Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
02 марта 21:20Распечатать

Алексей Белов. КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕФОРМАЦИЯ ЛИЧНОСТИ. Часть первая – Различение сущностей


«Лишь по поведению человека можно с достаточной ясностью судить о том, что именно принимается за реальность; ведь к действию побуждает только та реальность, в которую на самом деле веришь». Эти слова Карла Ясперса прекрасно обозначают проблему, о которой мы сегодня поразмышляем: «конфессиональная деформация личности» и вызываемые ею изменения взглядов, мнений, адекватности мировосприятия и поведения человека и, шире, человеческих обществ.

Размышления эти навеяла нам одна беседа о деформации профессиональной, с нее и начнем. Вот справочное определение: «Профессиональная деформация личности — изменение личностных качеств (стереотипов восприятия, ценностных ориентаций, характера, способов общения и поведения), которые наступают под влиянием длительного выполнения профессиональной деятельности. Вследствие неразрывного единства сознания и специфической деятельности формируется профессиональный тип личности. Самое большое влияние профессиональная деформация оказывает на личностные особенности представителей тех профессий, работа которых связана с людьми (чиновники, руководители, работники по кадрам, педагоги, психологи). Личностная профдеформация может носить эпизодический или устойчивый, поверхностный или глобальный, положительный или отрицательный характер. Она проявляется в профессиональном жаргоне, в манерах поведения, даже в физическом облике».

Профессиональная деформация поверхностна и при относительно небольшой осознанности, рефлексии, при свежем и живом сознании вполне отслеживается, корректируется, а в оптимальном варианте – по желанию - «включается/отключается пользователем».

Для примера начну честно и ответственно с себя. Журналист воспринимает всю входящую информацию через профессиональные фильтры, отсеивающие разного рода «дезу», «полуправду», «фейки» и прочий недостоверный материал. После переоценки и обработки полученного системой внутреннего анализа выдается вовне свой авторский продукт - мнения, суждения, оценки – тоже сквозь определенные призмы, приобретенные с опытом работы.

Точно так же и врач отметит неочевидные для не-врачей, но видимые ему признаки какого-либо расстройства здоровья человека, хороший юрист всегда увидит проблему в выгодном (или наоборот) для собеседника срезе, а честный полицейский, понятное дело, всегда на страже правопорядка.

Или другой пример, печально известный многим. Педагог, учитель, воспитатель. Весьма ответственное занятие, в традиционных обществах ценившееся столь высоко, что удостоиться почетного титула (и соответствующего отношения) «Наставник» могли немногие. Увы, в эпоху модерна и всеобщего образования это стало профессией, хуже того – средством самообеспечения, наихудший пример чему – типичные советские (и по сию пору многие постсоветские) школы и детсады, учителя, педагоги и воспитатели.

Если учитель очень увлекается своим делом – «слишком вживается в образ», либо у него отсутствуют какие-либо иные серьезные интересы и занятия, или же он – жертва и продукт деструктивной подавляющей системы советской педагогической школы, - то подобный «педагог» вызывает лишь глубокое сочувствие. А особенно жаль жертв его «воспитания» – детей, учеников, студентов. «Заигравшийся в учителя» становится добровольно-принудительным учителем всем – семье, родственникам, соседям, друзьям. Человек может быть искренне уверен в том, что несет «разумное, доброе, вечное», но у него деформирован сам тип мышления, общения и взаимоотношений с людьми. Сам не замечая того, он говорит не с собеседником, а со своим сложившимся, уже готовым представлением о нем – поэтому почти никогда не слышит ничего, кроме буквального, поверхностного смысла.

Психологи – еще один характерный пример, даже эталонный. Для «мозгоправа» видеть истинные мотивы, побуждения и механизмы, мотивирующие и двигающие человеком и обществом, – профессиональная обязанность. Есть в психологии свои нюансы и сложности – бурное ее развитие, прямо-таки по экспоненте, с самого момента возникновения породило (и порождает по сей день) множество направлений, школ, трендов и даже мировоззренческих систем. В то же время «психология» и «психотерапия» - модная и выгодная профессия, в том числе и в России последних лет. В результате - множество хорошо оплачиваемых «психологов», а в особенности «психологинь». Последние гордо несут, а нередко и бравируют своим дипломированным статусом, пафосно и с гонором ведут сетевые баталии с психологами других школ, а на какой-нибудь несложный вопрос – например, о взглядах К.Г. Юнга по вопросу становления личности - ответить не в состоянии, т.к. «их этому не учили».

Для человека с философским складом ума степень деформации зависит в основном от личной рефлексируемой, или не очень, убежденности и отождествления своих воззрений с «объективной реальностью». «Философам» все же свойственна некоторая отстраненность, абстрагирование от всех феноменов и внимательное и пристальное их рассмотрение.

Национально-расовая обусловленность - куда более серьезная проблема и, вроде бы, более поверхностная - благодаря последствиям глобализации и мультикультурализму, но в то же время более укорененная наследственно в подсознании. «Прорабатывается» опять-таки осознанной рефлексией при наличии желания и целей, и постольку, поскольку это допускает степень сознательного самоотождествления.

Все виды «солидарности» - гендерная, клановая, национальная/расовая, политическая, религиозная - деформируют и сужают индивидуальный «тоннель реальности», и главный вопрос тут в том, насколько всерьез субъект отождествляет себя с тем или иным «своим», насколько понимает «игровую» суть происходящего и оставляет себе пространство для «маневров». Любопытно наблюдать, как, несмотря на все более ускоряющееся и усиливающееся размывание самых основ всех идентичностей, все более впечатляющие и даже монструозные формы принимают разнообразные отождествления – вплоть до клинических, очевидно психопатологических случаев. Самый колоритный и хрестоматийный пример религиозного фанатизма – террористы-смертники. И в то же время «смерть за веру», «за правое дело», за убеждения и свободу их иметь и распространять по-прежнему сакрализирована и героизирована отнюдь не в моноконфессиональных государствах, наподобие «исламистских», а в современных секулярных обществах. Крайности гомофобий - давно уже обычное, малоинтересное явление, теперь берут реванш и противники гомофобов - агрессивные феминистки, «жертвы домогательств» и ЛГБТ. Крайности этих реваншистских перегибов замечательно высмеяны в нескольких сезонах «South Park`а» на примерах «ПК(поликорректного)-директора».

Традиционно игровая «политичность» здесь дошла уже до своего абсурдного и, вместе с тем, логического предела – до полной собственной девальвации и деструкции, пример чему – отечественная «политика». В то же время «в низах», «в народе» по-прежнему найдется немало готовых идти на баррикады, жечь, громить, убивать и умирать.

Приближаемся к основной теме наших размышлений.

Деформация конфессиональная - наиболее сложная, и в современном глобальном мире мегаполисов мало (на первый взгляд) проявляющаяся во внешних маркерах и отличиях. Болезненные и скандальные темы, типа запрета или разрешения на ношение хиджабов в публичных местах, наличие крестов и христианских символов и даже традиции празднования Рождества как потенциально оскорбительные – пока еще исключения, причина которых в «столкновении цивилизаций», а выгода – в желающих «попиариться». Как в России ныне модно привлекать общественное внимание и зарабатывать, вернее же, грязными способами стяжать «политический капитал» за счет «оскорбленных чувств верующих».

Будучи проблемой изначально и преимущественно «духовного плана», она и наиболее болезненна, в силу ее «тонкой душевной организации». Религиозные войны, инквизиции, преследование инакомыслящих, еретиков, атеистов и, наконец, самих верующих, разнообразные джихады - все это печальные последствия конфессиональной деформации (далее - КД).

Причины этого - не в «человеконенавистническом» или «мракобесном» характере какой-нибудь религии или учения. Дело в деградации и извращении этих самых основы и сути их, в том, что «слаб человек».

Здесь и далее мы подразумеваем преимущественно последствия сознательного и самостоятельного обращения к вере. Степень КД в значительной мере зависит и от особенности доктрины (значительности фактора веры), и от индивидуальных особенностей адепта.

Проблематику конфессиональной идентичности всерьез рассматривают и религиоведы, и психологи, и антропологи. Так, по мнению одного из них, Максима Демченко, «наши представления о религии в общем и целом ограничены категориями "принадлежности", в то время, как значительный сегмент адептов и целых communities смотрит на неё как на "опыт". Это очередное обращение к дихотомии "бытие" и "становление", так как первый подход - это статика (например, "я принадлежу к православной церкви, поэтому я верю в следующий список постулатов и регулярно участвую в следующих ритуальных действиях"), а второй - динамика, движение ("сейчас я посещаю индусский храм и участвую в опыте бхакти, а завтра я еду в Амритсар и буду участвовать в опыте сикхского акханда-патха")».

Вот несколько примеров наиболее яркой КД, хоть и отсутствующей, как правило, в Писаниях, но появляющейся уже в «Преданиях». {Здесь под «преданиями» мы разумеем сакральную литературу «вторичного», вспомогательного плана, присутствующую во всех полноценных развитых религиях. В некоторых конфессиях она именуется «боговдохновенной», в отличие от «богооткровенной». «Писание» и «предания» в иудаизме - это Тора и Талмуд, в исламе – Коран и хадис, в индуизме – шрути – «услышанное» и смрити – «запомненное».} Эти образчики религиозного эксклюзивизма нередко возведены на уровень доктрины и де факто, по умолчанию, разделяются адептами.

Христианские максимы (из разных конфессий): «Душа по природе христианка»; «Кому Церковь не мать, тому Бог не отец», «Папа – наместник Бога на Земле», «Библия – от А до Я - неискаженное слово Божье»…

Мусульманские: «Нет Бога, кроме Аллаха», «Всякий человек рождается мусульманином, и только потом его делают христианином, иудеем, язычником и т.д.».

Буддийская: «Все живые существа обладают природой Будды».

Индуистская: «Существует предВечная изначальная Истинная Религия, Сатья Санатана Дхарма».

Упомянув пример индуистской самоидентификации, для более глубокого понимания природы КД обратимся к опыту стадиологии и классификации духовного пути, духовной эволюции личности в традиции Тантры. (Тантра – тайная, закрытая и гетеродоксальная Традиция в индуизме, следование которой было уделом избранного круга посвященных. Для рядовых же, «профанных» индуистов Тантра была недоступна и стигматизирована в обыденном сознании, в том числе и за использование запрещенных, маркированных как «нечистые» и «греховные» во «внешней», ортодоксальной религии субстанций и действий. Это, прежде всего, ритуальное употребление мяса, рыбы и алкоголя, сексуальное соитие, а также (в крайних радикальных практиках) специальные аскезы и ритуалы в местах кремации. В современном международном глобальном медийном и культурном пространстве имидж Тантры как экзотической сексуальной технологии, созданный стараниями безответственных и небрежных популяризаторов и бизнес-гуру, не имеет практически ничего общего с традиционной индуистской (а по неверной аудиальной аналогии и буддийской) Тантрой, кроме некоторых слов-маркеров, мэмов и общевосточных концепций («кармы», «реинкарнации», «майтхуны» и «агхоры»). Мифический и пошлый ореол Тантры как искусства изысканного «траха» и антисоциальные «экстремальные» практики (типа «кладбищенских» медитаций и мистерий) - результат типичного для Кали Юги (Железного Века в сакральной циклологии индуизма) извращения и профанации подлинно сакрального и в буквальном смысле «эзотерического» знания.)

Взросление, возрастание Духа адепта в этой традиции может быть условно разделено на определенные стадии или уровни понимания и постижения Божественной реальности. Известные исторические и доступные ныне формы религиозности также параллельно ранжируются в этой системе координат. Российский учитель Тантры 90-х и один из пионеров распространения и популяризации Тантры в постсоветской России Шрипада Садашивачарья пишет («Семь форм (ачар) Тантрической Традиции»): «Подобно тому, как микрокосм (тело человека) и макрокосм (Вселенная) имеют семь главных центров — чакр, так же и естественная общекосмическая Традиция, Истинная Вечная Религия (Сатья Санатана Дхарма), т.е. Тантра, имеет свои “чакры” и соответствующие им формы Единой Религии. Такими формами являются семь ачар….<…> Ведачара — самое грубое проявление общекосмической Религии. Души, пребывающие на этой стадии своей духовной эволюции, либо воспринимают Бога как совершенно безличный и полностью трансцендентный Абсолют, либо считают Его личностным демиургом (творцом), противопоставленным сотворенному Им миру, или же верят в слабо упорядоченный пантеон многочисленных богов. Себя при этом душа воспринимает как отделенную от Бога сущность, а Бога — как отделенного от душ и мира Создателя. Таким образом, для ведачары характерен дуализм. На стадии ведачары находятся самые незрелые, молодые души…. Поклонение Богу (или богам) в ведачаре носит чисто внешний, ритуальный характер…. Главное здесь — скрупулезное соблюдение религиозных заповедей и мелочных предписаний. Богопочитание совершается, как правило, с материалистическими мотивациями — с желанием получить в награду за свое служение богатство, славу, потомство и т.п.… При всех внешних различиях (порой очень серьезных) все они несут в себе все основные признаки ведачары: культ демиурга или пантеона многочисленных божеств; развитый ритуализм; мелочные предписания и заповеди; тщательно разработанная этика, регламентирующая все поступки людей. <…>
Поскольку во всех данных религиях преданность (бхакти) и любовь к Богу не выражена, то культы подобного типа можно определить, используя терминологию христианства, как “безблагодатные”. Как и ведический брахманизм, ни одна из этих религий так и не стала мировой».

Человек с философским складом ума найдет себе применение и в религиях Преданности личностному Божеству (вайшнавачаре - следующей за ведачарой ступенью) – например, создав теологическую базу культа, подобно Отцам Церкви.

Следующему «Путем Сердца» есть кому помолиться, даже находясь формально в «теле» какой-либо развитой религии с ее разработанной теологией и метафизикой, будь то тибетский буддизм, современный индуизм или христианство – так появляются святые и мистики.

Человек с мифо-магическим сознанием сообразит, кому и как «пошаманить» - вспомним поклонение ребрам и другим частям тела святых, записочки «святым молитвенникам и заступникам» с просьбами помочь сдать экзамен, найти хорошую работу, вылечить тяжелую болезнь, а иные просят даже Путина в мужья!

Любое исповедание, даже и «нетеистеческая религия» буддизм, априори предполагает верование – или сознательное принятие/разделение своей доктрины. На уровнях ведачары (формальное следование) и вайшнавачары (пути Сердца) с этим проблем и не возникает. Да и на стадии йогачары (мистического, медитативного пути) доктринальные положения подтверждаются собственным опытом и переживаниями.

(Продолжение следует)

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования