Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
23 мая 12:25Распечатать

Л. А. Карпычева. РОССИЙСКИЕ ОБЩИНЫ СЕСТЕР МИЛОСЕРДИЯ И ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ. Часть первая


Принято считать, что западными прототипами первых Российских общин сестер милосердия, возникших в 40-50-х гг. XIX века, послужили лютеранские общины диаконисс (Diakonissenhauser) и католическая Община дочерей (сестер) милосердия Викентия де Поля (Vincent de Paul). Это справедливо в отношении общей идеи организованной женской помощи больным и бедным и некоторых частностей. На деле же первые Российские общины были явлением самобытным и оригинальным. Они возникли какучреждения частной и общественной благотворительности и, в отличие от своих западных образцов, не были церковными организациями. Так, Община Дочерей (или Сестер) Милосердия, основанная во Франции простым священником Викентием де Полем и Луизой де Марийяк ле Гра [1], ещё в 1668 г. приобрела церковно-юридический статус католической конгрегации, Устав и Правила которой почти не отличались от монашеских орденов [2].

В середине XIX века сестрами милосердия во Франции назывались также представительницы других католических конгрегаций и орденов, занимающихся преимущественно уходом за больными, о чем свидетельствует в своих воспоминаниях начальница Крестовоздвиженской общины сестер милосердия Е. М. Бакунина [3].

У католиков Российские общины заимствовали название "сестры милосердия", что является калькой c французского "sueurs de charit, de la misericorde". Такое словосочетание, привычное для россиян уже в конце XIX века, поначалу звучало совсем не по-русски, и недаром народ переиначивал его в "милосердных сестер" [4].

Оно было чуждым для "православного слуха", как типичное лишь для католических орденов и конгрегаций, например, "Дочери Страстей Христовых", "Сыновья Непорочного Сердца Девы Марии", "Сестры Святого Семейства", "Сестры-миссионерки Божественной Любви" и т.п. Эти названия отражали своеобразный культ родства Предмету почитания в этих церковных организациях. Например, в "Правилах Дочерей Милосердия, служащих бедным больным" записано: "Принципиальная цель, для которой Бог призвал и устроил Дочерей Милосердия – почтить Господа нашего Иисуса Христа как источник и образец всякого Милосердия, служа Ему телесно и духовно в лице больных, будь то больные, дети, заключенные или другие…" [5].

Учреждая в 1844 г. первую Российскую общину сестер милосердия (впоследствии Свято-Троицкую), великие княгини Мария и Александра Николаевны, Петр Георгиевич и Терезия Васильевна Ольденбургские декларировали, что они берут в пример лютеранских диаконисс [6]. Это можно объяснить тем, что принц и принцесса Ольденбургские, члены Императорского дома, были лютеранами. В Комитет общины поначалувходила и лютеранка кн. Мария Федоровна Барятинская, вскоре основавшая свою общину Литейной части. Указание на диаконисс также было более предпочтительным, вследствие большей "веротерпимости" к лютеранам, чем к католикам при Дворе и высших кругах общества.

Однако общины лютеранских диаконисс, первую из которых основали немецкий пастор Теодор Флиднер и его жена Фредерика в 1836 г., также были церковными организациями. Во главе такой общины стоял Ректор (он же пастор церкви при больнице), которому подчинялась начальница диаконис [7]. Е. М. Бакунина, посетившая дом диконисс "Вифания", близ Берлина, в своих воспоминаниях отмечает: "Хотя это и протестантская община, но в ней тоже сильное религиозное направление. И утром, и вечером общая молитва в церкви, и даже мне говорили, что диакониссы причащаются почти каждый день" [8].

В Свято-Троицкой общине православный священник служил на тех же основаниях, что и настоятель домовых церквей при различных закрытых заведениях и состоял на полном её содержании. По Уставу ему отводилась лишь роль "блюстителя заведения в нравственном и религиозном отношении". Этот статус священника в дальнейшем был закреплен во всех общинах сестер милосердия Российского общества Красного Креста (РОКК). Священник входил в состав Попечительного совета общин наравне с главным врачом, сестрой-настоятельницей, казначеей и уполномоченным от РОКК и был лицом выборным. Такое положение священника нельзя считать "нелепым" [9], проецируя его на современные приходские сестричества. Даже в общине во имя Христа Спасителя (Литейной части), которая в конце XIX века стремилась к церковному устроению, священник избирался Попечительницей и утверждался как "лицо, соответствующее благочинному женских монастырей митрополитом Санкт-Петербургским" [10].

Уставом первой Общины сестер милосердия от кандидаток и сестер требовалось лишь "удостоверение в хорошей их нравственности" и не предписывалось никаких духовных правил [11]. Для сравнения можно привести один из первых пунктов Правил, данных Викентием де Полем для католической Общины дочерей милосердия, где говорится, что в первую очередь они должны "стремиться ценить спасение своей души превыше всех земных вещей" [12]. Эти Правила далее, в традиции католических монашеских орденов, детально регламентируют все духовные и телесные упражнения, необходимые для этой цели, в том числе и поведение с больными, их родственниками, духовниками. В служении больным, почитая самого Господа как источник милосердия, сестры стяжают все добродетели, которые рассматриваются католиками как "сверхдолжные", т.е. не обязательные для каждого христианина. "Плата за уход отнимает у них священный характер сестры милосердия", – писала Е. М. Бакунина [13]. В Правилах же лютеранских диаконисс подчеркивается: их служение не дает им права считать, что они имеют какие-то "сверхдолжные" заслуги перед Богом. "Никто не должен полагать, в ошибочном и неевангельском мнении, что в призвании диаконисс [Diakonissenberuf] будто бы легче найти покой для души в доме диаконисс или будто бы служение в таковом призвании приятнее Богу, чем в своей собственной семье или в других христианских призваниях" [14].

Важной особенностью и католических, и лютеранских общин являлась их миссионерская направленность, стремление распространиться по всему миру. Е. М. Бакунина вспоминает: "Я не знаю, каковы были сестры при св. Викентии, когда он сам их устроил … но теперь это чисто произведение католичества, и такие сестры возможны только при братьях лазаристах [15]. Всякая более или менее видит в себе апостольское призвание. Вот, что мне сказала мать настоятельница:

– Да, мы ходим за телом, но наш первый долг говорить о религии" [16].

Исследователи истории сестринского дела в России не обращали внимания на тот факт, что до возникновения Российских общин сестер милосердия в "недрах" российской православной традиции уже десятилетиями существовали организации, внешняя деятельность которых заключалась в различной помощи ближним. Речь идет о женских общинах или "послушнических монастырях", появившихся при закрытии более половины российских женских монастырей Указом Екатерины II от 1764 г. Монахини упраздненных монастырей переводились в штатные монастыри, а послушницы, оставленные без средств к существованию, создавали обители нового типа, где насельницы имели монастырский устав, но не давали монашеских обетов. Для рукоделия и пропитания они открывали богадельни и больнички, где ухаживали за больными и престарелыми, приюты для сирот, странноприимные дома, школы и ясли для детей. Количество таких, игнорируемых гражданскими и церковными властями женских общин, росло за счет частных пожертвований и значительного числа желающих в них поступить [17]. В 1851 г. одна из таких общин, существующая в г. Задонске Воронежской губернии с 20-х гг. XIX века обратилась к митрополиту Московскому Филарету (Дроздову) с просьбой помочь законно её утвердить под именованием Тихоновского Общества сестер милосердия. По этому поводу митрополит Филарет замечает: "И хорошо, что Тихоновское общежитие образовалось не по иностранным образцам, но в простоте духа православного и русского" [18]. Эта женская община была официально признана в 1860 г. под именем Тихоновского дома сестер милосердия и поручена епархиальному начальству, а позже превращена в монастырь.

Ещё один пример такой самобытной общины представляла Иосифовскаяженская община (Екатеринославской губернии), устав которой приводится в сборнике Уставов общин сестер милосердия, изданных в 1879 г. в качестве образцовых. В Иосифовской общине, утвержденной Синодом ещё в 1845 г., "особенные сестры, которые именуются Сестрами Милосердия ухаживают за больными в лечебнице Общины под руководством врача". Кроме того, Община, обязанная согласно уставу служить благотворительным целям, имела на воспитании "10 малолетних нищих-сироток", которых сестры обучали грамоте [19]. В 1885 г. община была превращена в Иосифовский внештатный женский монастырь.

Важно также отметить, что некоторые тенденции в развитии женского монашества создавали благоприятные условия для становления церковного института сестер милосердия или его аналога. С 1825 г. по 1879 г. в официальных монастырях и общинах количество монахинь увеличилось в 2,5 раза, а число послушниц – в 3,6 раза, при этом и далее рост числа послушниц опережал рост собственно монашествующих [20].

Одной из причин численного роста женского монашества были демографические и социальные процессы, происходившие в России. В связи с разрушением патриархального типа семьи в деревне появилось большое количество незамужних женщин, для которых было неприемлемо монашество в том виде, в котором оно существовало. Именно они пополняли ряды послушниц женских монастырей, жаждавших принятия не собственно монашества, а участия в бурно растущей внешней деятельности своих обителей при больницах, богадельнях школах, приютах. Однако такого рода социальная активность плохо сочеталась с существовавшими монастырскими уставами, монашеским чином и практикуемой монашеской аскезой [21].

Появившиеся в конце XIX века "деятельные" монастыри – Костромской Богоявленско-Анастасиин, с училищем для подготовки сестер милосердия, Киево-Покровский, с прекраснойбольницей и лечебницей, Леснинский, со школами, приютами, лечебницами, где даже сами монахини становились сестрами милосердия, – вызвали неоднозначную реакцию епископата и церковную дискуссию. Тем не менее, по статистическим данным в 1910 г. в монастырях существовало 230 лечебных заведений с 2313 койками, где помощь оказывалась не только насельникам и насельницам, но и приходящим больным [22].

Действительно, "социальная" активность женских монастырей представляла опасность для монашеского делания насельниц, если учитывать духовный упадок монастырской жизни, отсутствие опытных наставников и наставниц, что особо отмечалось святителем Игнатием (Брянчаниновым). К тому же монашество ещё помнило, как в Петровскую эпоху государство Духовным регламентом пыталось утилитарно низвести монастыри в приюты для инвалидов, раненных, "подкидышей". При существующем положении становление и развития церковного института сестер милосердия в монашеских общинах стало невозможным. Препятствием к тому служил и низкий уровень образования послушниц и монахинь, большинство из которых происходило из простых крестьянок, в то время как от сестры милосердия, служащей на медицинском или педагогическом поприще, уже требовались и профессиональные знания.

Основатели первых Российских общин сестер милосердия, кроме западных образцов, использовали иной отечественный опыт. Хорошо известно, что российским прототипом для наших общин явился институт сердобольных вдов [23], учрежденный императрицей Марией Федоровной за 20 лет до появления общины лютеранских диаконисс пастора Теодора Флиднера (в 1814 г. – в Петербурге и в 1818 г. – в Москве). Отметим, что у сердобольных вдов Российские общины непосредственно заимствовали основной текст обещания (присяги), особое почитание петербургской чудотворной иконы Богородицы Всех скобящих радосте и ношение наперсных крестов. Последняя черта была, вероятно, усвоена сердобольным вдовам от католических миссионерских орденов как очевидный знак исповедания христианства. Если сравнивать формы присяг, обещаний и обетов, которые давались сестрами первых общин при посвящении [24], можно обнаружить, что в основе их лежит обещание сердобольных вдов, составленное одним из членов Святейшего Синода и утвержденного им по просьбе императрицы Марии Федоровны. Почти во всех обещаниях (присягах) повторяются слова: "клянусь (обещаюсь) … что, доколе сил моих достанет, употреблять буду все попечения и трудына богоугодное служение болящим". Такая формулировка давала сестре милосердия большую свободу оставлять общину, обычно под благовидным предлогом: нездоровьем или затруднительными семейными обстоятельствами. Например, в Свято-Троицкой общине "менее одной трети сестер (не касаясь умерших) в состоянии были вынести эту службу более 10 лет" [25]. Этот факт необходимо учитывать при сравнении обещаний или даже обетов сестры милосердия с пожизненными монашескими обетами. Некоторые справедливо считали, что такое обещание по сути является гражданской служебной присягой [26]. Впрочем, в подавляющем большинстве общин сестер милосердия под эгидой РОКК сестры милосердия никаких обещаний, сопровождаемых торжественным церковным обрядом, уже не давали. В старых же общинах как отдельная немногочисленная категория существовали "крестовые сестры", "крестовицы", "крестовые сестры", получавшие наперсные кресты при посвящении, прослужив в общине не менее пяти лет.

Существенной особенностью первой Российской общины – Свято-Троицкой – была межконфессиональность [27]: в неё на равных правах принимались православные, лютеранки, католички. Из первых общин это касается также общины Литейной части, Крестовоздвиженской и, возможно, Никольской. При Свято-Троицкой общине было построено две одноименных церкви – православная и лютеранская, в которой также совершались католические богослужения [28], а первой её настоятельницейстала англичанка Сарра Биллер, из квакеров, читавшая и толковавшая всем сестрам после литургии Писание. В 1848 г. в Общине состояло 12 сестер милосердия православного вероисповедания, 5 лютеранок и 3 католички [29]. О межконфессиональности Свято-Троицкой общины было известно митрополиту Московскому Филарету, одному из самых авторитетных архиереев XIX века, которому учредители общины прислали на рассмотрение Устав. В ответ он осторожно писал: "В уставе нет правила, которые допускало бы в состав общины лиц, не принадлежащих к православному вероисповеданию. Хорошо, если так и на деле. Разность вероисповеданий препятствует сгармонизировать общину в духовно-нравственное единство, одушевить одним общим духом и дать ей внутреннюю силу". Митрополит Филарет предлагал всем сестрам давать пожизненный обет, а настоятельнице и некоторым сестрам, если пожелают, принять монашеский постриг. Настоятельница должна обладать большими правами: "сестра прочим по любви и смирению, мать по любви и попечению, начальница по обязанностям и праву для блага прочих сестер…" "Община должна иметь просвещенного и опытного духовника"[30]. Однако, большинство советов митрополита Филарета не было принято.

Поэтому нельзя согласиться с оценкой Свято-Троицкой общины как "полумонашеской", и с тем, что она стала такой, "так как в российском государстве не существовало учреждений Западного типа". Справедливым кажется только то, что "как особое явление новая община представляла собойнечто весьма специфическое в традиционной и консервативной по духу России"[31]. Принципиально неверна, на наш взгляд, и мысль, что это "новое учреждение приобрело черты церковно-общинной структуры, по духу близкой к монашеской", ставшим "прототипом для других, но далеко не для всех сестричеств, изначально тяготевших к полумонашеским уставам" [32].

Возникшая в Петербурге в 1859 г. община лютеранских диаконисс по типу общежития и общему укладу ничем не отличалась от Свято-Троицкой общины, но при этом не теряла своей строгой церковной идентичности, а, как известно, никакого монашества лютеране не признавали.

Межконфессиональность, присущая первым общинам была тогда немыслима даже на Западе. Когда легендарная Флоренс Найтингейл объединила в своем отряде для ухода за ранеными в период Крымской войны англиканок и католических сестер милосердия, это вызвало возмущение со стороны "протестантских духовных фанатиков" и сестер пришлось разделить [33].

Очевидно, что межконфессиональность не позволяет первым общинам считаться церковными, так как любая церковная община существует лишь на основе евхаристического общения её членов.

Впрочем, были и другие общины, составленные исключительно из православных сестер, что зафиксировано в их уставах: Одесская Стурдзовская [34], Петербургская Покровская. Насколько православной становилась община по своему составу и духу, во многом зависело от личных устремлений попечителей и настоятельниц.

Так, та же Свято-Троицкая община получила несколько иное направление после того, как настоятельницей её стала Елизавета Алексеевна Кублицкая-Пиоттух, желавшая принять монашеский постриг в одном из монастырей, но по настоянию митрополита Филарета возглавившая общину. Е. А. Кублицкой не удалось ввести в ней монастырские порядки, так как это, прежде всего, не совпадало с устремлениями августейших попечителей. Предвидя подобные сложности, митрополит Филарет предупреждал её, что "учреждение это многосложное и превратить его в монастырь вряд ли удастся" [35]. Однако, с 1855 г. была закрыта лютеранская церковь при общине, и в неё стали принимать лишь лиц православного вероисповедания, хотя принятые ранее сестры-лютеранки продолжали служить до 90-х годов.

Попытка великой княгини Александры Петровны превратить свою Санкт-Петербургскую Покровскую общину сестер милосердия в "деятельный" монастырь при участии игумении Митрофании (Розен) была драматичной и неудачной.

Изначально межконфессиональная община Литейной части, позже получившая название "во имя Христа Спасителя", со временем претерпела духовное перерождение. Дело кн. Барятинской продолжила дочь основательницы графиня Ольга Ивановна Орлова-Давыдова, а затем внучка – графиня Мария Владимировна Орлова-Давыдова. Под влиянием игумении Московского Страстного монастыря Евгении (Озеровой), посетившей общину в 1875 [36], Мария Владимировна приняла монашество с именем Магдалина и устроила в своем подмосковном имении женскую общину "Отрада и утешение". За собой же монахиня Магдалина оставляет управление и своей Петербургской общиной вплоть до революции [37].

Среди сестер легендарной Крестовоздвиженской общины, отправленной на Крымскую войну, как свидетельствует её духовник протоиерей Арсений Лебединцев, было "несколько католичек, которые как-то косо смотрят на православного священника, и, кажется, к больным не тем горят усердием. Немки [лютеранки] – прекрасные сестры"[38].

Вопрос о том, какой должна стать Крестовоздвиженская общины – светской или церковной – встал после её возвращения с полей сражений и горячо обсуждался в переписке Николая Ивановича Пирогова, главного врача общины, и её начальницы Екатерины Михайловны Бакуниной. По мнению Н. И.Пирогова, если общине будет дан религиозный характер, то в неё нужно принимать лишь православных, и тогда "удобнее было бы определить для этой цели один из женских монастырей ". А далее: "Я сам клонюсь более в сторону нравственно-филантропического направления, и думаю, что оно более соответствует духу и потребности нашего времени" [39]. Знаменитый хирург, прямой и честный человек, патриот Пирогов категорически отказывался заимствовать для российских общин что-либо с Запада, но парадоксальным образом за "новое начало", якобы "наше российское", выдавал западный гуманизм, "религию" человекопоклонства. Впоследствии пожелание Пирогова сбылось: победил гуманизм, на "религиозных" принципах которого, в основном, и зиждились общины Красного Креста.

Учредительница и попечительница Крестовоздвиженской общины, великая княгиня Елена Павловна, тщетно искала для неё настоятельницу из монашествующих и достойного духовника. В 1860 г. взявшийся окормлять общину молодой священник Александр Гумилевский выступил со смелой идеей превращения её в общину православных диаконис [40], составив для этого специальный устав. Он одним из первых в Российской православной церкви поставил вопрос о восстановлении древнего чина диаконисс. В "сёстрах милосердия" он видел лишь что-то иностранное, чуждое православному духу и далекое от простого народа, который чуждается одного их вида барынь с наперсными крестами на груди. Но народ равным образом сторонился бы и неведомых ему диаконисс: простых баб с орарями на шее (такое одеяние для них предлагал о. Александр Гумилевский) [41]. Рескрипт императора Александра II на проекте устава общины диаконисс, думается, был справедливым для своего времени: "не нужно искусственно придумывать новые, непонятные для большинства виды служения".

Другой духовник Крестовоздвиженской общины о. Иоанн Янышев – будущий ректор Петербургской духовной академии и протопресвитер дворцового духовенства – ещё до о. Александра Гумилевского оставил её в 1858 г. и написал митрополиту Филарету записку "Об учреждении общины сестер милосердия в православной России" [42]. В ней о. Иоанн пишет:

"…Община сестер милосердия не есть богадельня или приют для вдов и сирот женского пола, не походит и на школу и вообще на какие-либо благотворительное или учебное женское Заведение. Это есть святое общество избранных христианок, ради любви ко Христу Спасителю и ради своего спасения добровольно оставивших все в мире, чтобы служить Господу в лице Его меньшой братии: больных, сирот, детей, странников, странниц…

И если такое общество может возникнуть и в православной России, то это может случиться тогда, во-первых, когда в членах православной церкви обнаружиться оскудение любви и частной благотворительности и созреет более или менее общее убеждение в необходимости особого сословия женщин – официальных служительниц делу человеколюбия; когда, во-вторых, вследствие сознания этой нужды, появятся лица, на самом деле жаждущие послужить немощным братиям, как самому Христу, и когда, наконец, Бог воздвигнет исполненного благодати мужа служителя церкви, или какую-либо великую женщину-подвижницу, которые бы влиянием своего примера и убеждений извлекали из мира и соединяли около себя малое стадо избранниц, укрепили бы одушевляющие их святые чувства и под осенением и руководством церковной власти направили бы их к тому или другому роду благотворительной деятельности.

Учреждать же общину лицу, не призванному на это дело свыше, утверждать не личными подвигами самоотвержения, ради Христа, а только материальными средствами и уставами; учреждать из лиц, вовсе неиспытанных в деле бескорыстного самоотвержения, не имеющих иногда обыкновенного христианского воспитания, принадлежащих даже различным вероисповеданиям и в общине ищущих себе лишь приюта и пропитания; поэтому держать эту общину вне влияния церковной власти и следовательно вне ее уставов о посте, молитве, богослужении и проч.; назначить ей целью, не спасение душ как сестер, так и тех, кому они служат духовно и материально служат, а, например, искоренение злоупотреблений чиновников в госпиталях, развитие честности в служителях и проч.; и при том украшать сестер христианскими крестами, а общину- именем христианского милосердия: все это есть такое предприятие, которое не только осуществить, но и принять с церковной точки зрения невозможно. А таким именно предприятием и можно назвать существующие в Санкт-Петербурге, так называемые общины: сердобольных вдов и сестер попечения о больных".

В ответ митрополит Филарет замечает: "Записка о сестрах милосердия в России есть рассуждение основательное. Справедливо, что только человек, одушевленный сильной христианской любовью самоотвержение, может основать и вести учреждение сего рода так, что оно имело дух и жизнь, и приносило истинно добрые плоды".

Окончание следует..

[1] Канонизированы католиками как святые. Викентий де Поль – в 1737 г., Луиза де Марийяк – в 1934 г.

[2] Эта конгрегация существует и поныне, являясь одной из самых многочисленных. (Католическая энциклопедия. 2002. Издательство Францисканцев. Т.I. С.982).

[3] Бакунина Е. М. Воспоминания сестры милосердия Крестовоздвиженской общины (1854-1860) // Вестник Европы. 1898. №6. С.578 - 617.

[4] Русские община сестер милосердия и отсутствие в них народности // Дух христианина. 1861-1862. Март. С.295.

[5] Rules of the Daughters of Charity, Servants of the Sick Poor. Ch.I, 1. Вкн.: Vincent de Paul and Louise de Marillac. Rules, Conferences, and Writings. N.Y., 1995. P.169.

[6] Исторический очерк Свято-Троицкой общины сестер милосердия за 50-летие (1844-1894). СПб.1894. С.6.

[7] DasEvagelischeHospital und Diakonissenhaus in St.Petersburg im Laufe seines funfzigjahrigen Bestehung). St.Pbg., 1909. S.161

[8] Последний факт поражает Бакунину, так как, обычно, православные в России причащались раз в год. Лишь правилами некоторых первых общин сестрам милосердия особо вменялось причащение 4 раза в год, во время постов.

[9] Постернак А. В. Очерки по истории общин сестер милосердия. М., 2001. С.205.

[10] [Проект Устава Общины сестер милосердия во имя Христа Спасителя, основанной кн. М.Ф. Барятинской]. СПб., 1890. С.9.

[11] Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе. СПб. 1849. Т.XXIII, отд.1. С.612-619.

[12] Rules of the Daughters of Charity, Servants of the Sick Poor. Ch.I, 3. Вкн.: Vincent de Paul and Louise de Marillac. Rules, Conferences, and Writing. N. Y., 1995. P.169, (рус. пер.).

[13] Бакунина Е. М.Указ. соч. С.603.

[14] DasEvangelischeHospital… S.171 (рус. пер.).

[15] Лазаристы – конгрегация католических священников, созданная Викентием де Полем одновременно с конгрегацией Дочерей Милосердия, сопровождающая последних по всему миру.

[16] Бакунина Е. М. Указ. соч. С.595-596.

[17] Зверинский В. В. Материалы для историко-топографических исследований о православных монастырях в Российской Империи. СПб., 1892. Т.II. С.XII-XIV.

[18] Письма митрополита Московского Филарета к наместнику Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандриту Антонию.1850-1856 гг. М., 1883. Ч.3. С.113-115.

[19] Уставы и правила Общин сестер милосердия Владычне-Покровской, Екатеринославской, Иоанно-Ильинской, Иосифовской, Крестовоздвиженской, Литейной части, Покровской, св.Георгия, Свято-Троицкой, Тифлисской, Утоления печали. СПб., 1879. С.76-77.

[20] Смолич И. К. Русское монашество. 988-1917. М., 1997. С.563.

[21] Белякова Е. В. Белякова Н. А. Обсуждение вопроса о диакониссах на Поместном Соборе 1917-1918 гг. // Церковно-исторический вестник. 2001. №8. С.139-141.

[22] Блохина Н. Н. Медицинские учреждения женских православных монастырей в деле охранения народного здоровья в дореволюционной России // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. 2001. №4. С.51.

[23] См., например: Романюк В. П., Лапотников В. А., Накатис Я. А. История сестринского дела в России. СПб., 1998. С.34.

[24] Уставы и правила Общин сестер милосердия…

[25] Исторический очерк … С.32.

[26] С-ов [Скроботов]. Приходской священник Александр Васильевич Гумилевский. СПб., Ст.186.

[27] Межконфессиональный (interkonfessionelle) характер Свято-Троицкой и Крестовоздвиженской общин, а также Общины Литейной части (во имя Христа Спасителя) отмечается в указанном лютеранском источнике: "Das evangelische Hospital … S.4-6.

[28] Описание Санкт-петербургского заведения Общины сестер милосердия. СПб., 1850. С.2

[29] Исторический очерк... Приложение. С.81-90.

[30] Замечания митрополита Филарета на устав Свято-Троицкой общины сестер милосердия и проект новых правил для общины. // Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по учебным и церковно-государственным вопросам. М., 1886. Т.IV. С.270-273.

[31] Постернак А. В. Указ. соч. М., 2001. С.55.

[32] Постернак А. В.История общин сестер милосердия // Благотворительность в России. Исторические и социальные исследования. СПб., 2003. С.312.

[33] Флоренса Найтингель попечительница о больных на поле сражения. Перевод с нем. С. В…й. // Вестник Общества попечения о раненых и больных воинах. 1871. №8.С.8-9.

[34] Карпычева Л. А. Одесская Стурдзовская община сердобольных сестер // Медицинская сестра. 2002. №2. С.46-48.

[35] Письма митрополита Московского Филарета к наместнику Свято-Троицкой Сергиевой лавры архимандриту Антонию. 1831-1867. М.,1884. Ч.4. С.299-300.

[36] Об этом посещении игумения Евгения оставила интересные записи в своем дневнике:.

"Вчера суббота. Была всенощная в общине. Пели сестры вместе и попечительницы общины графиня Мария Владимировна Орлова-Давыдова, фрейлина Огарева, которая живет в квартире общины и ещё какая-то дама…

Мы живем на правилах общины. Сегодня посещали больницу, богадельню, бесплатные квартиры. Мне понравилось – все просто, не пышно, пекутся не о видимости, но о удовлетворении существенных нужд бедных, больных и увечных. При богадельне маленькая келейка их общинного священника, 80-летнего старичка". Но сквозь сдержанные похвалы игумении прорывается – "какое-то полуиностранное учреждение", "церковные службы", как замечает гостья, не по Уставу, "четыре раза [в неделю] и под праздники всенощная – и все тут".

Между м. Евгенией и гр. Марией Владимировной состоялась беседа, которую стоит полностью, ибо она не только определила дальнейшую судьбу Общины и её покровительницы гр. М. В. Орловой-Давыдовой, но во многом отражает отношение общества и православной церкви к общинам сестер милосердия в тот период:

" – Мое одно желание, сказала М.В., - поставить общину на монастырский лад, дать ей руководство духовное или, лучше, обратить её в монастырь.

Я: – Это дело неудобоносимое. Суетные дела благотворительности: школы, ясли, т.е. хождение за крошечными детьми, больницы, прием больных, занятия в аптеках, - отнимают всё время, умучивают до нельзя, так, что о молитве или внутреннем своем состоянии и подумать некогда, да и невозможно. Мы не бесплотные и нам нужно отдохновение сном и отдых мысли.

М.В. – Отчего же заграницей общины имеют духовный характер?

Я: – По моему, враг хитро действует. Осмотритесь и увидите сами. Сперва были монастыри, потом смешали с делами милосердия. А теперь монастыри уничтожены, общины умаляют, а в Швейцарии и сестер милосердия не дозволяют. То же проводят и в нашем Православном отечестве, уничтожая доброе под видом доброго. Всмотритесь. Великая княгиня Александра Петровна явила самые благие намерения и меня уверила, что это всё прекрасно. Смешала монастырь с общиной сестер милосердия. Что вышло? Безобразие, неустройство, беспорядок и срам монашеству.

М.В. – Стало быть, и наша община устроена на песке?

Я: – Да, почти. Во-первых, в ней нет основания всеестественного – капитала. Во-вторых, нет настоящей твердой правительницы, держится вашим семейством, вашими средствами, вашим положением в свете. Вашим попечением и держте её, а что думать о будущем? Ежели нужно её существование – Господь воздвигнет человека, который поддержит её и после вас. Не нужно – это дело Божие".

М.В. – Стало быть, надо отложить попечение о духовном её устроении?

Я: – Не то я говорю, а только невозможность соединить с общиной монастырь. Подумайте, может ли быть мир, где в одном и том же заведении два разнородных учреждения? Оставьте общину неприкосновенной, продолжайте благотворение".

(Страницы неопубликованного дневника игумении Евгении (Озеровой). Из кн.: Женская Оптина. Материалы к летописи Борисоглебского женского Аносина монастыря. М., 1997. С. 265-269).

[37] Отчет Общины сестер милосердия во Имя Христа Спасителя за 1915 год. Пг., 1916. С.28.

[38] Письма протоиерея Арсения Лебединцева, бывшего благочинного церквей южного берега Крыма к преосвященному Иннокентию, архиепископу Херсонскому и Таврическому. Киев., 1896. С.102.

[39] Пирогов Н. И. Севастопольские письма и воспоминания. М., 1950. С.137-38.

[40] Диаконисса (служительница) – особый чин женщин, избранных на церковное служение, главным образом, для наставления оглашенных женщин, посещении больных, бедных, а также заключенных в темницы членов общины. Определенное положение в православной Церкви диакониссы занимают с конца IV века, последнее упоминание о них в Византии относится к XII веку.

[41] С-ов [Скроботов]. Приходской священник Александр Васильевич Гумилевский. СПб., 1871. Стб. 186.

[42] Собрание мнений и отзывов Филарета Митрополита Московского и Коломенского по учебным и церковно-государственным вопросам. М., 1886. Т.IV. С.341-343.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования