Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
20 августа 14:58Распечатать

Егор Холмогоров. Каноническое пространство - принципы организации и исторические тенденции


См. также статью Егора Холмогорова "Каноническое пространство и его идеологии".

Термины "каноническое пространство" и "каноническая территория" разводятся на интуитивном уровне. "Пространство" — это что-то абстрактное, существующее скорее в воображении, в пространственном образе. "Территория" — это пространство конкретное, определенное, чаще всего — юридически и институционально оформленное. Зато понятие "канонический" полно неясностей и именно его значение и уместность его сочетания со словом "территория" вызывает наибольшее количество вопросов.

"Каноническое" — это то, что, во-первых, имеет отношение к священным канонам Церкви, а во-вторых, устроено в соответствии с ними (является "каноничным"). Но что такое каноны? Существует наиболее распространенное восприятие канонов, как церковных законов, как элементов церковного права. Соответственно "канонической территорией" РПЦ можно было бы назвать территорию, которая оформлена законодательным образом, конституирована в церковном праве, и вторжение на которую другого субъекта церковного права могло бы рассматриваться аналогично с вторжением одного субъекта международного права на территорию другого, то есть как агрессия. Скорее всего, большинство внешних наблюдателей межконфессионального конфликта толкует ситуацию именно таким образом, трактуя межконфессиональные отношения как своеобразную проекцию отношений межгосударственных. Но в том-то и дело, что такое толкование к канонической реальности совершенно неприменимо — каноны не являются законами, совокупность канонов не является "правом", а каноническая территория ни в коем случае не может быть уподоблена территории государства, она устроена совсем по иным принципам.

Принципы организации канонического пространства

Каноническое пространство в своей идее не имеет никакого отношения к ландшафту да и вообще к любым географическим феноменам. Это не значит, что географические, геополитические и геоэкономические факторы не оказывали на него мощного влияния, что оно, иной раз, не подчинялось им, но само по себе это пространство совершенно не "географично". Каноническое пространство — это пространство власти. Власть в Христианской Церкви — это пространственная категория, и перемещение в пространстве позволяет либо это власть приобретать, либо ее утрачивать.

О какой власти идет речь? Прежде всего, о власти сакраментальной, власти совершать священнодействия, затем о власти иерархически дисциплинарной — власти "епископское творити", то есть совершать священнодействия для церковного народа, возводить в священный сан, давать указания и наставления, налагать взыскания… Существуют территории, на которых носитель церковной власти может осуществить всю полноту своих властных полномочий, а есть те, на которых эта власть полностью утрачивается и все совершенное, по канонической терминологии, считается "ничтожным".

Каноническая территория — по своему первому, наиболее приблизительному определению, есть территория, на которой субъект церковной власти обладает всей полнотой принадлежащих ему полномочий и может беспрепятственно осуществлять их, и на которой полномочия любого другого субъекта церковной власти недействительны и их использование вменяется ни во что и перед людьми и перед Богом.

Субъектом церковной власти является епископ — обладатель высшей степени священства, полновластный глава той или иной христианской общины. "Нет Церкви без епископа", "где епископ — там кафолическая Церковь", "последуйте своему епископу как Церковь Христу" — таковы четкие формулировки, даваемые святоотеческим Преданием. В них полноценное ("кафолическое") бытие той или иной местной Церкви связано с наличием епископа и с повиновением ему, а неповиновение и отлучение от Церкви, произнесенное епископом, — это фактическое прекращение бытия христианина в качестве христианина. Епископ для "своей церкви" представляет Христа и не случайно, что отношения епископа и его церкви часто представляются на богословском языке как брак, а захват чужой кафедры рассматривается в качестве "прелюбодеяния".

С этим фактом связаны многочисленные попытки, зафиксированные в священных канонах в качестве норм, запретить любые "перемещения" епископов с кафедры на кафедру, запрещения иной раз столь безусловные, что за свое нарушение они предполагают лишение священного сана. В итоге церкви закрепляется норма, согласно которой перемещение совершается на основании решения многих иных епископов, составляющих над отдельным епископом высшую соборную инстанцию, в то время как перемещение по собственной инициативе безусловно запрещено. Высшие церковные иерархические структуры многократно злоупотребляли правом перемещения и по сей день в большинстве поместных церквей современного Православия епископы непрерывно флуктуируют, меняя за свою жизнь в лучшем случае полдюжины кафедр. Но идея пожизненного служения одной церкви по-прежнему остается возвышенным идеальным образцом.

Необходимо различать внутреннюю и внешнюю границы канонического пространства Церкви.

Внутренняя граница проходит между территориями, находящимися в юрисдикции разных субъектов церковной власти — епископов, митрополитов, патриархов, поместных церквей и их соборов. Именно эта граница разделяет территорию на которой субъект церковной власти полновластен, от той, на которой он полностью или частично лишается церковных властных полномочий. Передел этих внутренних границ всегда чрезвычайно конфликтогенен — конфликты епископов и митрополитов за власть над той или иной территорией, конфликты между патриархатами о подведомственности церковных областей составляют постоянный фон церковной истории с времен очень древних. Нелишним будет напомнить о том факте, что "Великий Раскол" между Римской Церковью и восточными Церквами был порожден во многом спорами о границах юрисдикции на Балканах. Именно территориальный спор придавал этому многофакторному конфликту особую остроту.

Внешняя граница отделяет тех, кто подчинен какой-либо канонической церковной власти от тех, кто ей не подчинен, тех кто является объектом церковной власти и тех, кто им не является. Это граница между членами Церкви и нехристианами, или же раскольниками и еретиками (то есть теми, кто отделился от Церкви и вышел из под церковной власти по причинам несогласия в вероучении или же с теми или иными аспектами церковной политики). Для древней Церкви граница была предельно четкой — это "православные" с одной стороны, или "иноверцы" и "еретики" с другой, еретики и раскольники — безусловно вне Церквии речь в связи с ними может идти только о тех или иных условиях их возвращения в Церковь. Соответственно — канонический пограничный конфликт на внешних границах Церкви практически невозможен.

В новое время внешняя каноническая граница стала психологически размываться — сперва в православной терминологии появилось название "инославный", применительно к католикам и умеренным протестантам, которые безусловно далеки были от Православия, но вот их нечленство представлялось неочевидным. Еще более запутанным стал вопрос в ХХ веке в связи с вхождением в силу у большинства христианских церквей доктрины экуменизма, отрицающей абсолютность межконфессиональных перегородок между разделенными конфессиями даже при несогласии между ними в вопросах веры. В рамках экуменического движениям православные, католики, "ориентальные" монофизитские церкви признали друг друга "церквами-сестрами", пребывание в которых признается спасительным. Тем самым внешняя каноническая граница между ними становится в значительной степени виртуальной. Новейший конфликт между РПЦ и Ватиканом порожден, как это ни парадоксально, именно экуменической примирительной логикой, исповедуемой обеими сторонами. Экуменические декларации Ватикана дают РПЦ основание заявлять, что православных и католиков больше не разделяет внешняя каноническая граница, и отношения между ними должны подчиняться принципам урегулирования споров о внутренних границах. Ватикан же, в свою очередь, утверждает, что на католиках, как на находящихся за внешней границей Православной Церкви не могут распространяться никакие ограничительные требования, применимые к разграничению полномочий между православными. Именно "интериоризация", конфликта, превращение внешней границы во внутреннюю приводит к его обострению.

Исторические тенденции

География и история властно деформировали "идеальное" каноническое поле. Принципы организации канонического пространства в разные эпохи истории Церкви получали разное применение в зависимости от исторических обстоятельств и тенденций. Поэтому можно выделить несколько исторических "трендов", которые с разной интенсивностью определяли конфигурацию канонических пространств в те или иные периоды.

Первый период, который можно условно назвать миссионерским, в общем и целом совпадает с периодом первоначальной апостольской проповеди, хотя многие значимые для него тенденции сохраняются и позднее, вплоть до середины II в до н.э.. Это период распространения Христианства по всему миру и, в особенности на пространстве Римской империи. Никаких стационарных территориальных разделений еще не существует, каждый из апостолов проповедует переходя из города в город и из страны в страну, но уже намечается сам принцип территориального, точнее – регионального деления миссионерского пространства. Существует предание о жребии брошенном апостолами, дабы разделить те территории,на которых будет проходить их проповедь. Смысл этого разделения в том, чтобы каждый из апостолов предлагал Благовествование в своей интерпретации, и чтобы какие-то различия в проповедях других апостолов не смущали верующих. В противном случае возникала ситуация, описанная в посланиях апостола Павла: "у вас говорят: "я Павлов"; "я Аполлосов"; "я Кифин"; "а я Христов". Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились?"(1 Кор. 1, 12-13). Это — древнейший пласт в истории канонической территории — в этой интерпретации каноническая территория — это территория единой интерпретации доктрины одним из апостолов, нива, на которой сеет и жнет только один из Христовых учеников.

Проповедь апостолов принесла добрый плод прежде всего на территории Римской Империи. Это не было случайностью — именно структура римского общества оказалась идеальной не только для принятия Евангелия, обращенного ко всем народам, но и для сохранения его. Уже с конца I начала II века Церковь вырабатывает простую и ясную форму самоорганизации, логически повторяющую организацию античного полиса. Этот второй период в истории канонической территории можно назвать полисно-общинным. Полис — это античный город с прилегающей к нему сельской территорией, город являющийся не просто скоплением жителей, но гражданской общиной, членство в которой предоставляет определенные права и налагает определенные обязанности. Невозможно быть гражданином двух полисов сразу.

Христианские общины представляли собой как бы полисы внутри полисов, полисы христиан внутри полисов язычников. Христианская община — это городская община, на сельские общины в качестве самостоятельных единиц смотрят косо. Члены общины объединялись церковной властью епископа — преемника апостолов, хранителя учения, совершителя литургии и всех важных церковных дел. Обычно один епископ приходился на город и, в общем и целом, канонические территории совпадали с территориями полисов. Никакой формальной иерархии между епископами в этот период не прослеживается. Первенство епископов тех или иных городов, таких как Рима, Антиохии, Александрии и т.д. — это первенство чести, воздаваемого городу и его общине уважения, а не власти.

Следующий период столь же условно можно назвать региональным. Начало этого периода приблизительно совпадает с началом "Константиновой эры" — эпохи тесной интеграции и взаимодействия между Империей и Церковью. Над полисно-общинной структурой предыдущего периода начинает надстраиваться структура региональная, повторяющая административно-территориальное деление Империи на области и провинции. Епископы одной провинции формально воспринимаются как единое целое, как собор епископов соответствующей области, который нуждается в возглавителе-первоиерархе. Знаменитое 34-е апостольское правило (возводимое к апостолам, но по настоящему актуальным становящееся лишь в это время) требует "епископам каждого народа подобает знати первого в них, и признавати его яко главу, и ничего превышающего их власти не творити без его рассуждения". Центрами, в которых творится церковная политика отныне становятся митрополии — центральные города имперских провинций, а их епископы — митрополиты, имеющие право ставить епископов во всей области, становятся настоящими церковными вождями своих областей.

Этот же период — время становления патриархатов, то есть структур, стоящих над митрополичьими округами, главы которых — патриархи имеют право поставлять митрополитов. Если применительно к митрополичьему округу можно говорить о распространении идеального "канонического пространства" епархии на более высокую территориальную единицу, то относительно патриархатов такого сказать нельзя. Для более поздней эпохи в истории церкви характерна была тенденция к формированию положения "нет земли без патриарха", но, исходно, — патриаршая честь — это привилегия того или иного города, а не митрополии. Здесь речь о влиянии на каноническое пространство не географии, не административного деления, а истории, исторического престижа тех или иных городов. Рим, Александрия, Антиохия, Константинополь пользовались не только административным влиянием, но и историческим престижем — престижем столицы или престижем великого города, а Иерусалим обязан был патриаршей кафедрой исключительно историческому и сакральному престижу. Патриархаты возникают из точек исторического и сакрального напряжения и потому их власть в какой-то степени иррегулярна по отношению к общецерковному порядку, она специально оговаривается особыми канонами.

Исторические обстоятельства "великого переселения народов" и, оказавшего не меньшее влияние на судьбу христианской ойкумены арабского вторжения, привели к тому, что разнообразные канонические пространства неожиданно сжалась всего к двум центрам, западному и восточному. Варварские вторжения на Западе оставили Рим единственным культурным центром и центром церковного притяжения, к тому же Рим оказался единственным осколком Римской империи в варварской Европе. На Востоке территории Антиохийского, Александрийского и Иерусалимского патриархатов оказались под властью мусульман, и единственным самодовлеющим центром остался Константинополь, стянувший на себя всю церковную власть в Византийской Империи.

Соперничество Константинополя с Римом привело к тому, что каждыйиз великих церковных центров выстраивает вокруг себя имперскую структуру. На Востоке эта структура была и церковной и светской, управляемой "богомудрой двоицей" – патриархом и императором. На Западе попытка создать альтернативную Христианскую Империю из королевства Франков, а затем Германии потерпела неудачу. Папство, в итоге, выстроило вокруг себя структуру духовной Империи, в которой безусловное духовное доминирование Рима сочеталось с его претензиями еще и на светскую власть. Период средневековья применительно к истории канонического пространства мы можем назвать имперским — в этот период канонические пространства как Запада так и востока закрываются в однополярные, замкнутые,экспансивно расширяющиеся за счет внешней среды структуры, ведущие непрерывную конфронтацию.

Вторая половина XV начало XVI — это время крушения имперских структур как на Востоке (в виду турецкого завоевания Константинополя), так и на Западе, пережившем Реформацию и раскол на два лагеря — католический и протестантский. Разрушены были тотальные имперские структуры, но не пространства, поэтому данный период можно обозначить как постимперский. Константинопольский патриарх оказывается в положении "миллет-паши" — то есть главы всех православных на территории бывшей византийской империи — ныне империи Османской. Православные составляют в организме Османской империи специфическую "нацию"-меньшинство, возглавляемую религиозным лидером. Как ни странно — в том же положении оказывается и Папа Римский — из главы транснационального имперского сообщества превращающийся в главу "племени" католиков, в одних странах составляющего большинство, в других находящихся на положении гонимого меньшинства и конфликтующих с "племенем". Прежние имперские структуры лишаясь своего имперского значения остаются, однако, фактором идентичности, имеющим "трайбалистский" оттенок. Католичество продолжает свою экспансию и в этот период, но теперь это уже не попытки централизованной унии, а попытки включить в "католическую" племенную общность те или иные периферийные православные пространства, такие как Украина или христиане Ближнего Востока. И в том и в другом случае образуются ненавидящие друг-друга этноконфессиональные общности, разделенные не только вероисповедно, но и жизнью— это православные и униаты на Украине и православные и "мелкиты" на Ближнем Востоке.

Однако трансформации релегиозных "племен" в "нации" не происходит. Нации формируются по государственному, этатистскому признаку. И начинают подминать под себя и церковную, каноническую реальность. Следующий тренд в истории канонических территорий, подошедший к концу уже в наши дни, можно назвать национальным. В этот период проявляется тяготение к формированию. Замкнутых, национально-государственных церковных объединений. Национальные церкви у протестантов появляются в более ранний период, но первоначально это не церкви племен, а церкви государей, сформированные согласно принципу quius regio eius religio. Под влиянием тех же факторов появляется и галликанская католическая церковь, созданная по воле французских королей и имеющая значительную автономию от Папы. Православные князья и цари еще в средние века пытались создавать независимые от греков автокефальные национальные церкви — болгарскую, сербскую, одно время существовали независимые Тырновский болгарский патриархат и сербский патриархат в Пече, однако эта тенденция не была для средних веков ведущей.

Настоящая эра национальных церквей началась только в XIX веке, одновременно с националистическими революциями в разных православных государствах, отелявшихся от османской империи — Греции, Румынии, Болгарии, Сербии. Практически во всех случаях кроме Сербского эти революции кончались конфликтами и расколами с Константинополем, крайне неохотно отходившим от постимперских принципов. В случае с Греческой (Элладской) церковью и с Болгарской церковью сепаратистские движения довели до длительного раскола, в котором в итоге Константинополю пришлось пойти на попятный. Аналогичные процессы происходили и в России, которая проводила имперскую церковную политику, собрав под канонической властью русского Синода и Грузинский Патриархат, и воссоединенных украинских униатов. Запоздалая националистическая дезинтеграция произошла в 1917 году, когда Грузия восстановила свое управление — автокефалию, а на Украине возник автокефалистский "самосвятский" раскол. Для украинских церковных националистов и по сей день церковная "незалежность" является своеобразным фетишем. Последняя волна церковных независимостей прокатилась по православному миру после падения коммунистических режимов — единые канонические пространства Русской и Сербской Церквей подверглись дезинтеграции именно по национально-государственным границам.

Тот этап, о начале которого можно говорить на современном этапе можно назвать геополитическим. Он удивительно похож на первый этап в истории Церкви—постхристианский мир пронизывается слабыми токами христианской проповеди, которая с очень большим трудом может быть упорядочена при помощи связанных церковных структур. Многие говорят о конце "поместных церковей" в национально-государственном смысле этого слова. Большинство православных церквей не имеют территориальной монолитности, объединяя последователей соответствующей церковной традиции в разных странах мира.

Егор Холмогоров


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования