Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
25 февраля 16:29Распечатать

Валерий Никольский. SOLARIS: ФАНТАСТИЧЕСКОЕ ЧИСТИЛИЩЕ. Голливудское размышление о смерти и покаянии


 Российские любители научной фантастики, выросшие на умных
книгах Станислава Лема и фильмах Андрея Тарковского, наслаждаются с 20 февраля новым "Солярисом" известного голливудского режиссера Стивена Содерберга. Его предыдущий
фильм "Одиннадцать друзей Оушена" был в январе назван лучшим фильмом года в российском видеопрокате. Однако новый "Солярис", который многие считают римейком одноименной
ленты Тарковского 1972 года, интересен не столько с
коммерской точки зрения, сколько в силу своеобразной трактовки важнейшей религиозной темы - темы покаяния.

В одной из историй пилота Пиркса, знаково озаглавленной "Терминус", Лем размышляет над вопросом, который долгое время не дает ему покоя: "Если мне кто-то снится и я задаю ему вопрос, то, пока мне не ответят, я не знаю ответа. А ведь приснившийся человек  не существует за пределами моего мозга, он лишь временно обособленная его часть. Каждый раздваивается почти ежедневно, вернее,  еженощно,  давая мимолетно возникающим в мозгу псевдоиндивидуальностям жизнь. Существам вымышленным или существующим  на  самом  деле. Разве  не  снятся  нам зачастую мертвые? Разве не разговариваем мы с ними?". В "Солярисе" Лем  явно выстраивает фантастическую ситуацию, в которой возможность появления псевдоиндивидуальностей обеспечивается неким разумным Океаном. Океан с потрясающе неприличной
подробностью извлекает из сознания приблизившихся к нему
людей образы умерших, к которым они были наиболее привязаны.
Человек вдруг обретает возможность вернуть к бытию самых
дорогих ему существ, тех, с которыми его душа не в силах
расстаться и после смерти. Пришествие призраков в мир живых
происходит во время сна, так что сразу после пробуждения
главный герой "Соляриса" доктор Крис Кельвин видит рядом с
собой любимую жену, которая несколько лет тому назад
покончила самоубийством. Поскольку теперь наше внимание
неизбежно концентрируется на их отношениях, возникает
очевидный соблазн трактовать всю историю как историю любви.
Но в интервью, опубликованном на личном сайте Лема, писатель заявляет, что если бы речь шла об эротических отношениях мужчины и женщины - неважно, на Земле или на космической станции, - он никогда не назвал бы свой роман "Солярис"! 

Каждый раз, когда наше воображение силится представить себе
какую-нибудь фантастическую ситуацию, мы оказываемся
неспособны выйти за пределы человеческого, поскольку мы
хотим, чтобы нам были понятны правила игры. Даже в общении с
Богом мы нередко используем те же приемы, какие были бы
уместны лишь в общении с человеком - пусть и весьма
мудрым. "Мы не ищем иного, - говорит один из героев нового
фильма, - мы ищем зеркало". Поэтому такое распространение
получили фантастические произведения кино и литературы, в
которых весь сюжет сводится к столкновениям армий двуногих
существ, обряженных зачастую в полуживотные формы и
беспрерывно истребляющих друг друга с помощью ручного
оружия. 

Разум Океана Соляриса не является ни человеческим,
ни гуманоидным, он нарушает все и всяческие правила, он
скрытно влезает в сознание человека, и не согласует с ним
то, что извлекает оттуда. Проснувшийся от ласковых
прикосновений астронавт Кельвин (его играет известный
красавчик Джордж Клуни) в ужасе видит рядом с собой давно
умершую жену Рею ("в их любви есть много красивого и
разрушительного", - говорит сыгравшая эту роль актриса Наташа
МакЭлоун). Сколь тяжкое испытание для человеческого ума:
вновь и вновь видеть любимую женщину и быть не в состоянии
от нее избавиться! Вначале Кельвин просто отсылает Рею в
космос на запасном катере, но уже при втором ее явлении
пытается заключить своего рода сделку с судьбой, намереваясь
вернуться вместе с новой копией на Землю. И это при том, что
Крис Кельвин является практикующим психологом, который
должен давать другим консультации о необходимости примирения
со смертью близкого человека. Но в зоне действия Соляриса он
сам оказывается психологически слабым. Кстати, фильм
Содерберга заканчивается именно так трагически-романтично,
как роман Лема: девушка считает, что ей лучше быть
распыленной на субатомные частицы, чем оставаться
своеобразным микроскопом для изучения реакций любимого,
причем микроскопом, находящимся в распоряжении неведомой им
обоим силы.

Однако написанный около пятидесяти лет тому назад, еще в
социалистической Польше, роман польского математика интересен
тем, что как всякое произведение настоящей литературы он
заставляет снова и снова задумываться над значением всякого
включенного в него события и образа. Если отвлечься от
научной фантастики и вспомнить представления древних о том,
что путешествие в дальний космос возможно только через
смерть, то можно увидеть, как фантастическая ткань
романа "Солярис" с блистательной образностью отражает тему
испытаний души в чистилище. Причем испытания эти достигают
такой ужасной силы, что командир космической станции Гибарян
покончил с собой, отправив перед этим на Землю тревожную
видеозапись, в которой просит Кельвина помочь разобраться в
вопросах, которые не хочет или не может обозначить. Прибыв
на станцию, Кельвин встречает призрак огромной черной
женщины (в фильме ее заменил молчаливый пятилетний мальчик). Он в недоумении: из какой прошлой близости явилось такое к
его суховатому и внешне покойному другу? О том, какой призрак
является к третьему члену экипажа, вообще ничего не
сообщается, кроме доносящегося из-за плотно закрытой двери
шума и грохота. Поневоле вспоминаешь жутковатый вопрос: "And
in that dream of death what dreams may come? - И в этом
смертном сне какие могут сновидения прийти?", над которым
размышляет Гамлет в знаменитом монологе из трагедии
Шекспира, посвященной, по существу, той же проблеме смерти и
очищения. Человек с его окружением оказывается сам лишь
островком, заключенным в необъятных просторах Океана. И
возникает страх перед иным, которое не вступает в диалог,
которое вообще не представляет для человека ничего
известного ему из пережитого и обжитого, но для которого
весь наш воображаемый опыт отдельного человека есть лишь
одна малая частица мироздания.

Человек должен решить, на каких условиях он согласится
отказаться от того, что было так дорого ему в земном мире? В
частности, от любви, которая заставляла желать оказаться на
краю света, где останавливается коловращение мира и время
уже не властно над любящими сердцами? Неужели весь столь
важный для него опыт привязанности и есть разрушительный
обман, который проявит себя в ближайшем из иных миров, где,
по мнению учителей Востока, будет реализовано любое из наших
желаний? Уйти от мира - но как и куда?

Лем существенным образом сделал "научным" размышление о том, что есть для человека этот мир, от которого он может уйти.
Солярис - это океан воображения, дающий в часы сна жизнь
тем "псевдоиндивидуальностям", с которыми человек большей
частью и предпочитает общаться. Человек и наяву не
может "отпустить" их от себя, поскольку, как ему кажется,
без них он утратит самое свое существование. Солярис
предлагает нам взглянуть в зеркало истины, где самые
большие привязанности оказываются лишь гримасами, которые
человек корчит сам себе. Он должен понять, что мир сей знает
лишь таким, каким видит в зеркале своего Ego. И тогда он может
пройти покаяние, избавиться от иллюзий, освободить от них
свое сущее. Иначе, как это великолепно отражено в "Солярисе"
Стивена Содерберга, можно долго и искренне общаться
с "призраком", принимая его за живого.

Сыгравший роль призрака в фильме актер Джереми Дэвис с его бесконечно повторяющимися ужимками и мимическими жестами как нельзя лучше демонстрирует нашу неспособность "заглянуть под
маску", отличить живого человека от снящейся нам "куклы",
отличить обладающую всеми мыслимыми достоинствами любимую от схематически заданной Barbie-girl.

Уже за одну эту привнесенную по сравнению с романом роль
призрака, мистифицирующего живых персонажа из сна,
новый "Солярис" можно считать несравнимо интереснее, чем
фильм Тарковского с его, если можно так выразиться, "схематически заданной" славой. Однако новый "Солярис" и гораздо точнее своего предшественника демонстрирует космический дизайн, который, впрочем, по каким-то причинам сделался важнейшей частью повседневной жизни
современного человека. Поскольку раньше космическое виделось
даже в дизайне одежды по-советски громоздким, образы
старого "Соляриса" напоминают скорее о павильоне "Космос" на
ВДНХ, чем о космической станции. Так и любовь в то время
должна была выглядеть такой же "громоздкой", с размахом
чувств, подходящих гигантским советским стройкам, тогда как
в отношениях героев нынешнего "Соляриса" все как-то 
герметично.

Сегодня почти всюду можно услышать получившую невообразимую популярность среди старшеклассниц арию Квазимодо из мюзикла "Notre Dam de Paris" с ее трагическим рефреном: "И после смерти мне не обрести покой / Я душу дьяволу отдам за ночь с тобой", а желтая газета "Жизнь" ставит по этому
поводу на первую полосу огромный заголовок "Слава Петкун
обрел проклятье". Хотелось бы, чтобы зритель - пусть и
благодаря выходу на российские экраны голливудского "Соляриса" - еще раз смог вернуться к глубокому размышлению о смерти и покаянии.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования