Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
15 декабря 18:34Распечатать

Михаил Ситников. КРИЗИСНЫЙ ПРЕДСТОЯТЕЛЬ. Перспективы назначения Патриарха в свете советской традиции


Смутные времена, как становится понятно после того, как они проходят, изобилуют массой грубых ошибок и неприятностей, которых можно было избежать. Впрочем, ошибками можно называть что-либо лишь с позиции признания вреда того, что содеяно. Но, если кто-то из нынешних сторонников советского реванша придерживается мнения, что, например, Сталин укреплял, а не высасывал по капле бесконечный ресурс под именем "Россия", то какими же огрехами могут считаться жестокие репрессии, тактика войны, принесшая страшный урон народу и стране, или разнесение большевицкой заразы по всей планете?

Если обратиться к отечественной истории, то можно заметить, что и "смутные времена" сами по себе, повторяясь с настойчивой периодичностью, никогда не копируют друг друга в точности. Начинаясь со сравнительно небольшого ареала охваченных безумием правителей и самозванцев, "смуты" со временем распространяются на все более широкие группы, а затем и на целые слои населения. Позже они становятся для народа уже не вынужденными бедами, а начинают востребоваться им. Люди видят в стихии смуты возможность собственного самоутверждения, "социальный шанс". Периоды смутных времен начинают растягиваться, не ограничиваются уже двумя десятками лет, как на рубеже XVI-XVII столетий, а готовятся перешагнуть столетний период на границе XX-XXI веков...

То, что мы называем сегодня "системным кризисом", естественным образом совпадает с достижением пика последнего смутного периода в истории России, который берет свое начало в первом десятилетии века двадцатого. Иррациональное убийство людей по велению государя в 1905 году сделало неизбежностью то, что произошло в 1917-ом. Убийственная для страны ленинская политика "бурно развивающегося социализма" в качестве антитезы бурно развивавшемуся капитализму, была не только преступлением нового режима, но и очередной фазой "смутного времени" нового типа. Построение на этой основе "сталинского феодализма" стало не просто перечеркиванием романтики первых социалистов и продолжением ленинского преступления, но и эволюцией зла, совершенствованием лжи и вовлечением в нее будущих поколений. Альянс советского большевизма с германским фашизмом и неизбежная их борьба за первенство в идеологическом и политическом завоевании мира разрешились не только жертвой в виде миллионов невинных жизней представителей разных народов, но и обретением одним из близнецов-братьев нового обличья, в котором он - большевизм - стал выглядеть респектабельней.

Принципиальная закономерность такой спиралеобразной "эволюции наоборот" характеризует и все локальные процессы, которые развиваются в соответствии всеобщему падению. Поэтому на месте материально раздавленной Православной Российской Церкви, восстановившей, было, свою каноническую полноту в 1918 году, легально в нашей стране не могло возродиться ничего, даже отдаленно подобного ей. В "положенное время" главный кровавый тиран сам порождает из недр своего антихристова, безбожного режима "религиозную организацию", которой было присвоено звание "Церкви" и имя "Московская патриархия", ставшее нарицательным.  Создавая свою "Церковь", безбожная власть не верила в Бога и не нуждалась в такой вере. Согласно ее декларации - "кто был ничем, тот станет всем", - они заражали своим отрицанием неизменной Реальности все, что имело к Ней отношение. Понятно, что не миновало это и новой Церкви, точнее - ее действующих персоналий, которые, прямо пропорционально карьерным успехам в этой структуре, со сменой "господина", которому служат, меняли и веру.

Обо всех этих, в общем-то, тривиальных и прописных истинах, необходимо было вспомнить ради того, чтобы подчеркнуть параллель, согласно которой, участвующая в общей "смуте" религиозная организация РПЦ МП проходила все фазы, выпавшие на долю породившей ее системы. От "декабристского вольнодумства" обновленцев через внутренние "расстрелы", вроде суда над архиепископом Ермогеном (Голубевым), к "демократической" операции поставления последнего, взращенного советской властью Патриарха. А затем, когда закончилось его время, – к порыву повторить "феодальный реванш по Сталину", к стремительному захвату власти в "осиротевшей" РПЦ МП теми, кто наиболее пригоден к роли вождя - "церковного абсолютиста".

В этом контексте видится совершенно неважным, кого конкретно определять Патриархом – исполнительного аппаратчика или не менее мастерски владеющего авторитарными методами, но обладающего харизматическим талантом "церковного менеджера-магната" - любой из них предназначен для исполнения "воли пославшего".
В результате экстренного заседания Священного Синода РПЦ МП 6 декабря на должность местоблюстителя покойного Алексия II был определен "церковный министр-магнат" - митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев). Это назначение - а о какой-либо иной процедуре говорить в наших условиях нелепо – было воспринято в церковных и околоцерковных кругах неоднозначно. Большинство из фракции митрополита и непосредственно замкнутые на него круги церковного чиновничества вздохнули с облегчением, так как любое "местоблюстительство" традиционно воспринимается в структурах церковной и светской власти, как без пяти минут "генсекство". Несколько иначе, но тоже с определенным облегчением отреагировали на это и многие другие церковные фракции, уставшие от неопределенности, а теперь еще и напуганные состоянием "сиротства". Что ни говори, но менталитет внутрицерковного сообщества ничем не отличается от массового постсоветского менталитета, и послушное "внутренним импульсам" агрессивно-инфантильное большинство верующих мгновенно примирилось с возможностью патриаршества столь яркого претендента, как с состоявшимся уже фактом.

Массовый стереотип, при котором мнимое принимается за действительное, является у человека постсоветского самой распространенной реакцией на любые неожиданные действия власти. Поэтому теперь многим, недавно еще боявшимся и помыслить о том, что Патриархом может стать "табачный никодимовец" Кирилл, оставалось привычно искать оправданий мнимому "факту". Ну и, разумеется, находить их в том, что "такова воля Божия", или "доля у нас такая", или что "смирением спасемся", попутно ублажая врожденное холопство совершенно справедливыми ссылками на то, что Кирилл и в самом деле наиболее яркая церковная фигура в современной РПЦ МП, да и в светском бомонде тоже.

Такая реакция вполне нормальна для нашей околоцерковной среды, к которой, по сути, можно отнести и большинство нынешнего новопоставленного православного клира. Его основная часть в обеих столицах и российских регионах жестко изолирована от сословия делающего погоду иерархата, выступая в роли "угнетаемых трудовых масс", обязанных выполнять распоряжения сверху и исправно платить "оброк" епископам. Приходские общины, как активные самостоятельные церковные субъекты, были упразднены и безнадежно забыты еще в советские времена, и высшим благом с точки зрения приходов традиционно представляется успешное умиротворение епископа, который в ответ не перетасовывает священнослужителей, исходя из своих капризов. Такое состояние околоцерковной общественности и клира, конечно же, открывает широкие возможности для успешного проведения в церковных верхах любых инициатив, которые были бы приняты затем как должное. Но большинство церковных и светских экспертов, наблюдающих сегодня за развитием ситуации с подготовкой к определению нового Патриарха РПЦ МП, акцентируют внимание на отдельных, общеочевидных сторонах происходящего, не учитывая других его аспектов.
Несмотря на свою конституционную независимость от государства и мощную, внешне самодостаточную административную структуру, Московская патриархия является самым настоящим заложником множества обстоятельств, не имеющих к ней прямого отношения. В первую очередь, это серьезная и безусловная зависимость от светской власти, которая является пусть и не правовым, но фактическим гарантом материального статуса РПЦ МП в условиях коррупционного "регламента администрирования". Таким образом, перспективы любой значимой в Церкви фигуры и подобающий ей при этом статус могут определяться, как минимум, при участии, а вероятнее всего – под контролем и по воле светской власти. Несмотря на то, что в общественной мифологии этому исключительно российскому стилю церковно-государственных отношений нашлось место, должного значения внешнему регламентированию процессов, происходящих в РПЦ МП, не придается. Если же учитывать, что и сегодня, как без "совета по делам" времен СССР, в Московской патриархии принципиальные решения не могут осуществляться без указаний власти, то назначение местоблюстителя Патриарха должно бы означать, что кандидатура нового главы РПЦ МП уже определена. Это укладывается и в традицию советского аппарата, согласно которой распорядитель траурными мероприятиями крупных чиновников и руководителей государства становился затем на их место.

Правда, для нынешней церковной ситуации нюанс старой административной логики заключался в том, что таким распорядителем на неприлично торжественных похоронах оказался не традиционный митрополит Крутицкий и Коломенский, как наместник патриаршей области, а "местоблюститель не по чину" и даже с режущим церковное ухо титулом - митрополит Смоленский и Калининградский, считавшийся креатурой власти во времена президентства Бориса Ельцина.

Не секрет, что сегодня в качестве таковой креатуры большинство экспертов указывает не только на Кирилла, но и на управляющего делами патриархии митрополита Климента (Капалина). Последнего все еще продолжают видеть "кандидатом", несмотря на то, что блиставший "бриллиантовым" праздничным облачением на траурной церемонии в храме Христа Спасителя митрополит Кирилл начинает бурно обрастать все новыми поклонниками, внезапно объявившимися в среде его недавних порицателей и жадной толпой выстроившимися у трона, на который их новый кумир уже практически воссел. Каждый из претендентов, судя по всему, обладает ровно половиной тех качеств, которые власти хотелось бы совместить в идеальной фигуре Патриарха Московского и всея Руси, отвечающего интересам политического режима в условиях системного кризиса. Митрополит Кирилл обладает яркой харизмой "цивилизованного и современного" представителя церковной иерархии: он талантливый оратор (пусть кто-то и называет такое ораторство "краснобайством"), энергичный администратор, одаренный дипломат, грамотный и предприимчивый бизнесмен, амбициозный церковный и светский политик, не боящийся риска в принятии самостоятельных решений. Митрополит Климент, напротив, славится аккуратной исполнительностью церковного чиновника, отсутствием какой-либо неуместной импульсивности, умением интуитивно улавливать главное в текущей политике власти и строго придерживаться установленных ею критериев. Совместимость в одной личности столь противоположных качеств – явление для РПЦ МП крайне редкое, хотя и наблюдающееся еще на примере некоторых иерархов старшего поколения. Поэтому, вовсе не исключено, что пока в самой Церкви бурлят процессы срочного переориентирования в станах приверженцев того или иного претендента, в некоем неназванном стратегическом центре может вестись совершенно иная "игра".

Разумеется, это из области предположений, которые всегда имеют место в подобных ситуациях на разных этапах "смутных времен" и оправдываются, как правило, лишь частично. На предположениях никогда не стоит, что называется, "зацикливаться", но неоправданно было бы и полностью ими пренебрегать.

Наиболее надежным главой РПЦ МП в плане ее политического партнерства со светской властью, на наш взгляд, оказался бы управляющий делами РПЦ МП митрополит Климент. Но "наиболее надежным" - вовсе не значит "наиболее удачным". В ситуации кризиса режиму надобен не столько "сотрудник", сколько "соратник", в качестве которого мог бы прекрасно выступать митрополит Кирилл со своими "цивилизационными инициативами" в направлении христианского экуменизма и организацией реального межрелигиозного диалога с нехристианскими религиями в интересах укрепления упавшего ниже некуда международного реноме нынешней России. Но это выгодно лишь сегодня, отвечает лишь тактическим интересам властного режима, все более заметно вступающего в зону "смуты" и турбулентности. Потому что в случае однозначного определения в Патриархи Кирилла, власть шла бы на серьезный стратегический риск, о чем не может не догадываться. Митрополит Смоленский и Калининградский – вовсе не тот человек, для которого главную ценность представляет спокойная старость в кресле Патриарха архаичной сервильной подструктуры государственного аппарата режима, будущее которого неизвестно. Зато Кирилл достаточно честолюбив и прагматичен, чтобы понимать: патриаршество открывает ему перспективу действительного возрождения громадной самоопределяющейся православной Церкви, пусть не в духовном христианском понимании этого, так хотя бы в политическом и правовом. Для нынешней власти такой Патриарх является чем-то вроде взрывного устройства без предохранителя за пазухой у красного партизана, спешащего взорвать мост. Поэтому, если не считать, что регулированием церковно-государственных отношений занимаются профаны (но можно считать и так), то симпатии режима должны склоняться все же к более безопасной персоне митрополита Климента. Впрочем, в таком случае никак не обойтись без вопроса о том, почему же местоблюстителем Патриарха был назначен все-таки Кирилл.

Рискнем предположить, что объяснение тому банально: с митрополитом Кириллом пока не хотят ссориться. Причем, избежать опасной ввиду высокой степени информированности митрополита ссоры желательно сразу всем – и членам Священного Синода, и высоким государственным чиновникам, и хитрым аппаратчикам спецслужб. Боятся, конечно, не самого коммуникабельного и приятного в обхождении владыки, а того, на что он мог бы оказаться способен, увидев, как последний шанс стать Патриархом уплывает от него окончательно. Поэтому и была избрана давно известная в истории политики тактика "фальшстарта", которая может оказаться особенно эффективной, если учитывать прочие факторы, связанные с процессом определения нового главы Московской патриархии.

При этом оригинальность ситуации состоит еще и в том, что многие из вполне объективных препятствий патриаршеству митрополита Кирилла являются его личными и прямыми заслугами. Это новый, проведенный им на Архиерейском Соборе 2000 года вариант устава РПЦ МП, по которому Поместный Собор становится лишь формальностью. Одновременно, и карьера нынешнего местоблюстителя будет зависеть теперь - формально - от результатов голосования его российских и, что немаловажно, благодарных украинских собратьев юрисдикции Московской патриархии. Ну а власть, которой вовсе не нужны ни риски, связанные с возможностью выхода РПЦ МП из-под ее контроля, ни ссора с митрополитом, опасная для некоторых ее представителей, получает возможность мудро "умыть руки", не смея мешать "свободному волеизъявлению" соборян.

В таком случае, можно допустить, что следующая за Кириллом кандидатура митрополита Климента могла бы пройти через решения Соборов, как нож сквозь масло. Разумеется, лишь в том случае, если митрополит Кирилл не предусмотрел заранее подобного варианта развития событий и не подготовился полностью дезавуировать конкурентов более или менее скандальным способом. Далее все зависело бы от уровня такой подготовки. В случае назревания слишком серьезных скандалов, связанных с риском окончательной утери РПЦ МП имиджа некоей "духовной структуры", светская власть была бы вынуждена обратиться к компромиссному варианту продавливания в патриаршее кресло кого-то из немногих представителей "старой гвардии" из числа постоянных членов Священного Синода.

Понятно, что это лишь один из многих вариантов разветвления пути, предстоящего дальнейшему развитию ситуации с определением нового Патриарха Московского и всея Руси, и кто окажется им в реальности, говорить, вероятно, пока рано. Скажем об этом уже после Нового года, время еще есть…


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования