Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
19 апреля 17:30Распечатать

Алла Авилова. РОССИЙСКАЯ БЕДА НЕ В ДУХОВНОМ РАЗБРОДЕ, а в видении разности выбора в духовной сфере как разброда


Вот уже несколько десятилетий в европейских странах – а точнее, в странах европейской культуры, идет переосмысление содержания религиозной жизни и поиск ее новых форм. Люди перестали ходить на службы только потому, что "так надо", и храмы пустеют. Если огонек религиозного чувства в церкви не разгорается, то делать там нечего – такой менталитет стал определяющим для поведения послевоенных поколений. Иными словами, общеевропейская "религиозная эмансипация", особенно заметная в протестантских странах, началась с массового отказа принимать веру как обязанность, а свою конфессию – как данность.

Конфессии потеряли монопольную позицию на своих исторических территориях, которые они теперь вынуждены делить не только с атеизмом, но и с другими религиями, а также с бесчисленными духовными обществами, мистическими школами, эзотерическими орденами и т.п. Это можно рассматривать как становление духовного плюрализма, а можно – как проявление духовного упадка или приближение конца света.

Что должен делать пастырь, видя разбегающееся в разные стороны стадо? Для Церкви, как и для рядового христианина, невсегда ясно, когда надо проявить одну из главных христианских добродетелей – смирение, а когда – расценивать происходящее как извечные происки Дьявола. Как это и прежде бывало в подобных ситуациях, все христианские конфессии, в конечном итоге, выбрали второе, хотя форма и интенсивность их борьбы с новыми "ересями" разная.

Православная Церковь, как и следовало ожидать, находится в лагере самых решительных противников духовного плюрализма. Она безоговорочно относит всех этнических русских к своему " стаду", и если кто-то из нас делает иной религиозный выбор, то в ее понятиях это торжество нео-язычества, ересей и сатанизма. Любопытно, что и публицистика в оценке теперешней пестрой религиозной жизни пользуется тем же языком, хотя сами авторы анализов и комментариев не всегда верующие. Русское общественное сознание по-прежнему сводит личный религиозный выбор к дилемме: православие или атеизм? Возможность других вариантов у нас всерьез не принимают, разве что какой-нибудь эксцентричной звезде или заслуженному ученому сделают исключение: если, скажем, водопроводчик Петя станет даосистом – то его осмеют, а вот если к даосизму приобщится профессор-синолог – дурного слова не скажут.

Такое впечатление, что в России мало кто сознает, что мы сейчас имеем дело не просто с очередным национальным духовным кризисом, а с общеевропейским явлением, которое представляется "временем бездуховности" только людям, склонным к консервативному мышлению. В религиозной жизни, наконец, вышел на поверхность процесс, определяющий развитие европейской культуры с эпохи Ренессанса – эмансипации личности.

Личная свобода признана в странах европейской культуры главным условием нормальной жизни на всех уровнях – будь то общество, семья, производственная сфера и т.д. На религиозную жизнь этот менталитет долгое время не распространялся, но рано или поздно он должен был внедриться и в этой сфере. Это произошло на Западе в конце 60-х годов, а лет пятнадцать назад духовный плюрализм, как составляющая глобальной либерализации общества, дал о себе знать в Восточной Европе и России.

Если примеривать жизнь к какому-то идеалу, то состояние общества неизбежно увидится кризисным – действительность, особенно как она видится современным ей комментаторам, всегда не соответствует идеалам. Если же видеть жизнь как совокупность созидательных и разрушительных процессов, то всякое провозглашение кризиса обнаруживает перекошенность восприятия действительности. Такое восприятие сфокусировано на разрушительных процессах, и сопровождается их интерпретацией как отдельного, однозначного явления.

Тем не менее, то, что мир существует, говорит о том, что созидательные процессы и в кризисные эпохи преобладают над разрушительными. Однако сложился стереотип "кризисного мышления", которое приводит к видению своего времени как "кризиса цивилизации". Человеку вообще присуще острее реагировать на явления, воспринимаемые как угрозу для жизни, чем на явления, указывающие на утверждение жизни.

Каждая эпоха имеет свою формулу, в которой разрушительные и созидательные процессы выражаются в своих формах и пропорциях. Рассуждениям о кризисе не хватает, как минимум, полноты отражения действительности, и потому они мало что проясняют. Гораздо более конструктивны попытки осознать формулу своей эпохи. Поскольку наш разум не в состоянии объять необъятное, и всякое восприятие действительности всего лишь ее образ, воспринимаемый нашим личным сознанием, публицистика имела бы большее общественное значение, если бы сознательно способствовала соединению таких образов друг с другом. Иначе говоря, понять действительность можно только сообща, а познание истины означает, по сути, приближение к ней с разных сторон.

Анализ духовной жизни в России чаще всего ограничивается рассуждением о положении дел в жизни православной Церкви, или о ее реакциях на общественные явления. Никто по-настоящему не пытается разобраться, что же все-таки происходит в иноконфессональной сфере, и почему она сейчас выигрывает территорию у нашей исторической конфессии. А между тем на необъятной "промежуточной полосе" между православием и атеизмом происходит, на мой взгляд, гораздо больше, чем по обе стороны от нее. Внешне это похоже на ярмарку, и это поверхностное впечатление определяет отношение к многовариантности духовной жизни у многих, в том числе и публицистов. Последние обременены, к тому же, своими, как правило, архаичными представлениями о том, какой должна быть эта самая духовная жизнь. Обозревателям с консервативными взгядами не свойственно признавать что-то новое в явлениях, которые не соответствуют их идеалам. Они всегда будут искать им параллели в кризисных эпохах, и оценивать современный процесс как "распад", "развал", "смутное время" и т.п.

Возможность по-разному смотреть на мистерию жизни, неограниченный доступ к разнообразной духовной литературе, свобода контактов с близкими по духу людьми – проявления религиозной, и даже шире – духовной свободы, которой мы все жаждали. Хорошо, что можно безбоязненно ходить в церковь, и хорошо, что можно приобщиться, например, к буддизму, если душа не отзывается на православную проповедь. И что можно заниматься астрологией, йогой, биоэнергетикой, или же отправиться в отпуск к сибирским шаманам, не вступая в конфликт с правоохранительными органами.

Хорошо ли само то, что я привожу в качестве примера, это сейчас не вопрос – хорошо иметь свободу выбора в духовной сфере. Что нехорошо – и что происходит повсеместно – это считать свой выбор единственно верным, а выбор другого – неверным. Именно так получается, когда тот, кто приобщился к православию, видит того, кто приобщился к буддизму, как заблудшую душу, только потому, что буддизм – "чужая религия" для этнических русских.

Признавая личную свободу как первое требование нормальной свободной жизни, нельзя не признавать за другим право делать религиозный выбор, отличный от твоего собственного. Российская беда, на мой взгляд, не в духовном разброде, а видении разности выбора в духовной сфере как разброда. Плохо не столько то, что существует нео-язычество, оккультизм и т.п., сколько то, что это ужасает не только обывателей, но и публицистов, от которых хотелось бы получить более профессиональную реакцию.

Сейчас много говорится о злоупотреблениях религиозной свободой, но большинство высказываний на этот счет выражают, прежде всего, личное неприятие автором каких-то религиозных воззрений или организаций. Для объективной оценки явлений требуются общепризнанные критерии допустимого и недопустимого, однако их наша общественная мысль еще не выработала. А с этого-то, собственно, и начинается общественная защита от тоталитарных сект и порочных гуру. И она, конечно же, необходима.

Если мнение выражается в форме личного неприятия, то его вряд ли усвоят те, кто видит вещи в другой перспективе. Субъективная критика вызывает субъективные реакции, а значит, не достигает своей цели, так как, по сути, всякая критика взывает к объективному отношению к действительности.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования