Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
29 августа 14:38Распечатать

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭЗОТЕРИКИ: История седьмая. Посвящение


ПОСВЯЩЕНИЕ

Если Вы еще не читали предыдущих историй данного цикла, то обязательно прочтите "Предуведомление", историю первую "Рождественский маг", историю вторую "Золотой пантакль", историю третью "Первая лекция" [начало], историю четвертую "Первая лекция [продолжение]", историю пятую "Отец Виталий", и историю шестую "Серый человек".

История с Игорем Михайловичем произвела на меня, честно говоря, довольно-таки неприятное впечатление. Олежек тоже как-то сник и заскучал, и на следующих двух лекциях говорил о воле мага вяло и неубедительно. Среди слушателей началось брожение. Особенно усердствовала давешняя бабка с редькой, исправно ходившая на занятия, но всё более разочаровывавшаяся в магии вообще и Олежеке в частности. Своим разочарованием она до такой степени охотно делилась с прочими слушателями, так что мне иногда хотелось подловить её в тёмной коридоре, да и свернуть шею – по-простому, по-нашему, по-коммерчески. Олежек, судя по всему, тоже что-то подобное испытывал - но когда я предложил ему воспользоваться магией в видах истребления бабки, отговорился тем, что применять магическую агрессию против учеников он не может, даже против упрямых и непослушных. Это каралось, по его словам, "лишением астрального благословения третьего уровня". Видимо, оно ему было зачем-то очень нужно.

После очередного неудачного занятия стало ясно, что дальше так жить нельзя. Мы собрались на военный совет, и стали думать, как бы нам обустроить "Чёрный Тарот", чтобы вернуть ему былое великолепие. Паша надул губу и предложил "кончать с этим балаганом и начать по-настоящему серьёзное обучение". В последние дни Олежек сократил лекции до минимума, так что Паша целыми днями сидел дома и скучал. От скуки он одолел толстую книжку по йоге, и был преисполнен решимости кого-нибудь поучить этой премудрости. Настя, которой смертельно надоело сидеть в Рождественске и стирать мужнины трусы, выразила желание "всё к чёрту свернуть и махнуть в Москву", благо деньги мы уже собрали. Олежек, однако, понимал, что "ему здесь жить", и подобного афронта ему никто не простит, поэтому Пашу он задвинул, а на Настю зыркнул так, что та едва не проглотила язык. Тогда все трое стали с надеждой смотреть на меня. Увы – это был не мой день. Всё, что я смог выдавить из себя конструктивного, сводилось к банальному "ну, Олежек, ты соберись как-нибудь, ты же можешь... где твоя воля мага?" Услышав подобное, тот махнул рукой и пошёл в свою комнату – "советоваться с духами", как он буркнул себе под нос.

Оставшись втроём, мы проспорили ещё полчаса, но ни к чему позитивному не пришли. Кризис жанра бушевал, пока Паше не пришло в голову, что в Олежековой комнате как-то подозрительно тихо. Прислушавшись, мы убедились, что так оно и есть. Нам стало как-то неуютно, и мы решили проверить, чем таким занят наш маг. Проверять отправилась Настя. На цыпочках подобравшись к комнате, она приоткрыла дверь, просунула туда мордочку, потом так же осторожно её закрыла, и тихо сказала: "Спит. Голый спит." И задумчиво добавила: "А эта штука у него, кстати, действительно ого-го..." Паша молча погрозил ей кулаком.

Сон, однако, пошёл Олежеку на пользу. Он выполз из своей магической кельи через час, в халате, растерянно моргая и щурясь от яркого света. Тем не менее, у него уже было готовое решение вопроса. По его словам, духи явили ему таковое о во сне.

- Почему у нас кризис? – объяснял он нам ситуацию, лихорадочно жестикулируя. – Потому что мы, блин, законы магии не учитываем. Я вам сколько раз говорил, что магическая цепь должна быть замкнута?!

- Ни единого раза ты нам этого не говорил, - съязвила Настя.

- Ну, значит, теперь говорю - первый и последний раз! – Олежек воспрял духом, и направленные в него шпильки да подколки разламывал с хрустом, - Магическая цепь должна быть замкнута. Мы накачивали этих дураков магической энергией, так что она у них из ушей лезет. А на себя не замкнули, вот отсюда и вся фигня началась... Короче – замыкать надо, замыкать!

- Сопрягать надо, сопрягать! – съязвил начитанный Паша. – Ты что конкретно имеешь в виду?

- Надо провести посвящение учеников, - важно сказал Олежек, и пошёл за водкой.

Идея подобного эзотерического мероприятия овладела нашими умами не сразу. Однако, Олежек был непреклонен: Воля Мага нашла себе новую цель, и теперь остановить её было невозможно. Через некоторое время мы с Пашей уже увлечённо сочиняли сценарий действа, а Олежек расхаживал вокруг и снисходительно разглагольствовал о том, что, в сущности, само посвящение занимает один миг ("ну, или минуты две" - самокритично добавил он, "если душа очень отстойная"), но "для народа" нужен красивый спектакль, иначе народ не поведётся (то есть, по изящному выражению нашего духовного руководителя, "не очистит себя от посторонних помыслов"). А потому охотно принимал все наши предложения.

На очередном занятии Олежек блистал, как серебряный доллар, и вернул себе сердца аудитории. Под конец он сообщил всем, что всех присутствующих ждёт нечто очень важное.

- Возможно, это будет самое важное событие в вашей жизни, - загадочно добавил он. И попросил на следующий раз "прийти во всём чистом", а также принести свечку.

На следующем занятии народу было раза в полтора больше, чем на всех остальных. Толику и мне пришлось обходить ряды, и, вглядываясь в лица, интересоваться, заплатили ли они за занятия. Некоторые, смущаясь, протягивали деньги (одна барышня принесла пачку мелких засаленных бумажек, перевязанных резинкой и пахнущих сырой землёй – мы потом долго гадали, откуда она их взяла). Некоторые, ещё более смущаясь, тихо покидали зал. Зайцев, кстати, было довольно много: видимо, идея "получить посвящение" на халяву кое-кому показалась привлекательной. Потом вышел Олежек и самолично проверил ряды. После чего вышел на сцену.

Он был, как всегда, в мантии, по такому случаю выстиранной и отглаженной нежными настиными ручками. Золотой пантакль сиял, несколько напоминая пузо Мухи-Цокотухи.

- Сегодня лекций не будет, - начал он, и зал загудел, как расстроенный рояль.

Маг взмахнул рукой, призывая всех к молчанию. Разумеется, зал загудел ещё громче, предвкушая небывалое.

- Сегодня у нас всех, - Олежек напряг голос, и он зазвенел, - величайший день. Сегодня у нас Посвящение. То, что произойдёт сегодня, выведет вас на совершенно иной уровень осознания себя. Если называть вещи своими именами, сегодня вы перестанете быть людьми (зал затих)и станете чем-то большим, чем просто человек... Да, мы все начинали с человеческой формы и человеческой сути. Я давно перестал быть человеком, человеческого во мне только тело. Вам же это ещё предстоит. Конечно, каждому из вас придётся пройти долгую дорогу, подняться по лестнице Исава (тут он немного смутился, видимо, вспомнив, что лестница вроде бы должна была быть какой-то другой, но изящно вышел из положения, повторив тезис) – по лестнице Исава, тайной лестнице магов, подняться на каждую из её семидесяти семи ступеней...

Дальше Олежек долго рассуждал о некоем зерне перемен, которое прорастёт в душах добрых рождественских обывателей, о девяти тайных сокровищах, которые он обретёт в этой самой душе, если хорошенько покопается в ней, о двенадцати гениях, которые будут его сопровождать, а также о многочисленных и грозных опасностях, которые ждут каждого, кто полезет на эту самую лестницу и начнёт раскапывать клондайк души своей. Публика млела.

Дальше заиграла музыка: Толик включил магнитофон с кассетой, купленной Олежеком в Москве. В то время такие кассеты с "астральными гармониями" хорошо расходились, и Олежек не избежал искуса – купил таки себе парочку. Слушать он их, правда, не смог – позвякивания и завывания не трогали его магическую натуру, воспитанную на тяжёлом металле. Как-то раз он пробовал поставить это хозяйство в качестве заглушки для звуков тантры, но это не очень-то помогло, да и тантре, судя по всему, не поспособствовало: девица ушла недовольной, и Олежек вернулся к тяжёлому року. Тем не менее, на сей раз кассета оказалась очень и очень в кассу: мелодичные дзянь-дзянь и турум-турум-турум в сочетании со свистом и потрескиванием, оказали на слушателей самое что ни на есть благоприятное впечатление.

Потом вышли на сцену мы с Пашей. Это был тонкий момент: Олежек настаивал, что мы должны появиться одновременно, и быть одетыми одинаково. Увы, ни я, ни Паша, никогда не отличались хорошим вкусом: задницу Паши украшали линялые джинсы небесно-голубого цвета, а я в ту пору прекрасную носил полосатую майку и штанишки из "пьяного вельвета". Настя на полном серьёзе предлагала по-быстрому сшить для нас бесформенные балахоны из каких-нибудь простыней, но Олежек справедливо заявил, что результат будет напоминать известный мультфильм о Малыше и Карлсоне. В конце концов выручил Толик, привёзший из охотхозяйства ворох старых бесформенных рубашек цвета хаки, и таких же затрапезных штанов. На подиум мы с Пашей в этих нарядах вышли бы едва ли, но в полумраке зала всё это выглядело почти пристойно.

Согласно утверждённому нами же сценарию, мы встали по краям сцены, стараясь не очень привлекать к себе внимание. Олежек достал специально заготовленную для этих целей верёвку, по ходу дела объясняя аудитории, что это "тибетский магический шнур джунг-па". Верёвка вообще-то была бельевая (Олежек снял её с собственного балкона – обычно он сушил на ней своё исподнее), но, с другой стороны, к её концам были привязаны красивые резные фигульки, которые в Москве он купил за "настоящие тибетские амулеты", - так что в некотором смысле слова она действительно была тибетской. Мы с Пашей ухватились за эти фигульки и натянули верёвку. Олежек тут же объяснил, что это есть ни что иное, как "магическая завеса", о которую будут разбиваться "духи и лярвы". При произнесении слова "лярва" в зале послышалось бабское хихиканье: видимо, это оккультное понятие было кому-то знакомо не по Папюсу. Олежек утихомирил лярву строгим взглядом исподлобья.

Дальше Толик установил посреди сцены фотографический штатив, на котором была укреплена спиртовка, и зажёг её. Это был опасный момент: Олежек очень опасался неприятностей с пожарниками (понятно как реагирующими на открытое пламя), да и с хозяевами ДК тоже. Толик, однако, за три часа до начала успел "провентилировать вопрос" (в те времена слово "перетереть" ещё не было в ходу) и как-то договориться на сей счёт. Однако, спиртовка была и в самом деле нужна – надо было обо что-то зажигать свечи, а щёлкать зажигалкой было бы смешно и нелепо.

Олежек покрутил ладонями вокруг огонька, и объяснил, что каждый должен будет подняться на сцену, зажечь свою свечу о "пламенник" (так он поименовал спиртовку на штативе), после чего приблизиться к нему и "пережить уготованное".

- Но имейте в виду: каждое посвящение требует тончайшей настройки на эфирное телочеловека, - предупредил он зашевелившуюся аудиторию. – У каждого мага свои ограничения на этот счёт. Я, например, не смогу работать одновременно и с мужчинами и с женщинами. У них разная энергетика. Поэтому сначала пойдут женщины, - добавил маг, и почему-то ухмыльнулся.

Бабоньки заохали, поднимаясь с мест, и через некоторое время образовали из себя "элементарную ячейку советского общества" - то есть очередь.

Вадим Шимонаев для Портал-Credo.Ru


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования