Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
08 февраля 20:39Распечатать

Александр Зорин. ПРОНИЦАТЕЛЬНЫЙ НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ. Мусор, безнадега, Нюрнбергский процесс и «язык Церкви»


Зимним воскресным утром Николай Васильевич, мой сосед по дому, выгуливает во дворе Чижика, пушистого белого шпица. Чижик кувыркается в сугробах, носится, отпущенный с поводка, по детской площадке, занесённой снегом. А Николай Васильевич тем временем собирает в большой целлофановый мешок собачьи… какашки. Да нет, не только Чижикины, а вообще все, что чернеют на дорожках и неподалёку в снегу. Варежкой, обёрнутой в целлофановый пакетик, он выгребает их из снега. «Урн полно во дворе, и чего не нагнуться, не подобрать за своим любимым чадом, здоровущим как лошадь, — ворчит он беззлобно, имея в виду больших собак. – Дети же кругом…».

Жена его иногда заходит в соседний храм, поставить свечку за сына, единственного, который погиб давно в уличной драке. А Николай Васильевич ни в какую церковь не ходит, хотя считает себя верующим –  как он выразился: без опознавательных знаков. Однажды он пригласил меня посмотреть книги, часть которых намеревался отнести в букинистический магазин. «Может, чего себе выберите». Книги достались ему от деда и бабушки, школьных учителей, сгинувших в тридцатых годах на Колыме. Среди книг обнаружилось и Евангелие, дореволюционное издание, которое Николай Васильевич иногда почитывает. За чаем, на тесной кухоньке, мы разговорились о сегодняшних проблемах – общих и личных.

- Что вы меня про церковь спрашиваете? – сказал Николай Васильевич. – Я в богослужении не разбираюсь. Поют красиво, а чего поют, понять не умею. Открываю Евангелие, и тут загадки. Например, Христос призывает возненавидеть своего родного отца, своих близких, а любить только Его Одного, Христа. Не согласен с такой любовью. Да и любовь ли это?..

Я пытаюсь объяснить, что это неточный перевод, что древние семитские языки не имели степени сравнения, и слово «ненавидеть» ими понималось не так однозначно как в русском, что смысл этого выражения другой, а именно: «Кто приходит ко Мне, но любит Меня не больше, чем любит отца, мать, жену, детей... - тот не может быть Моим учеником» (Лк., 14.26).

Но зачем Николаю Васильевичу Евангелие и Церковь, если он и без того сознательный человек и старается, как может, - очищает наше общее жизненное пространство. Двор для него - подобие страны, которая изгажена и, по его мнению, «летит в пропасть». Однако же он и в этой    безнадёге делает то, что подсказывает ему совесть. Ему она подсказывает, а хозяевам собак - нет. Совесть - мера условная. А безусловная,  абсолютная лежит в области веры. Законодателями веры «без религиозного мракобесия» в недавнем прошлом были пламенные революционеры, верные большевики. Они и пытались устроить рай на земле. Мы видим, что у них из этого вышло.

- Без Божьей помощи, - говорю я, - никаких социальных преобразований не получится. Но Божья помощь оборачивается мракобесием для тех, кто не умеет её почувствовать - осознать. И язык – главное к тому препятствие. Язык священных текстов, язык богослужения и богословия, о который и вы споткнулись. Слава Богу, сегодня появляются новые переводы, но в церковной практике они не задействованы.

- Я знаю, - перебивает он, - одного православного, работали когда-то вместе, ныне депутат, прохиндей непролазный, пробы негде ставить, со священниками дружит…

Соседу моему явно небезразлично, кто с кем дружит… Я, чтобы привести авторитетное мнение о важности языка в богослужении, поднялся на свой этаж, принёс книгу священника Филиппа Парфёнова, недавно изданную, где он пишет: «Православное богослужение, в частности, в русской традиции, хотя и богато разными глубокими смыслами и символами, но в значительной степени остаётся непонятным большинству приходящих в храм, а потому и не востребованным». Так считают, – уточнил я, - многие священнослужители и миряне. Это был один из главных, остро обсуждаемых вопросов на Поместном Соборе в 1917-18 годах.        

Архаичность православного культа сдерживает в народе и духовные, и социальные потенции. Мусор под ногами - тоже продукт замусоренного  сознания.

- Правильно, народ одичал, обеспамятовал… Без Нюренбергского Процесса память не восстановить...

Совестливый Николай Васильевич, у которого ГУЛАГ сожрал почти всех родственников, считает, что пока россияне не осознали злодеяний советской власти, пока не вынесли приговор её палачам, народ не прозреет.

- Не прозреет, - соглашаюсь я, - но Нюренбергского процесса недостаточно. Он будет забыт, как прошлогодний снег.

И я ему снова про Церковь, про Истину, про Понтия Пилата, правителя Иудеи, который хотел освободить Христа, но не понимая, «что есть Истина», умыл руки…

- Собачки живут в природе, им язык Церкви не нужен. А людям пригодится. Люди могут его понять. Если Церковь об этом позаботится.

Проницательный Николай Васильевич… Напрасны, наверное, мои рассуждения о Церкви, если у него перед глазами пример православного верующего, «пробы негде ставить», который в чести у священников…

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования