Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
21 октября 19:09Распечатать

Михаил Ситников. ИЗДЕРЖКИ "СИМФОНИИ". В условиях кризиса РПЦ МП и светское государство подчинены общим закономерностям


Вряд ли среди сравнительно трезво мыслящих религиозных россиян окажется много тех, кто не заметил серьезных изменений в Русской Православной Церкви Московского патриархата (РПЦ МП), которые привели ее к тому состоянию, которое еще лет десять назад для большинства было немыслимым. Еще меньше тех, кто не усвоил уже, что недавно корректный термин "религиозный фактор" воспринимается сегодня как бы в переносном, ироничном смысле. Слишком многим стало ясно, что из собственно "религиозного" он давным-давно превратился в идеологический рычаг политических игр. Однако это не мешает нам продолжать именовать его церковным, так как соответствует истинному положению вещей. Правда, с одной поправкой: имя Божие используется при этом, в основном, "всуе". Самый "традиционный", как декларировано это в Законе, религиозный институт стал сегодня самым "крупнокалиберным" орудием пропаганды и одновременно - источником "эрзац права", вытесняющего такие "анахронизмы", как писаная Конституция и неписаная общечеловеческая мораль.

Большинство людей, искренне считающих себя православными, сегодня взволнованы вероятностью того, что называется расколом. Руководство и глашатаи РПЦ МП, насколько возможно, подогревают такие страхи, обвиняя в "сеянии раскола" прессу, писателей и ученых, общественные и религиозные движения, другие православные Церкви и отдельных людей – священнослужителей и мирян. Возникла эта тенденция не сегодня. Раскольниками именовались крупные богословы и церковные историки, рассредоточившиеся "пензенские сидельцы". Определяются тем же эпитетом православные верующие Украины юрисдикции Киевского патриархата, Владимиро-Суздальской земли, входящие в юрисдикцию Русской Православной Автономной Церкви (РПАЦ) и другие. На Архиерейском Соборе РПЦ МП 2008 года объявили раскольником и в нарушение норм церковного права "временно извергли" из священного сана иерарха самой Московской патриархии – епископа Анадырского и Чукотского Диомида (Дхюбана). Затем в отношении мятежного епископа долго выдерживалась пауза, во время которой церковные чиновники питали надежды изыскать возможность обвинить его в совершении каких-либо уголовных преступлений. Но периодически откладываемое заседание Священного Синода, наконец, состоялось и епископа объявили разжалованным в простые монахи. Казалось бы, сугубо внутриведомственная склока или, как минимум, внутрицерковное дело, не связанное с общественными проблемами? Не совсем. Потому что, в данном случае, с некоторыми несущественными отличиями в сфере РПЦ МП произошло приблизительно то, что случилось несколько ранее на светском административном поле с непосредственным участием отдельных ветвей государственной власти.

Когда один из наиболее цивилизованных и состоятельных российских бизнесменов Михаил Ходорковский предложил власти и обществу сделать деятельность так называемых "олигархов" открытой и прозрачной, то действительные властные олигархи избавились от него единственно возможным в той ситуации способом – неправовым. Сегодня всем известно, что легендарный российский миллиардер стал жертвой обвинения в рамках сфабрикованного по "высочайшей воле" уголовного дела и, в нарушение всех классических представлений о законе и правосудии, упрятан в лагерь. Иначе быть не могло, так как бывший владелец ЮКОСа своей нетрадиционной инициативой поставил под удар всю отлаженную систему тотальной коррупции, неписаными "нормами" которой благополучно регулируются до сих пор все сферы государственной и общественной жизни страны. Если бы Ходорковский осуществил бы, что намеревался, то жизнедеятельность выстроенной за годы советской власти системы оказалась бы перед смертельной угрозой. Если использовать аналогию с церковными процессами, где в подобном случае возникает угроза раскола, то стране грозило  стихийное изменение принципов государственной жизни, причиной чего стало бы обнаружение одновременно всеми гражданами порочности существующей государственной системы. В случае же с владыкой Диомидом – церковный раскол, аналогичный такой стихийной общественной реакции, тоже видится теперь совершенно реальным. Точно так же, как в светской сфере осуществление этого катарсиса в Церкви неуклонно приближается. Не по воле какого-то конкретного клерикального клана или отдельной личности, а в силу неуклонного разворачивания исторического процесса.

У основной массы верующих слово "раскол" вызывает ощущения, похожие на те, что пытались внушить "православные нашисты" во время своего балагана под лозунгом "Мы – за церковное единство!", устроенного у подножия бронзового Энгельса во время Архиерейского Собора. Это – ощущение приближения неясной катастрофы, как минимум, для церковного народа, связанной с эсхатологическим восприятием действительности. Ожидание чего-то неясного, что вот-вот свалится с неба на голову. Однако, что это такое – не может сказать никто. Номинальные верующие, воспитанные не столько в христианской традиции, сколько "как положено" отцами-основателями советского обрядоверия, приучены реагировать на такие сигналы, как подопытный кролик на раздражение током – не думая. По большому счету слово "раскол" для них означает то же, что "анафема", "дьявол", "смертный грех" и прочие мало осознаваемые формулы культового негатива.

При этом почти никто из паникующих даже ассоциативно не связывает с расколом сам факт образования той Церкви, которая именуется ими своей. Раскол пришел в Россию с реформами Никона, когда Московская патриархия укоренилась на Российской земле не как хранительница новозаветного откровения, а как альтернатива воспринявшим до нее это откровение последователям Старой веры, которых загнали в леса. Расколом было и еще более древнее разделение христианства на Западное - римо-католическое и Восточное - византийское (православное), что вовсе не означало, как показала история, нанесения ущерба самому христианству. Таким образом, сами по себе расколы, несмотря на травмы, наносимые ими отдельным религиозным институтам, были естественными кризисными вехами, позволяя эволюционировать самому христианству в различных исторических и социальных условиях.

Вот и сейчас мы наблюдаем очередной кризис христианских институтов, из которого все они так или иначе выйдут уже не такими, какими к нему приближались. В условиях кризиса находится сегодня и РПЦ МП, где он возник не за год или за несколько лет, а накапливался в продолжение нескольких веков. Имевшие место в этот период масштабные внутрицерковные события, крутые повороты в истории государства, в жизни которого активно участвовала Православная Российская Церковь, а затем Русская Православная Церковь Московского патриархата, возникшая в качестве ее альтернативы в советское время, – все это, конечно же, никак не могло пройти безболезненно и бесследно. События последних лет лишь высветили давно накопившиеся проблемы и подтвердили существовавшие ранее догадки: либо пути, избиравшиеся для разрешения таких проблем, были ошибочны, либо эти проблемы вообще не пытались решать, загоняя их "под спуд", откладывая до "лучших времен".

Неизбежный рано или поздно катарсис не обязательно означает, что нас снова ожидают самосожжения или преследования церковных инакомыслящих. Что ни говори, но общество сегодня несколько отличается даже от того, каким оно было лет пятьдесят назад, и существует в условиях теоретически имеющегося, хотя и не работающего пока цивилизованного права. Но признаки роста чуткости к критериям новой правовой и этической среды наблюдаются в обществе вполне отчетливо. Остается лишь успеть дорасти до определенного уровня, чтобы "раскол" обернулся всего лишь реорганизацией каких-то зарвавшихся административных структур, призванием к порядку их персоналий и возвращением Церкви к своей естественной жизни. Понимание этого церковным народом, которым в силу его малой информированности манипулируют еще и заинтересованные в сохранении собственного комфорта "дельцы от церкви", сделает разрешение нынешних проблем реальным. В частности, прецедент Архиерейского Собора-2008 оказался лишним доказательством этого "от противного" и одновременно началом следующего этапа кризиса, который из-за нежелания церковного руководства делать шаги к его разрешению только усугубился. А значит, и несколько приблизился к своему разрешению.

Вспомним о некоторых событиях, непосредственно коснувшихся Московской патриархии, которые слишком "случайно" оказались втиснутыми во временной период между июлем и октябрем 2008 года. Это Архиерейский Собор, на котором кроме неудачной попытки разрубить "Диомидов узел" прозвучали слова главы Украинской Православной Церкви Московского патриархата митрополита Владимира (Сабодана) о прямой связи между понятиями независимого государства и его независимой православной Церкви. Это хроническое брюзжание руководства Российской поместной Православной Церкви (РПЦ МП) по поводу нежелательного присутствия в Стамбуле неугодного митрополита Эстонской Апостольской Православной Церкви Константинопольского патриархата Стефана, и демонстративный выход ее из КЕЦ по причине неисполнения пожелания ввести в состав этой организации марионеточную Эстонскую Православную Церковь во главе со ставленником Патриарха Московского – митрополитом Корнилием. Это извержение епископа Диомида из архиерейского сана. И на фоне этой бурной "конструктивной" деятельности церковного аппарата наблюдается полное игнорирование им действительных проблем. Например, продолжается развитие скандала в Псковской епархии, где молчание священноначалия РПЦ МП в отношении принявших системный вид нарушений епархиальными учреждениями и правящим архиереем норм не только христианской, но и общепринятой морали, выглядит труднообъяснимым. Правда, только до тех пор, пока неуязвимость местной "духовной администрации" не связывается с непомерными бюджетными вливаниями в область, сравнимыми с промышленно развитыми регионами.

Параллельно развивается кризис в Украине. В его процессе вполне могут произойти самые непредсказуемые изменения в структуре и статусе Украинского православия. Однако любые ожидания не оставляют места даже мизерной вероятности того, что направленность этих изменений будет определяться Москвой. Главная из негативных перспектив ослабления влияния Московской патриархии в этой стране вовсе не в утере какого-то количества приходов и травмированном честолюбии. Она в появлении яркого и реального стимула к процессу внутреннего оживления в уже российских структурах РПЦ МП. Не секрет, что духовенство и миряне внутри страны сосуществуют в виде отличных друг от друга групп, представления которых об "истинном православии" часто не совпадают. При этом мизерная в масштабах страны либеральная часть православного духовенства и мирян является наиболее неприхотливой в вопросе принадлежности к юрисдикции и наименее радикальной, а значит неконфликтной. Самая многочисленная и широко распространенная, но малоактивная в социальном плане группа последователей принципа "послушание выше молитвы и поста", тоже относительно миролюбива, но легко поддается манипуляциям "духовных авторитетов", которыми могут оказаться самые неожиданные лица. Условно, третью группу представляют более радикально настроенные религиозные и мировоззренческие фундаменталисты, испытывающие в большей степени ощущение религиозной неудовлетворенности и наиболее активные в социальном плане. Вместе же все они являют собой две четко определяемых возрастных формации – сложившуюся в советское время и возникшую в постсоветский период. Молодое поколение архиереев и священнослужителей заметно отличается от старшего, и неизбежная смена поколений предстоит не в таком уж далеком будущем.

Как минимум, половину православных верующих старшего поколения и не меньшую часть священства и епископата омирщение церковной явленности в обществе сильно раздражает. В глубине души они придерживаются тех же представлений о религиозной табуированности разного рода новшеств и социальных феноменов, что и епископ Диомид. Единственное, что вызывает у них неприятие, это перспектива извлечения проблем на свет. До сих пор рефлекторная готовность церковной администрации идти на компромиссы с властями светскими и общественными условностями позволяла ей вместо устроения скандала просто "не замечать" разномыслия в церковной среде. В частности, призывая того же епископа Диомида "потерпеть, как и сами мы терпим". Но для отвлечения внимания от более серьезной церковной проблемы – риска глобального оттока православных верующих от юрисдикции МП, все больше похожей на религиозное ведомство из фантастической антиутопии Владимира Войновича "Москва 2042", требовалась встряска. Церковное священноначалие, находящееся у руля, склонно к сохранению нынешней ситуации без изменений и к отложению решения проблем "до лучших времен". Эта склонность стимулирует его к тому, чтобы соответствовать тем представлениям о церковности, которые востребованы светской властью. Поэтому епископа Диомида и проявившуюся одновременно с его выступлениями волну православных инициатив, считающих, что Церкви не подобает становиться опорой политических режимов, потребовалось принести в жертву. Как и в коллизии, возникшей между властью и Ходорковским, в данном случае иначе тоже быть не могло.

В результате же мы имеем продолжение развития ситуации в светской сфере аналогичными процессами в сфере церковной. Всеобщий кризис, охватывающий все более-менее развитые страны, не только драматично сокращает количество вариантов пути, по которому будет развиваться наша страна дальше. Он все настойчивей подталкивает ее к выбору между "фатальным" и "оптимальным". Так и кризис в пределах территории "канонического" влияния Московской патриархии сокращает количество вариантов выбора для ее руководства. Понятно, что и в церковной, и в светской сфере заинтересованная в сохранении своего влияния номенклатура будет руководствоваться теми моральными, эмоциональными и интеллектуальными импульсами, которые заложены в сознание ее членов по факту большевистского генезиса. Не менее ясно, что в отсутствие зрелого общественного сознания и гражданского общества в стране особых оснований для надежды на проявление здравой демократической солидарности тоже нет. Поэтому наиболее вероятным видится появление и в светской, и в церковной сферах принципиально новых харизматических "точек кристаллизации" в виде лидеров или групп, первые потуги к реализации чего уже начались. В светской сфере это тенденция к объединению не по партийному, а по общегражданскому признаку всего сознательного и активного населения, а в церковной – появление и рост движения православных верующих, связанного с именем пострадавшего от "властей предержащих" экс-епископа Диомида.

Разумеется, эти предположения вовсе не означают, что у церковной и нашей общей российской истории сойдется свет клином именно на ком-то, вроде епископа Диомида (Дзюбана) и Михаила Ходорковского. Но в том, что история эта на нынешнем этапе надолго не задержится, сомнений нет.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования