паства уже к ней подготовлена. А вот к судилищам, превращающимся в посмешища, она подготовлена меньше.

8.Бюрократическое в столкновении с каноническим

Антиканоничность так называемого синодального строя дореволюционной Российской Церкви, при котором церковное управление получило статус одного из государственных министерств, сегодня очевидна для всех, кто имеет хоть какое-нибудь церковное образование. Но усвоенная столь многими правильная теория мало что означает на практике. На практике в русской традиции остаются только те несоборные административные навыки, которые сложились в синодальную эпоху. Они сохранились не только в РПЦ МП, где им не из-за чего было умирать, но и в РПЦЗ, которая жила только остатками дореволюционного духовного образования. Альтернативой этим традициям чаще всего выступали отнюдь не каноны, а анархия.

Но беда в том, что и синодальные традиции бюрократического администрирования оборачиваются анархией, если из церковной жизни выпадает их основа — слияние Церкви и государства. Зарубежная Церковь в условиях "холодной войны" имела хотя бы некоторый суррогат подобной основы — у нее всегда были государства, к которым она могла прислониться, от Королевства Сербия до США. Как только кончилась "холодная война", и все государства от нее отодвинулись, она рухнула в объятия Путина.

Ничего не поделаешь: бюрократическое администрирование — это привилегия (или проклятие) государственной или хотя бы квазигосударственной Церкви. Когда наши "осколки" начинают играть в те же самые бюрократические игры, то не выходит ничего, кроме дурного дребезжания. А потом они всегда бьются, разлетаясь на осколки еще более мелкие.

Выход тут только один: перейти от бюрократического управления к каноническому, каким бы непривычным и неудобным это ни казалось. Церковное право устроено так, что может регулировать и симфонию Церкви с государством, и полное отделение Церкви от государства. И только в церковном праве можно найти ответы на вопросы, что делать, если церковный спор нельзя решить с помощью полиции.

Нынешнее положение "осколков" РПЦЗ регулируется церковным правом в той его части, которая говорит о Малых Соборах архиереев. Какие последствия это имеет для возможности суда над архиереями, мы отчасти сказали выше. Очевидно, что Синод РИПЦ пошел по другому пути. И очевидно, что этот путь бюрократического управления синодального типа, когда всем всегда ясно, кто начальник, а кто подчиненный, и неподчинение начальнику всегда и автоматически становится составом преступления. Если смотреть с такой точки зрения на нынешнее разделение в РИПЦ, то ситуация предельно ясна: есть начальство, в лице Первоиерарха и Синода, и есть непослушные подчиненные — в лице двух архиереев. Кого тут и за что наказывать — никаких сомнений нет.

Да, с бюрократической точки зрения всё правильно. Можно лишь удивляться, о чем тут спорить? Но торжества бюрократического правосудия все равно не случится, как не происходило его ни в одном из подобных случаев. Ведь для него не хватает главного элемента — той силы, которая придает бюрократическим решениям убедительность. Эта сила может быть только полицейской. Но, как бы ни был раздосадован Синод РИПЦ деятельностью авторов "Апологии", он вряд ли выгонит их из их епархий силою ОМОНа. А, коль так, то все равно исход противостояния определится не синодальными прещениями, которые останутся на бумаге, а только реальной убедительностью аргументов. А здесь, повторим, дела у Синода РИПЦ далеко не блестящи. И это я вынужден признавать, несмотря на мое полное сочувствие именно и только тому, что авторы "Апологии" назвали "новым курсом" РИПЦ.

Бюрократическое колесо уже завертелось, и первые прещения на авторов "Апологии" уже обрушились: Синод РИПЦ отстранил их от управления епархиями и насильно почислил на покой.

Тщетно мы будем искать в церковном праве такую меру наказания архиерея — почисление на покой без его согласия. В церковном праве мы увидим только две меры: или необратимое извержение из сана, когда епископ отрешается от епархии по причине лишения его архиерейства, или временный разрыв общения с ним со стороны других епископов (например, на время следствия), при котором епископ от епархии отрешаться не может. Смысл этих норм в том, что никто не может насильно отрешить епископа от епархии, пока он остается епископом. Но Синод РИПЦ не пытается сделать ни того, ни другого, но, не разрывая общения, отрешает епископов от епархии и почисляет на покой. Где Синод этому научился — гадать не надо: в РПЦЗ, где еще не так давно (в 1994 г.) и столь же неканонично насильно почислили на покой епископов Лазаря и Валентина, чему, разумеется, оба этих архиерея не подчинились. Но теперь преемники епископа Лазаря пользуются методами его гонителей.

Конечно, такие методы совершенно логичны для бюрократического управления: такое управление ничего не может знать о единстве епископа с его Церковью, не менее нерасторжимом, чем брак. Вместо этого оно знает лишь "назначения" епископов на разные кафедры, которые легко могут меняться, так же, как и всякое другое место работы, куда пошлет начальство. Начальство назначило, начальство уволило. Бюрократически тут все логично и правильно, а по канонам такое начальство надо само предать церковному суду. Вот, просто для справки, краткий список канонов, по которым можно судить за насильственное почисление епископов за штат: 2 правило 2 Вселенского Собора ("епископы да не преходят за пределы своей области для рукоположения или какого-нибудь церковного распоряжения"), 67 правило Карфагенского Собора (епископ не должен простирать власть на другие округи), 20 правило 4 Вселенского Собора (епископ не может учить в ином граде). Это минимальный (едва ли полный) список тех канонов, которые уже сейчас нарушил Синод РИПЦ, насильно почислив епископов на покой и, тем самым, захватив управление их епархиями. Это уже сейчас был бы вполне достаточный материал для церковного суда, не будь у нас такой ситуации, когда практически подобный суд неосуществим.

9.Почему архиереи боятся православия

Постоянно в течение этого обзора последних лет истории РИПЦ мы сталкивались с неспособностью ее архиереев признавать свои ошибки прошлого — как собственно свои ошибки, так и ошибки тех архиереев, от кого они ведут преемственность церковной власти. То и дело это ставит Синод и даже Освященный Собор РИПЦ в нелепое положение, заставляя отрицать то, что очевидно не только для оппонентов, но и едва ли не для любого стороннего наблюдателя, даже полностью сочувствующего именно Синоду РИПЦ. Люди могут вести себя подобным образом лишь тогда, когда совершенно не понимают, как они выглядят со стороны. Одной из ярчайших иллюстраций этой неспособности посмотреть на себя со стороны служит синодальный ответ на "Апологию", когда в нем мирно уживаются обвинения противников в киприанизме и приводимый как должное факт собственного киприанизма еще полтора года назад. Это значит, что авторы были настолько поглощены своим собственным видением своих поступков, что потеряли способность хотя бы мысленно посмотреть на себя с чужой точки зрения. Но беда в том, что любому человеку и всегда все его поступки кажутся логичными и понятными — до тех пор, пока он не пытается посмотреть на них с какой-нибудь другой точки зрения. Если человек совсем не смотрит на себя со стороны, то его поведение не может не вызывать беспокойства у близких, так как он теряет способности и к коммуникации, и к самоконтролю. То же самое можно сказать и о человеческих организациях. Поэтому трудно считать такой страх перед признанием своих ошибок рациональным.

Если же это иррациональный страх, то какое у него основание?

Архиереи РИПЦ — люди достаточно известные лично, чтобы тут можно было исключить обычно первое приходящее в голову и самое простое объяснение (иногда, к сожалению, приложимое к церковным организациям) — психологические проблемы. Но если явление не имеет психологического объяснения, то объяснение должно быть системным, то есть связанным с системой церковного управления. Эта система по какой-то причине оказывается такова, что признания церковной властью своих прошлых ошибок в ней исключаются.

И действительно: бюрократическая система церковного управления именно такова. Она вся основана на признании одного и исключительно одного догмата: истина — это то, что говорит начальство в данный момент.

Только этот догмат оправдывает практику послушания начальству без оглядки на каноны. И, разумеется, ни с какими другими догматами он несовместим: ведь иначе возникали бы критерии для критики начальства, а то и, глядишь, оправдания для непослушания!

Особенно этот Главный Бюрократический Догмат несовместим с православием. Именно по этой причине идеологи синодального строя так нетерпимо относились к расколам (или тому, что выдавали за расколы) и гораздо лояльнее — к ересям: ведь только расколы предполагали прямое непослушание начальству, а ереси сами по себе, пока они не нарушали бюрократическую иерархию, никого не интересовали. Отсюда поразительное заявление митрополита Филарета Дроздова (опубликованное в его "Отзывах и мнениях") о том, почему "мы" не отрицаем наличие благодати в таинствах католиков, но отрицаем ее у старообрядцев-поповцев: ведь первые не отделялись ни от какой церковной власти, так как были сами себе церковной властью, а вторые отделились и, следовательно, лишились Церкви всецело.

Заявления начальства запрещено сопоставлять даже с прошлыми заявлениями того же начальства: ведь тут легко могут выявиться нестыковки, а истина, повторим, — это именно и исключительно то, что утверждает начальство в данный момент. Тогда, конечно, всякие противоречия в указаниях начальства исключены.

Правда, если начальство является менее опытным, то "моменты", когда его утверждения меняются, могут чередоваться особенно часто, даже в пределах одного документа, как это вышло сейчас в синодальном ответе на "Апологию". Но это просто технические детали: одна бюрократия умеет вести церковный корабль более плавным курсом, другая дергает штурвал более нервно… Но по сути управление бюрократическое, а не каноническое и там, и там.

Не хочу сейчас напоминать подробно о том, какую службу разрушителям Церкви сослужили бюрократические привычки русских архиереев в 1920-е годы.

Хорошо ли бюрократическое управление или плохо, а альтернативы у него нет. Пока нет. Мы не можем обратиться за ней к наследию русской дореволюционной Церкви или РПЦЗ. Но, если мы не хотим превращения наших "осколков" в порошок, который будет сдут с российской земли ветрами будущих перемен, мы ее найти обязаны. И нет никакого секрета в том, где ее искать: исключительно в святоотеческом Предании Церкви, в церковном праве.

И здесь мы все должны помогать друг другу, несмотря на многие, иногда очень важные несогласия между нами. В этой статье я постарался показать, что и авторы "Апологии", несмотря на свои неприемлемые взгляды в догматике, вносят очень важный вклад в общее для нас всех дело — в восстановление канонического строя управления Российской Церкви. И это даже дает надежду на церковное примирение с ними когда-нибудь в будущем.

Если отказаться от бюрократического управления, то можно будет перестать бояться признавать свои ошибки и вообще перестать бояться православия. Оно вообще не такое страшное, как его малюют церковные бюрократы.

10.На какую станцию мы едем?

В начале статьи мы сравнили РИПЦ с поездом, который уже поехал по рельсам, и уже заранее видно, на какой станции он остановится.

Вообще говоря, он остановится не один раз. И ближайшая остановка — пиррова победа Синода РИПЦ над авторами "Апологии". Она случится тогда, когда все угрозы в адрес епископов Дионисия и Иринея будут выполнены. Написанное выше не имело целью переубедить членов Синода РИПЦ, поскольку их паровоз уже разогнался, а тормозной путь у него такой длинный, что это столкновение неизбежно. Его может предотвратить только чудо, которое я не буду включать в прогноз. Но, может быть, написанное выше кому-то поможет потом, уже после спектакля о расправе над епископами Дионисием и Иринеем, осознать и хоть в чем-то исправить сделанные ошибки и постараться перейти в отношениях с ними от запальчивой конфронтации к режиму диалога, хотя и через неизбежную и необходимую конфессиональную границу (поскольку у авторов "Апологии" все-таки и на самом деле вера отклоняется от православной).

Так что ближайшая остановка синодального паровоза будет аварией: столкновением с другой частью РИПЦ. После этого паровоз продолжит движение, но станет еще менее управляемым. Произойдет не просто одноразовая поломка каких-то деталей, но система еще сильнее разбалансируется, и в ней будут нарастать новые неполадки.

Чтобы не усиливать и без того нелегких последствий этой уже неизбежной аварии, я не буду конкретно указывать на те слабые места в организме РИПЦ, которые начнут повреждаться в первую очередь. Достаточно просто сказать, что обещанные нам ближайшие решения Синода РИПЦ отнюдь не убавят этой Церкви проблем.

А дальше надо надеяться на лучшее, а готовиться к худшему.

Всей этой статьей я пытался показать, на что надо надеяться. Я надеюсь, что Синод РИПЦ сможет совершить еще один этап своей эволюции и перейти от бюрократических методов церковного управления к каноническим, а точнее сказать — от бюрократического представления о церковном устройстве к святоотеческому. В святоотеческом учении о Церкви найдется место всему тому, чего сейчас так не хватает в РИПЦ, в частности, пониманию мистической связи епископа со своей паствой (которое не допускает лишать архиереев кафедр, не лишая их архиерейства), пониманию связи единства веры и единства канонического общения (которое не допускает иметь общение с киприанитами и считать себя непричастным их ереси).

Возможные первые шаги на этом пути относятся как к догматической, так и к канонической области. В догматической области — осуждение собора РПЦЗ 1994 года и всех последующих действий как РПЦЗ, так и РИПЦ, связанных с признанием киприанитов. В канонической области — осуждение всех постановлений церковных властей РПЦЗ, направленных против совместной деятельности епископов Лазаря и Валентина в 1993—1995 годы, когда они фактически стали действовать по отношению к РПЦЗ именно на правах "Церкви-сестры" (в частности, это относилось бы к постановлениям Синода РПЦЗ об увольнении российских архиереев на покой). Но и одновременно — перемена тона в конфликте с авторами "Апологии": оставить, наконец, эти игры в Страшное Большое Начальство и, вместо этого, со смирением, но твердо обличить их догматическое неправомыслие.

К непривычному никто не перейдет, когда есть привычное. Но сейчас "привычное" не работает. Или, говоря иначе, работает, но ведет к тому самому "худшему", к чему нам надо на всякий случай готовиться. Эту перспективу нарисовали авторы "Апологии": "Осудив нас, хотя бы в канонически ничтожных формах, вы закончите только полуфинал розыгрыша кубка власти. В финале вам предстоят еще встречи между собой".

Если Синод РИПЦ останется при синодально-бюрократическом управлении, то такая перспектива неизбежна. Синоду РИПЦ будет просто нечего противопоставить растущей обескураженности и растерянности клира и паствы, и в итоге он дезориентируется сам. И всё закончится, как всегда в подобных группах, — стрельбой по своим.

Но пока сломанный паровоз Синода РИПЦ еще может двигаться — он имеет возможность свернуть в сторону, в сторону надежды. Если же паровоз развалится окончательно — аналогично тому, как это только что произошло на наших глазах с РПЦЗ(В), — то наступит время для выдвижения из среды самой же РИПЦ новых лидеров, свободных от бюрократического воспитания. И вот к этому надо готовиться.

Но все же, повторим, есть все основания надеяться на лучшее. На то, что Синод Архиепископа Тихона будет так же продолжать развиваться в сторону верности православию и канонам, как это происходило с 2005 по 2008 годы включительно.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования