Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
06 августа 16:30Распечатать

Александр Зорин. ПРИБЛИЖАЕТСЯ УТРО. Польские заметки христианского русского писателя


Нынешний Папа Франциск перед своей интронизацией на встрече кардиналов говорил об открытости Церкви миру, о доступности её людям, которые, может быть, в Церковь не ходят, то есть миру необращённому. Он употребил слова Христа: «Се, стою у двери и стучу» (Ин., 3:20). Христос стоит извне, у двери запертого дома, замкнутого сердца… У Франциска Христос стоит внутри запертой Церкви и призывает двери открыть… для благовестия в миру, для доступной миру проповеди. Чтобы Церковь не удерживала Иисуса только для себя. «Я иногда думаю, - признался понтифик, - что Иисус стучит изнутри, чтобы мы Его выпустили». К этой мысли он будет обращаться не раз… Видимо, назрели со времени II Ватиканского собора вновые ажные реформы в католической Церкви, без которых она всё ещё малодоступная цитадель для мира сего.
Дорота Гибултович - филолог, молодая, энергичная, бывающая по утрам на мессе ежедневно, - воспринимает эти слова, как обращённые именно к ней. В Польше тоже немало шатких браков, искалеченных семей, пьющих и зависимых от наркоты бедолаг. И она не знает, как им помочь без Костёла, без слова Божия… И уверена, что по-настоящему помочь им без Костёла нельзя. Мне эта позиция поляков, что без Церкви – открытой, просвещённой - нельзя, очень близка и понятна. Она, разумеется, не исключает  гуманитарных и общекультурных ценностей, призванных подвести человека к ценностям безусловным.

Муж Дороты, Ясек, хорошо ориентируется в русской поэзии. В школе, более тридцати лет тому назад, он, как все, принудительно изучал русский язык. Но старается не забывать, понимая мировое значение русской классики. С книжной полки достал тяжеленный большой том Осипа Мандельштама, где каждое стихотворение, помимо поэтического перевода, имеет дословный перевод: строка к строке. Героический труд издателей, если учесть  разветвлённую ассоциативность поэтического мышления Мандельштама. Труд просветительский… Значит нужна кому-то в Польше поэзия Мандельштама, загубленного (по-польски убить – «замордовать»), замордованного советской властью.

Ясек работает в организации, которая помогает полякам, живущим за границей. Поляки, оторванные от родины, нуждаются в её опеке, в её поддержке. Как, наверное, и русские, оставшиеся после развала Союза за пределами РФ. Далеко не все переместились в Россию, получив статус беженцев, который, кстати, имеет весьма зыбкие права… Словом, поляки своим помогают во всём мире, кроме тех, кто живёт в России… Российская власть помогать запрещает, считая помощь «вмешательством во внутренние дела».

«Порядок ради порядка оскопляет человека», - считал Экзюпери. Но и без гражданских законов, поддерживающих порядок в обществе, не обойдёшься. В Польше несколько политических партий. В День независимости они вышли на площадь. Полиция не разгоняла их, не заталкивала в автозаки. В Сейме они отстаивают свои взгляды, корректируя и совершенствуя тем самым действующую Конституцию. Религиозное сознание законопослушных граждан согласно с государственными установлениями, с элементарными правилами. Более того, как я однажды увидел на улице, осуждает нарушителя. Характерная реакция.

Храм св. Станислава Костки, где похоронен Ежи Попелушко, находится в центре Варшавы. Здесь два выхода из метро, разветвлённая автотрасса, несколько светофоров. Красный свет сдерживает толпу горожан, среди которых наверняка есть и те, что торопятся на мессу. Молодой человек не выдержал и перебежал улицу при красном свете. Да, он свернул к храму. Пожилая женщина, модно укутанная шарфом, видя, куда он свернул, вдогон ему бросает укоризненно: «Эх, Европа! Цивилизация!.. Богу Богово, а уличные правила надо соблюдать!»

С некоторых пор в Варшаве стали сохранять старые дома, находившиеся во время войны на территории еврейского гетто. В них жили евреи, загнанные туда немцами и спрессованные в коммуналках. Их осталось немного, этих обшарпанных уличными боями и временем строений. Красный кирпич выщерблен, поклёван пулями, которые, может быть, сначала пронизывали тела пробегавших мимо или приставленных к стенке людей. Приложишь ладонь к кроваво-красной шероховатой поверхности и чувствуешь, как стучится, стучится, стучится под ладонью чьё-то простреленное сердце.

Эти дома выглядят беспризорными сиротами в окружении элегантных, сверкающих стеклом и сталью гигантов. Да их почти и незаметно в современном, возносящемся к небесам городе. Однако - присутствуют, свидетельствуют… Рядом с ними кое-где поблескивают трамвайные рельсы, вмурованные в брусчатку. Тусклые колеи, уходящие в незабываемое прошлое.

В Музее Восстания 1944 года всегда полно посетителей. Сегодня воскресенье, вход бесплатный. Бывшая трамвайная электростанция переоборудована и спроектирована изнутри в стиле нового музейного искусства. Видео-, аудиоматериалы, кинохроника… Задымленная явь трагического события. Восстание было зверски подавлено. Погибло 16 000 повстанцев, 200 000 мирных жителей. Немцев – 2 000. В конце войны немцы, чуя поражение, не щадили мирное население. Солдат, орудуя огнемётом, сжигает женщин, детей… Они для него тараканы, выметенные из подъезда жилого дома. Превратна судьба человеческого рода в бесконечной цепи блужданий и тупиков. Особенно там, где население попадает под власть безумца с огнемётом в руках.

Советские войска стояли в эти дни за Вислой – безучастные, ожидающие очевидного исхода. Сталину нужна была раздавленная Варшава, он видел, как успешно с восставшими справляются немцы. Сталину нужна была вся Польша, а не часть её, поделённая с Гитлером в 1939 году.

Зачем поляки рисковали, не уверенные в помощи союзников?.. Англичане помогали, но эпизодически и не точно. Контейнеры, сброшенные на парашютах (оружие, продукты), часто попадали в руки немцев. Но, во-первых, национальное правительство Польши знало о намерениях Сталина  установить в Европе советский режим. И надеялось силами внутреннего сопротивления препятствовать этому хотя бы в Польше…

Но и помимо военной стратегии и политических расчётов, поляки не могли терпеть над собой диктат озверевшего быдла. Нация, воспитанная  христианской культурой, Костёлом, имеет духовные ресурсы сопротивляться насилию. Как это было в ХIХ веке, когда она поднимала восстания в царской России. Тоже не всегда согласуясь с историческими предпосылками. Восстание в августе 1944 года это ещё – наболевший и безудержный - прорыв к свободе.

Я вспомнил случай из своей молодости. Польша однажды послала мне сигнал в открытом море. Я работал матросом на рыболовецком сейнере, который из Риги уходил в Атлантику. В Северном море нас накрыл восьмибальный шторм. Сбылась моя юношеская мечта – оказаться в штормовом узилище, в самом логове стихии. Я выбрался на верхнюю палубу, на бак, и ликовал, вцепившись в трос, пока меня не заметил капитан и громовым матом не загнал в рубку.

Как язычник - бесстрашен и весел,// я на баке стоял босиком.// Шваркнул острыми брызгами ветер// на брезент и в лицо, как песком. // Небо с запада медленно меркло.// Край малиновый море всосал.// Горизонт, как магнитная стрелка,// потерявшая полюс, плясал. // Волны судно то ставили боком,// то сбивая рули, волокли…// Но скорее, скорее – бинокль! // Уж не парус ли виден вдали? // По фарватору нашему, ярко // польским флагом освещена, // шла бейдвинд, как по лезвию, яхта. //  И на ней были Он и Она. // Были Он и Она. За словами, // за невидимым взмахом руки, // за пределами – с вами я, с вами,// как бы ни были вы далеки.// Ближе ближнего – хоть ослепите.// А незримую нить не порвать.// Убегаем из ям общежитий,// чтоб сойтись на просторе опять.// Если прочные узы на свете// есть ещё для меня и для вас, // это – даль расстояний и ветер, // при котором не рушится связь.// Кто вы, Он и Она на безлюдье?// Современники по Земле.// Будьте живы и яростны. Будьте// вместе с штормом бессмертны во мне.

Будем снисходительны к романтическому пафосу  молодого поэта. Главное здесь –  польская яхта. Она шла против ветра – бейдвинд. Не случайной была эта встреча.

Против ветра - Варшавское восстание 1944 года. Против ветра – возникновение «Солидарности». (Горожане демонстративно отказывались смотреть телевизионные новости. Во время вечерних выпусков люди выходили на улицы, не желая глотать отраву официальной пропаганды. Телеящик бывает то же, что огнемёт, или говномёт в руках власть имущих.) Против ветра - католическая Церковь, верой и правдой объединявшая народ.  Бесстрашная проповедь ксендза Попелушко – похожа на ту яхту, летящую в шторм против ветра.

Адвент – по-русски «пришествие» - четыре предрождественские недели. Церковь идёт навстречу Пришествию Христа. Как когда-то пастухи, изумлённые ангельской вестью, пошли в Вифлеем, чтобы увидеть Младенца.

Шесть часов утра, первая месса. Ещё не рассвело. Можно сказать словами библейского пророка: «Приближается утро, но ещё ночь» (Ис., 21:12). Люди идут к храму с фонариками. В фонарике (лотаренке) зажжённая свеча. Зажжённые свечи с вечера до утра теплятся во многих окнах.

У католиков Рождество - главный христианский праздник. Мессия, пришедший в этот мир, должен был воскреснуть после смерти. Пасха, Воскресение Господне, выражаясь научным языком, запраграмирована в Рождестве. В эти дни Варшава сияет, особенно ночью, как многоцветное дышащее пространство. Как небо, сошедшее на землю. Мерцающие огоньки стекаются в храм и на выходе – всё ещё не рассвело – остро посверкивая, рассеиваются в предрассветном городе… Приближается утро…

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования