Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
05 июля 15:46Распечатать

Владимир Яковлев. МОЙ СВОДНЫЙ БРАТ СТОЛЫПИН. Размышления в день памяти и скорби


"Ты же русская! А чё индийское напялила? Ну, получай!". С этими словами молодчик в камуфляжехлестнул железным прутом девушку в сари. Та упала и уже не смогла подняться, потому что пол был скользким от крови. "А вот и их главный, - воскликнул поп-расстрига Сергий. - Бей его!". Подбежавший детина рубанул брахмана саперной лопаткой. Кровь из раны на выбритом черепе тут же залила жертве глаза.

Операция продумывалась тщательно - каждый знал, где кого искать и где что лежит, - потому и заняла немногим более десяти минут. За это время нападавшие успели нанести увечья 25 монахам и прихожанам ростовского (на Дону) храма Кришны, а также превратить интерьер в руины. Над разбитым алтарем лишь курился дымок восточных фимиамов. Утолив "чувство долга", "ревнители православия" запрыгнули в свои грузовички и поспешили раствориться в городе. Было утро 22 июня 1995 г.

Что сталось с жертвами? Выжили, слава Богу! Только вот Эдуард Устинов (брахман) пролежал в коме почти месяц. А что с налетчиками? Совсем ничего. Дело закрыто, и никому не хочется больше о нем вспоминать. Пожалуй, нет смысла проводить новое журналистское расследование, искать виновных, наводчиков, исполнителей и добиваться их наказания. Тем более, что дело происходило вдали от сердца страны, срок давности истек, а "мокруха" не состоялась.

Смысл в другом. Нынешнее 22 июня, День памяти и скорби, как оно теперь официально именуется, прошло в России незамеченным, в отличие от громкого празднования шестидесятилетия Победы. Очевидно, что вектор современной российской политики направлен именно на пафос торжества победы, а не на признание боли утрат.

Нацизм, между тем, бодро шагает по планете. Вообще-то, он существовал всегда. Он был во времена древних шумеров, египетских фараонов, римских кесарей, Александра Македонского, испанских конкистадоров, Колумба и Наполеона. Отличие лишь в степени цивилизационных добавок. Нацизм может выражаться и в идее рыночного или научного превосходства, не говоря уж о расовой нетерпимости к "цветным", а также к "белым" - с противоположной стороны.

Нацизм марширует также и по России. Как ни парадоксально, но зеленый улица для него становится все просторнее, хотя официально власти декларируют готовность бороться с ним. Та же центробежная сила, что разметала республики бывшей худо-бедно единой страны, сейчас нагнетает чувство национальной гордости (гордыни, по сути). То, что в советские годы считалось невозможным, а в годы реорганизации власти – более или менее подконтрольным, ныне стало "угрозой национальной безопасности".

Парадоксально, но факт - возрождение национальной идеи может реально обернуться национальной угрозой, т.е. нацизмом. Вот и растут, как грибы после дождя, разные подпольные (и не очень) кружки отечественного нацизма. Прежде "рядовой россиянин" стыдливо или с негодованием отворачивался от расклеенных на столбах коловратов РНЕ и обходил стороной торговцев "Лимонкой", а теперь думает: "В этом все-таки что-то есть!"

Да и как со всем этим бороться, если куда ни взгляни - обособление отдельно взятого народа фактически возводится в ранг госполитики? Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы видеть, как создается питательная почва для "роста национального самосознания" в самых отвратительных ксенофобских формах. Не чувство ли национальной ущемленности движет лидерами "цветных революций"?

Хуже всего, что в конструирование "старого национализма на новый лад" вовлечены большие наши религии: православие, католицизм, ислам, иудаизм. Невольно задашься вопросом: "А есть ли вообще у нас веротерпимость?"

Судя по историческим документам, в России идея религиозного плюрализма – отнюдь не порождение парламентских баталий постперестроечных лет. Разноликость нашего народа, его богатая духовная палитра не была секретом для руководителей российского государства во все времена. Они просто не могли не быть терпимыми. Вот, что говорилось, например, в Своде Законов Российской империи (издание 1857 г.): "Свобода веры присвояется не токмо Христианам иностранных исповеданий, но и Евреям, Магометанам и язычникам: да все народы, в России пребывающие, славят Бога Всемогущего разными языками...".

Не менее красноречивым свидетельством важности многоверия был знаменитый Указ последнего русского императора Николая II "Об укреплении начал веротерпимости" 1905 г.: "Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы, на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний, союзов". Таким образом, идея религиозного плюрализма послужила своевременным "аварийным клапаном", через который было снижено близкое к критическому внутреннее давление в обществе. В пользу веротерпимости выступал в те времена выдающийся русский философ Владимир Соловьев, который предупреждал об особой опасности для России разжигания вражды между различными религиями.

Дальновидностью отличался и другой наш знаменитый соотечественник Петр Столыпин. В одной из своих речей на заседании Государственного совета 6 марта 1907 г. он, в частности, сказал: "Православная Церковь, как господствующая, пользуется данью особого уважения и особою со стороны государства охраною... Вместе с тем права и преимущества Православной Церкви не могут и не должны нарушать прав других исповеданий и вероучений. Поэтому с целью проведения в жизнь Высочайше дарованных узаконений об укреплении начал веротерпимости и свободы совести, Министерство вносит в Государственную думу и Государственный совет ряд законопроектов, определяющих переход из одного вероисповедания в другое, беспрепятственное богомоление, сооружение молитвенных зданий, образование религиозных общин, отмену связанных исключительно с исповеданием ограничений и т.п.".

Даже революции 1917 г. ничего принципиально не изменили в этом отношении. Так, в постановлении Временного правительства от 20 марта "Об отмене вероисповедных и национальных ограничений" говорилось: "Исходя из незыблемого убеждения, что в свободной стране все граждане должны быть равны перед законом, и что совесть народа не может мириться с ограничениями прав отдельны граждан в зависимости от их веры и происхождения, Временное правительство постановило: все установленные действующими узаконениями ограничения в правах Российских граждан, обусловленные принадлежностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности отменяются". А вскоре то же Временное правительство дополнило сборник своих указов постановлением "О свободе совести", согласно которому "каждому гражданину Российского Государства обеспечивается свобода совести..., и никто не может быть преследуем и ограничиваем в каких бы то ни было правах за убеждения в делах веры".

Сменивший "временных" Совет народных комиссаров в Декрете от 23 января 1918 г. провозгласил: "Каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием никакой веры, отменяются". Всего через полгода V Всероссийский съезд Советов принял Конституцию РСФСР, в которой стояло: "В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами".

Та же линия - практически без изменений - прослеживается и в последующих нормативных актах государства. В Конституции 1978 г. даже говорилось о том, что "возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается". К несчастью, эти декларации были всего лишь тактической уловкой большевиков, кнутом и пряником искоренявших все противное их атеистическому мировоззрению.

В 1990 г. был принят "Закон о свободе вероисповеданий", устанавливавший, что "все религии и религиозные объединения равны перед законами государства. Ни одна религия или религиозное объединение не пользуются никакими преимуществами и не могут быть подвергнуты никаким ограничениям по сравнению с другими. Государство в вопросах свободы вероисповеданий и убеждений нейтрально, то есть не становится на сторону какой-либо религии или мировоззрения". В ст. 29 Закона особо подчеркивается: "Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства". Союзный Закон, возникший на гребне волны демократических преобразований общества, был подкреплен принятой в конце 1993 г. всенародным голосованием Конституцией Российской Федерации.

Религиозный плюрализм и свобода совести, конечно же, не являются проблемой одного только бывшего СССР. Этим мучается весь цивилизованный мир, в особенности последние 270-280 лет, прошедшие со времени последнего страшного костра для инакомыслящих. Не зря свобода вероисповедания зафиксирована такими авторитетными международными правовыми документами как Всеобщая Декларация прав человека ООН, Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод, Международный Пакт об экономических, социальных и культурных правах, Международный Пакт о гражданских и политических правах, Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, Декларация ООН о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений, Итоговый документ венской встречи представителей СБСЕ, Парижская хартия для новой Европы, Декларация ООН о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам…

Но теперь мы живем в XXI веке! Эпоха бумажного трубадурства, неорыцарства и неоромантизма осталась в прошлом. На смену ей пришел монстр псевдорелигиозности. Если вы верите во что-либо иное, чем то, что популяризируется с помощью всех доступных средств доставки до мозгов, то вы рискуете прослыть человеком второго, третьего и последующих сортов. Перед законом мы все, может быть, и равны, но лучше не говорите вслух о ваших предпочтениях в сфере религии, если они отличаются от "традиционных".

Сегодняшняя ситуация в сфере религиозной свободы, несмотря на внушительный перечень нормативных актов, остается незавидной. Очнувшись от десятилетней спячки, называемой иначе "перестроечной оттепелью", за время которой религиозные граждане вспомнили о конституционных гарантиях и утвердились в вере, приверженцы того, что раньше называлось "государственным атеизмом", а теперь - "традиционной религиозностью", заволновались, и естественное право людей верить по своему выбору потонуло в потоке националистических и религиозно-охлократических идей.

Вместе с тем, без признания религиозного плюрализма просто невозможно существовать в условиях нарождающегося многополярного мира. Именно межрелигиозный диалог способен стать противоядием от нацизма, ищущего себе исторического и религиозного обоснования.

Невольно вспоминается недавний фильм "Мой сводный брат Франкенштейн" с Ярмольником. Не знаю, как вам, а лично мне главный герой показался фигурой довольно символичной. Поглощенность борьбой с духами сделала его необычайно толерантным к людям, причем даже к тем, кто его обижал. Зло он вынес вовне. Герой, разумеется, душевнобольной, но, благодаря своей детской непосредственности и всепрощению, ему удалось сплотить людей с самыми разными взглядами.

В конце концов, Бог с ним, с этим вымышленным псевдофранкенштейном, но как нам не хватает этой его терпимости!

Говоря об историческом лицедействе национализма, делающем его неуничтожимой мифологической гидрой, я все же остаюсь оптимистом. У человеческого сообщества, наряду с диктатурами, есть в наличии и чисто позитивный инструментарий. Ну а покамест… придется довольствоваться мечтами о "добрых русских франкенштейнах" - пусть даже и со странностями.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования