Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
12 ноября 16:00Распечатать

Михаил Ситников. НЕИЗВЕСТНАЯ ВЕРА. Особое место во всем многообразии буддийских толков занимает религия Тибета – ламаизм


Буддизм входит в число общепризнанных мировых религий. В РФ законом "О свободе совести и религиозных объединениях" он отнесен к четырем традиционным для России вероисповеданиям. Тем не менее, для большинства россиян религиозная доктрина буддизма плохо известна, особенно его тибетское направление – ламаизм.

Буддизм, будучи широко распространенным в Азии, подразделяется на несколько направлений, которые имеют между собой для большинства европейцев и американцев незаметные, но на самом деле достаточно существенные различия. Интерес к буддизму в европейских и северо-американских государствах, а, следовательно, и в России, удовлетворяется чаще всего изложением лишь некоторых его положений, пригодных для рационализации в пределах общепринятой в европейской цивилизации понятийной системы, к которой они адаптированы. Тогда, как религиозные "логика", символика образов и специфика философского осмысления понятий в буддизме для европейского восприятия не свойственны, а потому трудны.

Конечно, и среди представителей некоренных для буддизма культур встречаются исключения в этом смысле, но это большая редкость. Отсюда и представления об этой религии носят преимущественно "вульгарный" в классическом смысле слова, упрощенный, "народный" характер. Тогда, как буддизм, который некоторые из его просвещенных исследователей называют религиозной наукой, явление в религии неординарное.

Особое место во всем многообразии буддийских толков занимает религия Тибета – ламаизм, тяготеющий к философии и мистике, проистекающей из древнего культа тантры, и образованный смешением признаков иных традиций. Это наиболее закрытое для европейского сознания ответвление буддизма, которого придерживается, в частности, немалая доля коренного населения российского Дальнего Востока и Сибири. Предлагая в данном случае ознакомиться с тибетским буддизмом, мы не можем не учитывать, что до появления индийского буддизма в Тибете в VII веке, там уже существовала одна из древнейших и наиболее таинственных религий нашей цивилизации – бон.

Исторический путь Тибета

Появление буддизма совпало по времени с формированием тибетского государства его первым царем Сронцзангампо, но следы бон присутствуют в ламаизме и поныне, придавая тибетскому буддизму неповторимый облик, заметно отличающий его от остальных направлений. В 639 году н. э. Сронцзангампо была основана Лхаса, ставшая столицей государства тибетцев, а впоследствии, по окончании возведения замка-монастыря Потала, и основным духовным центром тибетского буддизма.

Нельзя сказать, что буддизм, как это бывает со всеми новыми религиями, прижился в Тибете мгновенно. Только во второй половине VIII века, после прихода к власти царя Тисрондецана, изначально воинственный и небезуспешно противостоявший Китаю Тибет, начал приобретать известную ныне склонность к миролюбию, а буддизм с легкой руки симпатизирующего этой религии царя процветать. В Лхасе впервые состоялся публичный диспут между буддистами и приверженцами бон, часть священных текстов которых была сожжена, а часть принята буддизмом, как не противоречащие учению Будды Гаутамы. Царя буддисты объявили воплощением Манджушри – Бодхисатвы просвещения и мудрости. После чего, собственно, и началось реальное развитие буддистской религии в Тибете.

В то же время, в горной стране Удаяна, находившейся на территории нынешнего Афганистана, начало развиваться такое направление буддизма, как тантризм. В его доктрине было весьма заметны влияния индийского шиваизма и некоторых местных культов женских божеств (Пери или Дакини, называемые еще "небесными плясуньями"). Эти культы имели прямо противоположное аскезе направление. Они были более магичными, нежели любые иные ответвления буддизма, в основе которых лежала практика аскезы и созерцательного постижения Истины. Однако тантризм все же попал и в Тибет, благодаря случайному, как видится теперь, стечению обстоятельств. Дело в том, что царь Тисрондецан по натуре своей был очень склонен к разного рода мирским утехам и удовольствиям, и когда в Тибете появился мудрец и маг Падмасамбхава, практикующий тантризм, то он был встречен царем поистине по-царски. Кроме того, пришелец из Удаяна заверил царя, что он способен справиться с религией бон, в присутствии которой в религиозных представлениях населения Падмасамбхава видел большую проблему. В результате, маг стал первым царским советником и поставщиком удовольствий правителю, а также официальным "пророком" тантризма на земле Тибета.

Согласно записанным в летописях Поталы преданиям, кончил сладострастный царь в результате плохо. Будучи женатым на тибетке, исповедующей, как и он когда-то, традиционную религию бон, он оставил свою супругу ради наложниц, но она, потерпев какое-то время, обратилась к оставшимся жрецам бон с просьбой наказать неверного мужа. Те провели необходимые для этого обряды, и через две недели царь внезапно скончался, однако успел перед смертью заявить, что возвращается в свое вероисповедание по рождению – бон.

Несмотря на все эти сомнительные перипетии царской биографии, нельзя не отметить, что именно Тисрондецан заметно расширил границы Тибета, присоединив к нему завоеванные китайские территории, а в 763 году захватил дажестолицу Чань-ань (ныне Сиань), заставив Китай выплачивать ежегодную дань.

После смерти Тисрондецана некоторое противостояние между буддизмом и бон еще сохранялось, но в начале IX в Тибете воцарился Ралпачан, верованием которого была традиционная индийская ханаяна, при котором было построено очень много буддийских храмов и монастырей, ламы освобождены от всех повинностей и для них был организован даже свой внутренний суд. В результате Ралпачан был немедленно объявлен воплощением Властелина Молний Ваджрапани. Но и этого царя его божественный титул не уберег: менее чем через двадцать лет правления в ходе дворцового переворота его убили, и на трон взошел сторонник бон Лангларма, который конфисковал имущество буддийских монастырей, а самих монахов подверг всяческим унижениям, вплоть до "переквалификации" их в мясников и охотников. Те из них, кто не преступал буддийский запрет на убийство живых существ, были царем обезглавлены. Однако один из лам преступил закон "не убий" с целью освободить Тибет от слишком жестокого правителя, и проникнув к царю под видом жреца бон, убил его из спрятанного в одеяниях лука.

Начиная с середины-конца IX века вражда бон и буддизма окончательно прекратилась, и между двумя религиозными традициями начался интенсивный обмен мнениями и воззрениями, что и привело в результате, к выделению в буддизме принципиально нового направления, известного сегодня, как ламаизм. Тибетцы окончательно отказались от идеи завоеваний чужих земель, государство распалось на несколько небольших княжеств, и власть, равно, как борьба за нее, канули в прошлое. В Тибете воцарился мир, который в той или иной степени продолжается до настоящего времени.

В 1240 году внук Чингиза ‑ Годан-хан направил в Тибет экспедицию с тем, чтобы пригласить одного из наиболее известных религиозных лидеров ламаизма Сакья Пандиту Кунга Гьялцена к своему двору. Этим было положено начало многовековым отношениям между Тибетом и Монголией, имевшим духовно-патрональный характер. Тибетское название, которым эти отношения характеризовались, было "чой-йон", то есть духовное наставничество. Преемник Годан-хана Хубилай-хан принял буддизм и пригласил к себе в наставники племянника Сакья Пандиты ламу Дрогона Чойгьяла Пхагпу, и с этого периода буддизм стал играть в Монголии роль основной религии. А с предоставления Дрогону в 1254 году политической власти в Тибете, началось существование этой страны в форме религиозно- теократической. Отношения "чой-йон", основанные, как правило, на личных контактах между правителем и его духовником, стали основой для дальнейших отношений между манчжурскими императорами и последующими Далай-Ламами, продолжая существовать даже после того, как правитель лишался трона. Патрон защищал своего духовника, получая от него наставления в учении, советы и благословения. Интересно, что в то время как правление духовного лидера в Тибете зависело от защиты и поддержки его монгольского покровителя, легитимность этого покровителя полностью зависела от поддержки его духовного наставника – ламы. Этот "симбиоз" был настолько действенным, что хотя в китайской летописи ‑ "Белой книге" ‑ и есть сведения, что в середине XIII века Тибет был включен в состав империи Юань, ни один из правителей не предпринимал даже попыток управлять Тибетом непосредственно. Родина ламаизма никогда не платила никому дань и никогда, вплоть до прихода коммунистов, не рассматривалась правителями, как часть Китая.

Политические отношения между Тибетом и Монголией прекратились в 1350 году, когда царь Чжангчуб Гьялцен покончил со всяким монгольским влиянием в тибетской административной структуре. Спустя восемнадцать лет и в Китае династия Юань сменилась династией Мин, которая не унаследовала от монгольских ханов никаких политических отношений. Но религиозная традиция "чой-йон" сохранилась так же, как и тесные личные связи правителей с их тибетскими духовными наставниками.

В 1642 году Далай-Лама Пятый Великий был утвержден в качестве верховного политического и религиозного правителя Тибета и стал именоваться титулом "гонгса чженпо", то есть высшим сувереном не только в своей стране, но и за ее пределами. В это же время завязываются тесные отношения между Далай-Ламой и манчжурским императорским домом. После победы над Китаем в 1653 году, император Шунь-чжи приглашает Далай-Ламу Пятого посетить столицу манчжурской империи, встретив духовного лидера в четырех днях пути от Пекина.Американский дипломат и специалист по Китаю Рокхил, писал по этому поводу, что "Далай-Лама был принят со всеми церемониями, соответствовавшими рангу руководителя суверенного государства, и ничего нельзя обнаружить в китайских источниках, что могло бы это опровергнуть". В процессе той встречи Далай Лама Пятый и император Шунь-чжи даровали друг другу высокие почетные титулы, подтвердив тем самым отношения "чой-йон".

В XVIII веке манчжуры были в Тибете по просьбе его правителя трижды: один раз защищали страну от нашествия гурков из Непала, и дважды восстанавливали порядок после гражданских волнений 1728-го и 1751-го годов. Но к середине XIX века роль манчжурского императорского дома в Тибете сошла на нет, и послы Манчжурии – амбани, играли при Далай Ламе только декоративную роль. Два миссионера-лазариста, попавших в Лхасу в этот период, писали: "Правительство в Тибете похоже на правительство Папы, а статус китайских послов такой же, как статус австрийского посла в Риме". Но в 1908 году манчжурский император предпринял попытку силой захватить власть в стране лам ради того, чтобы устранить растущее влияние Британии. После двух лет, в течение которых Далай-Ламе приходилось скрываться, а тибетцам сопротивляться императору, последний потерпел поражение. А летом 1912 года при посредничестве Непала, Китай и Тибет заключили "Договор из трех пунктов", признававший капитуляцию оставшихся китайско-манчжурских императорских войск, и с 1913 года Тибет был объявлен независимым государством.

Такова вкратце историческая канва, на фоне которой происходило окончательное формирование тибетской религии и легитимация института Верховного Далай-Ламы, нарушенная в ХХ веке вторжением в Лхасу китайских коммунистов.

Тибетская религия и ее основатели

Понятие тибетского "мистицизма" не совпадает по смыслу с тем, которое придают значению этого слова в Европе. Идея Высшего Существа или личностного Бога здесь никогда не имела значительного распространения, и такой роли не приписывалось ни одному из божеств ламаистского пантеона. Все шесть разрядов, к которым принадлежат эти существа, чаще всего не выходят за пределы нашего мира. Но даже тогда, когда такое случается, то местом их обитания считаются иные области пространства-времени, имеющие связь с Землей, позволяющую божествам вмешиваться в земные процессы. Поэтому в общении с этими божествами люди стараются поддерживать добрососедские отношения, заручаясь снисходительностью более сильных из них, или противостоя наиболее несимпатичным.

В индийском буддизме ничего подобного нет. Однако, буддизм – одна из тех мировых религий, которая претерпевала наиболее серьезные изменения, когда проникала в разные страны и регионы планеты и прошла заметную разветвленную эволюцию. Даже в самом Тибете существуют несколько разнящихся между собой религиозных путей. Это Хинаяна или Малая Колесница, Махаяна – Большая Колесница и Тантраяна (не путать со средневековой тантрой) – Тайная Доктрина. Нынешние духовные авторитеты ламаизма склоняются в основном к двум Колесницам, помогающим человеку совершенствоваться и ведущим к Просветлению. Причем, Хинаяна предполагает заботу о собственном, индивидуальном Освобождении, а Махаяна отрицает возможность такового в одиночку, утверждая, что Спасение Освобождения возможно только для всего человечества в целом. Последователи Тантраяны, которые особо не стремятся к огласке своей доктрины, придерживаются подчеркнуто мистико-аскетической практики. Основы их учения малоизвестны даже в самом Тибете, так как открываются далеко не каждому ламе. С другой стороны, проникновение в еще недавно абсолютно закрытую страну ученых из Европы и России, дало возможность ознакомиться с некоторыми сутрами (источниками) этого учения, что пролило свет на одну из наиболее закрытых религиозных доктрин человечества.

В целом тибетское вероучение, состоящее из буддизма, ламаизма и эволюционировавшего в Тантраяну тантризма, является уникальным явлением в истории нашей цивилизации. В частности, влияние древнейшей из известных земных религий – бон и ряда еще более древних культов, входящих в ее состав, позволили сегодняшнему тибетскому буддизму Тантраяны овладеть богатейшим арсеналом мистических, оккультных, медитативных и психофизических средств и методик. Основное положение этого направления тибетской религии-науки заключается в том, что самым эффективным путем к познанию Истины для человека является обнаружение такого пути в его собственном "механизме тела-ума". Специальные духовные упражнения и использование тантрических техник позволяют добиться постижения того, что тело, ум и объективный мир – проявления Божественного Состояния Будды. Что люди, суть проявления божественного, а Просветление или Освобождение достигается не искоренением человеческих страстей, а их перерождением в трансцендентную Мудрость.

Основателями этого наиболее закрытого направления тибетской религии, называемого еще Коротким Путем, считаются два индуса – Тилопа-Бенгалец и Наропа-Кашмирец, жившие в X веке н. э. Откуда появилось знание у Тилопы, переданное им впоследствии Наропе, неизвестно, но основу всей концепции составляет Махамудра – Великий Символ Великой Пустоты (в дословном переводе Великого Ничто). Поначалу учение Тилопы-Наропы было закрытым, но благодаря ученику Наропы – Марпе, оно распространилось по Тибету в виде шести видов "мистической йоги". В свою очередь, ученик Марпы, известный поэт и аскет Милареспа, передал полученное от учителя знание своему ученику – Гамбопе. Кроме малого количества документальных свидетельств об этой цепочке преемственности, до нашего времени дошли некоторые сочинения основателей тибетской религии. В частности, "Песнь Махамудры" Тилопы, в которой излагаются некоторые аспекты исповедуемой им доктрины:

Пусть мы и объясняем Пустоту с помощью слов,
Но выразить Пустоту, как таковую, невозможно
Пусть мы говорим: "Ум есть лучезарный свет",
Но он вне слов и символов.
Пусть ум в сути своей есть Пустота,
Но он охватывает и содержит в себе все.

"Высшее Понимание куда выше и этого, и того;
Высшему Действию свойственно великое мастерство,
Но без привязанности.
Высшее Достижение – постичь постоянство без всякой надежды.
Сначала йогин воспринимает свой ум подобным водопаду;

На середине пути он течет медленно и спокойно,
Как воды Ганга;
В конце он – безбрежный Океан, в котором
Свет Сына и Свет Матери сливаются воедино.

(Свет Матери, это Изначальный Свет или Дхармакайя, существующий извечно, но невидимый непосвященным. Свет Сына, суть субъективное постижение Света Матери идущим к Совершенству. Уровни такого постижения постоянно меняются со сменой этапов Пути – прим. М. С.)

Предания о жизни основателей тибетской религии, как правило, содержат в себе значительную долю элементов мифа и исполнены иносказаниями, цель которых вызвать у читающего устойчивые ассоциации, связанные с ламаистской символикой. Таким образом, усваивается и ее значение, и сами мифы приобретают обучающий адепта характер. Например, сказание о том, как Наропа пришел к учению, в этом смысле можно считать наиболее показательным примером.

Будучи по рождению брамином, Наропа считался в Кашмире большим знатоком магии и человеком весьма ученым, что позволяло ему даже исполнять обязанности жреца в храме одного из раджей. Однажды, обидевшись на своего повелителя, Наропа задумал наказать его, но едва уединился, чтобы произвести некие магические действия, как перед ним появилась Дакини и спросила, сумеет ли он, когда погубит раджу, направить душу умершего в подходящую для перерождения сферу или вернуть ее снова в тело. Наропа ответил, что он на такое не способен, за что получил от женского божества нагоняй: "Как же смеешь ты разрушать то, что не в силах восстановить?! Знай, что расплатой за такой твой поступок станет твое возрождение не где-то еще, а в чистилище и т. д…". Наропа напугался и упросил Дакини дать ему совет, что же теперь делать, если он опустился до того, что был готов совершить столь серьезный грех. И та отправила его искать Тилопу, и просить ламу приобщить его к Учению Короткого Пути. Наропа долго искал Тилопу в разных землях, время от времени встречал его в разных обличьях, но не узнавал, и мудрец растворялся в воздухе. Наконец встреча все же состоялась, и Наропа стал самым беспрекословным в послушании своему наставнику. Он выполнял любые немыслимые и совершенно неразумные поручения Тилопы, сносил от него массу издевательств. Но закончилось все тем, что Тилопа передал своему верному ученику Истину Прямого (Короткого) Пути, и Наропа приобщился к вожделенному знанию Тайной Доктрины и, в свою очередь, в дальнейшем воспитал несколько учеников, которые тоже стали ламами-учителями.

Одна из наиболее показательных и известных тибетских сутр (текст мистико-этического содержания), по которой можно судить о религиозно-нравственных ориентирах ламаизма, написана последователем Тилопы и Наропы, учеником Милареспы Дагпо Лхадже Гамбопой и называется "Драгоценные четки". Текст сутры разделен на несколько ветвей, каждая из которых представляет собой часть общего кодекса, предписывающего главные жизненные ориентиры для вступившего на путь духовного совершенствования. Названия разделов говорят сами за себя: "Десять Прискорбных Случаев", "Десять Требований", "Десять Выполнений", "Десять Избеганий", "Десять Неизбеганий, "Десять Необходимых сведений", "Десять Практик", "Десять Настойчивых Усилий", "Десять Побудительных Мотивов", "Десять Ошибок, "Десять Ложных Сходств", "Тринадцать Прискорбных Неудач", "Пятнадцать Проявлений Слабости", "Двенадцать Необходимостей", "Десять Признаков Незаурядного Человека", "Десять Бесполезностей", "Десять Наилучшего", "Несравнимая Десятка" и "Десять Неописуемых Осознаний". Уже по названиям нетрудно заметить, что все комплексы предписаний стоящему на Пути, как бы замыкаются в круг, обуславливая логичность возвращения к движению по нему снова и снова. Полное содержание "Драгоценных четок" приводить в данной статье нельзя, а пересказать его кратко просто невозможно. Однако, для того, чтобы читатель мог составить личное мнение о форме и направленности этой сутры, целесообразно привести хотя бы несколько цитат:

"Родившись человеком, обретя столь труднодостижимое, свободное и наделенное задатками благими человеческое тело, прискорбно было бы жизнь легкомысленно растратить" (Десять Прискорбных Случаев)

"Непрестанное внимание и внутренняя осмотрительность в сочетании с терпимостью необходимы, дабы не запятнать злом тело, речь и разум" (Десять Требований)

"Храни непрестанно в себе "познающего", чем бы ты ни занимался и в каком бы состоянии ни пребывал: ходишь ли, сидишь ли, ешь или спишь" (Десять Выполнений)

"Избегай тщеславного Наставника, стремящегося к популярности и обретению материальных благ" (Десять Избеганий)

"Враги и беды – средства, располагающие человека к духовной деятельности, не следует питать к ним отвращения" (Десять Неизбеганий).

"Должно знать, что страдание, как средство, убеждающее разумного в необходимости познания Учения, следует рассматривать, как своего наставника" (Десять Необходимых Сведений)

"Пребывая рядом с мудрым и оставаясь неучем, уподобляешься глупцу, который умирает от жажды на берегу озера. Это прискорбный провал" (Тринадцать Прискорбных Неудач).

"Слабость проявляет тот, кто, посвятив себя только молитвам и обрядам, неспособен искоренить недостойные черты своего характера"(Пятнадцать Проявлений Слабости)

"Самое малое деяние на благо других несравнимо дороже несметных личных заслуг"(Несравнимая Десятка)

(цитаты приведены по тексту "Посвящения и Посвященные в Тибете", Рига, 1927)

Интересно сравнить с духом этой сутры трактат под названием "Драгоценная Сокровищница Изысканных Высказываний", написанный в XIIIвеке Великим Ламой Сакья. Поучения в нем приводятся в стихотворной форме:

"Люди малых способностей тоже,
Путем подчинения великому, могут преуспеть;
Капля воды невелика,
Но высохнет ли она если соединится с озером?"

"Не утешайся похвалами,
Не убивайся порицаниями,
Но знай твердо, что добродетели и способности,
Когда они твои собственные,
Это характеристика превосходного человека".

Разумеется, немногих цитат слишком мало, чтобы составить более полное впечатление о сводах правил, которыми руководствуются до сих пор приверженцы тибетской религии. Однако настроение и направление религиозной этики в ламаизме и на этих примерах все же можно уловить. Но к этому прикасаются только монашествующие и члены некоторых ламаистских сект, в которых разрешено иметь семью. Основное же население Тибета более-менее строго придерживается в жизни и быту тех индивидуальных рекомендаций, которые получают в устной форме от ныне живущих лам. Таким образом, интеллектуальная и религиозно-мистическая жизнь страны сосредоточена исключительно в монастырях и монашеских общинах, которых к настоящему времени в Тибете осталось очень мало. Правда, тибетская традиция распространилась далеко за пределы этой горной страны, и приверженцы ламаизма расселились далеко на Север, обнаруживая себе на территории Монголии, Забайкалья и на просторах Восточной Сибири.

Ламаистские монастыри

Монастыри воспринимаются в Тибете, как место, куда может придти любой, избравший своей целью постижение ценностей духовного порядка. Подобные цели у всех неодинаковы, и истинные намерения каждого монаха, будь они высокие или низменные, остаются на его совести и его тайной. В этом смысле ламам предоставляется полная свобода, ограниченная, однако, в другом отношении. А именно, внутреннему распорядку монастыря обязаны подчиняться все. Это благопристойность поведения, обязательность посещения всех молений и собраний, касающихся вопросов жизнедеятельности монастыря. И исполнения своего рода послушания, в виде периодического чтения или громкой декламации Священных текстов.

Ритуальные церемонии в монастырях совершаются не ради самих священнодействующих в них лам, а с целью помощи посетителям-мирянам, обращающимся в монастырь со своими заботами. Интересно, что в соответствии с ламаизмом, молящийся монах не имеет никакого отношения к произносимой им молитве или творимому ритуалу. Он всего лишь посредник, "функция", на которую не распространяется результат священнодействия. Однако это не касается его личных духовных упражнений ‑– медитаций и использования определенной мистической техники с целью самосовершенствования. Какие цели при этом преследует лама, и каковы его философские воззрения, не касается никого, кроме настоятеля монастыря, имеющего право этим интересоваться. Лама может исповедовать при этом любую религию, или быть даже неверующим – это остается его личным делом.

В ламаистских монастырях, стоящих почти всегда на скалах и открытых всем воздействиям атмосферных стихий, нет понятия "храм" в привычном для нас смысле "религиозного святилища". Кха-ланг, как называют помещения, где присутствуют изображения божеств и происходят моления, считается жилищем, где живут боги или неощутимо присутствующие на Земле герои. Посетить их в таких домах может любой, независимо от вероисповедания, но выразив свое уважение в виде возжигания ароматических палочек и дани вежливости ‑ троекратного поклона "хозяину".

Перед статуями Будды никогда не возносится никаких сформулированных молитв. Это объясняется тем, что Будда покинул пределы нашего и всех остальных миров, и не принимает никакого участия в земных заботах. И ламаисты, и буддисты иных толков в присутствии изображений Будды, как правило, мысленно выражают свои надежды и пожелания, дают обеты и обращают сочувственные мысли в память ушедших из земной жизни близких. Но большинство посещает жилище Будды все же ради того, чтобы в результате сознательного постижения готовности своего подсознания, принять или не принять решение встать на путь Просветления.

При полной духовной свободе, предоставленной ламам в монастырях, им гарантируется в той же мере и материальная самостоятельность. Живя в отдельных строениях или отведенных им отдельных помещениях, они могут рассчитывать только на собственные средства. В древности буддистам всех направлений предписывалось жить в нищете, но в настоящее время это правило, за исключением отшельников-аскетов, живущих многие годы в полном одиночестве далеко от людских поселений, почти не соблюдается. День в монастыре, невзирая на погоду и сезон, начинается на рассвете с утреннего моления, после которого все устремляются по своим делам. Кто-то занимается философией, кто-то идет торговать или отправляется услаждать свою плоть, кто-то погружается в медитацию или приступает к занятиям наукой или искусством. Выделить что-то доминирующее в жизни монастыря практически невозможно. Мальчики-послушники, воспитываемые самыми разными ламами, соответственно перенимают от них интересы и представления. Во всех этих отношениях ламаизм сильно отличается от буддизма Бирмы, Китая, Японии, Индии, Цейлона и других стран. В монастырях названных регионов нет, как в тибетских, огромного количества принадлежащих отдельным ламам "лабораторий" самого разного плана – богословия, медицины, лингвистики, оккультизма, живописи или медитации. В наше время большинство монашествующих тибетцев в той или иной мере занято каким-либо "бизнесом" – торговлей или ремеслом, но "чистые" наука и искусства, тем не менее, остаются и продолжают традицию тех времен, когда Тибет был практически полностью изолированной, закрытой страной. Правда, большинство мистиков и аскетов, магов и философов живут теперь за пределами монастырей в уединенных высокогорных хижинах или пещерах, хотя начинали они именно в монастырях. Таким образом, сугубо религиозный эзотерический институт ламаизма, сохраняющего традиции древней религии бон, продолжает существовать и в наши дни.

 (Продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования