Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
15 июня 16:45Распечатать

Николай Митрохин, к.и.н. РЕЛИГИОЗНАЯ СИТУАЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ ТУРКМЕНИСТАНЕ


С точки зрения статистики, религиозный пейзаж в Туркменистане пустынен не только по сравнению с соседним поликонфессиональным Казахстаном, но и с полутоталитарным Узбекистаном. К 1 июня 2004 г. в стране было зарегистрировано 140 суннитских мечетей, подчиняющихся национальному муфтияту, и 12 православных приходов [1].

Члены дипломатической миссии Ватикана служат мессу в снимаемой ими под посольство квартире. И все. В День защиты детей пришло сообщение о восстановлении под мощнейшим международным давлением регистрации ашхабадской общины адвентистов седьмого дня.

Девять лет назад картина была принципиально иной. В стране официально существовало 8 зарегистрированных и не менее 3-4 незарегистрированных религий и конфессий, большинство из которых, имели свои группы (от 20 до 500 человек), как минимум, во всех пяти областных центрах страны. Крупнейшей из них в масштабе страны были Свидетели Иеговы, а в Ашхабаде, вероятно, адвентисты.

В середине 1997 г. в областном центре Ташауз  [2] на севере страны мне удалось обнаружить пять реально действующих протестантских общин с общим числом верующих, превышавшим тысячу человек. Проще говоря, в них входила треть городской интеллигенции и "среднего класса" (не стоит говорить о том, что все эти люди могут считаться русскоязычными, хотя и принадлежат к самым разным этническим группам – русским, узбекам, туркменам, татарам, армянам). При этом православный приход в городе существовал в зачаточном состоянии, не имея ни храма, ни временного помещения.

В то же время картина с посещаемостью православных храмов (воскресенье, литургия) выглядела так: Ашхабад (суммарно по двум храмам и молитвенному дому) – 450 (расчитаны, суммарно, на 750 человек), Красноводск – 50 (100), Небитдаг – 20 (150)  [3], Чарджоу – 40 (100), Мары – 50 (300), Байрам-Али – 30 (300)  [4].

Однако после принятия в марте 1997 г. дискриминационных поправок к Закону о свободе совести и религиозных организациях (требующих, в частности, для регистрации организации 500 подписей ее сторонников в каждом административном образовании) ситуация качественно изменилась. Запрещенными оказались не только те организации, что не смогли выполнить новые жесткие правила, но и вообще все конфессии, за исключением упомянутых нами вначале. С 1998 г. принадлежащие к ним верующие подвергаются репрессиям, включая аресты и длительные сроки тюремного заключения. Все иностранные проповедники, священники и активисты общин (с зарубежным гражданством, включая российское и украинское) высланы из страны. Ввоз любой религиозной литературы запрещен, а уже имеющаяся (даже Библии, не имеющие православного креста на обложке) изымалась и уничтожалась. Несколько храмов (большая церковь адвентистов седьмого дня в Ашхабаде и молитвенный дом кришнаитов в Марыйской области) были уничтожены, молитвенные дома других конфессий (баптистов, пятидесятников и бахаи) – конфискованы и разграблены.
Репрессии против религиозных групп, считающихся меньшинствами, не привели к улучшению условий деятельности всех остальных. Была закрыто более половины существовавших на тот момент суннитских мечетей (часть из них впоследствии была перерегистрирована и несколько возведено заново). В 1997–2001 гг. прекратили свою работу все медресе, и легальное исламское образование было ограничено рамками малочисленного (15-20 человек) теологического факультета при Туркменском государственном университете в Ашхабаде. Последняя исламская средняя школа была закрыта в апреле 2003 г. Число лиц, допущенных в хадж (счастливчики, получившие разрешение, полетели за счет государства), на 2002 г. составило 187 человек, при национальной квоте в 4 600. Назначение всех имамов мечетей осуществляется лично президентом. В начале 2004 г. по обвинению в участии в попытке государственного переворота (предпринятой бывшим вице-премьером Б. Шихмурадовым в ноябре 2002 г.) был арестован и 2 марта приговорен к 22 годам заключения бессменный (1991-2003 гг.) муфтий Туркменистана, бывший формальный председатель Генгеши (совета) по делам религий Насруллах ибн Ибадуллах (этнический узбек, очень популярный среди всех верующих). В чем он точно обвиняется неизвестно до сих пор, но последнее сообщение о его судьбе (конец мая) таково: уже в тюрьме он избит ОМОНом.

Версий, объясняющих истинную причину ареста муфтия (почти через год после суда над всеми основными участниками заговора!), несколько. Он был едва ли не единственным (кроме президента Туркменистана) из нерепрессированных "первых лиц" страны, занявших свой пост в начале 1990-х годов. К тому же, оставался, вероятно, последним представителем этнических меньшинств в нынешнем монолитно туркменском руководстве. С другой стороны, муфтий тихо сопротивлялся догматическим нововведениям, которых требовал от него потерявший чувство реальности С. Ниязов и которые были готовы реализовывать некоторые имамы в самом Ашхабаде (муфтий принципиально жил на северо-западе страны, где находится основная масса узбекского населения, которое значительно более религиозно, чем туркмены). А требовало государство ни много, ни мало публичного чтения клятвы президенту перед общей молитвой и пропаганды в мечетях "Рухнамы"  – высокопарного и расистского произведения С. Ниязова, которое должно стать источником знаний, морали и нравственности для всего населения страны. Дошло до того, что в некоторых мечетях эту книгу стали выставлять при входе и все молящиеся должны были прикасаться к ней, входя в здание. В одной из новых мечетей, отстраиваемых государством, цитаты из Рухнамы на туркменском будут соседствовать с цитатами из Корана по-арабски. В 2002 г. Народный совет (совещательный орган при президенте) объявил субботу днем Рухнамы, обязав всех граждан страны в этот день заниматься ее изучением.

Еще более незавидная судьба у туркменских шиитов, представленных как этническими иранцами, компактно проживающими в некоторых южных районах страны, так и азербайджанцами (Красноводск, Ашхабад). Почти не имея собственного образованного духовенства, они пользовались услугами иранских учителей, которые к 1997 г. были высланы из страны, а все шиитские мечети закрыты.

Православных приходов (насколько известно) прямые репрессии не коснулись, но довольно активная деятельность, которую вел кафедральный собор в Ашхабаде (выпуск газеты, сестричество), стала невозможна. В 2000–01 гг. при строительстве новой автомагистрали была уничтожена значительная часть православного кладбища, в центре которого находится кафедральный собор. С ноября 2002 г. православные в Туркменистане, испытывающие хронический информационный голод, потеряли возможность выписывать даже "Журнал Московской патриархии". Зато им настоятельно рекомендуют использовать "Рухнаму" во время проповедей. За тем, насколько деятельность православных соответствует духу, царящему в стране, следят сотрудники департамента по работе с общественными организациями и религиозными группами Министерства государственной безопасности, присутствующие на службах, а также завербованные ими информаторы из числа прихожан. Базирующийся в Ташкенте митрополит Среднеазиатский Владимир (Иким), который закрывает глаза на происходящее, так и не получил от властей страны обещаемые с 1996 г. средства на строительство уже утвержденного в плане города исполинского кафедрального собора и епархиальной  резиденции. Однако это не останавливает поток его славословия в адрес диктаторов. Вот типичная цитата из его интервью епархиальному журналу: "В наши дни мы знаем, какую щедрую помощь оказывают не только мусульманству, но и православной епархии президенты Ислам Каримов, Сапармурат Ниязов, Аскар Акаев"  [5]. Руководство РПЦ МП, любящее напоминать властям Эстонии о проблемах православных или о дискриминации русскоязычного населения в Латвии, игнорирует ситуацию в Туркменистане. На данный момент нет ни одного официального заявления Московской патриархии по Туркменистану, а когда журналисты обращаются в Отдел внешних церковных связей за соответствующими комментариями, то их отсылают в Среднеазиатскую епархию, руководитель которой считает внутреннюю политику Узбекистана и Туркменистана примером для российских властей.

Новая серия дискриминационных указов, прямо затрагивающих деятельность зарегистрированных религиозных организаций, вышла в 2003–04 годах. В ноябре 2003 г. была принята новая редакция закона "О свободе вероисповедания и религиозных организациях", к которому прилагались "Правила регистрации". По своей жесткости они намного превосходили советские. Например, священником мог быть только гражданин Туркменистана, имеющий диплом, полученный внутри страны. Это должно особенно ударить по православным. Если первый первый пункт им с трудом, но удается обойти (большинство священников РПЦ МП в стране – граждане России, Украины, Узбекистана, Молдовы, принявшие также второе гражданство – Туркменистана), то с образовательным цензом дело значительно хуже. Государственного православного образования в стране попросту нет, поэтому духовенство имеет преимущественно дипломы Ташкенского духовного училища  [6]. После этого что уж говорить о таких "мелких" особенностях закона, как обязанность заявителей о регистрации предоставлять о себе "сведения" (заведомо большие, чем размер паспортных данных, но нигде не оговоренные). Одновременно закон ввел уголовную ответственность за незарегистрированную религиозную деятельность (она была отменена под мощным американским давлением только в марте 2004 г. и реально "не сработала"). Серия уточняющих постановлений, принятых весной, ввела также правила о государственной регистрации всех благотворительных взносов, перечисленных религиозным организациям  [7].

Мало меняет ситуацию и тот факт, что бывший благочинный приходов Туркменистана (в настоящее время секретарь Среднеазиатской епархии РПЦ МП по Туркменистану) о. Андрей Сапунов некогда приятельствовал с президентом страны С. Ниязовым. Хотя глава государства назначил о. Андрея заместителем председателя Генгеши (Совета) по делам религий и поручил ему курировать деятельность (точнее подавление деятельности) всех неисламских конфессий в Туркменистане  [8], положительно это сказалось только на медленно увеличивающемся числе православных приходов. За период 1998–2003 гг. оно выросло с 11 до 13. Воскресные школы, имеющиеся при некоторых православных приходах, остаются последними островками негосударственного религиозного образования. Однако численность обучающихся в них детей вряд ли превышает сотню на всю страну (вопрос о качестве этого образования вне обсуждения). 

Разочарованный в деятельности о. Андрея архиерей в 1999 г. разделил приходы страны (которые в большинстве своем отказывались подчиняться государственному чиновнику, который, к тому же, ленился объезжать свои владения) на три благочиния.
Для православия в Туркменистане ситуация осложняется массовой эмиграцией русскоязычного населения за пределы страны и усилиями местных властей по "отуркмениванию" остающихся. Точное количество русскоязычных в Туркменистане  - большой вопрос. Достоверная статистика в Туркменистане отсутствует даже по признанию экспертов ООН, которые обычно склонны сквозь пальцы смотреть на шалости диктаторов с цифрами. Численность населения страны, насчитывающая по данным туркменских властей 6 млн. человек, завышена, как минимум, на 20 %. Этнические русские по переписи 1995 г. составляли четверть миллиона (6,7 %). С тех пор их число, несомненно, значительно уменьшилось, однако никакая инстанция не берется сказать насколько. По данным российского посольства в Туркменистане, 130 тыс. человек, проживающих в стране, имеют гражданство РФ, но чаще всего тщательно это скрывают. Далеко не все из этих людей этнические русские, но русскоязычное население включает в себя огромное количество представителей различных меньшинств и самих этнических  туркмен, которые усваивают русский язык гораздо лучше чем, например, узбеки. Поэтому среди областных руководителей "Русской общины Туркменистана", разгромленной во второй половине 1990-х годов при полном попустительстве российских властей, были и люди азербайджанско-польских кровей, и казахи.

Православные приходы были образованы в Центральной Азии в период российской колонизации этих земель и интенсивной миграции этнических славян в XIX–XX вв., поэтому церковная инфраструктура распределена соответствующим образом. В основном, приходы находятся в крупных городах, а также в местах компактного расселения славянских переселенцев – на железнодорожных станциях или в поселках. Поддерживающий видимое присутствие православной Церкви на культурно-политическом пространстве "корсет" из храмов в районных центрах, привычный для Европейской части СНГ, в Центральной Азии полностью отсутствует. Таким образом, основная масса приходов резко делится на две категории – большие и в принципе многолюдные храмы в столице государства (число прихожан на воскрестной службе там по две сотни человек) и относительно небольшие общины, действующие при храмах в областных центрах и поселках. В архитектурном отношении интерес представляет только огромная церковь, построенная по проекту Щусева в бывшей царской резиденции в Байрам-Али (в связи с началом I мировой войны император до Туркмении не доехал, но к его визиту основательно готовились), близкий по стилю его же работам в Троице-Сергиевой и Почаевской лаврах.

Зависимость православной инфраструктуры от славянского населения, в условиях непрерывной и интенсивной его реэмиграции в Россию, приводит к тому, что по мере сокращения численности людей, считающих себя православными русскими, под угрозу становится вся деятельность РПЦ МП в стране. Еще в 1998 г. во втором по величине областном центре страны – Мары, при полном равнодушии местного священника была разрушена одна из двух имеющихся в городе церквей. Прихожан не хватало и на имеющуюся – вторую не имело смысла даже консервировать на будущее.

Сокращение числа прихожан серьезно сказывается на количестве и качестве духовенства. Бедная жизнь священников и их семей на подавляющем большинстве центрально-азиатских приходов (особенно констрастирующая с безмятежным с материальной точки зрения существованием в советский период) толкает их на поиски "места" в России или на Украине. Просьбы о переводе подает, как правило, самая дееспособная часть священников – лучшие кадры епархии, договорившиеся уже о новой работе. Проблема с постоянной сменой священников порождает специфический привкус "временности", накладываемый на всю современную приходскую активность в Туркменистане. Зачастую на приходах отсутствуют даже приходские книги, по которым можно посмотреть хронологию общинной жизни или подтвердить факт церковного крещения и венчания. Случалось, что очередной священник отбывал в Россию или на Украину, прихватив все имущество храма (особенно в этом отношении пострадал приход в Красноводске). Те же священники, что остаются пока в стране, в ожидании своего будущего перемещения откровенно "опускают руки" и не желают проявлять малейшую инициативу – поскольку и сами они, и их прихожане могут через пару лет оказаться за тысячи километров.

Освоение Центральной Азии славянским и другим европейским населением сопровождалось основанием не только православных, но и протестантских, а также католических приходов, поэтому с точки зрения населения этих стран все они имеют примерно равные права на существование. В условиях религиозной конкуренции, обострившейся с начала 1990-х годов, РПЦ МП стала очевидным образом проигрывать. По ее мнению, это происходило за счет того, что она не могла предоставлять бесплатную гуманитарную помощь, а по мнению внешних наблюдателей и представителей других конфессий – из-за ее консерватизма (подразумевая и отсутствие желания и умения вести миссионерскую и катехизаторскую работу, а также "зацикленности" на славянском населении). Протестанты и Свидетели Иеговы в краткий период относительной религиозной свободы успели создать в Туркменистане общины из этнических узбеков, туркмен и казахов. Даже такое порождение городской субкультуры как кришнаиты создали мощную (особенно в Ашхабаде и Мары) национальную организацию, состоящую исключительно из этнических туркмен и имевшую свою сельскохозяйственную общину в селе.

Несмотря на давление и аресты, почти все протестантские группы и новые религиозные движения продолжают развиваться в Туркменистане путем создания "домашних церквей" и малых групп. Те же Свидетели Иеговы заявляют о наличии 1 000 членов только в Ашхабаде (на 2003 г.), что, скорее всего, является правдой. Шесть сидящих в тюрьме за отказ от службы в армии Свидетелей, десятки случаев изъятия различной религиозной литературы и разгонов молитвенных собраний, зафиксированные только за последние два года (и охватывающие не только все областные, но и практически все заметные районные центры), многочисленные "общественные суды" над "сектантами" по месту их работы – все это говорит о том, что административными мерами искоренить альтернативную религиозность не удается. На 2003 г., по данным Государственного департамента США, в Туркменистане насчитывается, помимо зарегистрированных (и "пропущенных" американцами шиитов и молокан), еще как минимум 14 религий и конфессий. Однако в современных условиях большинство из них боится выходить из подполья и заявлять о своем существовании.

  [1] Во многих публикациях встречались утверждения о 13 приходах РПЦ МП, существующих в Туркменистане, но на март 2004 г. официально было зарегистрировано только 12. Мне известно расположение 11 из них.

  [2] Здесь и далее названия городов даются по состоянию на 1991 г. В настоящее время Красноводск – Туркменбаши, Ташауз – Дашговуз, Небит-даг – Балканабад, Чарджоу – Туркменабад, Безмеин – Абаден.

  [3] Единственный православный храм, построенный в 1990-х годах.

  [4] Подробнее о ситуации на 1997 г. см.: Митрохин Н. Православие в Туркменистане // Париж: Русская мысль, 1998. № 4223. Данные по храмам мы даем без учета общин в гг. Ташаузе и Теджене, и молитвенного дома в Безмеине (пригород Ашхабада) – данные по ним отсутствуют.

  [5] Владимир (Иким), архиепископ. Утверждайтесь во слове и деле благом // Восток свыше. Ташкент.  2001. № 1. С. 6

  [6] В докладе Государственного департамента США о свободе религии в Туркменистане, указано, что в настоящее время в стране служат 5 священников РПЦ МП. Если эта цифра соответствует действительности, то это означает существенное сокращение количества духовенства по сравнению с 1999 г. – тогда священников было, как минимум, 9.

  [7] Часть жестких формальных ограничений (в частности, норма в 500 заявителей) была отменена в марте-мае 2004 г., однако в настоящее время в законодательстве о религии наблюдается недостаток информации и путанница.

  [8] Во второй половине 1990-х годов православные священники также использовались в качестве экспертов по оценке изъятой на таможне религиозной литературы.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования