Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
10 октября 19:30Распечатать

Сергей Бурьянов. СИСТЕМНАЯ КОРРУПЦИЯ В ОТНОШЕНИЯХ ГОСУДАРСТВА С РЕЛИГИОЗНЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ как один из основных факторов кризиса конституционной свободы совести и крушения демократии в современной России


Автор – юрист, сопредседатель Совета Института свободы совести. Данный текст является сокращенной версией доклада на конференции Всероссийской гражданской сети "Суд, коррупция – больные вопросы российского общества. Развитие гражданской сети", 28 сентября, Москва.

В настоящее время много внимания уделяется исследованию тенденций, результатов и итогов "демократических реформ" в современной России. Увы, итоги получаются не в полной мере оптимистические.

Очень многие исследователи говорят о полном подчинении общества государству, сопряженном с катастрофическим снижением эффективности управления, и при полной зависимости от сырьевого сектора экономики. Фактически речь идет о стагнационном сценарии для социально-экономической сферы и окончательном превращении России в "сырьевое государство" ("нефтяное государство").

Очевидно, что на всеобщее процветание ("сырьевое счастье") россиянам рассчитывать не приходится, поскольку нефтегазовый экспорт на душу населения составляет около 3 тонн (в нефтяном эквиваленте) в год. В то же время благоденствие за счет углеводородов максимально себя проявляет при 45-55 тоннах на "простого" гражданина Катара, Кувейта, Норвегии, ОАЭ.

Если же подушевой углеводородный экспорт невысок, даже несмотря на значительный физический объем, то о счастье речь вообще не идет. Впору говорить о "сырьевом проклятии".

По словам главного редактора журнала "Foreign Policy" Мозеса Наима,нефтегосударства - это богатые ресурсами страны с неразвитыми общественными институтами и высокой степенью концентрации власти и богатства. Для таких стран характерна диспропорция между совокупным богатством государства, основанном на нефти, и массовой бедностью.

Более того, не так давно озвученная первыми российскими лицами концепция "энергетической сверхдержавы", претендующая на статус едва ли ни национальной идеи, говорит о необратимости сырьевого перекоса экономической политики.

Общим же местом нелицеприятных оценок "демократического транзита" является констатация того факта, что Россия, "перестав быть тоталитарной страной, так и не стала демократией".

Коррупция признается многими исследователями одним из самых опасных проявлений криминализации государства. Оказывая непосредственное воздействие на механизмы государственного управления и на большинство экономических процессов, коррупция приводит к вырождению власти в инструмент преступной эксплуатации гражданского общества.

Однако в России отсутствует не только закон о борьбе с коррупцией, но нет даже юридического определения коррупции, под которой обычно понимают взяточничество.

Но определение коррупции есть в правовых документах международных организаций. В Справочном документе ООН о международной борьбе с коррупцией говорится, что "коррупция — это злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях".

Есть все основания считать коррупцию фактором системного кризиса, поразившего государственность современной России. При этом ее основным элементом является коррупция в высших эшелонах государственной власти, называемая верхушечной или элитно-властной. Именно элитно-властная коррупция влечет масштабное расхищение государственных средств и в очень значительной мере формирует лицо современной власти.

В то же время область отношений государства с религиозными объединениями, в значительной мере связанная с упомянутым верхним уровнем управления государством, на предмет проникновения коррупции исследована крайне слабо, а предпосылки возникновения, формы, характеристика, содержание, влияние этой коррупции почти не известны экспертному сообществу.

Тема нашла некоторое отражение на страницах светской и церковной периодической печати в виде сообщений о предоставлении некоторым религиозным организациям различных правительственных льгот.

Проблематика является пробельной и в деятельности "главных специалистов" по борьбе с коррупцией. В октябре 2002 г. в интервью "Порталу-Credo.Ru", руководитель фонда "ИНДЕМ" Георгий Сатаров рассказал о подготовке базы данных, которая создается его фондом совместно с Центром антикоррупционных исследований и инициатив. В частности, г-н Сатаров сказал, что "с помощью этой базы данных надо будет посмотреть, как взаимосвязана коррупция с церковью, каковы ее разновидности, характеристики".

Однако, два месяца спустя, вопросы, посвященные вышеупомянутой теме, похоже, застали Сатарова врасплох. В интервью тому же "Порталу-Credo.Ru", на вопрос о природе коррупции в области отношений государства и церкви, г-н Сатаров растерянно говорит о неком элементе "почти подсознательного покаяния" со стороны власти. По его словам, "власть 70 лет Церковь грабила и принижала. Маятник пошел в другую сторону. И я не понимаю, как относиться… Предположим, что только это и что на это шли бюджетные средства. И я не знаю, как к этому относиться. Изымали в бюджет церковные ценности? Изымали большевики. Теперь новая власть стала в какой-то форме возвращать. Может быть, она возвращала это в формах малоцивилизованных. Потому что если это бюджетные деньги, то вообще надо, грубо говоря, чтобы это было прописано в бюджете, утверждено законодателями как представителями народа, и тем самым как бы, по логике демократии, утверждено самим народом..." (См.: "Портал-Credo.Ru", 13 декабря 2002).

На государственном уровне принято считать, что любые разговоры "на эту тему" могут нарушить картину "гармоничных отношений" ("симфонии") государства с РПЦ МП, являющейся "культуро- и государствообразующей конфессией", главным "хранителем духовности и нравственности" и т.д. А значит, и поколебать особую, отводимую властью, роль РПЦ МП в политической жизни России.

Представители самих религиозных организаций и конфессионально ориентированные структуры тем более не готовы затронуть "деликатную" и "щекотливую" тему. Они совершенно обоснованно не желают "ссориться" с властью и быть обвиненными в нарушении "симфонии", "межконфессионального диалога", а то и в разжигании "религиозного экстремизма".

Сегодня принято считать, что после прекращения работы идеологического отдела ЦК КПСС в России возник "духовный вакуум", для заполнения которого нужно что-нибудь "традиционное". В результате выбор власти пал на РПЦ МП.

Если о "взаимовыгодном сотрудничестве" главных игроков российского государственно-конфессионального поля написано пусть и недостаточно, но все-таки немало, то о других претендентах на "симфонию" с властью почти ничего не известно. Причем не только широкой общественности, но даже многим экспертам.

Дело в том, что большинство религиозных организаций не только ничего не имеют против сращивания религии и политики, но и сами оказываются вовлеченными в коррупционные отношения. В результате они вольно или невольно превращаются в самодовлеющие корпорации, сосредоточенные на собственных узких интересах и чуждые интересам общества.

В указанном контексте важным показателем является то, что власть использует религиозные объединения для некой легитимации и расширения своей антиконституционной политики. Фактически коррумпированная религиозная политика становится возможной благодаря одобрению и/или молчаливому согласию руководства "основных" религиозных организаций и кандидатов в таковые. Межрелигиозный совет России (МСР), Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте Российской Федерации и отдельные религиозные лидеры регулярно выступают в роли дежурных "поддержантов" политики власти и антиконституционных инициатив РПЦ МП.

В этих реалиях "неосновные" религиозные организации ищут свои способы выживания в российских государственно-конфессиональных "джунглях". Некоторые, беря пример со "старших братьев", банально стремятся угодить власти, благословляют власть предержащих и даже пытаются предлагать себя в качестве "традиционных". Например, 13 марта 2007 года в ходе "Национальной утренней молитвы – 2007" протестантское евангельское движение России выступило в качестве очередной пропрезидентской партии наряду с "Единой Россией" и "Справедливой Россией"!

Некоторые действуют более изощренно. Они под видом научно-исследовательской, правозащитной и гуманитарной деятельности, путем подкупа устанавливают контроль над религиоведческим сообществом, а через него получают доступ к государственным чиновникам, ведающим взаимодействием с религиозными объединениями в регионах России. Только богатые корпорации могут позволить себе такие "инвестиции", но в результате они покупают "особое" отношение к своей конфессии.

Системная коррупция в отношениях государства с религиозными объединениями оказала и продолжает оказывать значительное влияние на деградацию правозащиты в области религиозной свободы.

Так как на международном и российском уровнях в данной области доминируют конфессионально ориентированные структуры (например, Международная ассоциация религиозной свободы), то борьба за религиозную свободу носит несколько неравномерный характер – приоритетно защищаются права религиозных организаций, имеющих политическое влияние и соответствующие коррупционные связи.

Очевидно также, что вовлечение конфессиональной бюрократии в коррупционные отношения делает ее частью политического и финансово-экономического бомонда, все более далекого от нищающей паствы (общественности) и чуждого интересам гражданского общества.

Совершенно очевидно, что покупка у государственных служащих "особых" условий некоторыми конфессиями не только противоречит принципам Всеобщей Декларации прав человека, Конституции РФ, но и является аморальной, несовместимой с религиозными ценностями.

Скорее всего, государственно-конфессиональная коррупция была бы невозможна, если бы все религиозные организации выразили ее неприятие.

Современный мейнстрим в области отношений государства с религиозными объединениями следует квалифицировать не только как нарушение Конституции России, но и как системную коррупцию – злоупотребление властью (действием или бездействием) в своих корыстных интересах, связанное с использованием административных ресурсов, в рамках "специальных" отношений государства с религиозными объединениями. Так как системообразующим фактором является коррупция верхушечная (государственно-политическая), то главной стороной становится должностное лицо, государственный служащий.

Характерно, что лишь когда в силу каких-либо факторов интересы властных элит отходят на второй план, на первый план выступают корыстные интересы чиновников. Низовая коррупция, в виде взяточничества отдельных чиновников, является лишь видимой частью ("верхушкой айсберга") многоуровневой коррупционной системы.

Тем более, что питательная среда для злоупотреблений предопределена неадекватным и антиконституционным законодательством, позволяющим контролировать, использовать, а если надо, то и подавлять мировоззренческую сферу.

Таким образом, государственно-конфессиональная коррупция вообще, и особенно ее политическая элитно-властная компонента, являются весомым фактором "порчи" современного Российского государства. Именно этот вид коррупции, наряду с прямой фальсификацией, использованием властью административного ресурса, установления контроля над СМИ, делает невозможными свободные честные выборы и превращает демократию в ее противоположность.

Несмотря на то, что у этих, на первый взгляд далеко не бесспорных слов, имеются очень значительные основания, предъявлять претензии к религиозным объединениям (в соответствии со своей природой претендующим на обладание истиной в последней инстанции) при условии соблюдения законодательства не вполне корректно. Все претензии со стороны гражданского общества должны быть к власти, обязанной соблюдать Конституцию России. Соответственно, действия государственных служащих в области отношений государства с религиозными объединениями должны получить правовую оценку.

В то же время, религиозным лидерам можно напомнить о моральной ответственности перед обществом, а также о том, что принадлежность к институтам гражданского общества определяется независимостью религиозных объединений от власти и ее даров.

Только в этом случае религиозные объединения смогут достойно нести свою миссию и быть "голосом совести" в обществе. Вероятно, в этих условиях власть, лишенная религиозно-идеологической поддержки, вынуждена будет стать компетентной и эффективной.

Что делать?

Общим знаменателем искоренения коррупции является необходимость целостного (как предотвращение коррупции, так и ее пресечение) подхода при доминировании превентивных мер, с целью изменения сложившейся системы. Борьба только с отдельными коррупционерами ("оборотнями") не принесет адекватных результатов. Стратегические приоритеты предполагают создание эффективной системы юридических обязанностей и ответственности власти на основе реформирования ее институтов.

Необходимыми условиями изменения ситуации к лучшему является мониторинг, общественный контроль, прозрачность, публичность, информированность общественности относительно области отношений государства с религиозными объединениями.

При этом крайне желательно, чтобы борьба с коррупцией не контролировалась действующими и вышеупомянутыми бывшими кремлевскими чиновниками, которые фактически возглавляют то, чего не могут предотвратить.

В условиях современной России государственная антикоррупционная политика не может быть эффективной. Власть в принципе не может бороться с элитно-властной коррупцией, т.е. "рубить коррупционную лапу" самой себе.

Поэтому решающая роль здесь должна принадлежать обществу: необходимо создание системы независимого общественного контроля, в т.ч. в области отношений государства с религиозными объединениями.

Скорее всего, эффективная борьба с коррупцией невозможна без решения проблем ее государственно-конфессионального сегмента, который является крайне сложным и имеет причины и проявления на различных, нередко пересекающихся уровнях. Соответственно, уровень науки и образования является системообразующим по отношению к уровню законотворчества, а они оба – к уровню правоприменения.

В то же время антиконституционная религиозная политика власти, реализуемая посредством коррумпированных отношений государства с религиозными объединениями, охватывает все упомянутые уровни. Важно не ограничивать сферу борьбы с коррупцией лишь одним из них. Важнейшим приоритетом является научно-теоретическая и методологическая разработка проблематики свободы совести и отношений государства с религиозными объединениями.

Очевидно также, что противодействие коррупции не должно ограничиваться ее "низовым" уровнем. Некоторые исследователи говорят даже о целесообразности концентрации усилий на предупреждении, выявлении и пресечении злоупотреблений властью и должностными полномочиями только со стороны чиновников категории "А".

Например, старший научный сотрудник Института государства и права РАН Г. Мишин считает, что предмет правового регулирования будущего специального антикоррупционного закона следует сузить, предлагая подготовить проект федерального закона с условным названием "О противодействии коррупции на высшем уровне управления государством".

Трудно судить, насколько реально принятие такого закона, но совершенно очевидно, что наведение порядка в экономике невозможно без искоренения коррупции в кабинетах Кремля.

Д. Локк еще в XVII в. сказал, что "общество, не заботящееся об ответственности власти перед собой, уподобилось бы глупому крестьянину, который защищает свое хозяйство от хорьков, зайцев, лис, забывая о волках и грабителях".


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования