Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
01 декабря 17:48Распечатать

Капитан I ранга Сергей Мозговой. «КОМИССАРЫ» В РЯСАХ. О попрании в армии законодательства России размышляет офицер, многие годы занимавшийся взаимодействием с религиозными объединениями. Часть вторая


Позиция и заявления представителей так называемого "военного духовенства" зачастую вызывают удивление и никак не согласуются с воспитательными целями. Так, на брифинге в министерстве внутренних дел 19 октября 2000 года заместитель (в то время) председателя "военного" отдела РПЦ МП протоиерей Алексий Зотов отметил, что не видит ничего плохого в том, что в армии существует "дедовщина". Немало примеров подобного рода привёл и Анатолий Красиков в своей статье "Новый ГКЧП? Похоже, Военный отдел РПЦ претендует на роль нового ГКЧП, рвущегося к власти 14 лет спустя после августовских событий 1991 года".

Вопрос о подавляющем большинстве верующих в армии преувеличен. По данным военно-социологических исследований, проводившихся в ВС РФ, доля верующих составляет менее половины опрошенных. Верующие и неверующие (согласно их самоидентификации) составляют в ВС РФ примерно равные группы (данные колеблются примерно в пределах 30-40 процентов). Анализ степени религиозности опрошенных военнослужащих позволяет сделать вывод о том, что доля регулярно исповедующих (практикующих) свою религиозную веру в армии составляет 3 – 4 %. Только 2,3 % молятся по несколько раз в день, 3,6 % - один раз в день, 4 % - когда придёт священник, 3,2 % верят в загробную жизнь, 2,5 % - в пророков и святых. В причастии нуждается 3 % опрошенных, во встрече с духовными наставниками (священником, пастором, муллой и др.) – 3,5 %. Показательно, что из предпочтений в сфере духовной жизни молитву и чтение религиозной литературы выбрали 4 % и 5,9 % респондентов соответственно. Таким образом, число практикующих ("воцерковлённых") верующих в армии остаётся незначительным, как и в целом в обществе.

Наиболее сложным местом в полемике между сторонниками светского государства и его институтов, включая армию, и представителями РПЦ МП является дискуссия вокруг мирового опыта государственно-религиозных отношений. Международный опыт в этой области не является однозначным и безупречным, а наличие военного духовенства в ряде стран не гарантирует высокой боеспособности армии. Об этом говорит как наша отечественная история, так и опыт боеспособных армий, в которых этот институт отсутствует.

Во-первых, институт военного духовенства является историческим атавизмом. Он зарождался в эпоху, когда принципы светскости ещё не были широко и по-настоящему востребованы обществом и государством. Подавляющее число граждан были конфессионально ориентированными, а в идеологии (и, в частности, в мотивации военной службы) доминировали религиозные мотивы.

Во-вторых, большинство стран, где государство финансирует службу капелланов, не являются светскими, в конституциях многих из них мы не обнаружим принципа отделения Церкви от государства. В некоторых - при формальном отделении - существуют конкордаты, а в других - отдельные религии провозглашены официально признанными.

В-третьих, с каждым годом всё меньшее число военнослужащих нуждается в услугах капелланов. Эта тенденция повсеместно беспокоит руководителей главных офисов военных капелланов и, соответственно, Церкви. Об этом идут дебаты на ежегодной европейско-североамериканской конференции военных капелланов, участником которой был автор этих строк. На это же сетовал на встрече с руководством Главного управления воспитательной работы ВС РФ в 2004 году представитель Бундесвера, в котором религиозность военнослужащих снизилась за последние четверть века с 98 % до 70 %, а в некоторых частях и до 50 %.

В-четвёртых, это проблема эффективности института военных капелланов, которая также в последнее время становиться предметом широкого обсуждения. Наглядно о наличии такой проблемы свидетельствует низкий моральный дух военнослужащих международной коалиции в Ираке.

Как известно, душепастырской работой, в буквальном смысле этого слова, деятельность военных капелланов не ограничивается. Они принимают активное участие в морально-политической обработке личного состава. Но как показывает анализ американской интервенции в Ираке, моральный дух армии США не на высоте, всё большее число военнослужащих не желает воевать. Отсюда, Соединённые Штаты столкнулись с серьёзной проблемой комплектования армии: резко сократилось число желающих заключить с ней контракт. Минобороны США в панике судорожно "рекрутирует" латиноамериканцев.

В настоящее время капелланам не только США, но и европейских стран становится всё труднее объяснять военнослужащим цели участия вооружённых сил в операциях против других стран и на чужих территориях. В результате наблюдается падение интереса военнослужащих к духовенству, хотя, в целом, его влияние на личный состав ещё достаточно велико.

И хотя в повседневных условиях службы военных капелланов функционируют без особых сбоев, занимая свою определённую нишу работы с личным составом, надо помнить, что в немалой степени это возможно благодаря высокому уровню религиозной толерантности. В России же "господствующая" Церковь поражена страшной болезнью – ксенофобией. Она не приемлет идеалы свободы совести и вероисповедания. РПЦ МП сегодня является очень политизированной и идеологизированной структурой. Для армии она становится религиозно-мировоззренческим цензором, который не приемлет иных, кроме православных, взглядов.

Необходимо отметить, что религиозная ксенофобия в военной среде стала явлением заурядным. Через несколько дней после подписания Совместного заявления между МО РФ и РПЦ МП, на состоявшейся 10–11 марта 1994 года по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Военной академии Генерального штаба ВС РФ конференции "Духовно-нравственные и православные традиции Русской армии", её участники в итоговом документе заявили "протест против возведения на Поклонной горе в Москве иноверческих и инославных храмов", приватизировав тем самым победу (а заодно и патриотизм) советского народа в Великой отечественной войне. В выступлениях участников и в материалах конференции отмечалось, что "проект возведения на Поклонной горе храмов чуть ли не всех религий: синагоги, мечети, костёла и т.д. означает новое попрание исторического прошлого русского народа и Русской Православной Церкви". В обращении участников форума "К воинам Российских Вооружённых сил" люди иного мировоззрения впервые публично были обвинены в "ложных идеалах", "лжехристианстве", "сектантстве" и т.п. "Нам не нужно выдумывать, как строить сегодня воспитательную работу в армии… — говорилось в Обращении. — У нас есть своё православное духовенство, свой, отечественный опыт духовного окормления воинов", который "поможет решить многие насущные проблемы, стоящие перед Вооружёнными силами и обществом в целом". В армейской среде началось методичное формирование общественного мнения: "Православный — значит свой, патриот, инославный — значит чужой, агент вражеского влияния".

Данная в то время установка была и до сего времени остаётся определяющей в сфере идейного влияния на воинов со стороны духовенства РПЦ МП, которое насаждает ксенофобию, распространяет различные материалы, которые разжигают религиозную ненависть и неприятие людей иного мировоззренческого выбора. К ним относятся "списки религиозных организаций деструктивного толка", справочники (например, "Религии и секты в современной России". Издан для служебного пользования Штабом Сибирского военного округа, 1997 г.), программы курсов факультетов православной культуры, которые создаются в вузах МО РФ, и др. Это не просто удар по свободе совести, это подрывная работа в армии, угрожающая её единству. А ведь приказ министра обороны РФ № 70 требует от воспитательных органов организовывать "работу по недопущению попыток раскола воинских коллективов по религиозным, национальным и иным мотивам". Но вместо этого органы воспитательной работы способствуют насаждению ксенофобии со стороны РПЦ МП. Причём делается это регулярно и в рамках ежегодных Рождественских чтений, военная секция которых проводится в Военной академии Генерального Штаба ВС РФ. На ней невозможно услышать христианскую точку зрения, но постоянно слышны собственное самовосхваление, "клеймение" оппонентов как врагов РПЦ МП, а, следовательно, и военных противников. Затем президиум плавно перемещается на традиционную винно-водочную трапезу, где после пары опрокинутых стаканов генералы и почётные гости поют друг другу "Многая и благая лета".

Сложность лечения ксенофобии, которая как злокачественная опухоль поражает Вооружённые силы, заключается в том, что эта "работа" обычно скрыта за забором воинских частей и вузов. Даже на Рождественские чтения в ВАГШ можно попасть только по закрытым спискам, составленным в "военном" отделе РПЦ МП, а официальное VIP-приглашение Патриарха Московского и всея Руси Алексия недействительно. Руководит разрешением для прохода на режимный объект не комендант Академии, а клирик РПЦ МП, в частности - на последних чтениях священник Шестак. Удивительно, как могут прививать патриотизм трусливые люди, которые бояться вести открытую дискуссию, а только и могут действовать в стае и прячась за чужие мундиры.

Однако вернёмся к зарубежному опыту. Конституция США не предусматривает жёсткого принципа отделения церквей от государства, она лишь ограничивает стремление власти "порулить" религией. Богатая Америка может себе позволить содержать значительный институт капелланов, причём многих конфессий. Но "всеядность", при которой капеллан может обслуживать представителей разных конфессий, не приемлема в православии. Сам культ (культура) американской религиозности значительно отличается от российского восприятия религиозной практики.

И, в-пятых, даже в тех странах, где институт военного духовенства уже давно является традиционным, в обществе начинаются дебаты относительно его конституционности.

И последнее, институт военного духовенства зарождался в особых условиях "сожительства" государства и Церкви, когда последняя была его идеологическим "придатком". Сегодня эта практика противоречит не только Конституции, но и христианскому преданию. Так 83-е правило святых апостолов гласит: "Епископ или пресвитер, или диакон, в воинском деле упражняющийся, и хотящий удержать обое, то есть, римлянов начальство и священническую должность: да будет извержен из священнаго чина".

А в седьмом правиле IV Вселенского Халкидонского Собора читаем: "Вчиненным единожды в клир и монахам определили мы не вступати на воинскую службу, ни в мирский чин. Иначе дерзнувших на сие, и не возвращающихся с раскаянием к тому, что прежде избрали для Бога, предавать анафеме" (См.: Книга правил Святых апостолов, Святых Соборов, Вселенских и Поместных и святых отец. Свято-Троице-Сергиева Лавра, 1992). Однако Церковь всё же проигнорировала эти правила: с одной стороны, стала рукополагать в священнический сан военнослужащих, находящихся на действительной военной службе, а с другой – священники сегодня не брезгуют "упражняться в военном деле" и иногда даже козыряют этим, устраивая всякие "кружки" и "секции".

Идею введения института военного духовенства проталкивает лишь РПЦ МП, абсолютное большинство других конфессий – против. Категорическими противниками введения института военного духовенства являются духовные управления мусульман, буддистов, а также самостоятельные православные Церкви, не входящие в юрисдикцию РПЦ МП, в том числе старообрядческие общины. Так, офицер Генерального штаба ВС РФ капитан 1 ранга Алексей Рябцев, будучи православным старообрядцем, неоднократно писал о недопустимости столь тесного сотрудничества армии и РПЦ МП, которое приняло политический характер. Протестанты, в большинстве своём, также не приемлют сегодня эту идею потому, что РПЦ МП в опоре на военную администрацию препятствует их контактам с военнослужащими. Общество христиан-военнослужащих России, возглавляемое Олегом Аскалёнком, не высказывается в пользу института военных капелланов, видимо, понимая, что РПЦ МП скорее "на рельсы ляжет", чем допустит протестантов в казармы.

Председатель Совета муфтиев России муфтий Равиль Гайнутдин неоднократно высказывал по этому вопросу своё мнение: "Я считаю, что армии многонациональной и многоконфессиональной страны капелланы не нужны, хотя такие разговоры время от времени возникают, но я считаю их вредными. Если в войсках появятся православные священники, то и военнослужащие-мусульмане будут вправе требовать для себя полковых имамов, и что получится - разделение армии по религиозному принципу? В условиях многоконфессионального государства такое разделение безнравственно, оно просто опасно".

И хотя руководство минобороны России не желает создания военно-церковных органов в войсках (во всяком случае, в ближайшей перспективе), оно слабо сопротивляется церковному лоббированию. Занимая пассивную позицию, оно лишь даёт письменные отписки этим инициативам, ссылаясь на светский и многоконфессональный характер государства, отделение Церкви от государства и отсутствие социальной базы верующих для создания такого института. В то же время уже сегодня в некоторых частях на военно-учётных должностях военных специалистов стоят священники, которые выполняют свои пастырские функции. К примеру, в 201 мотострелковой дивизии, дислоцирующейся в Таджикистане, священник был поставлен на должность механика-водителя боевого танка Т-72. Естественно, он не управлял боевой машиной, не занимался боевой подготовкой и не участвовал как танкист в боевых действиях. Денежное довольствие, причитающееся за военную службу, ему выплачивалось за церковную работу.

Пока практика нарушения оргштатной дисциплины в российской армии не является типичной и характеризуется частными "инициативами" отдельных воинских начальников. Тем не менее, некоторые чиновники в министерстве обороны уже рассматривают возможность проведения эксперимента, в ходе которого на военные должности по военно-учётным специальностям будут поставлены православные священники, как это уже сделано на Украине, где на должностях военных психологов в отдельных частях, как правило, воюющих в "горячих точках" (Ирак), стоят священники. И хотя сама идея такого эксперимента незаконна, тем не менее, высока вероятность, что он может состояться.

Отсутствие военных священников в штате военного ведомства не означает их отсутствия в войсках. Как отмечал в своём докладе в апреле 2005 г. на сборах начальников кафедр гуманитарных и социально-экономических дисциплин военно-учебных заведения МО РФ председатель Синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооружёнными силами и правоохранительными учреждениями протоиерей Димитрий Смирнов, "практически во всех соединениях созданы условия для духовного окормления военнослужащих силами епархиального духовенства. Сегодня российских военнослужащих и членов их семей окормляют около 2000 епархиальных священников (такое же количество священников, но из числа военного духовенства, окормляли Армию и Флот России до октябрьской революции 1917 г.)". Помощь им оказывают выпускники факультетов православной культуры военных вузов и выпускники курсов военных катехизаторов Свято-Тихоновского университета. Кроме того, в ряде военных вузов созданы Центры дистанционного обучения Свято-Тихоновского университета, а в Академии Федеральной службы охраны создан миссионерский факультет. Многие выпускники этих факультетов исполняют обязанности внештатных помощников командиров соединений и частей по связям с РПЦ МП, участвуют в организации богослужений и проведении занятий с учащимися воскресных школ. В целом, по оценке протоиерея Димитрия Смирнова, "современное состояние епархиального духовенства в Вооружённых силах по уровню охвата военнослужащих сравнимо со служением Церкви в Русской Армии в 1717-1800 гг., когда духовное окормление военнослужащих осуществлялось ещё епархиальным, а не военным духовенством".

Уже трижды, при поддержке руководства министерства обороны, на базе военно-учебных заведений МО РФ проводились многодневные учебно-методические сборы "военного" духовенства, в которых участвовали священники из разных епархий РПЦ МП. В июне 2003 г. - на базе Рязанского института Воздушно-десантных войск, а в январе 2005 г. – в Военной Академии Генерального Штаба ВС РФ (ВАГШ) и в военном гарнизоне Ракетных войск стратегического назначения во Власихе (Московская обл.), в июне 2005 г. - в Улан-Удэ.

Поэтому вопрос о военном духовенстве не является наивным и отдалённым, как считают некоторые эксперты. Учреждению института военного духовенства в российской армии и правоохранительных органах могут помешать не правовые препятствия, а банальное отсутствие выделяемых на военную реформу финансовых средств. Как известно, политические решения в России принимаются не на основе права, а исходя из сиюминутных прагматических интересов. В связи с этим приходится лишь уповать на изменение политической конъюнктуры, создание сильного гражданского общества и правового государства.

Вооружённые силы и религиозные объединения могут успешно сотрудничать только на базе конституционных принципов и действующего законодательства, которые вполне позволяют реализовывать право на свободу совести и вероисповедания, а также вести плодотворное социальное служение конфессий в рамках военно-социальной работы. Однако сегодня эти конституционные принципы повсеместно попираются и подменяются интересами армейско-церковной бюрократии.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования