Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
30 марта 15:26Распечатать

Ирина Жаданова. ГИБСОН СЛЕДОВАЛ ЕВАНГЕЛИЮ... И ГОЛЛИВУДУ. Фильм "Страсти Христовы" выходит в российский прокат


 Через неделю на российских экранах появится американский фильм "Страсти Христовы", споры о котором не утихают еще с того момента, когда актер и режиссер Мел Гибсон объявил о намерении снять фильм о страданиях Христа.

Гибсон для Голливуда с этой картиной – "выпавший из гнезда кукушки". С выходом ленты ему "пригрозили санкциями": снимать, дескать, не дадим, приглашать не будем.
В американском обществе стало некорректным открыто говорить о Христе.

Действительно, из здания суда в Алабаме со скандалом выносится изваяние Десяти заповедей, на Рождество считается нетолерантным устанавливать в присутственных местах христианские символы, а тут еще успешный голливудский актер Гибсон со своим фильмом.

Бдительные еврейские организации внесли самый весомый вклад в рекламу картины.

Она названа ими априори антисемитской, и об этом до сих пор твердят многие не видевшие, но желающие так думать. Но это уже социология.

Фильм на евангельскую тему должен отвечать как минимум двум критериям: не искажать Священное Писание и в то же время состояться как кинопроизведение. Сам по себе выбор темы ко многому обязывает, но еще ни о чем не говорит.

Формально Гибсон следовал Евангелию, ничего не исказив. Понятно, что режиссер все делал искренне и хотел как лучше. Но намерения – намерениями, а важен результат.

Результат, стало быть, таков. Первая сцена – Гефсиманский сад, снятая в стилистике фильмов фэнтэзи, – лично меня оттолкнула полным несоответствием евангельскому духу. Сатана в образе бесполого существа, змея, ползущая к актеру Джиму Кавизелу, играющему Христа, эффект трехмерного пространства, то, как сделан завязавшийся нешуточный бой со стражниками, – это что угодно, но не Гефсиманский сад. Когда ждешь, что вот, сейчас наступит тишина, экран вдруг взрывается дикими звуковыми эффектами и нелепой музыкой – и так происходит неоднократно.

Постоянно ловишь себя на мысли, что Гибсон боится остаться непонятым. Когда уже все и так ясно, часто просто из игры актеров, режиссер продолжает разжевывать свою мысль. Это ярко видно на примере неоправданно растянутого эпизода с терзаниями и удавлением Иуды, где для подсказки и сатана, и травящие предателя дети-бесенята.

Разложившийся труп верблюда и мертвый оскал его челюсти у места самоубийства предателя вполне и с большим выразительным эффектом хватило бы показать однократно – но нет, Гибсон снимает его и так, и эдак, до навязчивости.

Самый удачный ход режиссера – это диалоги на арамейском и латыни. Просто, сдержанно и достоверно играет Марию, Мать Христа, актриса Майя Моргенстерн, вытягивая этот глубокий образ в основном за счет выразительности взгляда.

"Кто эта женщина?" – спрашивает изумленный римский воин, один из толпы, увидев, как она бросается к Христу, упавшему под тяжестью креста. – "Мать Назарянина". И его движению души веришь. Рядом с Моргенстерн Моника Белуччи в роли Магдалины выглядит бледной статисткой.

По-настоящему трогательны некоторые второстепенные роли: Вероники, отершей лицо Христа полотенцем и в особенности Симона Киринеянина, который разделил с Христом крестоношение.

Хотя в фильме актеры и говорят по-арамейски и на латыни, Гибсон-режиссер рассказывает зрителю евангельскую историю на голливудском наречии. И, похоже, либо считает таковое самым доходчивым, либо другим киноязыком просто не владеет.

На протяжении всего фильма ощущение реальности – чем так привлекательно кино – возникает очень редко. Например, сцены с большой массовкой у дворца Пилата хороши, но они вполне в стиле костюмных исторических фильмов Голливуда. Здесь следует оговориться, что страхи о разжигании Гибсоном антисемитизма как родились на пустом месте, когда фильма еще не было, так и повисли в воздухе, как надувные шарики. Иудейский народ показан преимущественно в виде толпы, которой дирижирует на первом плане плотный ряд невозмутимых и преисполненных достоинства нарядных первосвященников. Пусть кто-нибудь покажет, где тут антисемитизм. Римляне же тешатся и забавляются, избивая Христа.

Даже не то шокирует, что мучения показаны во всей их жестокости – ведь действительно, описание экспертами Туринской плащаницы подтверждает бесчеловечность перенесенных Христом истязаний, а то, что Гибсон использует для показа высоких страданий "попсовую" стилистику, лишенную тонкости и вместо этого сдобренную совсем не оригинальными приемами – грубыми шумами, нелепой музыкой, пошлыми рапидами.

Показывая страдания Христа, Гибсон несколько раз демонстрирует, что ему как режиссеру полностью отказало чувство меры. Здесь можно возразить, что и крестные страдания были безмерны, но не об этом речь.

В конце длинного эпизода бичевания режиссер вдруг прибегает к рапиду, и зритель вынужден видеть те же самые взмахи бичей, но уже в замедленном ритме. Ради чего?
Действительно садистским можно назвать кадр, в котором римские воины, пытаясь поднять огромный крест с уже пригвожденным к нему Христом, роняют его оземь. И это повторяется в разных видах дважды, что уже выходит далеко за грань. Неужели мало того, что было? Очень нарочито выглядит эпизод, когда Христа на каких-то веревках потехи ради сбрасывают с городской стены, а потом поднимают, и Он на мгновение встречается взглядом с Иудой, трясущимся после содеянного предательства во рву.

Неужели такая мера нужна современному зрителю, чтобы проникнуться сочувствием к Страдальцу? И как-то совсем неловко смотреть на бутафорские потоки хлещущей жидкости в эпизоде, где воин пронзает ребра Христа. Потому что выходит перебор, искусственность и театральщина.

Глупо говорить в этой связи о православной иконописной традиции, но все же хочется о ней напомнить, имея в виду, что фильм будут смотреть в России. На знаменитом Дионисиевом "Распятии" из Павло-Обнорского монастыря (ГТГ) Христос раскинутыми на кресте руками словно обнимает весь мир. На Его Теле нет выраженных следов физических мучений, красота Лика не утрачена. Но высока мера скорби в движении парящих и плачущих ангелов, в слегка откинутой назад фигуре Богоматери.

Изумительно светлый фон напоминает о грядущей радости Воскресения.

Показательно, что Гибсон, подробно показав мучения и смерть, лишь вскользь касается Воскресения. (Короткими перебивками даются Нагорная проповедь, Тайная Вечеря.) Если Воскресение перестает быть главным, остается непонятным истинный смысл самих страданий.

Возвращаясь к православной традиции, следует сказать, что существует разница между словом и визуальным образом. В православном акафисте Страстям Христовым говорится: "От ног до главы не имевый целости". Но это никогда не выводится в изобразительный ряд.

Но такое явление как "дело вкуса" мы можем видеть в России на примере росписей храмов XVIII-XIX веков, когда из любви к понравившейся живописной манере замазывались древние фрески, которые уже были "не по вкусу". К счастью, ныне вернулись понимание и любовь к древнему письму.

Чтобы не кривить душой, следует отметить, что коммерческий успех картины Гибсона в большой степени может быть связан с использованием приемов, совпадающих со вкусами любителей зрелищного кино. К большому сожалению, в целом картина оставляет впечатление именно зрелища. Хочется надеяться, что зрители смогут удержаться от искушения выдать желаемое за действительное и отделят собственное впечатление от шторма газетных публикаций.

...Элемент зрелища, связанный со Страстной неделей, существует у католиков Филиппин и поныне. Как ни сопротивляется этому Ватикан, несколько добровольцев ежегодно позволяют себя распять на крестах в Страстную Пятницу. Правда, на несколько минут. Посмотреть на это собираются любопытные туристы. В прошлом году себя "распяли" 11 человек...

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования