Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
12 сентября 15:36Распечатать

Вера Земскова. ДВА АЛЕКСАНДРА. Изменение культа св. Александра Невского как барометр русской истории


Петербургский святой князь Александр Невский настолько отличается от святого князя Александра Невского, почивавшего мощами во Владимире, в Богородице-Рождественском монастыре, что кажется, речь идет о разных людях. В 1723 г., когда мощи были взяты в Петербург, князь Александр (в монашестве Алексий), преградивший вторжение католической военизированной миссии на Русь и подвизавшийся во смирении и терпении на дипломатическом поприще на благо страны, потерял биографические индивидуальные черты, его святость и воинская доблесть померкли, – и в Петербурге поселился фантом идеального правителя. Фантом, которого никогда не было и не могло быть, – русский латник в горностаевой мантии. Почему именно он, и почему в такой образ был модифицирован один из выдающихся государственных деятелей России?

Культ петербургского Александра Невского создавался в условиях войны со Швецией. Исторический князь Александр имел отношение к месту: отсюда его прозвище, здесь он собственным копьем возложи печать на лице шведского ярла Биргера. Но новый культ был подчинен задаче, выходившей за пределы почитания его во Владимире (официальная канонизация совершилась в 1547 г.): Александр Невский стал святым покровителем народившейся Империи или, если выражаться языком новой службы ему, "нового Израиля".

Об Александре Невском в северной столице вспомнили почти сразу по её основании: было решено заложить монастырь его имени. В июле 1710 г. Пётр Iсам осмотрел место для строительства, в ноябре 1710 г. митрополит Новгородский Стефан (Яворский), в чьем окормлении находилась Невская епархия, указал включить в отпуст при богослужении возношение его имени.

Место для монастыря было выбрано с минимальным соблюдением исторической достоверности: Невская битва 15 июля 1240 г. состоялась у впадения Ижоры в Неву, но устье Ижоры было далеко. Черная речка (теперь Монастырка) была ближе – обошлись символическим ландшафтным сходством.

Мощи были перенесены по образцу перенесения из Соловецкого монастыря мощей митрополита Филиппа в 1652 г. и в подражание перенесения Ковчега Давидом из Вифлеема в Иерусалим.

Доставленные в Шлиссельбург ещё осенью 1723 г., мощи оставались там до 30 августа 1724 г. – дня заключение в 1721 г. Ништадтского мира со Швецией и окончания Северной войны. В 1721 г. было установлено праздновать Ништадтский мир "в вечное воспоминание благодеяний Божиих, сим миром приобретённых, церковно и граждански 30 августа, яко в день, в который подписан мирный трактат". То есть имя Александра Невского было только приложено к уже установленному церковному и гражданскому празднику, а Ништадтский мир принимался как точка отсчета нового исторического времени.

15 июня 1724 г. Синод постановил написать ко дню перенесения мощей икону Александра Невского таким, каким мы его с тех пор знаем, — в латах и горностаевой мантии, а не иноком Алексием; икона князь-инока запрещалась. Новое изображение (по стилю – картина) стало образцом всех будущих русских императоров — они всегда теперь одевались в военную форму, и даже у правящих императриц в гардеробе находилась форма подшефных полков. Византийский облик и монашеский идеал московских царей сошли со сцены.

Дочь Петра I императрица Елизавета для поддержания памяти великого отца сделала два символических жеста: назвала именами родителей наследника престола голштинского принца и его супругу, а также учредила в Петербургеежегодный крестный от Казанского собора к Александро-Невскому монастырю с мощами благоверного князя Александра Невского.

Риторика XVIII в. смешивает Александра Невского с историческими и библейскими персонажами. При освящении нового Троицкого собора Александро–Невской лавры 30 августа 1790 г. перед Екатериной II несли жезл Александра Невского. В великокняжеских регалиях нет жезла, но известен жезл Моисея в царских выходах византийских императоров. Но Моисеем в глазах современников становится Петр I. Феофан (Прокопович) в надгробном слове называет его новым Моисеем России. Для наместника лавры архимандрита Гавриила (Бужинского) Петр I, потопивший шведов в битве при реке Переволочной, тоже Моисей.

В XIX в. Александр Невский становится едва ли не главой православного пантеона. Церковное строительство на государственные средства при Александре ΙΙΙ предпочитает храмы во имя Александра Невского, заграницей благоверный князь становится лицом православной России: храмы его имени построены в Париже, Копенгагене, Роттердаме, Софии, Таллине.

После революции имперская редакция святого благоверного князя Александра Невского потеряла свое содержание. Но стало возможным возвращение к тому святому, которого почитали во Владимире, – человеку крайнего мужества и крайнего смирения, положившему душу за други своя, чье тело девять дней пути от Городца, где он почил по дороге из Орды, во Владимир не проявляло признаков тления. Православие не было государственным культом на Руси под татарским игом в XIII в. в том смысле, в каком оно было в России в XIX в. Александр Невский должен был отстаиватьправославное бытие – свое и своего народа. В некотором смысле, таково положение настоящего православия при любых условия, – и теперь мужественного князя Александра и смиренного инока Алексия в едином лице можно почитать как сугубого покровителя и образец жизни истинного православия во всем мiре.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования