Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
19 июля 16:55Распечатать

Игумен Феофан. МЭЛ ГИБСОН КАК ИКОНОПИСЕЦ. Некоторые рассуждения об известном фильме


Фильм Мела Гибсона "Страсти Христовы" потряс зрителей всего мира. Он заслужил даже одобрение многих православных, что случилось чуть ли не впервые за всю историю попыток экранизации Евангелия.

Гибсон старался по возможности точно отразить не только Евангелие, но и Предание. Нередко критики указывают, что Гибсон отступал от евангельского текста. Например, во время моления в Гефсиманском саду Христу является ангел, укрепляющий Его, а Гибсон изобразил являющегося сатану. Однако на самом деле не было нужды изображать ангела в Гефсимании, так как для Гибсона главное — показать победу Христа над липким, змееобразным помыслом, судорогой человеческого страха перед грядущей смертью. Сатана, искушающий Христа, не знал, Кто Христос есть на самом деле, и это соответствует древней христианской традиции. В финальной сцене, после смерти Христа, Гибсон изобразил мучение сатаны буквально так, как говорится в богослужебных текстах: "ад стенет и смерть рыдает". Ад опустошен от мертвых. И хотя об этом не сказано в Евангелиях, но об этом говорит христианское Предание.

Гибсон сознательно сделал свой фильм символичным, даже можно сказать, иконичным. Он насыщен скрытым смыслом, и в этом он очень похож на фильмы Тарковского. Змея в Гефсиманском саду, мертвая голова верблюда за спиной Иуды, страшные лица детей, гонящих Иуду прочь к смертной петле, ворон, выклевывающий очи разбойнику — все это заставляет зрителя открыть для себя невысказанное, задуматься. Гибсон использует символизм умело и точно, в этом он близок к древнейшим традициям человечества, к Востоку с его богатой литературной образностью. Очень сильное впечатление производит арамейский язык, буквально погружающий зрителя в атмосферу иудейского мира начала I тысячелетия. Ведь на арамейском Христос говорил чуть ли не стихами, удобными для запоминания, особенно когда давал Свой новый Закон на горе.

В своем фильме Гибсон постоянно показывает чрезмерную жестокость. Казалось, не было смысла ведшим Христа стражам жестоко избивать пленника его же цепями. Но эта бессмысленная жестокость лишний раз подчеркивает ту ненависть и злобу, которой пропитан человеческий род. Постоянные ужасы Иуды, одержимого сатаной ("И после того куска вошел в него сатана"), его в конце концов раскаяние еще больше заостряют внимание на малодушии и подлости человечества, предавшего своего благодетеля и Бога на смерть.

Прекрасен образ Матери. Когда Христа берут в Гефсиманском саду на суд первосвященников, она произносит именно те слова, которые являют всё: "Началось, Адонаи. Аминь". Она знала, даже больше учеников, которым Христос часто повторял, но они не хотели верить, что Рожденный Ею пройдет этот крестный путь до конца. Древние пророчества должны исполнится. Этим объясняется её многим непонятная бесстрастность, когда она видит своего Сына неправедно и люто мучима и ведома на смерть. Она знала все заранее. Гибсон глубоко осознал этот момент: мы не увидим плачущую и бьющуюся в истерике женщину, у которой отнят ребенок и казнен на ее глазах. Вера во всемогущество Бога, в верность и праведность Его божественного плана о спасении всех людей, вознесла Её превыше человеческих страстей. Мария очень схожа здесь с Богородицей православной иконы, также предстоящей кресту и созерцающей страшное таинство страдания Мессии, Искупителя рода человеческого. Это чуждо католической традиции, делающей акцент именно на материнских чувствах. Хотя Гибсон, как верный католик, в двух фрагментах (со столом и упавшим мальчиком) счел нужным показать любовь Матери к Сыну.

Удачен подбор первосвященников. Анна, тесть Каиафы, с самым злобным лицом, более всех ненавидит Иисуса. В сцене ночного суда становится явно, что они решили разделаться с Иисусом Назарейским именно из зависти, накануне праздника Пасхи решив тайно взять и умертвить Его. Блюстители правды и закона, те, кто должны быть примером народу, приказывают бить невинного за один лишь ответ.

Тщетны усилия лжесвидетелей, и даже среди членов Синедриона находятся сочувствующие Иисусу. Тогда Каиафа задает прямо провокационный вопрос, на который Господь мог дать лишь один ответ. Да, Он Сын Бога, Он Царь Израиля, Он Тот, кого видел Даниил, идущего по облакам небесным во Славу Отца. Тот, Кому дана власть отпускать грехи, Ангел Яхве. Тот, о пришествии Которого говорят Закон и Пророки. Сцена оплеваний и заушений Христа первосвященниками — это сцена высочайшего позора, тысячелетней трагедии Праведного в руках нечестивых (об этом вся Псалтирь и книги Премудрости), торжества злобы над добром. Мелкие и грешные людишки, обрядившиеся в древние одежды первосвященников, мнящиеся быть служителями Бога, но как красивые снаружи гробы, исполненные внутри мертвых костей страстей и ненависти — любить таких мог только Бог. И Иисус не произносит ни слова порицания. За спинами их Он видит истинного кукловода — Сатану.

Отречение Петра знаменует всю немощь и слабость человечества. Верен один лишь Бог и, как сказал пророк, вся правда наша как порт жены нечистыя. Трагедия человеков, не смогших уберечь своего Бога, своего учителя. Да что тут говорить. Разве могли ученики спасти Христа, если даже сама римская власть не могла этого сделать? Но они могли пойти с Ним в темницу, на суд. Но нет. Из Гефсимании бежали все, никто не пошел за Христом. И в этом тоже есть перст Промысла. Один лишь Бог должен пострадать, чтобы спасти всех.

Пожалуй, одним из самых привлекательных героев фильма является Понтий Пилат и его жена. Пилат знал, что фарисеи и священники только и ждут Мессию сына Давида, чтобы поднять мятеж. Но он видит, как они лицемерно выдают Риму Того, кто не оказался тем, кого они хотели бы видеть — вождем политического восстания. Объявляют своим царем Кесаря. В беседе с Иисусом Пилат формально убедился, что Христос не представляет опасности, так как Он действительно Царь, но царство Его от другого мира, мира идеального, мира философов и золотого века. Клавдия сказала Пилату правду: если не хочешь слышать истину, никто не поможет.

Замечательно снят эпизод с покаянием Магдалины. Магдалина снимает с себя платок и вытирает с земли кровь Того, Кто защитил ее от смерти, когда фарисеи привели её к Иисусу взятой в прелюбодеянии и желали чтобы Он побил ее камнями.

Несколько затянут показ шествия Христа с крестом по via dolorosa — путем слез. Одинаковые сцены с падениями, почему-то всегда с открытым ртом, бессмысленные и жестокие издевательства солдатни кажутся излишними после избиений и поруганий в казарме. Если подкупленная толпа просила смерти Христа у Пилата, то здесь несчастного должны окружать скоре люди сочувствующие.

За всей нечеловеческой жестокостью, натурализмом пыток стоит желание Гибсона показать, что лишь Иисус смог взять на себя все бремя людского греха. Само распятие, крестные страдания и смерть Спасителя сняты практически точно по Евангелию. За исключением опущенного Гибсоном обращения к вере начальника стражи (сотника) и громкого крика Христа перед смертью (по некоторым евангелиям). Почему-то Гибсон не написал на табличке, на которой Пилат указал вину этого Человека, надпись по-гречески, хотя об этом ясно говорится в тексте.

Почти бесстрастные лица Иоанна, Магдалины и Марии. Лишь в самом конце плач ученицы Христа, да сомкнутые с силой в руках Матери горсти песка выдают сильнейшие внутренние душевные чувства. Иоанн молча соображал, что из слов пророков и Самого Иисуса исполняется в данный момент. Этому помогают вставки фрагментов из Тайной вечери: умовение ног, преломление хлебов, преподание их ученикам. Тело Христа — Хлеб с неба — тело Христово на кресте — пасхальная евхаристическая жертва Агнца — муки раба Яхве из Исайи — вот истинно новая пища и питие Нового Израиля, дающая бессмертие.

Финал фильма — медленно отодвигающийся гробовой камень, опадающие плащаницы и Воскресший, молча выходящий из гроба на покорение вселенной — столь же удачен. Трудно было бы изобразить лучше и серьезней таинственный факт воскресения Распятого. Гибсон остановился перед тайной на той дистанции, нарушить которую не посмел.

В целом весь фильм производит впечатление хорошей профессиональной работы опытного режиссера. И главное, искренно верующего. Такой фильм мог быть снят лишь верующим человеком, глубоко верующим. Говорят, Гибсон во время работы над сценарием много молился и причащался, то есть просил помощи Бога в этом ответственном деле. Так иконописец пишет икону. Поэтому его фильм отличается от других фильмов о Христе, снятых, как правило, протестантами с их более легким, как бы запанибратским, отношением к Иисусу. Хочется надеяться, что Гибсон заставил мир вспомнить о христианстве, об огромной пользе страдания, о смысле греха, о необходимости спасения и Спасителя. Оказывается истина — даже не в том, что люди страдают за самые высшие идеалы, за пресловутую любовь друг к другу, успех в делах, земное благоденствие, а в том, что Сама Истина пришла пострадать, Сама Любовь умерла за людей. И теперь ответ за каждым человеком.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования