Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
25 июля 14:10Распечатать

Евграф Никишин. САМООТРЕЧЕНИЕ? Взгляд старообрядца на подлинные причины "активизации диалога" РПСЦ и РПЦ МП


Прочитав "Комментарий дня", в котором журналист Ф. Конев высказал свои небесспорные, но интересные соображения, я хотел бы также поделиться своими соображениями и скорбными размышлениями о том, что происходит в древлеправославии, точнее в крупнейшей его деноминации - Русской Православной Старообрядческой Церкви (РПСЦ). Сейчас активно развивается диалог между РПЦ МП и РПСЦ. Но многие люди (в том числе Конев), справедливо критикуя образ и способы осуществления этого диалога, не вполне, как кажется, понимают его суть. Для того, чтобы понять, что происходит сейчас между РПСЦ и никониянами, нужно всмотреться сперва в духовный, а затем и в практический смысл этих событий.

С чего все началось? С того, что в Московской митрополии возобладал не духовный, а "материалистический" подход к вопросу о диалоге. Стали говорить: "Давайте получим здания". Цель хорошая, да методы негодные. Говорили: сейчас власть во всем смотрит на патриархию, значит, надо договариваться. Тому ли учили нас наши духовные вожди и предки? Нет, но Сам Христос говорит, что сперва надобно искать "Царствия Божия и правды Его, и сия вся (Господь разумеет нужды практические) приложатся".

Часто можно услышать, что мы стали свидетелями "прежде невиданного диалога", сближения позиций, но это неверно. Нечто подобное было и во времена "Золотого века" старообрядчества (начало ХХ века), и в годы Гражданской войны и народных бедствий, когда митрополит Антоний (Храповицкий) писал староверам-поповцам дружественные письма, епископ Андрей (Ухтомский) и епископ Иосиф (Петровых) приезжали на Рогожку и предлагали вместе помолиться и "друг друга простить"… Но и тогда отсутствовала четкая программа – помолимся вместе, попросим друг у друга прощения (или у староверов), а там видно будет. Но это не по-церковному - сначала молиться, а потом думать, одна ли у нас вера или разные. Андрей (Ухтомский), как известно, после всех своих метаний все же понял, в конце концов, что надо делать выбор и присоединился к древлеправославию.

Владыка Иннокентий (Усов), хоть и общался с архиереями "главенствующего исповедания", которые поддерживали Колчака, но общение сие было более политическим. Частичное оправдание такого общения – народные бедствия и необходимость выжить.

В советское время предстоятели Древлеправославной Церкви Христовой общались с представителями никониянской Церкви по-простому, без далеко идущих церковных целей. Во времена Патриарха Пимена нередки были встречи старообрядческих архиереев с самим Патриархом и молодым епископом Питиримом (Нечаевым). Они и сами очень любили общаться со старообрядческим Архиепископом Иосифом (Моржаковым). Только что закончился хрущевский период, когда само существование какой бы то ни было религии было поставлено под вопрос. Тогда даже клятвы соборные с древних чинов (но не с тех, кто остался им верен!) сняли.

Но прошли те времена. Что же происходит сейчас? Мы нынче имеем дело не с терпимой государством Церковью (как в советское время), а с "главенствующим исповеданием", которое вновь стало частью власти. Изменился, как говорят, статус. Даже выражение такое появилось - "ментовско-поповское государство". То есть староверам навязывают определенную логику отношений. В этой логике РПЦ МП занимает место господствующего исповедания, а РПСЦ – терпимой и "традиционной", но в целом не самой лояльной корпорации. И вот для решения разных вопросов староверам приходится волей-неволей идти на поклон к никониянам. Ладно бы, если это такие архиереи как Никон Екатеринбургский, который за символическую аренду мог передать здание поморцам, но встречаться-то приходится с самыми дикими "борцами с раскольщиками".

Итак, c кем же встречался Митрополит Андриан в 2004-05 гг.?

11 мая 2004 - с митр. Кириллом Смоленским;

май 2004 - с митр. Агафангелом Одесским и ректором Одесской семинарии архим. Евлогием, c еп. Юстинианом Дубоссарским, Ионафаном Херсонским,

27–30 августа 2004 - с архиеп. Ростиславом Томским,

15–17 сентября 2004 – с архиеп. Венимиамином Владивостокским.

Май 2005 – групповая встреча-дискуссия с митрополитом Кириллом Смоленским во время празднования 100-летия распечатания алтарей;

7 июня 2005 - с еп. Георгием Нижегородским;

Июнь 2005 - с Викентием Екатеринбургским, Иринархом Пермским и с архиеп. Кирилом Ярославским.

Какая же цель нынешней "политики встреч"? А вот и оказывается, что цели у всех разные. "Материалисты"-прагматики из митрополии планируют получить церковные здания: свои и некоторые бывшие дораскольные. Дело, конечно, неплохое, да только за это придется платить. И платить не деньгами, а духовным капиталом. Многие сторонники такого рационализма думают, что выйдут сухими из воды, держа кукиш в кармане. Но разве это по-староверски? Нельзя ведь строить все на лжи. Да это и несерьезно, ибо никонияне - политики куда как посильнее, и наша "хитрость" для них – проявление слабости и недальновидности, которыми они не преминут воспользоваться.

Второе объяснение – романтически-наивное. Надо-де встречаться, чтобы "залечить кровоточащую вековую рану" Раскола. Можно ли ее так лечить? Это только хуже выходит, когда вместо горькой пилюли духовного лекарства предлагается сладенький сиропчик "розового христианства". Часто романтики пугают публику "радикалами", которые-де "не любят родину, народ", глухи к русской трагедии, лишились вселенской любви и кафолической "перспективы"… Да, у сторонников "розового христианства" есть оппоненты. Но почему же они должны радоваться бедствиям своего народа? Просто у них любовь ответственная, а не "голубая" или "розовая"! "Розовые" страдания о "вековых ранах" - пролог к большим жертвам. Царь Алексей Михайлович тоже очень переживал за Малороссию и надеялся на "единство русского народа" под своим державством. Только сдается мне, что тут проявляется нечувствие духовное. Часто говорят, что божественныи Павел, верховныи апостол языком, проповедовал такую "романтическую" любовь. Но он же и поучает, что любовь "не радуется о неправде, радуется же о истине" (зач. 154, 1 Кор 13,6). Излечение народа должно быть связано не с уступкой греху (больным пользует рвотное в тяжкой немощи), а со скорейшим врачеванием. Правоверный царь Иустиниан пламенел божественной любовью и потому смел с лица земли арианское нечестие в Африке. Среди романтиков есть искренние люди, такие как архим. Евлогий из Одессы, знаток знаменного пения Б.П. Кутузов. У них этот романтизм простителен и даже симпатичен – через любовь к старым чинам они, даст Бог, приблизятся к Старой Вере. Но такой романтизм удивителен в устах представителей Московской митрополии, которые, казалось бы, понимают, где Церковь, а где ищущие ее.

Для церковных дипломатов из ОВЦС МП цель переговоров - прагматическая – обездвижить конкурента, лишив его духовной силы и запутав в бессмысленных и бесполезных встречах и собеседованиях. Для значительной части их собственной паствы не должно быть никакой реальной альтернативы – только дикие выродившиеся "катакомбники" и самосвяты.

Наконец встречи и переговоры поддерживают те люди, которые надеются на волне интереса решить свои маленькие личные проблемы. Взять хотя бы того же И.И. Миролюбова, бывшего поморского наставника, а ныне – скромного труженика ОВЦС. Ненавязчиво, но давно уже предлагает он себя на должность единоверческого епископа в патриархии. Одна только загвоздка – абсолютное большинство единоверцев этого никак не желает. Зачем же Иван-Иванычу эти переговоры? Он сам выступает в ОВЦС как эксперт по старообрядчеству, да и потенциальную паству во время этих переговоров можно подыскать. Сам г-н Миролюбов озвучивал еще такую идею: староверие есть "третий круг единоверия". В светлой перспективе ему видится, как Митрополит Московский уже приемлет подтверждение своего сана из рук главного экумениста РПЦ МП митрополита Кирилла (Гундяева)! Вот до какого абсурда доводит людей безудержный карьеризм! Поразительно, что у некоторых представителей РПСЦ подобные "прожекты" находят порой сочувствие и понимание!

Возможно еще одно объяснение – грустное. Есть среди старообрядцев люди не староверского, гуманистического духа, которые и суть настоящие "старо-обрядцы", для которых старые тексты и пение означают единство веры. Они нередко ездят в Михайловскую слободу петь на крылосе, ходят на разные никониянские мероприятия и потихоньку уверяются в том, что староверы и никонияне – "две части одной русской Церкви". Идеологом таких людей можно назвать священноинока Симеона (Дурасова) из РПСЦ, который считает всех христиан восточного обряда принадлежащими к Православной Церкви. В 2005 г. из официального календаря РПСЦ пропала память видного обличителя униатства исповедника Спиридона Потемкина, зато на смерть Папы Римского митрополия откликнулась прочувственным соболезнованием, в котором покойный был назван "образцом християнской любви". Понятно, что для таких людей переговоры и встречи должны закрепить уже существующий в их душах экуменический "мир".

Наконец, Ф. Конев проницательно выявил еще одну возможную группу сторонников переговоров – консервативных радикалов среди самих староверов. Они могут надеяться, что бездуховный прагматизм политиков из митрополии будет в результате таких встреч окончательно опозорен. Старообрядческий публицист А. Езеров говорит: "Пусть они встречаются даже не с архиепископом Викентием, а епископом Иосифом Биробиджанским и архимандритом Викторином и прочими подобными. Тем скорее выявится их безумие". В окружении Митрополита есть не так уж мало людей, скептически относящихся к переговорам, так что возможно, что они и продвигают политику встреч, чтобы довести ее до абсурда.

Чем же чреваты по сути эти встречи? Многие считают, что ничем. Поговорят и разойдутся. От этих разговоров, однако, толку мало. Вот, в Нижнем Митрополит Андриан попросил принять указ "о запрете поношения Старой Веры". Но такие решения уже несколько раз принимались, а воз и ныне там. Кажется, дело куда серьезнее. В лучшем cлучае все закончится дискредитацией староверия и небольшими нестроениями (кто-то уйдет), а в худшем – будет массовый уход к безпоповцам или в РДЦ или в псевдокатакомбные группы (типа "готов" Сиверса). При этом намечается расцвет патриархийного единоверия, в котором и окажутся многие "романтики". Что же приобретет сама РПЦ МП? Прежде всего, паству, а затем- умаление конкурента или его полную нейтрализацию (со всеми вытекающими отсюда финансово-имущественными вопросами).

Можно сказать, что эта политика встреч есть старообрядческая версия "сергианства". Действительно, никонианский митрополит Сергий не тем плох, что признал советскую власть, а тем, что считал, будто компромисс, а не Христос, спасает Церковь. Дескать, надо спасти здания, а уж там все приложится. Для многих християн победа компромиссной линии станет помимо прочего дискредитацией здоровой альтернативы, потерей веры в непорочную Церковь Христову.

Часто слышно об угрозе "превратиться в секту". Но, если мы веруем, что мы – Церковь Христова, то в секту мы превратиться никак не можем. Разве соблюдение догматов и канонов – путь в секту? Или разве церковь в Литве в XV-XVI вв. стала сектой, несмотря на отсутствие государственной поддержки и "контактов" с главенствующими "братиями"? А вот при широко мыслящем Петре Могиле она как раз и стала превращаться в секту новолюбцев и прочих реформаторов.

Часто слышна такая мысль: мы встречаемся с теми, кто нам ближе всего. Но задумаемся: кто же нам ближе – духовные потомки Никона, Феофана Прокоповича, Димитрия Тупталы и Филарета Дроздова или духовные потомки братьев Денисовых и сибирских отшельников? Даже Ф. Мельников в своих размышлениях о "всестарообрядчестве" склонялся не к тем выводам, которые делает Московская митрополия РПСЦ. Честно сказать, исповедующие такую близость к никонианам паче староверов-поморцев – просто "cтароверы по недоразумению". Что у них общего со Старой Верой?

Прежде чем пускаться в храмоздательство и встречи, надо бы укрепить наш тыл, обратить внимание на внутреннее развитие, решить основные внутрицерковные проблемы. Прежде всего, оскудение иночества. Один монастырь да с десяток священноиноков по всей России… Разве этого достаточно? Надо развивать духовное образование, ведь некнижные, необразованные попы – это позор. Да, на этом пути некие подвижки есть, есть даже Духовное Училище, но надо бы определиться с приоритетами – что важнее – получить здания или не отступить от древлепреданной веры в ходе встреч и диалогов? Если даже подумать о самом простом – почему до сих пор нет встреч с иерархией и клириками РДЦ (беглопоповцами)? Ведь это самые близкие христиане к РПСЦ из староверов. В ответ слышится: "Они сами не хотят". А Вы сделайте, чтобы они захотели! Ведь их отдельные попы хорошо относятся к белокриничанам. Затем идут часовенные. Уральские, алтайские и сибирские часовенные-староообрядцы – ближайшие к поповцам. В отличие от безпоповцев поморского корня они признают священство, просто считают (да и то не все), что белокриницкое и беглопоповское священство – неистинное. Так переубедите их! Только без журналистской помпы. И, наконец, близкие к нам по духу, но имеющие догматические различия безпоповцы – как поморцы, так и прочие – спасовцы, рябиновцы. Неужели такое благородное и возвышенное дело как поиск согласия с разобщенными братиями стоит забыть ради протокольных бесед с никонианскими архиереями?

Но главный вопрос- встречи с никониянами проводятся "как с кем"? Как с "разделенными братьями", членами Церкви, либо же как с раздорниками, находящимися с Церковью в разделении? Либо все-таки (как считали наши духовные предки) как с еретиками, коим нужно указывать путь в Церковь? Иначе говоря, существует ли пресловутое догматическое различие между древлеправославным исповеданием и никониянским? Можно ли современную веру, содержимую господствующим исповеданием, назвать православной?

Самый простой ответ содержится в Символе Веры. Один ли у нас с никониянами Символ веры? И да, и нет. По букве – разный (знаменитые три различия!), а по смыслу? Вот и выходит, что мы вслед за новолюбцами разрываем дух и букву Предания и говорим, что веруем по-одному, а глаголем по-иному… Потом, давайте задумаемся: что изменилось со времен священномученика протопопа Аввакума, братьев Денисовых, наконец Сенатова или Пичугина? А изменилось вот что – несколько раз было принято экуменическое учение о равночестности старой и новой веры, о том, что у Церкви есть разные "ветви". И хотя никонияне на деле отказываются от "теории ветвей", но все же втай признают ее. Все эти разговоры о Церквах-сестрах, "апостольском преемстве" у еретиков, совместные молитвы в Ассизи и других местах – что это как не "теория ветвей"? А само существование "синодального униатства" - единоверия - разве не предполагает, что для никониян правда и Старая Вера равночестна их правленому нововерному благочестию? Тонкий яд западного, человекослужительного отношения к преданию святоцерковному разлит в этом благочестии. И негоже нам приобщаться "делам неплодным тьмы" и заводить какие-то переговоры допреж того, как никониане явно исповедуют свой отказ от самой основы повреждения – западного, относительного отношения к церковному благочестию.

Что делать? Отказаться вовсе от встреч? Нет, к этому не стоит призывать уже потому, что и среди никониян есть верующие и вменяемые люди, доступные для доводов благочестия, готовые отвергнуть синодальное прошлое и никоновские "новины". Но необходимо изменить способ и образ этих встреч. Вот четыре принципа, которых, я думаю, нам надо держаться:

  1. Коли мы говорим, что встречи с никониянскими предстоятелями нужны для решения проблем с возвращением собственности, то надо встречаться со строгой повесткой дня и в присутствии чиновников или представителей академической науки.
  2. Проводя такие встречи, необходимо не отдавать дело их освещения ангажированным патриархией СМИ.
  3. Необходимо максимально внятно объяснить наши цели газетчикам и прочим внешним людям, которые своей наивностью или наоборот ангажированностью могут поставить все дело с ног на голову. Для сего надо бы проводить регулярные встречи с прессой.
  4. В отношениях с глаголемыми единоверцами надо проводить всегда благожелательную, но твердую линию и объяснять им, что старый обряд - хорошо, но спасается человек не одной какой-то частью предания церковного, но всей верой. Посему для староверов никакие теории "равночестности обрядов" неприемлемы и даже вредны. Сохраняя общение со своим епископатом (РПЦ МП, католическим или, например, "сиверсовским") единоверцы впадают в экуменизм.

Иначе говоря, надо всегда иметь в виду, что основа церковной жизни – святоотечская древляя вера, а не мудрования века сего и не "практические успехи" на ниве собственности. Именно содержание веры и отношение к ней отличают нас от новолюбцев. Если даже Символ веры у нас различается, и святые у нас – разные, то значит, и Предание церковное мы понимаем по-разному. И сие никак не возвышает лично каждого из староверов. Мы остаемся нравственно такими, каковы наши вера и дела.

Однако в нынешней ситуации сближение с неясными целями и с мрачной перспективой нового единоверия чревато самоотречением, отказом от истовости и верности древлеотеческому Преданию и, в конечном счете, новым раздором.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования