Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
04 сентября 13:30Распечатать

Николай Шеметов. ПОПЫТКА БОЛЬШОЙ ИГРЫ МИТРОПОЛИТА НИКОДИМА (РОТОВА). К 30-летию со дня кончины


Сегодня стремительно меняются векторы российских иерархов. 4 сентября в Петербурге собираются епископы, которые обязаны своим рукоположением митрополиту Никодиму (Ротову). Исполняется 30 лет со дня его смерти у ног Папы Римского Иоанна-Павла I. Это будет своеобразный смотр тех епископов, которые до сих пор называют митрополита Никодима "аввой". Самое удивительное, что все постоянные члены Священного Синода – ставленники митрополита Никодима. Но все они давно отреклись от тех лучших стремлений, которые отличали покойного митрополита. Аджорнаменто, которое пытался провести в Русской Православной Церкви покойный владыка, окончилось бесславным провалом. Его ближайшие ученики – митрополиты Ювеналий (Поярков) и Кирилл (Гундяев) после его смерти резко качнулись вправо.

Но сегодняшняя ситуация в Церкви заставила их вспомнить о заветах своего учителя. Уже не собираются Русские народные Соборы. Патриоты России сменили ориентацию, и их теперь больше манит епископ Анадырский и Чукотский Диомид (Дзюбан). Он, в отличие от митрополита Кирилла, не замазан табачными скандалами, не брал денег от католиков и протестантов, не колеблется вместе с генеральной линией светской власти. Неожиданно для многих епископ Диомид стал реальным конкурентом митрополита Кирилла, который давно уже рвется к патриаршему престолу. Причем епископ Диомид ничего особо не делал, чтобы стяжать авторитет среди епископата, духовенства и верующих. Тем не менее, диомидовские общины стремительно возникают не только на территории России, но и на Украине, но даже за рубежом. Число его сторонников множится на глазах. Беззаконное решение Архиерейского Собора по отношению к нему только прибавило ему веса.

В этой сложной ситуации два ключевых епископа Русской Церкви – митрополиты Ювеналий и Кирилл – вновь обратились к наследию своего покойной аввы. Им кажется, что сегодня можно сплотить многочисленный российский епископат вокруг наследия митрополита Никодима и противопоставить его угрозе справа, идущей от консерваторов. В Петербурге задуманы трехдневные пышные торжества, хотя язык не поворачивается назвать торжеством кончину митрополита Никодима.

Нынешнему поколению православных имя и деятельность митрополита Никодима мало что говорит. Он прочно забыт. Поэтому необходимо вспомнить хотя бы основные даты и события его жизни.

Борис Георгиевич Ротов (1929-1978) родился в деревне Фролово Кораблинского района Рязанской области. По окончании средней школы поступил в Рязанский педагогический институт. Будучи еще студентом, принял тайный постриг с именем Никодима в 1947 году в день Преображения Господня и был рукоположен во иеродиакона архиепископом Дмитрием (Градусовым), который оказал на Бориса огромное влияние.

Семья, в которой рос Борис, была не совсем обычной. Мать, глубоко верующая, властная женщина, сумевшая сохранить веру, и отец, агроном по профессии, член партии, слабый, безвольный человек. Мать сумела воспитать Бориса в церковных традициях, хотя поначалу его вера носила преимущественно обрядовый характер. От матери он унаследовал и властность. Когда иеродиакон Никодим учился на четвертом курсе, каким-то образом в институт просочились слухи о его рукоположении, и он был вынужден покинуть институт. Владыка Дмитрий к этому времени был переведен в Ярославль. Туда же приехал иеродиакон Никодим. 20 ноября 1949 года владыка Дмитрий рукоположил его во иеромонаха и назначил настоятелем храма в честь Рождества Христова в селе Давыдове Толбухинского района Ярославской области. В 1950 году он был переведен в Углич и назначен благочинным Угличского округа. В январе 1952 года 22-летний иеромонах Никодим был назначен священником Ярославского собора и секретарем архиепископа.

В 1950 году он поступил на заочный сектор Ленинградской духовной семинарии, окончил ее. Затем в академию и закончил ее в 1955 году. За представленное курсовое сочинение "История Русской духовной миссии в Иерусалиме" был утвержден в степени кандидата богословия. 25 февраля 1956 года иеромонах Никодим, двадцати семи лет от роду, назначается членом Русской духовной миссии в Иерусалиме, а затем заместителем начальника Миссии. В 1957 году, возведенный в сан игумена митрополитом Крутицким и Коломенским Николаем (Ярушевичем), становится начальником Миссии. Без многочисленных согласований в Совете по делам Русской Православной Церкви, без санкции КГБ назначение в Израиль, с которым у СССР в этот период не было дипломатических отношений, такое было невозможно. Чекисты и партийные чиновники всецело доверяли молодому монаху, шедшему на сотрудничество со спецслужбами.

После трех лет пребывания в Святой земле в марте 1959 года архимандрит Никодим был возвращен в Москву и назначен на ключевую должность заведующего канцелярией Московской патриархии. Уже 4 июня 1959 года он стал заместителем председателя Отдела Внешних Церковных сношений с сохранением должности заведующего канцелярией. Через год – 21 июня 1960 года в 30 лет епископом Подольским и председателем Отдела Внешних Церковных сношений. В разгар хрущевских гонений это была стремительная и вполне понятная для церковных людей карьера. Его назначение совпало по времени с отстранением с поста председателя Совета по делам Русской Православной Церкви, кадрового чекиста Георгия Карпова и назначением на этот пост партийного чиновника Владимира Куроедова. Став председателем Отдела после неожиданной отставки митрополита Николая (Ярушевича), он сумел убедить власти, и в первую очередь, председателя реорганизованного Совета по делам религии Куроедова, в необходимости создания полноценного Отдела Внешних Церковных сношений, с заместителями-епископами, со штатом сотрудников. Куроедов рассчитывал, что епископы, работники Отдела (подобранные, конечно же, Советом по делам религий) будут, разъезжая за границей, во всеуслышанье свидетельствовать о полной религиозной свободе в СССР. И не просчитался.

Планы же владыки Никодима простирались дальше - он стремился сделать Церковь орудием внешней политики государства, желая таким образом поставить богоборческое государство в зависимость от Церкви. Это была попытка большой игры, которую, в конце концов, митрополит Никодим проиграл. Его жизненный принцип, которым он руководствовался, – "ничего не искать и ни от чего не отказываться" – вряд ли соответствовал избранному им пути. Хотя он не был богословом, его интересовала церковная история. Обе его диссертации посвящены проблемам церковной истории – магистерскую он посвятил Папе Иоанне XXIII, с которым он встречался лично и который произвел на него неизгладимое впечатление. Кто-то из его учеников пытался сравнить его деятельность с жизнью и подвигом святого митрополита Алексия Московского. Как митрополит Алексий, участвуя в укреплении Руси, был вынужден заниматься мирскими делами, мол, так и митрополиту Никодиму приходилось "пачкать" церковные одежды. Однако, вряд ли такое сравнение правомерно – митрополит Никодим тесно и активно сотрудничал с безбожным государством, по существу своему – империалистическим, ставившим своей целью подчинение всего мира коммунистической идеологии.

Митрополит понимал, что РПЦ МП находится в глубоком и затяжном кризисе, что церковный корабль, на его взгляд, движется "без руля и без ветрил", и жаждал подлинного обновления Церкви. Именно поэтому его так очаровал Папа Иоанн XXIII. Подобно ему, митрополит Никодим мечтал о "русском аджорнаменто" (приведение Церкви в актуальное состояние в соответствии с требованиями времени). И он своеобразно пытался оздоровить Русскую Церковь. Если до него хиротонисали преимущественно стариков, то он добился того, что в Русской Церкви появились молодые епископы. Благодаря ему произошло около 20 епископских хиротоний за восемнадцать лет.

Несомненная заслуга митрополита Никодима – дарование автокефалии Американской и Японской Церквам 10 апреля 1970 года. Видя, что Церковь в России придавлена безбожным режимом, он мечтал видеть расцвет Русской Православной Церкви на свободной земле. Его надежды отчасти сбылись – в Американской Церкви появляются признаки реформы богослужения – во многих храмах служба совершается на двух языках: английском и церковно-славянском. Больше внимания уделяется пастырской деятельности применительно к современным условиям. По предложению митрополита Никодима, изложенному им в специальном докладе на Поместном Соборе РПЦ 1971 года, Собор определил упразднить клятвы, наложенные московскими Соборами 1656 и 1667 гг. на старообрядцев и считать эти клятвы "яко не бывшие". К несомненным заслугам относится и попытка спасения русского Афона. Именно он добился разрешения допуска в оскудевшую братию русского Пантелеймоновского монастыря иноков из отечественных монастырей. Хотя воскресить в былой славе русский Афон, после его разграбления в 1913 году русским епископатом совместно с правительством, не удалось и поныне.

Казалось, что митрополит Никодим обладал железным здоровьем. Один из его келейников подсчитал, что пять месяцев в году он проводил в заграничных поездках. По воспоминаниям близких, он мог всю ночь просидеть над документами, а утром, предварительно приняв ледяной душ, ехать на аэродром, чтобы лететь в очередную заграничную командировку. Он был весьма противоречивым человеком. С одной стороны - авторитарным, не терпевшим прекословий. Известен случай, когда он, будучи ректором Ленинградской академии, отчислил талантливого и образованного семинариста только за то, что тот, оговорившись во время экзамена, назвал его, епископа, "батюшкой". С другой – никогда не отказывал власть предержащим. Видимо, сказалось материнская властность и неучастие отца в воспитании сына. Семинаристы, острые на язык, дали ему кличку "femme". И не только потому, что внешне он напоминал женщину. Сознательно или бессознательно, но часто он ломал близких ему людей, вовлекая их не только в сотрудничество со спецслужбами, но и в круг своих пристрастий. Протопресвитер Александр Шмеман, познакомившись в Финляндии с архимандритом Кириллом (Гундяевым), метко и язвительно заметил, что он "из никодимитов".

После епископской хиротонии Никодим уделял немало внимания внешним формам – носил сапоги как монахи в монастырях, не стриг волос - того же требовал от близких. Не дай Бог, увидит келейника в тапочках! Или если тот сел, перекинув ногу на ногу! После первого инфаркта в 1972 году значительно изменилось его отношение к окружающим, он стал мягче. С инфарктом принял участие в епископской хиротонии, и только на второй день, обнаружив, что не может подняться на второй этаж - "в груди что-то печет" - согласился лечь в постель. До инфаркта он отдавал предпочтение богослужению, любя его беззаветно. После него немало внимания стал уделять келейной молитве. Вместо книг по церковной истории начал читать духовную и аскетическую литературу. Мечтал собрать полный комплект журнала "Путь". Углубилось и его понимание Литургии. Памятуя кончину митрополита Николая, умершего без исповеди и причастия, панически боялся больниц. Когда все же попал в Боткинскую, то причащался ежедневно. После причастия – ему приносили Дары в больницу – облегченно вздыхал и говорил: "Ну вот, теперь и умереть можно!"

Выходя из дому или уезжая, всегда прикладывался к иконе Божией Матери, принадлежавшей когда-то святителю Дмитрию Ростовскому. Если забывал, то всегда возвращался, чтобы приложиться. В период с 1972 по 1975 год перенес пять инфарктов, кроме этого страдал от диабета, хотя был сравнительно молод. Часто удерживал сотрудников от поспешности, говоря: "Торопись не спеша". Смерти не боялся – с наиболее близкими ему людьми существовала договоренность не скрывать от него приближение смертного часа.

В 1978 году впервые за всю историю христианства православный архиерей умер у ног Папы. Кардинал Виллебрандс описывал кончину митрополита Никодима: "Папа сказал ему несколько слов, которые митрополит слушал улыбаясь. Едва закончилась эта короткая беседа, как я увидел, что лицо митрополита побледнело, затем он стал сползать со своего кресла на ковер, испустив глубокий вздох. Папа и я, потрясенные, приблизились к нему. Папа вызвал врача. Мы положили митрополита в более удобное положение. Вошел врач, он сделал массаж сердца и ушел. Тогда Папа, я, архимандрит Лев (Церпицкий) и переводчик, отец Арранц (иезуит, недавно скончавшийся), опустились на колени. Папа стал читать отходные молитвы, на которые мы отвечали. Папа также прочитал молитву об отпущении грехов..."

Митрополит Никодим скончался на 49 году жизни от шестого по счету инфаркта. Папа Иоанн-Павел I, рассказывая о кончине митрополита, сказал, что "митрополит Никодим поведал ему перед смертью нечто радостное". Протоиерей Александр Мень в начале 80-х годов, уже после смерти владыки Никодима, так оценивал его деятельность: "Одной из главных положительных его черт была способность не успокаиваться, искать, широта экуменического размаха, энергия. Но мыслил он часто старыми категориями, думая, что создает "политику". А на этом пути любого ждет крах. Его взгляды на священство во многом менялись и под конец приняли очень симпатичные очертания. Но на практике в его окружении выращивали в основном карьеристов. Он думал, что это будет эффективный инструмент, но оказалось, что на таких людей рассчитывать нельзя (как и следовало ожидать.)… почти все его ученики отреклись от него, по крайней мере внешне. К тому же общая ситуация была против его "политики". Сейчас удобнее люди более спокойные, без "идеи". Начальство, и то и другое, уже ему не доверяло. Словом его эпоха кончилась."

Относительно его вклада в жизнь Русской Церкви, отец Александр был предельно скептичен: "Почти ничего. Отдельные осколки. Кое-какие тенденции среди богословов-преподавателей. И все. Да, пожалуй, и иллюзии со стороны католических партнеров по диалогу, которые благодаря контактам с ним, получили ложное представление о ситуации." (Мень, протоиерей Александр, "Дело Церкви - дело Божие", в книге Бычкова С.С. "Хроника нераскрытого убийства", М. 1996, сс. 176-177)

Когда осенью 1964 года епископ Василий (Кривошеин) в очередной раз посетил СССР, в Троице-Сергиевой лавре ему удалось встретиться с архиепископом Ермогеном (Голубевым). Позже он вспоминал: "Встретился и разговорился с архиепископом Калужским и Боровским Ермогеном (Голубевым), вскоре уволенным на покой. Среди другого спросил его, какого он мнения о митрополите (в 1964 году он был епископом – Н. Ш.) Никодиме. "Он не наш, - ответил архиепископ Ермоген. – Он служит не Церкви, а государству. Или, в лучшем случае, и тому, и другому. Нам таких не нужно. Но все же он лучше многих".Василий, архиепископ (Кривошеин), "Воспоминания", Нижний Новгород, 1998, с. 301.

В 1998 году, к 20-летию со дня смерти и 70-летию со дня рождения был издан том "Человек Церкви", посвященный жизни митрополита Никодима. Эта книга собрана митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием (Поярковым) и состоит из воспоминаний и оценок богословских взглядов митрополита Никодима. Несмотря на панегирический характер, она содержит немало ценных фактов и свидетельств. 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования